Когда встречаются долг и желание

Адриан знал, что через несколько лет он забудет о Гала. Забудет, во что был одет, точный цвет декора или гостей, с которыми он говорил. Многие воспоминания этой ночи затеряются во времени, поблекнут, как слова на старой газете. Но ее он никогда не забудет. Когда Маринетт снизошла по подиуму — прекрасное видение в розовом, богиня моды — течение времени будто замедлилось. Подиумная подсветка придавала чуть ли не неземное сияние Маринетт, высоко держащей голову. Нежные кудри, ниспадающие по плечам, переливались — и на мгновение показалось, что она уловила саму суть звездного света. Адриан подумал, что никто бы в целом мире не смог так же завладеть подиумом, как она. Звуки празднества почти стихли. Адриан не знал, было ли это потому, что они тоже заметили Маринетт и были в таком же благоговейном ступоре, или это он так сосредоточился на ней, что остальной мир для него просто исчез. Казалось, из зала высосали весь воздух, но он знал, что если продолжит смотреть на нее, то сможет продолжать дышать. Было трудно просто смотреть, не пялиться и не таращиться. На какое-то мимолетное мгновение у него возникло желание подбежать к ней, утащить ее с подиума в свои объятия. Забудьте о планах, забудьте о признании, она просто нужна была ему. Но это был ее момент — ни его, ни чей больше, и какой он будет партнер, если не уйдет в тень, чтобы она сияла? А она сияла. Адриан знал, что она сама создала это платье, знал, что она талантлива. Она сделала для него идеальную копию костюма для косплея персонажа из «Final Fantasy», а эти костюмы были общеизвестно трудны для воссоздания. Но это платье? Оно олицетворяло сочетание любви к ремеслу и дизайнерского мастерства, которое, по его мнению, не имело себе равных. Вверх по лифу пыльно-розового цвета поднималась замысловатая паутина из кружева и вышивки из розового золота, словно крошечные корни деревьев, тянущиеся от ее талии до плеч. Пустые места, куда не доставали корни, были покрыты прозрачным слоем шифона, которые неопытному глазу казались почти обнаженными. Во рту у Адриана пересохло. Но именно нижняя часть платья сияла ее творчеством. Каждый слой, на первый взгляд, имел довольно странную форму в виде небольшой арки. Но сверкающая вышивка, и то, как плавно развевалась веером ткань при ее движениях (особенно за ее спиной) создавали нужный эффект. Крыльев. Но не типичные крылья, которые могли бы вдохновить дизайнера-стажера. Никаких клише, никаких перьевых ангельских узоров или чрезмерно пестрого сказочного дизайна. Нет. Юбки ее платья напоминали крылья насекомых. Пчел, или стрекоз, или… Или божьих коровок, проскользнула мысль. Чувство, которое он пытался придушить, заставило сердце подпрыгнуть от восторга. Он снова придушил это чувство. Если сегодняшний вечер пройдет хорошо, он больше никогда не позволит ему поднять голову. Маринетт сошла с подиума, деликатно приподняв юбки, чтобы не споткнуться, и тут же была охвачена визжащей Альей. Даже с того места, где Адриан замер, как вкопанный, он мог слышать, как она осыпала Маринетт похвалами, протягивая ей бокал шампанского. — Я говорил тебе доверять мне, не так ли? — раздался рядом с ним голос. Нино, понял он на секунду позже, чем должен был. Посмотрев на него, Нино ухмыльнулся, и указательным пальцем поднял Адриану подбородок. Только тогда Адриан понял, что его рот был открыт. — Друже, ты такой симп. Хотя не мне об этом говорить. — Ага, — со вздохом согласился Адриан, все еще глядя на Маринетт, которая поймала его взгляд. Она помахала ему, застенчиво улыбаясь, и он помахал в ответ, уже направляясь к ней. Он услышал смех Нино и решил спросить, что, черт возьми, такое симп, в другой раз. — Привет! — воскликнула Маринетт, когда он наконец подошел к ней. Ее щеки раскраснелись, а глаза слегка заблестели. — Видел, что я не упала? Не могу поверить, что я смогла! Алья сказала, что я не упаду, но я ей не поверила. Это был самый страшный момент во всей моей жизни. Как ты это делаешь? Ты буквально самый смелый человек на свете. Да я до сих пор трясусь! Она подняла руку, которая действительно дрожала. К сожалению, это была рука, которая держала ее бокал с шампанским. Несколько капель упали на пол, и Маринетт сделала шаг назад. Адриан не думал, что можно влюбиться еще сильнее, но вот он здесь. Каждое мгновение, проведенное с ней, доказывало, как он ошибался в этом отношении. — Мы поняли, мадемуазель Адреналин, — Алья закатила глаза, выхватывая бокал из рук Маринетт. — Давай уберем этот алкоголь, пока ты не испортила свое великолепное платье. Может быть, тебя успокоит немного вина. — Вообще да, звучит неплохо, — кивнула Маринетт. — От шампанского я становлюсь слишком резкая. Наверное, дело в пузырьках?.. — Ты очаровательна, — брякнул Адриан. Повисла тишина, был слышен только хрип Нино, который поперхнулся вином. Ой, Адриан сказал это вслух? — С-спасибо, — Маринетт, смутившись, опустила глаза, но потом снова посмотрела на него. — Ты сегодня потрясающе выглядишь. Костюм тебе очень идет. Объективно Адриан понимал, что он привлекателен. Иначе он не был бы моделью. Он был настолько привлекателен, что его соперники прибегли к похищению и рисковали попасть в тюрьму, лишь бы исключить его из соревнований. Но услышать эти слова от человека, которого он любил? Услышать, что она считает его красивым? У него аж сердце зашлось. Ободренный комплиментом, он стал действовать дальше. Было не время стесняться. План был в силе. Его сегодняшняя миссия (помимо того, чтобы признаться Маринетт во всем) состояла в том, чтобы сделать ее счастливой. Она была так напряжена, так замкнута и истощена в последнее время. Он хотел, чтобы она хорошо провела время, хотел, чтобы она забыла обо всем, через что они прошли. Это было его приоритетом. Она была его приоритетом. Неважно, чем закончилась сегодняшняя ночь, чем закончилась его исповедь. Он хотел, по крайней мере, сделать так, чтобы ей было хорошо. — Мой костюм? — недоверчиво ответил он, глядя вниз. Боковым зрением он заметил, как ускользают Алья и Нино. Костюм, который он носил, был чуть роскошнее, чем обычно, да, он надел дорогие запонки, но все же это был просто черный костюм. — Ничего особенного. Посмотри на себя! Посмотри, что ты создала. Ты удивительна. Маринетт расцвела в улыбке. — Да, ну, — ответила она, снова начиная буквально светиться, и засунула руки в платье, и только тогда Адриан понял, что она сделала карманы. — Я должна была показать, на что способна. Тут буквально собрались лучшие дизайнеры в мире. — И они все смотрят на тебя, — прошептал ей на ухо Адриан. Едва заметно он махнул рукой в сторону. Маринетт проследила за его взглядом, удивленно приоткрыв губы. Было бы так легко подойти ближе, шагнуть в ее объятия и поцеловать ее в щеку, в губы. Проблема воспоминаний в том, что они всплывали в самые тяжелые времена. Когда Маринетт издала легкий вздох, предательский разум Адриана подсказал другие случаи, когда у нее так перехватывало дыхание. Он сжал руки в кулаки, пытаясь думать о чем-нибудь, о чем угодно, только о другом. — Думаешь? Может, они смотрят на тебя. Ты сын хозяина, плюс лучшая модель, — глаза Маринетт метнулись к нему, заметив, как близко они были. Но она не отстранилась. Адриан покачал головой. — Они смотрят на тебя. Они хотят узнать, кто ты, — ответил он твердо, но тихо. — И я думаю, что у меня наконец-то появился достойный соперник. Ты стала звездой этого подиума. Никто не мог отвести взгляд. Все хотят поговорить с тобой о твоем платье. Он выпрямил спину, взял ее руку и поднес к своей груди. — Смотри, как мы поступим, — сказал он. — Я притворюсь, что пойду принести тебе выпить. И ты останешься одна. Они тут же подойдут к тебе. Ты к этому готова? Все будут задавать тебе вопросы о твоем платье, о дизайне. Когда они узнают, что это ты его разработала, они будут ненасытны, будут задавать новые вопросы, будут спрашивать, что послужило вдохновением, о тканях, о времени, которое ты потратила на него. Ты к этому готова? Или тебе нужно больше времени? Я останусь здесь столько, сколько вам нужно. Он знал ответ еще до того, как задал его, но все же хотел дать ей выбор. Конечно, Маринетт, лидер игрового клуба, лучшая в своей группе, должна была подготовиться к такому сценарию. Маринетт вытянулась, словно солдат, к которому подошел сержант. — Готова ли я? Я родилась готовой, — уверенно ухмыльнулась она. — Приведи их! Пытаясь подавить нелепые импульсы в своем мозгу (поцелуй ее сейчас же! Поцелуй ее сейчас же, дурак!), Адриан просто кивнул. — Ну что ж, — он прижался губами к ее руке. — Я скоро вернусь с вином. На нетвердых ногах он отвернулся от нее и пошел к бару. Альи и Нино нигде не было видно. Наверное, Нино пошел проверять, все ли установлено на крыше. Похлопав себя по карману, Адриан почувствовал свой счастливый талисман, и немного расслабился. — Что ж, — фыркнула рядом с ним Хлоя, когда он заказал выпить. Она скрестила руки на груди, пыхтя, прежде чем заказать себе виски. — Кажется, меня тщательно выставили напоказ. Адриан нахмурился. Он надеялся, что Хлоя не станет слишком ревновать и не начнет саботировать Маринетт. Но, как будто уже прочитав его мысли, Хлоя закатила глаза и усмехнулась. — Не кипишуй, Ромео, с твоей Джульеттой ничего не будет. Я не такая истеричка, как в детстве, да и ты уже не такой поникший цветочек, скажи? — она вздохнула, облокотившись о барную стойку. Адриан был готов пропустить мимо ушей обидную колкость не только потому, что в ней была доля правды, но и потому, что он знал, когда начинать битву с Хлоей. — Это почти облегчение — обзавестись соперницей. — Почему вы должны быть соперницами? Почему нельзя просто сотрудничать? Вместе вас было бы не остановить, — ответил Адриан, не скрывая своего раздражения, когда получил от бармена бокалы с вином. Он повернулся лицом туда, куда смотрела Хлоя, к Маринетт. Улыбка тронула его губы, когда он обнаружил, что его предсказания верны. Там она болтала с восторженной аудиторией сверстников его отца. Однако его отец отсутствовал. Хорошо, проворчал он про себя, пусть держится подальше. Затем он вспомнил слова своего отца и задумался, намеренно ли Габриэль держался на расстоянии, чтобы помочь, а не помешать Маринетт. Эта мысль неприятно спутала его мысли, но Адриан не позволил своим чувствам последовать их примеру. К счастью, отрывистый хохот Хлои прорезался сквозь темную тучу над его мыслями. — Честно говоря, Адриан, бизнес не станет империей, если ты будешь сюсюкаться со всеми своими конкурентами. Кроме того, какое удовольствие дружить со всеми подряд? Нет-нет. Видишь ли, все лучшие истории начинаются с соперничества. Вы соревнуетесь, заставляете других людей присоединиться к твоей или противоположной стороне. Это увеличивает прибыль для обеих команд, и ваши любимые фанаты становятся бешено конкурентоспособными. Помнишь вирусный опрос, который прошел в Твиттере несколько лет назад, о том, кто победит в драке, Кот Нуар или Ледибаг? Это был стремительный рост популярности, как ЛБ, так и Кота — мерч хватали как горячие пирожки. Это просто хитрая тактика — сначала быть соперниками. А потом вы подгребаете под себя мир, объявляя о сотрудничестве и прекращении соперничества. — Значит, ты собираешься использовать Маринетт для получения прибыли? — Адриан сморщил нос, ему это совсем не понравилось. Маринетт, как дочь пекаря, уже начинала отставать в плане финансов и связей. Разве это справедливо? Не усугубит ли это ее стресс? — За кого ты меня держишь? — Хлоя откинулась назад. В своем золотом платье, с распущенными шелковистыми волосами и большими голубыми глазами она казалась сладкой, как мед. На первый взгляд любой мог подумать о ней как об ангеле. Пока она не опрокинула виски и не сказала со злобной ухмылкой: — Я стану ее соперницей, только если она этого захочет. Односторонняя конкуренция — это жалко. К тому же я знаю себе цену. Я знаю, что я так же хороша, как и она, и мне ужасно надоело выигрывать все эти молодые дизайнерские награды, получать любые предложения от любого крупного дома моды, на который я взглянула во второй раз. Приятно снова серьезно взяться за дело. Адриан посмотрел на нее, действительно посмотрел на нее тогда, когда она допила последние остатки виски. В ней клокотала электрическая энергия, и когда она в последний раз бросила взгляд на Маринетт, прежде чем попрощаться с Адрианом, то казалось, что она готова объявить модную войну. — Да начнется игра! — усмехнулась она, растворяясь в толпе, и Адриан понял, что не был уверен, когда в последний раз слышал ее смех. Настоящий смех, как только что. Возможно, он был слишком занят своей личной жизнью, чтобы заметить. Он пообещал чаще навещать всех своих друзей, включая Хлою. Но было здорово видеть Хлою такой яркой, такой восторженной и полной жизни, как будто она не просто ждала, чтобы ею воспользовались (он никогда не любил Уинифред) или чтобы с ней обращались как с одним из одноразовых проектов ее матери. И все это было из-за нее. Маринетт. Ее магия, ее влияние вдохновляли всех вокруг становиться лучшей версией себя. Даже Хлою. Он боролся с восторженным смехом, когда пожилая дизайнерка, которую Адриан знал как одного из бывших креативных директоров «Valentino» до того, как она ушла на пенсию, схватила Маринетт за руку и увела подальше от толпы. Глаза Маринетт загорелись узнаванием, прежде чем женщина зашептала Маринетт на ухо. А Адриан? Что ж, он с радостью отступит и будет смотреть, как она расцветает до конца ночи, довольствуясь тем, что будет рядом, когда он ей понадобится. До тех пор, пока план не придет в действие.

***

Голова шла кругом. От элегантности самого вечера, ее успеха на подиуме и того, как отреагировали ее друзья, до того момента, как она оказалась окружена людьми, которыми восхищалась всю свою жизнь. Все казалось сном. Что ж, если это так, она не хотела просыпаться. Прада, Гуччи, Версаче, Оскар де ла Рента — все они были здесь, разговаривали с ней, хотели узнать о ее платье, ее дизайне. Правда Габриэля не было. Но это было нормально. Он давно перестал быть ее кумиром. И она вроде бы говорила все правильно, потому что они остались и продолжали говорить с ней! Ага. Лучшая ночь в ее жизни. Бесспорно. Другие гости вышли на подиум, и вскоре ночь была в самом разгаре. Маринетт взглянула на большой пустой танцпол, недоумевая, почему до сих пор никто не танцует. — Ждут хозяев вечера, — раздался хриплый голос рядом с ней, а потом ее подхватили за локоть. Маринетт едва осознавала, что Лаура Ла Роса, Лаура Ла Роса Валентино, уводит ее от толпы. Женщина была древняя, крошечная и, конечно же, безупречно одета. Остальная часть группы немедленно уступила ей и предоставила Маринетт и мадам Ла Росе некоторое пространство. — Они произнесут речь, потом будут танцы. Было очень трудно не выпалить банальности, восхищения; что Маринетт восхищалась мадам Ла Роса с тех пор, как узнала, что такое мода, что она была ошеломлена присутствием настоящего дома моды. Она должна была сохранять хладнокровие. Здесь эти люди не были знаменитостями, чтобы благоговейно на них пялиться. Хотя внутренне Маринетт вся тряслась от желания просто раскричаться от радости, она должна была оставаться спокойной. — Как вы поняли, о чем я думаю? — вместо этого спросила она. Глаза Ла Росы заблестели, они были серебристыми, под стать идеально уложенным волосам, которые были собраны в элегантный боб, украшенный крошечной заколкой из драгоценных камней. Маринетт знала, что это подарок от ее покойного мужа, который она всегда включала в свои наряды. — Ты пришла, чтобы набраться опыта в этой отрасли, — сказала она. — Язык тела. Предупреждение. Урок. Маринетт кивнула. — Поняла. — Хорошо, — Ла Роса казалась довольной, оглядывая ее с ног до головы, и Маринетт почувствовала, что ее оценивают. В этой индустрии к этому лучше просто привыкнуть, подумала она. Она уже сталкивалась с подобным во время конкурсов, когда подавала документы в школы моды, но никогда такого уровня. Ла Роса будто заглядывала в самую ее душу, оценивая, достойна она или нет. Маринетт не позволила себя запугать. Она улыбнулась, вздернув подбородок и небрежно засунув одну руку в карман юбки (она никогда бы не создала это платье без них). — Изысканно, дорогая, — сказала Ла Роса спустя пару долгих мгновений, и Маринетт захотелось вырубиться. Вместо этого Ла Роса взяла Маринетт за руку и наклонилась к уху. — Разминка закончилась. Почему бы тебе не пойти к тому молодому человеку и не взять выпивку, которую он явно для тебя купил. Мои сверстники поймут. Маринетт вскинула голову. Конечно же, он был там. Адриан. Он ответил ей аккуратным кивком, и она почувствовала, как по всему телу разлился предательский жар. Прежде чем она поняла, что происходит, Ла Роса оттолкнула ее от компании дизайнеров как раз в тот момент, как подошла Эмили Агрест. Та подмигнула Маринетт и направилась к краю подиума полосы с микрофоном в руке. Подойдя к Адриану как раз в тот момент, когда его мать начала свою речь, Маринетт взяла бокал вина, который он ей предложил, и над толпой повисла тишина. Эмили тепло приветствовала всех своих гостей, и толпа ловила каждое ее слово. Это была сила, которой обладали немногие, и Эмили владела ею с изяществом и скромностью, что только усиливало любовь Маринетт к этой женщине. Она уже любила Эмили, именно ее сообразительность спасла жизнь Маринетт, и она убила Кукольника до того, как он снова успел кому-нибудь навредить. Но это были темные времена. Здесь, в безопасности бального зала, Маринетт стояла, чтобы увидеть, почему другие тоже любят ее, увидела, как много взял от нее Адриан — ту же скромность, с которой Эмили сейчас выражала благодарность всем собравшимся, и то, как мягкость не равна слабости. Маринетт была так рада, что свет внутри Эмили не погас за годы, проведенные в заточении. Гости начали аплодировать, речь закончилась, и Маринетт поняла это только секундой спустя. Поставив бокал, она начала аплодировать вместе с остальной толпой, но Адриан это заметил. — Все в порядке? — спросил он, как только гости начали освобождать танцпол. — Ты, кажется, погрузилась в свои мысли. Это было величайшим преуменьшением. Мысли. Легко было потеряться в воспоминаниях того ужасного дня. Но как Маринетт могла говорить о таких вещах, когда ему было невдомек все то, что знала она? Кроме того, сейчас было не время останавливаться на таком ужасном моменте в их общей истории. Это осталось в прошлом. Их ждало светлое будущее. — Все нормально, — тихо сказала она, делая глоток вина. Ее взгляд скользнул туда, где Эмили встретила Габриэля в центре круглого танцпола. — Твоя мама выглядит счастливой. Адриан сразу расцвел, и это было так мило, как он заботился о ней, души не чаял в ней после всего, через что она прошла. Заиграли первые ноты, и Маринетт узнала мелодию, хотя и не могла вспомнить название. Старая песня о любви? — Моя мама попросила, чтобы сегодня вечером не звучала классическая музыка. Это все каверы на известные поп-песни, — объяснил Адриан, и в его глазах что-то блеснуло. Уголок его губ изогнулся, и сердце Маринетт забилось быстрее, хотя она понятия не имела, почему. Он что-то планировал? Они снова замолчали, наблюдая, как Габриэль и Эмили официально открывают вечеринку. Для такого неуклюжего человека, для бывшего злодея (был ли он злодеем, антигероем или кем-то еще? Маринетт долго боролась с нравственностью намерений Габриэля, но…. не время сейчас об этом думать!) он был удивительно грациозен на танцполе. Тем временем к танцу присоединились и другие пары. Маринетт смотрела и на короткую паузу почувствовала, как меланхолия сжимает ее грудь. Она вдруг подумала, будь Кот Нуар здесь, что бы он сделал? Она знала, что он богат, знала это по браслету Картье, которого сегодня на ней не было. Но понравился бы ему — ему настоящему — сегодняшний вечер? Стал бы он танцевать с ней всю ночь напролет? Наверняка бы он смеялся над чопорным пожилым джентльменом и, вероятно, отпускал бы странные каламбуры о еде, которые заставили бы ее смеяться и расслабляться. Она скучала по нему и ненавидела весь этот бардак, в который они ввязались. Если опустить романтические недоговоренности, она просто скучала по своему напарнику. Где он был? Почему он вернулся в ту ночь, когда она была достаточно пьяна, чтобы сказать ему держаться подальше? Почему он держался подальше от Ледибаг? У нее были свои теории, но… — Потанцуй со мной. Словно ножницы перерезали веревку, слова Адриана прорезались сквозь бурлящий водоворот мыслей Маринетт, мгновенно заставив его утихнуть. Она посмотрела на его протянутую руку, заметила дрожь в его голосе, снова и снова прокручивая в голове его просьбу. Потанцуй со мной. Потанцуй со мной. Потанцуй со мной. Она покачала головой, и рука Адриана опустилась. Было трудно не ненавидеть себя за то, что разочаровала его, за то, что расстроила его. Но что подумают другие дизайнеры? Если они будут танцевать, разве это не подтвердит слухи о том, что они вместе? Команда по связям с общественностью Агреста заявила, что ажиотаж вокруг предполагаемых отношений между ней и Адрианом утих, и активное привлечение к ним внимания (будь то публичное отрицание отношений, как предложил Адриан, или совместное появление на публике) принесет больше вреда, чем пользы. Если бы Маринетт была честна с собой, не поэтому она покачала головой, не поэтому она сейчас сбегала. Как она могла танцевать с тем, кто любил ее? Как она могла давать ему надежду? Это было жестоко, отвратительно даже думать об этом. — Мне нужно… — подойдет любое оправдание, лишь бы скрыться от печали, которую Адриан так отчаянно пытается скрыть. Это было для нее слишком. Все это. — Мне нужно в уборную. Скоро вернусь. Она ушла, прежде чем он успел что-то сказать в ответ. Но он бы в любом случае не смог убедить ее остаться. С каждым шагом в груди Маринетт сжималось все сильнее и сильнее. Ей казалось, будто ее душат невидимые руки. Это все слишком-слишком-слишком… Каким-то чудом в уборной никого не было. Маринетт влетела в ближайшую кабинку, но тут ее поймали за запястье. — Подруга, что с тобой? Алья. Недолго думая, Маринетт развернулась и затащила Алью с собой в кабинку. Должно быть, на ее лице было написано что-то ужасное, потому что Алья в одно мгновение обеспокоилась. Тикки выглянула из левого кармана платья. — Дыши, Маринетт! Все в порядке. — Я не могу, — снова и снова мотала головой Маринетт, прокручивая в памяти те последние несколько секунд с Адрианом. — Я не могу этого сделать. Он хочет танцевать со мной! Танцевать! Как парочки. — А еще друзья, члены семьи, черт возьми, даже собаки? — с нажимом ответила Алья. Переглянувшись с Тикки, Алья потерла обнаженные руки Маринетт вверх и вниз. Маринетт вздохнула от этого сильного, но успокаивающего прикосновения. — Просто сделай мне одолжение и пока сконцентрируйся на дыхании, как сказала Тикки, а с глупым мальчишкой мы разберемся позже. Маринетт потребовалось несколько минут, чтобы ее сердце пришло в норму. Когда она почувствовала, что стала лучше контролировать окружающий мир, то заключила Алью в теплые объятия. — Спасибо, — прошептала она. — Это было так тупо. — Нет, это не тупо! — запротестовала Тикки, приземляясь ей на плечо. — Это важная ночь для тебя. — Тикки права. Это важная ночь, тут еще этот подиум и все твои кумиры в одном месте. Кстати, я очень горжусь тобой, — добавила Алья, поправляя один из непослушных локонов Маринетт. — Это должно было быть ошеломляющим. Это плюс романтическая драма. Я удивлена, что ты психанула только сейчас, и знаешь, будь я на твоем месте, меня бы вырвало в ту же секунду, как я сошла с подиума. Маринетт выдавила смешок. — Не может быть. Ты же всегда уверена в себе. — Это называется самообман, пока сама не поверишь в себя, но даже у меня есть пределы. У всех есть пределы, и в последнее время ты находилась под большим давлением. — Огромным давлением, — вторила Тикки с осуждением, и Маринетт поморщилась, понимая, что квами расстроена, что Маринетт сама на себя взвалила все это давление. Подойдя к раковине, Маринетт повернула кран и сунула запястья под воду. Ледяная вода унесла остатки приступа тревоги в небытие, и она снова вздохнула. Конечно, в последнее время она находилась под большим давлением. Это было ее собственное давление, и оно еще не закончилось. Она подумала о протянутой руке Адриана. ПОТАНЦУЙ со мной. — Итак, — чирикнула Алья, заложив руки за спину, изображая беззаботность. — Ты убежала от Адриана, когда он попросил тебя потанцевать, потому что-о-о? Маринетт нахмурилась, глядя на нее в отражении зеркала. — Ты знаешь почему. Как я могу танцевать с ним? Он любит меня, Алья, я не хочу его обманывать или давать ему ложные надежды. Кроме того, разве это не подтвердит слухи о том, что мы вместе? Алья с Тикки снова обменялись взглядом, и Маринетт недовольно надула щеки. Было ощущение, будто они знают какой-то секрет, неизвестный только ей. Алья заговорила первой. — Может быть. Может, нет. Адриан сказал, что большинство присутствующих сегодня вечером расслабились, так что не думаю, что они будут судить тебя, что бы ты ни сделала, только если это не касается твоего наряда. Плюс никакой прессы, только официальные фотографы и Эмили Агрест сама решает, какие фотографии будут отправлены в издания. Так что мы обе знаем, что проблема на самом деле не в этом. О, нет. Только не этот профессиональный журналистский тон. У Маринетт тревожно скрутило живот. — Я думала, ты хочешь потанцевать с Адрианом. — Чего?! — Ты меня слышала, — усмехнулась Алья, говоря то ли серьезно, то ли шутя. — Ты бы не испугалась и не убежала от него, если бы тебе было наплевать с самого начала. Я думаю, ты хочешь потанцевать с ним, и причина, по которой ты так сильно волновалась, не в том, что ты не хотела ранить его чувства. — А в том, что тебе стыдно перед Котом Нуаром, — добавила Тикки. — Это не… — возмутилась Маринетт, но слова замерли на языке. А какой смысл лгать Алье, Тикки, самой себе? Она со стоном упала на Алью. — Сдаюсь. Да. Я… я ненавижу, что так и не разобралась со всем. Я скучаю по своему напарнику. Это ощущается… Не знаю. Как-то неправильно. — Маринетт, он просто позвал тебя потанцевать. Ты не изменяешь Коту Нуару, танцуя с другим парнем. Тем более, что вы на самом деле не состоите в отношениях, — голос Альи стал суровым — символом жесткой любви. Маринетт поморщилась, понимая, что ей нужно, чтобы кто-то вынул ее голову из песка. Это как со стоматологом, визит к нему неприятен, но необходим, вот сейчас она была в такой же ситуации. — И послушай, я ничего не имею против Кота Нуара. Он отличный парень. Но вот загадка: где он сейчас? Где он пропадал все это время? А Адриан был здесь, и вы оба прошли через его похищение, несмотря на то, что Адриан об этом не знает. Нет ничего плохого в том, чтобы потанцевать с ним. Он переживет, если ты решишь, что не хочешь с ним отношений. Ты же все понимаешь. Просто не разрешаешь себе быть счастливой. — Алья… — в горле Маринетт встал ком. Она не разрешает себе быть счастливой? — Все не так… я хочу быть счастливой. Я просто…. просто боюсь, — она болезненно сглотнула, в горле было совсем сухо. — В последний раз, когда мы с Котом Нуаром так ругались, в последний раз, когда мы были настолько не синхронизированы, мы составили план по уничтожению Кукольника и… и все пошло не так… — ее рука скользнула к животу, и глаза Альи расширились. — Говорят, что когда Ледибаг и Кот Нуар не синхронизированы, случаются плохие вещи. Я не хочу, чтобы снова случилось что-то плохое. Что, если на этот раз пострадаю не я? Что, если это будет Кот Нуар? Что, если я здесь провожу лучшее время в своей жизни, а он решит пойти в патруль, и он пострадает, потому что мы ссоримся, а я не прикрываю его спину? Я… я… — Маринетт… — в голосе Тикки слышалось утешение, прорываемое сквозь сожаления. — Девочка моя, — Алья крепко обняла ее, и Маринетт уткнулась ей в плечо, позволив себе предаться утешению. Знакомый аромат миста с розой, которым пользовалась Алья, наполнили ее ноздри, и Маринетт вздохнула, крепко зажмурив глаза. — Прости, я об этом не подумала. — Все нормально, это же не общеизвестный факт, — Маринетт судорожно фыркнула. Ей очень нужно было собраться. Они так и остались стоять в успокаивающем молчании. Алья прижала ее к себе немного крепче, как она всегда делала, когда поднималась тема ее околосмертного опыта. Маринетт подумала, что так Алья пытается убедиться, что она действительно здесь с ней. — Я знаю, что в прошлый раз, когда вы рассинхронизировались, случилось что-то плохое. Но вот в чем дело, сейчас вам не нужно бороться с суперзлодеями. Их больше нет. Вы сможете это исправить, как только найдете друг друга и поговорите, я в этом уверена. И ты же понимаешь, что нет ничего плохого в том, чтобы повеселиться. Ты заслуживаешь отдыха. Это правда, и… просто доверься Адриану, хорошо? — Алья нахмурилась, как будто пыталась решить, как именно сказать следующее. — Он много работал ради этого вечера и хочет, чтобы все прошло хорошо. И он определенно заслуживает того, чтобы расслабиться и насладиться временем с людьми, которых любит, учитывая, что его недавно похитили, ради всего святого. — И если произойдет что-то плохое, — Тикки чмокнула Маринетт в щеку. — А ничего не произойдет, я буду с тобой. Как и всегда. Маринетт чмокнула Тикки в ответ. — Я знаю. Спасибо тебе. Она посмотрела на дверь. Потанцуй со мной — эхом прокатилось в ее голове. Маринетт сделала большой, судорожный вдох, стряхивая паутину, как сказала бы ее мать. — Ладно. — Отлично, — с ухмылкой ответила Алья. — Пойдем возьмем еще шампанского. Когда они вернулись к танцполу, Нино ждал их там. В их отсутствие он принес им еще канапе, которыми они послушно перекусили. Тикки решила пока спрятаться в кармане Альи, предоставив Маринетт и Адриану немного уединения, а Алья сунула в карман немного сладостей, когда была уверена, что никто не смотрит. «Счастливые времена, расслабься, — подумала Маринетт, — ни в коем случае не думай о Коте Нуаре. Все будет хорошо. Просто повеселитесь сегодня вечером, затем Адриан тебя и пригласил». Кстати об Адриане (Маринетт саму передернуло из-за своего поведения), она должна извиниться перед ним за свою предыдущую выходку. Где он? Возле бара она его не увидела. А ведь именно там она от него сбежала. — Адриана потеряла? — Нино заметил, как она вытянула голову, и указал на танцпол. — Та пугающая блондинка утащила его танцевать. Маринетт обернулась, и, конечно же, они были там. Хлоя и Адриан грациозно танцевали — они явно этому учились. Играла классика (на этот раз не исполнение какой-либо поп-песни), и Маринетт смотрела на их пару, которая словно парила над танцполом. Адриан что-то сказал Хлое, и она откинула голову назад, смеясь, пока вертелась под его рукой. Что-то сжалось в нутре Маринетт при виде этого зрелища. — Принесу нам выпить, — сказала она, узнала, что будут друзья и направилась к бару. Похоже, не только она хотела выпить, так как в баре оказалось куда больше людей с тех пор, как она в последний раз была рядом с ним. Пока она ждала, подошли другие дизайнеры и задали ей еще вопросы о ее платье, на которые она ответила с улыбкой на лице. Нет, она не думала о танцполе, не думала об Адриане с Хлоей. Ради бога, они были друзьями детства! К тому же Хлоя говорила о свиданиях с женщинами — она, конечно, могла быть бисексуалкой, но — почему это так важно для нее?! Она должна взять себя в руки. Маринетт засунула руки в карманы и напряженно выдохнула. Наконец дошла и до нее очередь сделать заказ. — Я оплачу. Рядом возникла Хлоя, она протянула бармену карту и заказала выпить заодно и себе. Маринетт моргнула, потом посмотрела на танцпол. — Я думала, ты танцуешь с Адрианом. Хлоя фыркнула и убрала прядь волос за ухо. — Один танец. Этого достаточно. Маринетт не нашла в себе смелость уточнить, чего именно достаточно, так что она просто поблагодарила Хлою за выпивку и решила что на этом хватит. Пока бармен наливал их заказы, Маринетт ждала ответа, почему Хлоя подошла к ней. Ее поведение было любопытным, и Маринетт показалось странным, что Хлоя вела себя так, будто была с Маринетт давними подружками. — Ты знаешь, что Адриан много о тебе говорит, — обвиняющим тоном начала Хлоя. — На самом деле, я чувствую, что уже знаю тебя по тому, как он никогда не затыкается о тебе. Признаюсь, мне было любопытно, кто так привлек его внимание. Ну вот и ответ на вопрос, подумала Маринетт, когда ее щеки покраснели. Тем не менее, Хлоя не испугала бы ее. Она видела ее уязвимые стороны как Ледибаг и знала, что многое из этого было прикрытием. Кроме того, в число вещей пугающих ее входило много пострашнее Хлои, и, хотя она знала, что ни в каком отношении не должна недооценивать ее. — Твое любопытство теперь удовлетворено? — Маринетт подняла брови, с улыбкой глядя через бокал на Хлою. Хлоя окинула платье Маринетт взглядом и щелкнула языком. — Думаю, да, — согласилась та. — Хотя у меня были надежды, что он может быть с кем-то еще. Но твои навыки на подиуме достойные, хотя и ужасно сырые, и никто не может отрицать, что в тебе есть все зачатки чего-то хорошего, — она махнула рукой на платье Маринетт. — Лишь бы Адриан счастлив. — Ну, спасибо, — сухо ответила Маринетт, гадая, кого именно Хлоя хотела видеть рядом с Адрианом. Хотя, зная, в какую маленькую игру они играют, она не удивилась бы, если Хлоя придумала это, чтобы застать ее врасплох. Глаза Хлои потемнели, и она поставила свой бокал на стойку, скрестив руки и выпятив бедра. — Слушай, — резко сказала она. — Я не знаю, какие у тебя намерения по отношению к Адриану. Я не знаю, что ты чувствуешь к нему. Честно говоря, мне все равно, что ты чувствуешь. Но Адриан Агрест прошел через больше, чем ты можешь себе представить. Что бы ни случилось, он будет счастлив. Он не потерпит больше боли. Ты не ранишь его. Иначе будешь отвечать передо мной, — она наклонилась ближе, шипя сквозь зубы, — и поверь мне, тебе не захочется видеть меня в гневе. Хлоя отодвинулась, а Маринетт обдумала ее слова. — Я не посмею причинить ему боль, — ответила она, глядя в свой бокал. — Хорошо, — ответила Хлоя, выпрямившись и фыркнув. — Адриану повезло, что у него есть такая подруга, как ты, — улыбнулась ей Маринетт, говоря это искренне. — О, заткнись, — Хлоя закатила глаза, но она не могла скрыть довольный блеск в них и то, как слегка приподнялись ее губы. Именно тогда красивая шатенка, несомненно, модель, подошла к Хлое. Внезапно Маринетт поняла, что имела в виду Хлоя, когда сказала, что одного танца с Адрианом будет достаточно. Не оглядываясь, Хлоя вышла из бара, чтобы пойти потанцевать, оставив Маринетт в одиночестве анализировать, что за, черт возьми, разговор у них только что был. Значит, все здесь считали их парой, да? Независимо от пиар-команды Адриана, независимо от того, как сильно они оба пытались это отрицать. Ну и что, если она потанцует со своим другом? Какое это имело значение? Алья была права, Адриан танцевал со своими друзьями. Он танцевал с Хлоей. Глядя сквозь толпу, она могла видеть, как он снова танцует на танцполе с Нино (если это баловство вообще можно было назвать танцем). Она рассмеялась, увидев это, и сделала еще один глоток своего напитка, почувствовав его горько-сладкий вкус. Она просто была слишком поглощена своими эмоциями, так отчаянно пытаясь уладить отношения с Котом Нуаром, опасаясь, что все снова пойдет не так. Только в разговоре с Альей она осознала всю степень своих страхов. Но сегодняшний вечер, этот Гала, был не тем вечером, чтобы думать об этом всем. Ради себя, ради окружающих ей нужно забыть о Коте Нуаре. Всего на ночь, на мгновение. Она подумала о своем партнере, действительно думала о нем, и поняла, что он все равно не хотел бы, чтобы она так волновалась. Он хотел бы, чтобы она наслаждалась собой. Кот Нуар всегда был ее самым громким чирлидером, когда мир даже не подозревал, что ей вообще нужна поддержка. Он болел бы за то, чтобы она хорошо провела время. «Я буду здесь, когда ты вернешься», — представила она, как он это говорит, подбадривая ее и отправляя в путь. Прикончив свой напиток, она взяла те, которые заказала для Нино и Альи, и побрела сквозь толпу. Наконец она подняла глаза. Огромная, похожая на пещеру зала была так красиво украшена. Не так щедро, чтобы ссылаться на Версаль или что-нибудь диковинное, но деликатно. Фиолетовые цветы, прекрасные скатерти, мягкое освещение — все было сдержанно и красиво. Как весеннее утро. У Эмили был такой прекрасный вкус. Вокруг Маринетт были люди, живущие полной жизнью, танцующие и смеющиеся, пьющие и празднующие. Она улыбнулась, и тяжесть, о которой она не подозревала, упала с ее груди. — И этого парня я выбрала сама, — засмеялась Алья, когда к ней подошла Маринетт. Она смотрела на танцпол, наблюдая, как Нино и Адриан переходят к медленной версии Макарены. Она сделала большой глоток, фыркнув, когда Нино поймал ее взгляд и качнул бедрами, прежде чем подпрыгнуть и повернуться обратно к Адриану. — Однажды я выйду замуж за этого мужчину. — О, конечно, — согласилась Маринетт. — Никогда не сомневалась в этом. Каждой группе нужна хотя бы одна нормальная пара. Алья подняла бровь и кивнула подбородком на танцпол, и Маринетт точно знала, о чем она думает. — Нормальная в том смысле, что вы можете сказать, что любите друг друга, и у вас не будет серьезных психических расстройств, — добавила Маринетт. — Эй, — игриво подтолкнула ее Алья, — мне плевать на исторический ревизионизм. Ты же знаешь, что у нас с Нино отношения были такими же запутанными, как и у любого из вас, королевы драмы. Мы просто уже разобрались со своим дерьмом. — Верно, — промычала Маринетт, заметив, что музыка подошла к концу и толпа начала аплодировать. Она передала напиток Нино Алье. — Кстати, о том, чтобы «разобраться со своим дерьмом»… Она подошла к танцполу, пытаясь не обращать внимания на то, как сердце начало колотиться в груди. Адриан сам пригласил ее, так что сейчас он же не откажет ей, правда? Но что, если она его обидела? Взяла и сбежала! Когда она прошла мимо Нино, он, должно быть, увидел что-то на ее лице, потому что ободряюще сделал пальцами пистолетики. Однако она почти ничего не замечала, ведь Адриан смотрел на нее, словно она была водой в пустыне. Маринетт попыталась улыбнуться, попыталась притвориться, но слишком нервничала. Учитывая, как она привыкла лгать, это удивило ее. Бабочки заплясали у нее в груди, пытаясь спастись от огня, охватившего ее тело, когда она встретилась с ним взглядом. Зеленый. Великолепный. Он был совершенно великолепен в этом смокинге. — Извини, — бесцеремонно выпалила она. — Я действительно хотела потанцевать с тобой. Я просто… все было так ошеломляюще. — Она махнула рукой над платьем, затем в сторону подиума. — Но это не оправдание, и я… Снова заиграла музыка, и Маринетт не поняла, когда она успела уставиться в пол. Адриан аккуратно приподнял ее лицо за подбородок. Их взгляды встретились, и Адриан улыбнулся. Он убрал руку из-под подбородка, протянул ей в бессловесном вопросе. Она не могла дышать. Она не могла дышать. Ее друг пригласил ее потанцевать, и она не могла дышать. Но она все равно взяла его за руку. — Я плохо танцую, — сказала она, пока они кружились по танцполу. — Прости, если наступлю тебе на ноги. — Подожди, как это работает? — Адриан спросил ехидно, держась на приличном расстоянии от нее. Маринетт вдруг вспомнила танцы, на которых она была подростком, когда заботливые родители зорко следили за малейшим телесным контактом. — Ты же профессионалка в DDR, но плохо танцуешь? Маринетт усмехнулась, игриво сжимая его руку. — Это другое дело, в DDR есть четкие правила, которым нужно следовать, больше инструкций и всего остального, шаблоны для изучения, которые можно изучить в одиночку, и никто не увидит, что ты ошибаешься, — она отвела взгляд. — Я не знаю, какие здесь правила. — Маринетт? — его голос, такой мучительно нежный, что она едва слышала его из-за музыки, заставил ее поднять к нему голову. Он указал между ними обоими. — Со мной не нужно беспокоиться о правилах. Он покрутил ее под мышкой, и Маринетт отвернулась от него. Когда она подняла руки, он поймал их, и, стоя к нему спиной, у Маринетт один момент, чтобы отдышаться. Его сильная грудь прижалась к ее, и она тяжело сглотнула, прежде чем повернуться к нему лицом. — Но я беспокоюсь, — надтреснуто прошептала она. Адриан молчал, обдумывая ее слова. У Маринетт перехватило горло, и она попыталась прочитать выражение его лица, то, как его брови нахмурились в раздумьях. Воздух вокруг них словно потяжелел. Может быть, танец было ошибкой? Но это казалось… правильным. Вместе они не пропустили ни одного шага. Как будто они могли мгновенно читать друг друга. Это было лучшее, что она танцевала с кем-либо. Она не хотела останавливаться. Прежде чем она успела сообразить, что это значит, Адриан снова посмотрел на нее, и у нее снова перехватило дыхание. Что за озорство плясало в его глазах? — Нет, — возразил он. — Тебе не надо. Без предупреждения он прервал их шаг, схватив Маринетт за талию своими большими руками и подняв ее высоко в воздух. Не в силах сдержаться, Маринетт взвизгнула. — Что творишь?! — зашипела она на его, упираясь руками ему в плечи. Другие люди повернулись, чтобы посмотреть на них. — Нарушаю правила, — ухмыльнулся он ей и начал вращаться. Танцпол вокруг них расплывался, и Маринетт больше не могла различать лица в толпе, поэтому она снова посмотрела вниз. Уложенные волосы Адриана растрепались, а щеки раскраснелись от восторга. Делая большие шаги, он крутился и крутился. — Йе-ей! Маринетт расхохоталась. — Йе-ей! Сделав полный круг по танцполу, Адриан поставил ее обратно. Руки Маринетт скользнули с его плеч на шею. Между ними больше не было пространства. В глубине души она знала, что должна отстраниться. Впервые за всю ночь она перестала думать о правилах, перестала думать о других людях и думала только о том, что хочется ей. Она положила голову на грудь Адриану, улыбаясь. — Спасибо.

***

Нино и Алья скользнули в танце мимо них, и Нино показал ему большой палец. Адриан чувствовал, как все его тело светится от счастья, начиная с теплого веса на его плече. Сжимающее его тело напряжение наконец его отпустило, и он закрыл глаза, прижавшись головой к голове Маринетт, когда их движения стали мягкими и покачивающимися. Запах ее духов, шампуня, которым она пользовалась, поплыл в воздухе, и он выдохнул. Это было оно. Вот где он должен был быть. Все было ради этого. Без нее его существование просто не имело смысла. Они продолжали покачиваться, когда первая песня сменилась другой. Адриан едва заметил смену песни, но Маринетт, должно быть, открыла глаза. То, что она заметила, вызвало у нее смех. — Ох уж эти двое, — ласково пробормотала она. Адриан поднял голову, следуя за ее взглядом. Нино и Алья танцевали, как старые аристократы, растопырив руки и напыщенно надув щеки. Когда они снова пронеслись мимо, Адриан уловил обрывки разговора о торте, перемежающиеся со смехом. Повеселившись, они перешли к более серьезному тону, и от любви, искрящейся в их глазах, у Адриана сладко-больно потянуло в груди. — И правда идеальная пара, — согласился он. — Ну, они так долго танцевали вокруг друг друга! — Маринетт фыркнула. — Я рада, что теперь они танцуют вместе. Я всегда думала, что они будут отличной парой. Адриан ничего не сказал, вместо этого решив сжать ее руку. Другая его рука была на ее талии. Слова отчаянно пытались вырваться наружу: а что насчет нас? А когда я скажу тебе правду? Тебе все еще нужно будет пространство? Он сжал челюсть. Сейчас было не время Маринетт сжала его руку, и от прикосновения по нему пробежал электрический ток. Он позволил себе надеяться, как никогда прежде, что это сработает. Слова поддержки Нино эхом отозвались в его голове, что он достоин быть не только Котом Нуаром. Он надеялся, что Маринетт это увидит. Кстати говоря о Нино, когда закончилась вторая песня, тот перевел на Адриана многозначительный взгляд. Покинув танцпол, они с Альей растворились в толпе. Адриан знал, что происходит, что собирается делать Нино, и боролся с дрожью предвкушения. Время почти настало. — Я наверное жадничаю, — начал он, когда струнный квартет ускорил темп, и он понял, какая песня сейчас будет играть. Это было то, что он просил. — Но может еще один танец? На секунду он увидел короткую вспышку неуверенности на лице Маринетт. Ее все еще беспокоили слухи об их отношениях? Желание защитить ее поднялось из глубины его души, и он собрался заверить ее, что любой, кто попытается распространить информацию или создать проблемы, ответит перед ним. Но эта неуверенность исчезла, и Маринетт улыбнулась ему. — Еще один танец. Они снова закружились по зале. Квартет закончил с классикой, и первые ноты поп-песни разнеслись по залу. Адриан ухмыльнулся, ожидая, пока Маринетт втянется. Это не заняло много времени. Они так много времени проводили в Игровом Клубе, что некоторая музыка узнавалась сразу. Глаза Маринетт расширились, челюсть отвисла. — Погоди, это?.. — Ага, — Адриан коротко хохотнул, закрутив Маринетт. — Я добавил ее в список. Маринетт улыбнулась так ярко, что эта улыбка могла бы осветить целую комнату. — Что ж, мсье Агрест, — промурлыкала она, и Адриан был в одном шаге от того, чтобы превратиться в лужу, когда она вопросительно изогнула бровь. — Покажем им всем, как это делается? — С удовольствием, — игриво прорычал Адриан. И там, прямо на танцполе, Адриан в очередной раз вспомнил, почему он так быстро влюбился в Маринетт. В первый раз это застало его врасплох, насколько сильными и внезапными были его чувства. Но, сейчас, держась за руки, вращаясь, повторяя некоторые из их движений DDR, не заботясь о том, насколько глупо они могли выглядеть для других, он понимал, почему. У Кота Нуара была свобода, которую он никогда раньше не испытывал, будучи Адрианом… пока не встретил ее. Маринетт, Игровой Клуб, его новые друзья, которые полностью приняли его, приняли в свою компанию. Маринетт была сильной и милой, неуклюжей и умной, веселой и свирепой. Он нашел родственную душу в ее противоречиях. В конце концов песня закончилась. Покрасневшие и запыхавшиеся, они зааплодировали вместе с толпой. — Теперь моим ногам точно нужно дать отдых! — прошептала Маринетт. — Я чувствую, что испытываю удачу, потому что до сих пор не споткнулась. Адриан предложил ей руку и проводил к пустому столику. Отодвинув для нее стул, он сел рядом с ней, улыбаясь от уха до уха. — Что такое? — спросила Маринетт, отвечая ему улыбкой. Что он мог сказать в этот момент, не выдав себя полностью? — Мне нравится танцевать с тобой, — честно ответил он. Маринетт закашлялась. Она заправила прядь волос за ухо, и спрятала руку в кармане. — Да, ну, — сказала она, глядя на скатерть столика. — Я никогда ни с кем не танцевала так, как с тобой. Весь оставшийся воздух вылетел из груди Адриана. Его пальцы дернулись, желая снова протянуть руку и прижать ее к себе. Они были на полпути к ней, прежде чем он понял, что делает. Маринетт уставилась на него с любопытством в глазах, но он сдержался. В последнюю секунду он выпрямился и, прикрывая свои намерения, снял пиджак. — Скажи, здесь жарко? — согласилась Маринетт, когда он повесил пиджак на спинку стула. — Ты понятия не имеешь, — пробормотал он, поворачиваясь к ней лицом, в то время как видения их танцев, среди других воспоминаний, вспыхивали в его голове. Какого черта он мучил себя? — Что? — спросила Маринетт. — Что? — ответил он, заставив Маринетт фыркнуть. Она ухмыльнулась, и у него возникло ощущение, что она собиралась подразнить его, когда кто-то поймал взгляд через холл. Нино. Он встал так быстро, что казалось, будто его сердце осталось на месте. — Что-то не так? — спросила Маринетт. Адриан покачал головой. — Нет, все в порядке, — ответил он, рассеянно наклоняясь и целуя ее руку. — Я вернусь через минуту. Недолго думая, он умчался прочь, точно зная, о чем сообщил Нино, не обменявшись ни словом. Приготовления были завершены.

***

Городское небо никогда не выглядело так прекрасно, как в ту ночь. Когда Адриан стоял на крыше, глядя на кульминацию всех их усилий, он почувствовал, как к горлу подступает ком. — Ну как? — Нино протянул слова, лукаво ухмыляясь. — Мы хорошо поработали, а? Адриан был настолько зациклен на том, как цветы — слой за слоем — украшали импровизированную площадку для пикника, маленькие чайные свечи трепетали на легком ветерке, на вине и закусках, что чуть не пропустил последнюю часть фразы Нино. — Мы? — Адриан покачал головой. — Нет, чувак, мы разработали этот план вместе, но это ты все подготовил. Выглядит так мило, где ты взял гирлянды? — Из нашей с Альей комнаты, — ответил Нино, переминаясь с ноги на ногу. Он почесал затылок. — Послушай, чувак, когда я сказал «мы», я не имел в виду нас с тобой. Алья мне тоже помогла. На его лице, должно быть, отразился лютый ужас, потому что Нино тут же начал размахивать руками. — Она не знает, что ты — Кот Нуар! Она просто знает, что ты хочешь рассказать Маринетт о своих чувствах к ней. Я взял с нее обещание ничего не рассказывать. Но ты же знаешь, какая Алья, она журналистка от бога, а я ужасный лжец, когда дело касается ее. Она знала, что что-то не так, поэтому я должен был дать ей что-то, иначе она продолжала бы допытываться. Адриан прислонился к двери, которая вела обратно в зал, прижав руку к груди. Он попытался вдохнуть. — Ты уверен, что она не расскажет Маринетт? — Уверен, — подтвердил Нино, подходя к Адриану и успокаивающе хлопая его по плечу. — Она болеет за тебя. Мы оба болеем. Вот почему она сейчас пытается отвлечь Маринетт внизу. И все же мне жаль. — Не беспокойся об этом, — совершенно серьезно сказал Адриан. Нино сделал все, что мог в трудных обстоятельствах, и, теперь с двумя друзьями, которые прикрывали его спину и помогали ему, он чувствовал себя в большей безопасности после первоначального приступа паники. — Я так многим вам обоим обязан. — Не-а, — усмехнулся Нино, вытирая лоб. — Нет ничего ужасно трудного в том, чтобы свести вас вместе. Маринетт была рядом со мной и Альей, когда мы проходили через все это. Приятно вернуть должок. Адриан усмехнулся, оглядываясь. Он надеялся, что Маринетт не будет слишком ошеломлена этим, как это было с их танцем поначалу. Хотя, возможно, это было из-за толпы. Несмотря ни на что, он покажет ей то, что приготовил для нее и предоставит ей выбор, остаться и выслушать его или нет. Он думал, что после первоначального безумного ажиотажа на балу, после того как ей дали время продемонстрировать свои удивительные навыки, он мог бы увести ее, чтобы признаться наедине. Но он хотел, чтобы его признание было где-нибудь в совершенно тихом месте, где никто не мог бы их подслушать, но где тоже романтично. Именно тогда ему подсказали устроить пикник на крыше. Это была идея Нино, а теперь он знал, что и Алья, помогла все это организовать. — Так, а что ты думаешь, Плагг? — спросил Нино, оглядывая крышу. — Ты сегодня отмалчиваешься или как? Давай, суди меня, я знаю, ты этого хочешь. Тишина. — Плагг? Адриан подорвался со своего места у стены и мертвенно побледнел. Плагг остался внизу, в его пиджаке. Вместе с браслетом. Прямо на стуле рядом с Маринетт.

***

Ух ты. А вечер в самом разгаре, подумала Маринетт, разрываясь между удивлением и весельем. После еще нескольких танцев с Альей Маринетт привлекла внимание всех вокруг. Танцы стали менее слаженными, смех более хриплым, все вокруг чуть более развязнее, чем в начале вечера. Адриан был прав, это действительно был шанс для всех расслабиться. Фотографов рядом было почти не видно. — То, что происходит на Гала, остается на Гала! — Да, но нам срочно нужно сесть. Будьте прокляты эти чертовы каблуки, — ответила Алья, спрыгивая с танцпола, и зажала одну ногу в руке. — Ты сама решила надеть их, — ехидно заметила Маринетт. Она обняла подругу, помогая допрыгать до стула, пока Тикки перебиралась из кармана Альи обратно в карман Маринетт. Прыжки, должно быть, раздражали ее. — Давай, порицай меня за мой хороший вкус, — Алья цокнула языком, с гримасой ставя ногу на пол. Маринетт хихикнула. Ага. Алья определенно была навеселе, даже больше, чем сама Маринетт, что о чем-то говорило, учитывая, что Маринетт легко напивалась шампанским. Но, сколько бы Адриан ни успокаивал ее, сегодня вечером она не хотела слишком много пить. Первое впечатление имело значение. Хотя с другой стороны это не казалось проблемой. Некоторые люди действительно начали сильно пьянеть. Не до уровня студенческих вечеринок, но все же показательно, учитывая тип присутствующих гостей. Маринетт поймала взгляд мадам Ла Росы, сидящей на баре, и та отсалютовала ей бокалом. Она была единственной, кто выглядел абсолютно трезвым, но внешность могла быть обманчивой. — Да ладно тебе, — ответила Маринетт, оглядываясь на их печально пустой стол. Адриан еще не вернулся. Ее руку все еще покалывало там, где он так рассеянно поцеловал ее, как будто нежность была его второй натурой. Она старалась не думать об этом слишком много, обо всех вопросах, которые вызывало покалывание. К счастью, вес Альи давил на ее бок, удерживая ее на месте в данный момент. Алья запрыгнула на стул, на котором ранее сидела Маринетт, тяжело вздохнула и откинула голову. — Ты потрясающая, спасибо, что спасла меня и мои бедные ноги. Они обе усмехнулись, и Маринетт подтянула стул рядом с Альей, задев пальцами пиджак Адриана, который он в спешке оставил. — Ты меня знаешь, если бы я не спасала кого-нибудь каждый час, я бы просто… Ей так и не удалось закончить фразу. Когда она выдвинула пустой стул Адриана, на нее наткнулась та брюнетка, с которой сегодня танцевала Хлоя. Споткнувшись о собственные юбки, модель начала падать вперед, боком задев Маринетт. Напиток, который держала модель, расплескался на стул и на пиджак Адриана. — Мне очень жаль, — совершенно искренне выдохнула модель, глядя на мокрый пиджак в руке Маринетт. — О нет, пожалуйста, пришлите мне счет из химчистки! Я заплачу́. Маринетт не знала, что делать. Пиджак принадлежал Адриану, и она не могла решать без него, но в то же время не могла отказаться от предложения. Что, если Адриан действительно хотел, чтобы модель заплатила за химчистку? Хотя это было совсем на него не похоже. Словно почувствовав скандал, Хлоя спикировала из неизвестного места, взяв модель за руку. — Если Адриан хочет, чтобы ему оплатили химчистку, он может прийти и поговорить со мной, — просто сказала она, и Маринетт подумала, пытается ли она помочь ситуации или бросает ей вызов. — Пойдем, Ив. — Еще раз прости! — крикнула Ив, когда Хлоя уводила ее. — Все в порядке, — Маринетт отмахнулась от них обоих, а затем отряхнула руку. Немного алкоголя попало и на нее, но, к счастью, не на ее платье. Как только Хлоя и Ив покинули предел слышимости, Алья наклонилась и спросила: — Насколько плохо? — Выглядит не так уж и плохо, — Маринетт повертела пиджак. — Немного пятен, но тут поможет сухая чистка. Слава богу, это было не красное вино! — Кстати, о красном вине, — простонала Алья, вытягивая конечности. — Я уже отдохнула, и умираю как хочу еще выпить, ты пойдешь? Хмыкнув, Маринетт ответила: — Думаю, я пропущу следующий раунд. — Как тебе угодно, — пожала плечами Алья и направилась к бару, на этот раз лишь немного морщась. Маринетт восхитилась тем, как быстро подруга пришла в себя, а потом снова обратила внимание на пиджак. Это была потрясающе сделанная вещь. Общеизвестно, что мужские костюмы было сложно сделать интересными, по крайней мере, из ее ограниченного опыта, поэтому возможность полюбоваться вышивкой вокруг рукавов вблизи была слишком заманчивой, чтобы ее упустить. Однако Маринетт не стала трогать глубокие карманы, так как там могли быть важные вещи, а она не хотела вторгаться в частную жизнь Адриана. Когда она повернула пиджак лицом назад, ее пальцы соскользнули, и тот упал на пол. — Блин, — сказала Маринетт, наклоняясь, а затем выругалась еще больше, когда заметила, как что-то выпало из кармана. К бедному пиджаку добавился не только спирт, но еще и грязь с пола. Когда Маринетт полезла под стол за выпавшей из кармана вещью, она надеялась, что ей не придется объяснять, почему та оказалась сломана. Наконец ее пальцы коснулись предмета, и она обхватила его рукой. Это было похоже на… бусины? На шнурке? Какие-то часы или браслет? Поднявшись, она начала засовывать предмет обратно в его внутренний карман, не желая больше совать нос… Пока на него не попал свет и она не поняла, что именно держит.

***

Адриан в жизни так быстро не бежал. По крайней мере, будучи собой. Он побежал обратно вниз по лестнице с такой скоростью, будто летел, а не бежал. Его разум опустел в панике, требующей вернуться к столу, хотя Нино пытался его остановить. — Я уверен, что все будет хорошо! Пиджак на стуле, никто ее не тронет! Но Нино был далеко, почти на полпути вверх по лестнице, когда Адриан уже был внизу. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не ворваться в зал, но вбитая воспитанием дисциплина взяла верх, и он замедлил шаг. Плагг мог бы спрятаться, если бы кто-то стал шпионить, но вот браслет от Маринетт, его талисман удачи, не мог позволить себе такой роскоши. Никто не пытался привлечь его внимание, а если и пытались, то он был слишком сосредоточен, чтобы это заметить. Нужно найти ее, она не должна узнать это таким образом, она не должна… Наконец толпа расступилась, и он заметил столик, за которым его все еще ждала Маринетт. Он остановился как вкопанный. На одной руке Маринетт висел его пиджак. А в другой? В другой был браслет. Тот самый, который она подарила Коту Нуару, по ощущениям, целую вечность назад, браслет, который он хотел попросить ее надеть ему на руку, чтобы она приняла его тем, кто он есть. Адриан не мог вздохнуть. И словно ощутив его присутствие, Маринетт подняла голову. Их взгляды пересеклись, и Адриан видел, несмотря на разделяющее их пространство, как ее озаряет догадка. И он не мог ее остановить. Это было очевидно. Маринетт знала. Маринетт знала, что он Кот Нуар.