Мир, в котором меня не существует.

Сокджин вобрал в легкие свежий воздух, которого ему так не хватало в бункере, не верилось, что теперь омеги действительно занимают определенное место в этим обществе, имея права.

***

Год назад: Сокджин сидел на постели, нервно теребя край ситцевой рубашки. С той самой секунды, как Намджун переступил порог бункера, омега не находил себе места. Он то и дело бегал из одного угла комнаты в другой, то смотрел на часы, замечая, что время тянется неумолительно долго! Еще и альфа, приближённый мужа, запретил ему покидать стены комнаты. В конечном итоге, Сокджин сел на край кровати, пробираясь рукой под рубашку, поглаживая небольшой животик. Он не знал, сколько так просидел, пока дверь не открылась, и не вошел Намджун. Увидев мужа, омега зажал рот руками, бросая взгляд на перевязанную руку. — Джин~ни, солнышко, прости! — на глазах альфы выступили слезы. Намджун шагал к мужу на ватных ногах, пытаясь не упасть. — Где Тэхен? — сердце омеги, казалось, остановилось, когда альфа поднял на него глаза. — Хосок его ранил. Он в тяжелом состоянии. Док борется за его жизнь, — альфа, глава бункера, тот, кто смог дать защиту и убежище многим людям впервые рыдал в голос. Он, словно сумасшедший, начал вытирать слезы с грубой кожи рукавом хлопковой рубашки. Омега несколько секунд смотрел на стену, после чего сорвался на крик, хватаясь пальцами за волосы. Он подорвался с места, направляясь к двери. Намджун перехватил супруга, прижимая к себе. — Нет! Пусти! Пусти меня! Я хочу видеть его! Пусти меня к сыну! — Сокджин истошно кричал, пытаясь вырваться из хватки мужа. Намджун сам не мог сдержаться, по-новой начиная плакать. Он не стал говорить Джину о том, что Тэхен ждал ребенка, ведь ранить душу его любимого и этим не хотелось, ведь внутри него самого дала ростки маленькая жизнь.

***

Прошло больше недели, а Чонгук все не вылезал из комнаты, которую ему предоставил Намджун. Альфа даже не замечал, как к нему в комнату заходили омеги, принося подносы с едой. Чон не притрагивался к пище совершенно, лишь иногда пил принесенную воду. Он совершенно запутался в днях и числах, запутался во времени дня и ночи. Он не спал, ведь стоило ему прикрыть глаза, как перед ним снова появлялась картина того самого вечера: Хосок направил на него пистолет, медленно нажимая на курок, крик Тэхена, выстрел и омега падает перед Чонгуком, окрашивая, казалось, все в собственную кровь. Он снова и снова слышал признание омеги и извинение за то, что так опрометчиво поступил, ведь внутри него маленькая жизнь, которой дали начало они вдвоем. Чонгук никогда не думал, что бросит все ради какого-то омеги, что тот станет его слабостью. Альфа боялся ходить в палату к Тэхену. Видеть любимого, который подключен к десятку аппаратов было выше его сил. Альфа никогда не верил в Бога, но сейчас он в тысячный раз молил его о том, чтобы его истинный очнулся и чтобы с их ребенком все было хорошо.

***

Тан шагал вдоль узкого коридора. Внутри него бушевал целый ураган из эмоций и чувств. Он привык, что все считали его бетой, хотя сам парень знал, что он омега, причем бракованный. Он уже смирился с раскладом отсутствия запаха даже во время течки, но сейчас, когда на нижнем этаже бункера «поселили» в камере Чон Хосока, он стал нервничать. Течка, которая должна была начаться через три недели дала знать о себе гораздо раньше, и непонятный, еще еле ощутимый запах чайной розы начал пропитывать его тело, из-за чего свободные альфы бункера заметно принюхивались, стоило Тану пройти мимо них. И это его до жути бесило, так и хотелось проехаться по этим похотливым рожам кулаком, чтобы так не смотрели. Единственным человеком, который мог ответить на его вопросы, был никто иной, как врач бункера - Донми, поэтому омега быстрыми шагами двигался в сторону его кабинета. Тан влетел в кабинет без стука, громко хлопая дверью. Бета испуганно поднял на него взгляд, после чего выдохнул, откладывая свои записи в карте очередного пациента. Донми поднялся со своего места и направился в сторону парня, пока тот стоял словно вкопанный, совершенно не зная с чего начать. —Что-то случилось? Что-то беспокоит? —на вопрос доктора Тан словно болванчик закивал положительно, потом отрицательно, потом вновь положительно. Бета тяжело вздохнул, поправил очки и жестом руки предложил омеге занять место за столом напротив. Тан медленно, совсем неуверенно, зашагал к мягкому стулу, его взгляд, казалось, был пуст и вообще, парень словно находился в прострации. —Тан, что случилось? — доктор повернулся к большому стеллажу с картами жителей бункера, ища карту с белой надписью на корочке «Со Тан». После чего, повернулся обратно к парню, взгляд которого был устремлен в пол. Бета тяжело вздохнул, раскрывая карту омеги перед собой, после чего потер переносицу. — Послушай, если ты ничего мне не скажешь, то я не смогу помочь тебе, я не экстр.... —Мой запах начал проявляться и течка на три недели раньше начинается! — в голосе Тана слышался страх, и бета был удивлен, ведь этот омега всегда был хладнокровным, не показывал особо эмоций, а сейчас этот парнишка готов был расплакаться, казался таким слабым. —Мне нужно взять у тебя кровь на анализ и смазку. Готовься, что возможно нам придется повторить процедуру, как и год назад, — бета поднялся со своего места, вытаскивая из шкафа шприц и жгут. Достав с полки стеклянного стеллажа баночку со спиртом и вату с щипцами, бета натянул одноразовые перчатки. Тан закатал рукав свитера, подставляя альфе пульсирующую вену на сгибе локтя. Бета завязал жгут выше локтя. Тан сжимал руку в кулак несколько раз, после чего доктор смочил вату в спирте и провел несколько раз по коже омеги, вгоняя иглу в нежную кожу, вбирая в шприц алую жидкость. Вытащив иглу, бета прижал вату к вене и развязал жгут, после чего снял перчатки и выкинул их в урну, которая стояла рядом со столом. —Я пока проверю кровь на наличие изменений, а ты пока собери смазку на анализ, — бета протянул парню закупоренную небольшую пробирку. Тот молча взял склянку и направился в небольшую комнату, которая была частью кабинета. Донми начал смешивать кровь омеги с реактивами, проверяя ту на реакции. Если раньше алая жидкость Тана давала отрицательные результаты, то теперь та отзывалась положительно: свертывалась, расщеплялась на плазму. Донми радовался внутри, ведь бракованный омега переставал был таковым, его сущность пробудилась полностью, готовая к продолжению своего рода. —Я все, — голос омеги звучал тихо, устало. Донми списывал все на приближающуюся течку, которая обещает стать сильнее, чем предыдущие течки омеги. —Поставь, пожалуйста, в синюю подставку, — бета проследил за омегой, примечая, что запах действительно проявляется. Даже он - бета его начинает чувствовать. — Знаешь, Тан, твою сущность мог пробудить только альфа. —Я даже знаю кто...— омега присел на край кушетки, зарываясь лицом в собственные ладони. —Кто? — доктору это было действительно интересно. —Это....

***

Хосок сидел в камере, примечая, что Ким Намджун - гений. Бункер сделан хорошо. Даже самые лучшие ищейки «СОШ» не могли его найти, да и не смогли бы. За неделю заточения альфа изучил каждую царапину, каждое пятнышко в своей опочивальне. Ему исправно приносили еду, воду и даже водили в ванну, правда под присмотром, но Хосок не жаловался. Да и камера его была не плоха: мягкая кровать, стул и стол, небольшой шкаф и горшок с цветком. Почему-то последнее вызывало у него смех, цветы в камере были чем-то новым. Хосока не пугали мысли о том, что Намджун убьет его за то, что чуть не лишил его сына жизни, хотя альфа думал, что скорее всего сделал это, ведь мальчишку он ранил серьезно и даже если врачи этого места сделают все что угодно, он умрет так и не открыв глаза. Забавляло альфу еще то, что его истинный был здесь, под крылом у Намджуна. Он почувствовал его тогда, в лесу. Тот ранил его в плечо. Он никогда еще не видел такого холоднокровного омегу, который без колебаний мог убить любого, если тот покажется ему опасным, а запах чайной розы вообще был историей отдельной.

***

Дни шли за днями, превращая альфу в ходячий труп. Чонгук заметно похудел и часто терял сознания от недосыпа, точнее от полного отсутствия сна. Да и голод его изрядно помотал. Если бы альфа взглянул на себя в зеркало, то не узнавал бы. Так дни Чона и шли, он хотел умереть, чтобы его забрали за место того, кого он полюбил. Чонгук сидел в кресле, все так же устремив взгляд в одну точку. Дверь резко открылась, и в помещение влетел омега, тот самый паренек, который исправно приносил и уносил еду. Омега выглядят растрепанным, запыхавшимся и удивленным. —Он очнулся! — громко кричит парень, с улыбкой смотря на Чонгука. Но Чонгук не двинулся, он все еще продолжал смотреть на стену, до того момента, как он понимает смысл сказанных слов. Несмотря на слабость, он резко подорвался и побежал за омегой в сторону палаты Тэхена, буквально вваливаясь в нее. Он заметил омегу, который слабо отвечал врачу, но учуяв запах истинного, повернулся к нему, измучено улыбаясь. Чон не может сдержать своих слез, ведь его омега жив, он смог плюнуть смерте в лицо.

***

Дни сменялись неделями, недели месяцами. Так и прошло пол года. Жизнь омег начала налаживаться после того, как Ким Намджун связался с высокопоставленными чиновниками России, Китая, Японии и Америки. Те решили немедленно произвести зачистку Южной Кореи, уничтожая все бумаги о проводимых опытах и исследований «Гамма». Уничтожать «СОШ» полностью не стали, скорее омежьи школы начали выполнять свою функцию в качестве учебного заведения, только теперь родители отдавали своих детей по собственному желанию и могли забирать их на выходные и каникулы. Подобные школы создавались и для альф, воспитывая спортсменов, будущих бизнесменов и чиновников. Омеги, которые учились в «СОШ» до вмешательства из вне получали государственную поддержку и психологическую помощь. Всех, кто был связан с продажей омег были приговорены к смертной казни. Все начинало налаживаться.

***

Тэхен сидел в кресле-коляске, поглаживая большой живот, из-за которого он с трудом мог двигаться сам. Чонгук открыл термос и налил омеге теплого чая, укутывая того теплее в шерстяное одеяло. Чонгук вообще не отходил от своего омеги, ведь после того, как Тэ очнулся, он начинал жизнь заново. Оба боялись, что Тэхен потерял ребенка, но малыш чудом выжил и теперь со дня на день обещал появиться на свет. Чимин и Юнги воспитывали прекрасных малышей, которые уже в возрасте девяти месяцев показывали характер родителям, особенно омега, тот вообще доводил отца до белого каления. — Наконец, мне в этом мире есть место, — проговорил Чимин, целуя мужа в щеку.