Когда встречаются долг и желание

Мир исчез. Небо подернулось тьмой, под ногами разверзлась пропасть, и Нуар потонул в океане паники и вящего ужаса. Лишь две вещи остались неизменными: Маринетт в холодной воде. А он не может выбраться. Время перестало ощущаться, все происходило слишком быстро, но и безумно медленно, чтобы взгляд мог запечатлеть каждую мелочь. Время шло, а он все еще находился не по ту сторону стекла. А тем временем секунды утекали. — КАТАКЛИЗМ! — услышал он собственный крик. Потому что больше ничего не волновало. Потому что Маринетт в воде. Какая к черту разница, что сейчас в ярости? Какая к черту разница, что катаклизм, подобно вирусу, расползется по всей лодке и поглотит ее без остатка? Он уничтожит. Уничтожит все, если это поможет ему добраться до Маринетт, спасти Маринетт. Она должна быть в порядке. Должна. Стеклянная ловушка первой истлела под его пальцами, но чернильная волна продолжила распространяться дальше. Он побежал. Палуба под ногами начала исчезать, каждый шаг давался труднее, словно он бежал по песку, но он не останавливался. Когда он добрался к тому месту, откуда упала Маринетт, половина лодки исчезла. Когда он прыгнул, она испарилась полностью, оставляя позади нырнувшего Кота лишь облако черного тумана. Он не оглянулся. Холод ударил его со всех сторон, миллионы ледяных иголочек впились в открытые участки кожи. Даже под защитой магии он чувствовал боль, и от этого ему становилось еще страшнее за беззащитную Маринетт. Легкие нещадно жгло, но Кот продолжал плыть ко дну. Все его существо призывало его закрыть глаза и подняться на поверхность. Но Кот из последних сил держал глаза открытыми, игнорируя жжение — зрение переключилось на ночной режим. Что лишь на малую долю улучшило видимость. Вода была слишком мутной, под стать городской реке. Где она? Кот заметил какое-то движение и опустился вглубь. Никогда в жизни он не боролся с водой так, как сейчас. Боролся с течением. Боролся с собственным телом. Боролся ради Маринетт. Пока что-то не нащупал в полутьме. Руку. Которая сжала его в ответ. Кот схватился за нее и потянул, пока не вытащил тело Маринетт из глубины. Обхватив ее одной рукой за талию, принялся всплывать, молясь, что не навредил ей сверх того. Из-за смены направления вода залила ноздри, и он начал захлебываться. Прогорклая вода заполнила рот, объяла его, что казалось, будто он растворяется в реке. Но он продолжал плыть к поверхности с Маринетт на руках. Казалось, что прошла целая вечность, пока они не вынырнули. Кот начал глотать воздух, тело пыталось избавиться от воды, которой он наглотался. Маринетт закашлялась водой, и на долю секунды его объяло облегчение. Гребя одной рукой, он поплыл к берегу. Он не останавливался ни на секунду, пока они не выбрались на набережную. Максимально бережно он опустил Маринетт на землю, и обессиленно рухнул рядом с ней. — Мар-Маринетт! — прохрипел он. Еще кашляя, она села. Этот звук преследовал его. Отражался эхом в его голове, словно звук выстрела. Когда он подполз к ней, то мягко обхватил за плечи, распутал цепочку клатча (которая болезненно обвилась вокруг ее руки) и принялся лихорадочно выискивать в ней хоть какие-то признаки того, что она пострадала. Каким-то невероятным образом он не обнаружил никаких порезов или ушибов. У нее не шла кровь, хотя он видел, как она ударилась о стеклянный куб. Но Маринетт никак не могла продышаться, и ее прерывистые вздохи вперемешку с сипами просто ломали его изнутри. — Маринетт, милая, дыши. Принцесса, посмотри на меня, прошу. Она подняла взгляд, когда он обхватил ладонями ее подбородок. Только сейчас он заметил, какие голубые у нее глаза. Какие… голубые… — Я… — Маринетт согнулась и снова зашлась в кашле, прерывая ход его мыслей. — Помолчи немного, хорошо? Я здесь, все в порядке, — шептал Кот, прижимая ее к себе. — Дыши со мной, Принцесса. Нам надо тебя согреть. Он был бессилен перед потоком слов, льющимся изо рта, перед нескончаемой волной утешений и уверений, направленных на Маринетт, пытающуюся прийти в себя. Он был на грани истерики, и шепча слова утешения ей, он шептал их и себе, пытаясь полностью убедить себя, что Маринетт здесь с ним. В его руках. И в сознании. Кольцо снова издало сигнал. — Кот, — сказала Маринетт, намного чище, хотя все еще сипела. — Камень. Маринетт отодвинула Кота от себя и заглянула ему в глаза. С его волос стекала вода, но он все равно был очень теплым. Или это она настолько промерзла? Он смотрел на нее, совершенно опустошенный, и Маринетт в глубине души ненавидела себя за это. Это все она. Она забыла, что не была в тот момент Ледибаг, и все пошло по наклонной. Она, очертя голову, побежала к нему на помощь, и это чуть не стоило ей жизни. Эта глупая ошибка чуть не убила ее и просто душевно выпотрошила Кота. И теперь он выглядел так, будто наступил конец света. Кольцо не умолкало, но он не шевелился. А затем его лицо сморщилось, а в глазах наконец блеснул отголосок жизни. И сердце Маринетт просто разбилось. — Мне все равно на тайну личности. Я не уйду… — Кот отчаянно вжался в ее плечо. Он дрожал. Маринетт чувствовала его слезы, тепло и страх — они разбивались о ее кожу и скатывались в ямочку ключиц. — Мне важна только ты. Больше ничего. Не сейчас. Даже если ты… ты как? Маринетт, прошу, скажи, что с тобой все хорошо. Пожалуйста. — Все хорошо, честно. Кроме того, Ледибаг ведь скоро будет здесь. Она исправит то, что я тут устроила, — Маринетт бездумно пропустила пальцы через светлые мокрые пряди. Ее всю охватил холод, и совсем не от недавнего купанья в реке. — Это не из-за тебя, это все моя вина, — кольцо упрямо запищало вновь, и Кот крепко ухватился за Маринетт. — Я тебя не оставлю. — Тебе надо идти спасать мир, — Маринетт отодвинула парня за плечи и посмотрела ему в лицо. Она надеялась, что улыбка ее вышла успокаивающей. Маринетт осторожно поцеловала его в губы. Речная вода оставляла горькое послевкусие, а сама девушка едва сдерживала дрожь. — Все будет хорошо! И со мной тоже. Исцеление Ледибаг все поправит! Кот ничего не ответил, лишь смотрел в ноги. Тогда Маринетт встала на дрожащие ноги. Кот отреагировал, подняв голову. Он в ужасе вскочил вслед за ней и подхватил Мари под руку. — Ты можешь стоять? Маринетт закатила глаза.  — Я всего лишь искупалась в реке. От такого не умирают! Тем более, что ты рядом. Когда Кот в ответ вздрогнул — его серьезно передернуло! — она поняла свою ошибку. Господи помилуй, неужели она с утра успела навернуть оглупляющих таблеток? В Сене случился выброс веществ, катастрофически понижающих уровень интеллекта? На сей раз она промолчала, напряженная от факта, что не может сказать абсолютно ничего, что не выдало бы ее тайну личности. Так что она не смогла бы успокоить его однозначными словами. Ледибаг прекрасно знала причину его дрожи, которая крылась в его самобичевании (хоть он до сих пор не упоминал о своем прошлом). А вот Маринетт это знание должно было быть недоступно. Он еще не настолько ей доверял. Поэтому она должна была изворачиваться, изображать полное неведение, даже если это означало начало краха их отношений. — Я подожду тебя здесь, — предложила она и потянулась, чтобы коснуться пальцами его руки. Не прошло и секунды, как Кот накрыл ее руку второй своей ладонью. Этой лаской они оба отчаянно пытались успокоить друг друга. — Я подожду, пока ты поймаешь акуму, а потом ты вернешься и убедишься, что я в порядке, идет? А сейчас тебе нужно поспешить. Кот покидал ее так, словно это было страшнейшей и мучительнейшей из всех пыток. Но звон кольца был непреклонным в своей громкости, и мрачный кивок Кота поселил в груди Маринетт неприятный холодок. И к моменту исчезновения Кота холодок осел мертвым грузом. Лишь тогда она позволила себе пошатнуться на ногах и пальцами вцепиться в мокрую насквозь одежду. — Все пропало. Просто в тартарары. Что мне делать, ТИККИ? ГОСПОДИ, ТИККИ! — у нее округлились глаза, а руки взлетели к сумочке. Но не успела она ее открыть, как квами вылетела наружу. — Тикки! Ты как?! Ты не переохладилась?! — Я в порядке, — успокоила ее квами. Маринетт выдохнула с почти болезненным облегчением. — Я больше волнуюсь за тебя. — Со мной все хорошо, подумаешь, окунулась, — беспечно ответила Маринетт. — Как я сказала Коту: все равно Чудесное Исцеление все поправит. — Я не об этом, — вздохнула Тикки, усаживаясь на шею к девушке. — В эмоциональном плане. Маринетт ничего не ответила. Она смотрела туда, где скрылся Кот Нуар. — Маринетт? — словно сквозь вату донесся до нее голос квами. Маринетт не сразу нашла силы ответить ей. — Все нормально, — солгала она, натянуто улыбнувшись. — Хватит обо мне, пора позаботиться о Натаниэле. Вперед, Тикки.

***

Коту Нуару не понадобилось много времени, чтобы догнать акуму. Быстро покормив очень мокрого и сердитого Плагга, он проследил перемещение акумы до ближайшего парка. Сломав замок на ограде (он все равно восстановится, когда Ледибаг использует свои силы) Кот Нуар сделал несколько шагов в мрачное безмолвие места, обычно кишащего людьми. Его сковало цепенящей слабостью — такая наступает, если слишком много чувств переменяются слишком быстро. И всё это время разум безжалостно атаковал его, напоминая ему о неудачах как прошлого, так и настоящего. «Ты почти потерял ее», — мантрой повторялось в его голове так отчаянно часто, что Ледибаг и Маринетт смешались, превратившись в одного человека. Одного человека, которого он практически потерял дважды. Оба раза по своей вине. Духовное воплощение всех его худших воспоминаний на сегодняшний день. Его мама тоже была там. И отец. Все. Он не был достаточно силен ни для кого из них, он не был достаточно. — Полагаю, ты здесь ради акумы? Голос Натаниэля заставил его оборвать поток своих мыслей и остановиться. Вглядевшись в сторону тропы, он заметил сидящего на скамейке Натаниэля, который выглядел таким несчастным, каким себя чувствовал Кот. Ярость неистовым пламенем охватила его за долю секунды, заставив губы скривиться. Потому что акума — тоже его вина. Натаниэль непреднамеренно мог стать причиной смерти Маринетт. Наравне с Котом, он являлся основной причиной, по которой она пострадала. Начиная с того, что это из-за него она оказалась в этой ситуации. В данный момент Кот ненавидел Натаниэля, акуму и всё, что за этим стояло. Но также быстро, как она показала свою уродливую сущность, его злость испарилась. Натаниэль поднял на него свой взгляд и его глаза сверкнули, когда он достал стилус из своего планшета. — Она здесь, я клянусь. Возьми его и отдай Ледибаг. Мне это больше не нужно. Думаю, мне это никогда и не нужно было. Я не хочу никому навредить. Я просто хочу пойти домой. Кот Нуар молча забрал зараженный предмет из рук Натаниэля. Натаниэль поднялся с места, грустно кивнул и пошел прочь, пока не исчез из виду, постепенно растворяясь в тенях там, где свет не настигнет его. Планшет он оставил. Кот не пошевелился, чтобы пойти за ним. Успокоить жертву, как должен. Вместо этого он молча стоял и смотрел на стилус, борясь с желанием разломать его на куски. Шквал эмоций, бросавшихся из крайности в крайность, бушевал внутри него. Каждая эмоция боролась за контроль над ним. Он не знал, что делать. Не знал. И снова его мысли были нарушены прибытием его любимой пятнистой героини. Ледибаг приземлилась рядом, элегантно и грациозно, широко ему улыбаясь. — Извини, я опоздала, — сказала она. — Ты отследил акуму? Где он? Кот понурил голову. Он едва ли мог посмотреть на нее, но передал ей стилус Натаниэля. — Он ушел. — Он ушел?! — выдохнула она, широко раскрыв глаза. Ее слова заставили Кота поникнуть, хотя и не были упреком. В действительности она была сбита с толку. Это было еще хуже. — Что… Я имею в виду, Кот, ты действительно позволил ему уйти? Сейчас он может представлять опасность для самого себя! Он акума, не в своем уме. Ты хотя бы поговорил с ним? Кот больше не мог себя сдерживать. Он обхватил ее, заключая в крепкие объятия. — Прости, Ледибаг, — прошептал он, извиняясь за куда большее, чем он озвучивал. — Прости меня. Мне так жаль. Руки Ледибаг просто свисали какие-то мгновения, она напряглась, а потом вздохнула и обняла его за спину. — Всё в порядке. — Нет, я-я… нет. Я больше не знаю, что я говорю. Мой мозг размок, — он кашлянул, неохотно отпуская ее, только чтобы поймать ее нежный взгляд. — Что ж, ты весь промок, — она усмехнулась, жестом указывая на его волосы и плечи, на которых все еще были капли воды. Они отражали свет, из-за чего были похожи на блестки. Коту пришлось моргнуть, чтобы отвести взгляд. — Глупый кот, всегда принимаешь всё близко к сердцу. Знаешь же, что в итоге всё закончилось хорошо, разве нет? И не без твоей помощи. Эти слова заставили Кота улыбнуться. Искренне. Чувство благодарности разлилось теплом внутри, согревая. Он не заслуживал ее. — Спасибо, юная леди. — Всегда пожалуйста, Котик! — просияла она, стряхивая оставшиеся капли со своего костюма. — Обращайся, если захочешь выговориться. Или обняться. Я слышала, что у меня первоклассные объятия. Это, кстати говоря, мой супергеройский долг. — Мне нужно с этим согласиться, да? — поддразнил ее Кот. Прозвучало неубедительно, даже для него. Но шутить с ней было хорошо. Шутки создавали ощущение нормальности происходящего, словно всё в порядке. И всё же, он не хотел задерживаться дольше. — Ты знаешь, я хотел бы остаться и поговорить с тобой еще, ЛБ, но я обещал проводить твою подругу домой. Если ты не против? Только не паникуй, но… она чуть не пострадала сегодня. Извини. Я не смог присмотреть за ней так, как ты рассчитывала. Но я хочу исправить это. Какое-то время Ледибаг молчала, не отображая никаких эмоций на лице, что заставило Кота волноваться, не расстроил ли он ее своей неудачей по защите ее подруги. Он приготовился к злости, разочарованию и совершенно справедливым ругательствам. Которых не последовало. Вместо этого Ледибаг встала на носочки, чтобы дотянуться и взъерошить его волосы, нежно поцеловав в лоб. Давно привыкший к этому дружескому жесту, он наклонился, подстраиваясь под ее рост. — Ты слишком милый даже для себя, Котик. Я не злюсь. Ее голос был настолько теплым и заботливым, что Кот уткнулся в ее руку, прикрыв глаза. — Конечно же я не злюсь. Я уверена, что и она тоже. Готова поспорить, что ты сделал всё возможное, чтобы помочь ей. Я-я действительно рада, что ты был с ней там. Я рада, что это был именно ты. Когда он поднял на нее взгляд, ее улыбка стала еще шире. Она озаряла всё ее лицо. — Нет больше никого, кому бы я настолько доверяла. Ее рука всё еще была в его волосах, но почесывание прекратилось, сменившись ласковым поглаживанием. Воцарилось неловкое молчание, пока Ледибаг не отдернула свою руку обратно, ее щеки порозовели даже в темноте. — Эм-м, — ее голос слегка дрогнул и она хихикнула. — Я-я знаю это действительно просить много, в смысле я о многом прошу, но не мог бы ты проследить за тем, чтобы Натаниэль благополучно выбрался из парка, пока я очищаю акуму? Горожанам небезопасно находиться в парке совсем одним. С Маринетт ничего не случится за несколько минут. Парк небольшой, и ты знаешь, я не хочу, чтобы Натаниэля ограбили или что-нибудь в этом роде. Поэтому, если ты сможешь проследить за ним это будет просто шикозно. Боже мой, я сказала шикозно?! — ЛБ, — Кот хихикнул, поглаживая подбородок в попытке скрыть то, насколько его забавляет ее привычное бормотание. Хотя он не особо волновался, что она заметит. Она смотрела на стилус акумы так, будто хотела проткнуть себя им. — Всё в порядке. Я присмотрю за ним. Как будто я когда-либо мог сказать тебе «нет». Ледибаг вскинула голову, ее глаза расширились по какой-то причине, какую Кот назвать не мог. Что-то промелькнуло в ее взгляде, но было слишком темно, чтобы понять, и она снова опустила подбородок, на этот раз нахмурившись. — Я должна его очистить. Кот не понял смены ее настроения, но согласился. Они быстро попрощались, и он покинул ее в куда более лучшем расположении духа, чем был до этого. Он все еще волновался о Маринетт и хотел вернуться к ней как можно скорее, но у Ледибаг всегда был талант становиться для него солнцем, разгоняющим тучи, которые формировались в его голове. — Кот? Он остановился, повернувшись обратно к помрачневшей Ледибаг. — Ты будешь в порядке? Серьезно. Вздохнув, Кот переступил с ноги на ногу, желая быть настолько честным, насколько он мог. Не считая своей личности, он никогда ничего от нее не скрывал. Это не устраивало его, но разве был выбор? Независимо от того, насколько тайными были их с Маринетт отношения, он все еще должен был своей вот-уже-четыре-года-как напарнице некое подобие объяснения своего странного поведения. — Я не знаю, — ответил он абсолютную правду. — Не прямо сейчас, но думаю буду. Думаю, в моей голове слишком много всего. Иногда это сложно объяснить. Чувствую, будто гоняюсь за красной точкой только чтобы она исчезла. Ледибаг хихикнула от его ужасной попытки пошутить. — Да. Да, я знаю это чувство, Котик. Но как я и сказала, если тебе нужно будет выговориться… — она не договорила, не видя необходимости прояснять еще больше. — Взаимно, юная леди, — ответил он, со взмахом хвоста и зеленым блеском в глазах растворяясь в тенях.

***

Ледибаг вернулась туда, где Маринетт должна ждать Кота, и очистила акуму. Спрятавшись между стеной и мусорным баком, она сняла трансформацию и в который раз восхитилась эффектом от Чудесного Исцеления. Она больше не чувствовала себя промерзшей до костей, сухие волосы были уложены так же идеально, как и в начале этого злосчастного вечера, а платье вернулось в первоначальное состояние. Маринетт вышла из-за мусорного бака с громко стучащим сердцем. Она была напугана разговором, что только что произошел между ней и Котом, а еще больше напугана осознанием того, к чему они пришли. — Маринетт? — заволновалась Тикки, но Мари помотала головой и, глотая слезы, обняла себя руками. — Я так больше не могу. Не могу ему лгать… — она всхлипнула. — Это так нечестно. Мне нужно сказать ему о своих чувствах. Покончить со всей той ложью. Так продолжаться дальше не может. Тикки приземлилась девушке на плечо. — Ты ведь следовала зову своего сердца, Мари. Да, не все твои решения можно назвать… мудрыми. Но ты ведь не собиралась обманом заманивать Кота в отношения. Ведь это он сделал первый шаг, помнишь? — Но я должна была ему сразу признаться в том, кто я. Или признаться в своих чувствах, как Ледибаг, вместо того, чтобы прятать голову в песок, — процедила Маринетт, разозлившись на себя. — Но я сделала все неправильно. Неправильно скрывать от него правду. Он же мой партнер, Тикки. Что мне делать? Я не знаю… кажется, как бы я не поступила, я сделаю ему больно. А я этого не переживу. Не смогу. Я столько наворотила. Я хочу все исправить, ведь если не исправлю как можно скорее, точно произойдет что-то плохое. Тикки, что думаешь? Тикки вспорхнула к ее лицу и нежно чмокнула Маринетт в нос. — Я могу только благословить тебя, Маринетт. Ты хороший человек, всегда им была. Я знаю, что ты не хочешь никого ранить, особенного своего любимого. Любовь никуда не уйдет, если вы оба будете честны друг с другом и с собой. Залог любви — честность, а не секреты. Маринетт съежилась и Тикки резко замахала лапками. — Я не говорю, что обязательно случится что-то плохое, как ты думаешь! Я просто считаю, что недомолвки и тайны не сделают тебя счастливой. Вы оба так друг о друге заботитесь. Ты для Кота — всё. Я вижу это по его глазам. Так что вряд ли ты еще долго будешь счастлива, скрывая ваши отношения. Вам нужно… Тикки не договорила. Ее усики дернулись. Не говоря ни слова, она исчезла у Маринетт в клатче. Маринетт обернулась и увидела приближающегося к ней Кота Нуара. Он остановился, когда увидел, что она на него смотрит. Они оба застыли в нескольких шагах друг от друга, и лишь шум бегущей Сены разряжал тишину между ними. Даже сердце Мари замедлило свой ход. Какая прелестная картина, подумала она. Герой и горожанка, так близко, и так далеко друг от друга. Два человека, принадлежащих к разным мирам, встретились в час, когда город погружен в сон, и лишь свет луны ведет их навстречу друг к другу, а ночные порывы ветра мягко подталкивают их в объятия. Идеальная метафора для их отношений: пока они противятся сближению, их сердца жаждут встречи. Прелестная картина разрушилась, или обернулась реальностью, когда Кот отмер. В три больших шага он преодолел расстояние и сгреб ее в объятиях. Ее ноги оторвались от земли, и Маринетт уткнулась лицом в его уже сухие волосы. Кошачье ухо мазнуло ее по щеке и дернулось на прикосновение. — Ты в порядке, — прошептал Кот, ставя ее на землю и вновь подхватывая на руки. — Ты в порядке. Маринетт могла только порадоваться, что может не смотреть ему в глаза. Она не думала, что смогла бы выстоять перед его серьезным взглядом. Однако, его облегчение было настолько заразительным, что она лишь молчаливо прижалась к нему и кивнула. Кот в ответ прижал ее к себе и сказал ей крепко держаться. Они отправились домой. Путешествие было недолгим, потому что Маринетт жила довольно близко к Нотр-Даму, но все равно у нее было время на то, чтобы закрыть глаза и позволить себе утонуть в теплых объятиях. Давайте честно? Она понятия не имела, сколько еще у них будет таких моментов. И она хотела запомнить до мельчайших подробностей каждый из них. Эта мысль убила ее. На сотую долю. — Дом, милый дом, — улыбнулся Кот, когда они приземлились на знакомом балконе, и сердце Мари сжалось от чувств, которые она испытывала к напарнику. Она знала, что он изо всех сил старается быть сильным. Для нее. Она любила его. И так хотела об этом сказать. Но как она могла? Для него, они знакомы всего пару месяцев. Она видит, что много значит для Кота. Что ему с ней весело, что он любит слушать истории из ее жизни. Иногда, он рассказывает ей свои, некоторые она уже знает, но они звучат совсем по-другому в стенах ее комнаты. Но невозможно, совершенно невозможно, чтобы он любил ее так, как она любит его. Не так быстро. Она знала, что Котенок довольно сентиментальный, но не настолько же? Вы оба так друг о друге заботитесь. Ты для Кота — всё. Я вижу это по его глазам. Маринетт прошла к люку в полу и открыла его, посмотрев на Кота. Не доверяя своему голосу, она молча дала Коту знак следовать за ней, и спустилась в комнату. Кот, чувствуя себя совершенно убитым, смотрел, как Маринетт спускается вниз. Теперь, когда Ледибаг ушла, когда все кончено, груз его тупости вернулся и давил на него с двойной силой. Теперь все ошибки, которые он совершил с того момента, как начал встречаться с Маринетт, мучали его с двойной силой. Господи, почему он такой трус? Почему Адриан, а не Кот, не мог сказать, как много она для него значит? Он никогда не собирался встречаться с ней, как Нуар. В идеальном мире, он встречается с Маринетт, делает все правильно, как она того заслуживает с самого начала, а потом аккуратно раскрывает ей свою геройскую личину, предварительно обговорив это с Ледибаг. Они всегда сначала обсуждали друг с другом, если собирались открыться кому-то (и всегда избегали темы раскрытия личности другу другу, но сейчас в его жизни такой бардак, что Кот не готов разбираться еще и с этим), Все зависит от того, согласится ли Маринетт встречаться с ним. Или нет? Ну, он смог бы двигаться дальше. Но все пошло не по такому ходу событий. Все жутко запуталось. Они попали в паутину, из которой он отчаянно пытался выпутаться. Он не мог потерять ее, ведь второго шанса у него не будет. И чтобы не потерять ее, он должен сказать ей правду. Он должен сказать ей. Сказать, кто он. Ледибаг обязательно простит его, она поймет его, согласится, что нужно быть честным с тем, кто тебе дорог. В этом он был уверен. Он должен ей сказать. Должен. Не откладывая. Поэтому он спустился по лестнице, осознавая, очень скоро сможет просто подняться по ней обратно и никогда не возвращаться. Маринетт стояла спиной к нему, сбросив туфли и положа на стол клатч, она нежно поглаживала его. Кот слегка покраснел от умиления, и он отвел взгляд на манекен. Он должен справиться. Должен быть сильным. Он прошел к манекену. На том был надет незаконченный костюм, который Адриан заказал у нее. Кот сосредоточил свое внимание на нем. Рассмотрел каждую деталь, провел пальцами по меху на воротнике. Это было проще, чем ощущать, как трудно ему сглатывать, как во рту стало сухо, даже с суперсилами, под взглядом Маринетт он чувствовал себя бессильным. — Я как раз работала над ним, когда пришел Натаниэль, — сказала Маринетт. — Я совсем забыла убрать. — Тогда мне стоит быть осторожнее, вдруг в мои лапки вонзится булавка, — пошутил Кот, и его голос сломался, когда она положила руку сверху его. Это было слишком, все вокруг для него было слишком. — Не волнуйся, мы покинули опасную зону, — улыбнулась она, сверкнув глазами. Кот не смог сказать, насколько она ошибается. — Я рада, что ты был сегодня со мной, Кот. Спасибо огромное. За всё. Ты понятия не имеешь, как много значишь для меня. И она его обняла. Если бы Кот закрыл глаза, то мог бы представить, как сквозь нежные объятия она передает ему свою любовь. Какой простор для фантазии! Он даже смог бы позволить себе надеяться, что однажды она его полюбит. Однажды, когда он сможет быть честен с ней. Но не сейчас, точно не сейчас. Она отпрянула. Поцелуй, который она оставила на его губах, был столь же нежным, как объятия, но гораздо короче. Никто из них не пошел дальше. Вот он. Тот самый момент. Кот знал, что не мог продолжать это дальше. «Скажи ей!» Он умирал изнутри, отопрев снаружи. Маринетт внезапно притихла. Она словно была не здесь, а в своем маленьком мире. «Скажи ей! Будь честен с собой, будь честен с ней!» — Я люблю тебя. Это было оно. То, что он не хотел признавать. Ни под какими обстоятельствами. И вот, в момент отчаяния, у него это просто вырвалось. Словно его любовь была тем единственным, что могло спасти. «Что я наделал?!» Но она спасла. Маринетт взяла его за руку и забрала в полный радости и цвета мир, где он обрел людей, которым он был столь же необходим, как и они ему. Маринетт вдохнула в него, в Адриана, жизнь. Она столько для него сделала, что он до сих пор пытается отплатить ей тем же и не может, все пытается достать для нее луну, когда она подарила ему целое солнце. И вот он стоит, раскинув руки, она перед ним, и ее сердце прямо напротив его. Вот она стоит, услышав лишь половину его признания, и он всем своим существом пытается сказать, кто он, пытается сказать ей все. Пока она не произнесла:  — Я тоже тебя люблю, — и все его усилия рассыпались прахом. Кот обрушился на нее с поцелуем и Маринетт ответила с не меньшим рвением. И все это время, внутри она кричала, что: Это было неправильно. Так неправильно. Им нужно остановиться. Она должна это остановить. Немедленно. Но он любит ее! Он сказал, что любит ее. Три слова, и внезапно всё: тревожные ночи, одинокие патрули, тоскливые взгляды, дыра в сердце, которую мог заполнить только он — всё это обрело смысл. Ее любовь не была тратой времени, никогда не была, потому что он, каким-то чудом, влюбился в Маринетт. В девушку за маской. Она ответила на поцелуй, почти сбив манекен, и Кот оторвался от ее губ, припав к ее шее, ключицам, горлу. Она застонала, теряя себя в его прикосновениях. Его руки, будто чуть обезумев, блуждали по ее телу, будто пытались запомнить каждый изгиб. Приподнявшись на носочки, Маринетт потянула его за волосы, пока не добралась до его шеи. Она принялась оставлять на его коже горячие мокрые поцелуи. Кот ахнул и раздалось что-то между рычанием и мурлыканием, что наполнило душу Маринетт огнем, распаляющим ее все больше, больше и больше. Вместо того, чтобы сказать ему об этом, она позволила ему себя поднять. Обхватив ногами его талию, скользнув языком ему в рот, Маринетт почувствовала спиной холодок стены. Она приподняла бедра и ощутила, как Кот содрогается. — Я тебя люблю, — тяжело дыша, прошептал он ей в губы, когда они разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, и снова ее поцеловал, потому что они не могли насытиться друг другом. — Я тебя люблю, — повторил он, прикусывая ее плечо, и она вцепилась ногтями ему в спину. — Я люблю тебя, Маринетт, так люблю. Он будто молится, подумала Маринетт, и не это ли самое худшее? Как он превозносит ее? Даже когда они оба носят маски, как реальные, так и нет. Они уже на последнем издыхании. Их отношения, в таком виде, как они есть, не продержатся долго. Тикки была права. Но, возможно, сегодня, только сегодня, они могут позволить себе об этом забыть. Забыть об ограниченном времени, о тайнах и недомолвках, и помнить только об их любви. Может, только сегодня всё будет идеально. Маринетт оттянула его нижнюю губу зубами — совсем легонько, — и Кот застонал, вжимаясь в нее, стискивая пальцами бедра. Точно останутся следы на коже. И Маринетт нравилась эта мысль. Она хотела, чтобы на ней остались следы его присутствия. И сама хотела отметить его. Хотела, чтобы проснувшись поутру, он вспомнил о ней, посмотрел в зеркало и вспомнил ее губы на своей шее, вспомнил, как она прикусывала и всасывала тонкую кожу, пока на той не оставались отметины. Маринетт отодвинула его воротник и осуществила задуманное. Кот в ответ простонал ее имя, и она позволила себе усмехнуться в его кожу. Ее ноги опустились на пол, руки оказались прижаты к стене над ее головой, а Кот, урча, снова ее целовал. Она чувствовала сладкое головокружение, потерявшись в мире только для них двоих, который они сами создали и подожгли, и теперь танцевали в нем, зная, что только вопрос времени, когда пламя поглотит их обоих. — С-скажи… скажи… что… любишь меня, — задыхалась Маринетт между поцелуями. Кот склонил голову. Его глаза потемнели, посылая дрожь по ее спине. — Люблю, — ответил он. Его лицо смягчилось, и он потерся своим носом о ее. Вырвав руки из его хватки, Маринетт заставила его отойти назад. Ее сердце бешено забилось, когда она потянулась к молнии на спине, и медленно расстегнула платье, наблюдая, как Кот меняется в лице. — Докажи, — сказала она, сбрасывая платье на пол.

***

Алья: Так, я не поняла!!! ВЫ ПОТРАХАЛИСЬ ИЛИ НЕТ?! Маринетт заулыбалась в телефон. Идя по улице, она быстро напечатала ответ подруге и чуть не наступила на собаку. Извинившись перед хозяином, Маринетт направилась в кофейню возле кампуса. Мари: Ну, конечно. Ты что, не в курсе? У него костюм это один большой презерватив. Алья, ты серьезно? Алье потребовалась на ответ целая минута, и Маринетт отвела ее, чтобы полюбоваться погодой. Денек был просто замечательный. Светило солнце, весна просто была в самом разгаре, а Мари наконец не надо было волноваться по поводу отношений. Не после всего что произошло. Алья: Ок, начнем с того, что ты какая-то чересчур резкая. Я не так тебя воспитывала. Алья: Ну раз ничего не было, ЧЕМ ты занималась? Мари: …Всяким <3 Маринетт усмехнулась и умудрилась снова в кого-то врезаться, когда подходила к кофейне. Подняв голову, она удивленно обнаружила копну светлых волос. Ее сердце подпрыгнуло, когда она поняла, что это Адриан. Правда, такого Адриана она еще не видела. Красное лицо, растрепанные волосы, мятая одежда, исключая замотанный вокруг шеи шарф. Что, мягко говоря, странно, подумала Маринетт, ведь погода стояла теплая. — Ого, Адриан, не знала, что ты любитель отрываться на вечеринках, — пошутила она, обнимая его. — Оказывается, у нашего доктора наук есть дикая сторона. Веселая ночка? Адриан промолчал. Он заметно старался смотреть куда-то в сторону. Выглядело это так, будто он пытается быть вежливым, но в то же время, будто ему тяжело на нее не смотреть. Маринетт успела слегка запаниковать, она быстро оглядела себя, вдруг она что-то не то надела? Учитывая, что утром она ходила и собиралась, как во сне, вдруг у нее под футболкой лифчик просвечивает или еще что? Но она не обнаружила ничего, за что стоит беспокоиться. Тогда в чем проблема? — Веселая! — выпалил Адриан, и Маринетт почти успела подумать, что его ответ какой-то странный (почему у него такой высокий голос?), но тут ей пришло сообщение от Альи. — Да-да. Очень веселая. Было круто. Но я очень устал, понимаешь? — Адриан широко зевнул и потянулся, роняя половину бумаг, которые нес с собой. Маринетт понимающе улыбнулась, пока Адриан собирал бумаги. Она присела помочь, и их руки случайно соприкоснулись. Маринетт не обратила на это внимание, ведь большая часть внимания ее была прикована к телефону и истерящей Алье. Алья: ВСЯКИМ? ЭТО ЧЕМ ИМЕННО? Не молчи ЖЕНЩИНА!!!!!!!!!!!!!!! — Не перенапрягайся сегодня! — сказала она, когда им удалось собрать все бумаги. — Если снова допоздна задержишься в универе, дай мне знать — передам печенья. — А, да, спасибо, Пр… Мари. Спасибо, Маринетт. До завтра! — выдал Адриан, напоследок задержав на ней странный взгляд, а затем опустил голову и с жутко красным лицом засеменил прочь. Ух ты. Ночка и правда была дикая, потому что таким взмыленным он никогда еще не появлялся. Надо как-нибудь ей тоже с ним сходить повеселиться. — Привет, Мари. Маринетт развернулась на голос и увидела того, с кем пришла встретиться. Натаниэль виновато поглядывал на нее из-под челки. Мари: Прости, тут Нат, мнепоралюблюцелую Она улыбнулась. Поставила телефон на беззвучку и положила в сумку, а затем обняла его. — Нат! Я так рада, что ты пришел. Натаниэль удивился от такого напора, но ответил на объятия, а затем быстро отпустил. — Пока ты ничего не сказала, я хочу попросить прощения. Прости, что из-за меня ты такое пережила, а еще прости, что признался тебе, хотя мои чувства были неискренними. Маринетт взяла его руки в свои и утешительно сжала. — Нат. Все хорошо, поверь. Я знаю, каково это. У меня самой похожая ситуация. Очень тяжело быть одному, когда ты этого совсем не хочешь. Это сводит с ума и никак не облегчает жизнь. Я должна была сразу дать тебе честный ответ… но не знала, как сделать это так, чтоб не ранить твои чувства. Нат кивнул, затем провел ладонью по лицу. — Я понимаю. Просто слишком смущен. Когда все закончилось, я всю ночь копался в себе. Я думал о том, что ты сказала насчет того, чтобы побыть одному какое-то время — это мне подходит. — Это временами полезно всем, особенно тем, кто ищет любви, — согласилась Маринетт, заходя в кофейню. — Но между нами ведь ничего не изменилось? Мы же все еще друзья? Даже если я веду себя, как последняя стерва? Натаниэль нахмурился. Они встали в очередь к прилавку. — Я себя вел не лучше. И, конечно, мы друзья! Ты ничего не сделала, Маринетт. Единственное, что изменилось — я официально бросаю попытки найти любовь. Как среди девушек, так и среди парней. — Ну, не говори так! — заскулила Маринетт. Подошла их очередь. За прилавком стоял симпатичный, смуглый бариста, готовый принять заказ. Ткнув пальцем в плечо друга, она подтолкнула его сделать заказ первым. — Никогда не знаешь, когда любовь тебя настигнет. Может, ударом молнии по голове шарахнет, как в фильмах! Натаниэль ее не слушал, и Маринетт уже была готова надуться, но ее хмурость тут же сменила лучезарная улыбка: она увидела, куда направлено все внимание друга. Похоже, Натаниэль тоже оценил симпатяшку-бариста. — Ванильное латте для обворожительного рыжего парня, — с улыбкой провозгласил бариста. Он говорил с легким итальянским акцентом. Натаниэль покраснел, а бариста обратился к Маринетт. — А что для его прекрасной девушки? — Мы не встречаемся, — хихикнула Маринетт, переводя взгляд с Натаниэля на баристу. — Мы просто друзья. Бариста выгнул бровь. — Да ну? — Спасибо за кофе! — пискнул Натаниэль, оплачивая заказ, и исчез в глубине кофейни, только его и видели. Маринетт ласково покачала головой. — Он довольно стеснительный, — сказала она, заказав свой кофе, и направилась туда, где сверкнули красные уши Ната. — Эй! Это было некрасиво. Ты разве не понял? Он от тебя без ума! — Я в это не верю! — А придется! Иди, поговори с ним! Я бы так не сделала, ну знаешь, он ведь на работе и все такое. Но он же та-а-а-к на тебя смотрел! И сказал, что ты «обворожительный». Обворожительный. Все, ты не можешь с этим поспорить! Натаниэль выглядел готовым продолжать спорить, но словно сама вселенная сегодня им соблаговолила, ему принесли кофе. На стакане было имя и телефон. — Ого! — хихикнула впечатленная Маринетт, пока Натаниэль просто тупо смотрел на цифры. — Он горячее, чем мой маккиато! Нат, ты пользуешься успехом! Я же тебе говорила. Тут ее телефон завибрировал в сумке, словно обезумев, и Маринетт пришлось его достать, чтобы лишний раз не раздражать Тикки. Сообщения почти заставили ее засмеяться вслух. Алья: ЧТО? НЕТ! Алья: Мари, не смей меня бросать Алья: я тебя ПРИКОНЧУ Алья: ОМГ Алья: МАРИНЕТТ ДЮПЭН-ЧЭН!!! 11 Ну, решила Маринетт, придется Алье немного помучаться в неведении. Потому Маринетт ни за что не сумеет объяснить в смс, что произошло прошлой ночью. Даже самой себе. Но она не могла отделаться от мысли, пока сидела на террасе кафе, веселилась над смущенным Натаниэлем и наслаждалась воспоминаниями прошлой ночи, их с Котом признаниями в любви, что, возможно, все наладится. Может быть, все у них получится.