Мир, в котором меня не существует.

      Темнота, холодная и обволакивающая, наводящая ужас и страх. Хотелось кричать, стараясь пробиться сквозь туман тьмы, но омега не мог. Он не знал, что ожидает его, если даже на секунду удастся выбраться. Его гложило чувство, что он оставил там, на свету, что-то очень важное, и, встав с колен, Чимин начал бежать, разгребая руками дымку мрака. Он спотыкался, падал и, вновь поднявшись на ноги, бежал.

***

      Глаза открывались с трудом, ровно так же, как и давались малейшие движения. Слабость по всему телу и боль в голове донесли до омеги, что он, вроде как, жив. Руки, ноги на месте, голова тем более. Осмотрев помещение, Чимин понял, что находится в своей комнате, только подключенная медицинская техника явно сбивала всю картину. Писк от аппарата бесил парня жутко, словно по мозгам повторно ложкой колотили. Рядом с рукой омега заметил маленький пульт с единственной кнопкой.       Еще раз оглядев комнату, сердце омеги сжалось. Из окна лился тусклый свет заходящего солнца. Тяжело вздохнув, Чимин отлепил от своего тела все провода, после чего попытался принять хотя бы сидячее положение.       Руки дрожали, тело казалось совершенно тяжелым, из-за чего омега упал на постель. Дотронувшись до своего живота и ощутив пустоту под рукой, парень всхлипнул и, сжав губы в тонкую полоску, резко закричал, желая выплеснуть всю боль. Он бил руками и ногами по постели, заливаясь слезами. Даже боль во всем теле не могла его остановить. Сейчас душевные терзания были сильнее физических травм.       Когда силы в теле кончились, омега просто упал на кровать, всматриваясь в белоснежный потолок, ощущая, как из глаз к ушам текут соленые капли. Дверь с мерзким писком открылась, и послышались шаги. Чимин отвернулся, так и не посмотрев на гостя, но детское кряхтение заставило его взглянуть в сторону двери. Молодой бета держал на руках его сынишек, которые, то и дело, пытались вылезти из пеленок, недовольно ворочая маленькими ручками. Парень шагал медленно, осторожно ступая по ровному полу. Чимин заметил, что бета выглядит как обычный мед. брат: белый короткий халат, голубые штаны и шапочка, скрывающая волосы. — - Малышам есть пора. У вас ведь молочные железы развились? — омега сам не понимал, откуда в нем взялись силы присесть, протянув к парню руки, словно клянча какую-то сладость. Бета осторожно присел на край кровати, передавая одного ребенка папочке. — Я не знаю. Я только очнулся, еще не проверял, — Чимин прижал к груди сынишку, всматриваясь в его личико. Небольшие лисьи глаза, как у Юнги, с нескрываемым любопытством рассматривали его: носик пуговкой немного подрагивал, а ноздри заметно втягивали воздух, маленький юркий язычок то и дело извивался между пухленькими розовыми губками. Улыбка сама собой растянулась на устах омеги, а пальчики почти невесомо коснулись детской щеки.       От малыша приятно пахло свежей скошенной травой, среди которой пробивался еле уловимый аромат озона. — Сыночек, мой маленький альфочка! — Чимин поцеловал младенца в носик, после чего распахнул верхние пуговицы сорочки. Грудь казалась тяжелее и объемнее, сосок стал заметно темнее и больше. Прислонив к губам младенца бусину соска, омега погладил ребенка по спинке, после чего, тот распахнул губки, присасываясь к груди. Легкая дрожь прошла по всему телу, то ли от приятного ощущения, то ли от такого желанного тепла своего дитя. — Прилягте лучше, так вам будет удобнее, и я вам второго младенца дам на кормление, — Чимин, не отводя взгляда с сына, аккуратно прилег, стараясь не оторвать младенца от груди. Стоило спине омеги соприкоснуться с мягкой поверхностью, как парень передал второго ребенка, идентичного первому, только от него ничем не пахло. — Мой маленький омежка! — Чимин пустил по щекам слезы радости. Малыш сладко зевнул, без промедлений захватывая в плен своих маленьких губ сосок папы, потягивая сладкое молочко. Засмотревшись на своих малюток, омега не заметил, как бета покинул палату, с жалостью смотря на них.       Малыши мило причмокивали, начиная дремать, но стоило одному немного дернуться, как другой резко распахивал голубые мутные глазки, в полном недоумении смотря то на родителя, то на брата, то устремляя взгляд на окно, немного щурясь. Тихо посмеявшись, омега поцеловал сынишек в маленькие лобики, осторожно выпутывая их ручки из тисков пеленок. Те сразу начали дергать конечностями, пытаясь дотянуться до лица папы. Чимин не мог стереть улыбку с лица и, поднося к губам маленькие ручки сыновей, выцеловывал крохотные пальчики под пристальные взгляды своих чад. За них он хоть костями лечь готов, но чтобы никто из этих извергов больше не смел до них дотрагиваться.       Наблюдая за сынишками, Чимин начал замечать различия в их характере: альфа был более буйным, резко дергая ручками, и порой сильно мог ухватить родителя за сосок, отчего омега тихо ойкал, улыбаясь с такого забавного малютки. Омежка же был более спокойным и с большим любопытством старался рассмотреть все, что попадало в поле его зрения. Такие похожие, а все же разные. Но сердце Чимина болезненно кольнуло, стоило только вспомнить мужа. Одинокая слеза проскользнула по впалой щеке, оставляя мокрую дорожку. Как же ему хотелось разделить этот счастливый момент, видеть в глазах альфы неподдельную радость и, возможно, слезы радости, ощутить благодарный поцелуй мужа за детей и ощутить себя поистине любимым. Малыши, почувствовав состояние и эмоции папочки, начали более активно шевелиться, привлекая к себе внимание родителя и отвлекая от грустных мыслей. Чимин тепло улыбнулся своим детям. — Надеюсь, ваш отец найдет нас и покажет всем, где раки зимуют!