Сиротка

Решение суда было весьма ожидаемым – Лену присудили к пятнадцати годам каторги. Девушка не стала признавать вину, потому что не считала себя виноватой, но до конца не понимала, что они готовили. Немного подумав, вариант с суицидом девушка тоже решила отбросить – Лена решила подождать и посмотреть, что ждет ее дальше. В силу своего уровня образования, Лена не знала географию совершенно и не представляла, где находится Тобольск. Поэтому реплики жандармов о том, что она будет добираться полгода, девушка не восприняла всерьез. И действительно, сразу после того, как каторжан поставили в общую связку и погнали по этапу, Лена поняла, что Российская Империя – большая, а добираться им придется долго. С остановками в более-менее крупных городах, дорога до Тобольска заняла приблизительно полгода. В Тобольском тюремном замке, оставшись одна, наедине со своими мыслями, Лена поняла, что в ее жизни, за все двадцать три года, не произошло, толком, ничего хорошего. Ни приют, ни дом терпимости девушка не могла вспомнить хорошими словами. «И здесь нет ничего хорошего», - подумала Лена и решила сбежать. Побег был удачный, фортуна наконец-то повернулась к девушке. Лена смогла добраться до Тюмени, по дороге избавиться от кандалов и устроиться в какую-то богадельню под видом умалишенной женщины. Однако в богадельне Лене не понравилось, девушка, хоть и была крещена в приюте, не любила религию и ее раздражало все с ней связанное. Прожив таким образом месяца два, Лена ушла бродяжничать. На одной из столбовых дорог девушку поймала полиция. Документов Лена предоставить не могла, зато следы от кандалов на руках, которые сразу же заметили жандармы, сказали все за Лену. - Беглая, - сказал жандарм и забрал девушку в полицейский участок. Лена категорически отказывалась называть свою имя и фамилию и даже после того, когда жандармы начали выбивать из нее эту информацию, все равно продолжала молчать. - По фотокарточке тебя вычислим, - сказал жандарм, однако, ему это не удалось. В конце концов, девушке выдали документы на имя Александры Новоселовой, выпороли розгами и определили на поселение в Тюмени. В принципе, такой вариант развития событий вполне устраивал Лену, однако, девушка дополнительно озлобилась на власть за то, что ей пришлось пережить. Поэтому, прожив в Тюмени года два, зарабатывая себе на жизнь все той же проституцией, после чего, в возрасте двадцати пяти лет, уехала снова в столицу. В столице Лена, не умея ничего, снова решила заняться проституцией, однако, тот факт, что дома терпимости находились под надзором полиции, помешал девушке осуществить задуманное. Поэтому Лена решила начать воровать. Да, девушка помнила то, что в приюте им говорили, что воровать – грешно, нехорошо и противозаконно, однако, это не останавливало Лену. Девушка посчитала, что жизнь с ней и без того обошлась несправедливо, поэтому воровство – это самая малость, что она может взять от этой жизни взамен. Украв в очередной раз в лавке рублей двадцать, пользуясь тем, что продавец отвлекся, Лена быстро спрятала деньги в карман, однако, почувствовала, что ее кто-то из покупателей схватил за руки и удерживает. - Воровка, - сказал он продавцу, - Вызывай полицию. Приехавшая полиция увидела Лену и немало изумилась от того, что она так свободно разгуливает на свободе. Девушка, когда ее отводили в полицейскую карету, попыталась сбежать, но ее быстро догнали и отправили в участок. Новый суд был тоже быстрым, Лену за все: и побег, и кражу, и учитывая остаток неотбытого срока заключения, приговорили к двадцати годам каторги на Сахалине, уже как уголовницу. Около года дороги на Сахалин, сначала на поезде – до Читы, потом пешая часть этапа – к двадцати шести годам Лена оказалась на каторжном острове. С девушки, для того, чтобы предотвратить возможные побеги, не стали снимать кандалы, поэтому на рыбозаготовке Лена работала, гремя цепями. Однажды девушке все настолько надоело, что она решила снова сбежать. Однако ей это не удалось, буквально в пяти километрах от Александровского Лену поймали. Еле живую девушку после поимки и тяжелых рук жандармов закрыли в одиночке Александровской тюрьмы. Лена лежала на нарах, плакала и не понимала, за что ей все это. Девушка переживала, что не смогла в столице найти себе революционный кружок по душе и так глупо попалась полиции. Коря себя за то, что она не смогла воспользоваться знаком к новой жизни в виде вполне легального паспорта на новое имя, Лена решила, что как только ее выпустят из одиночки, она снова сбежит и попробует таким же образом, что и в Сибири, получить себе новый паспорт. - Когда меня выпустят к каторжанам? – через месяц спросила Лена жандарма. - Никогда, - ответил жандарм, - Так и будешь свой срок здесь досиживать. Через полгода Лену начали выпускать на прогулки, а еще через полгода Лена снова решила сбежать. Девушка, собрав волю в кулак и найдя последние силы, бежала по поселку. - Стоять, стрелять буду! – услышала Лена и не подумала останавливаться. Однако охрана не бросала слов на ветер, и после предупредительного выстрела в воздух раздался выстрел на поражение. Лена почувствовала, что пуля прошла через руку навылет, и остановилась. Жандармы сразу догнали девушку и повалили ее на землю. - Потише, пожалуйста, вы мне ребра сломаете, - тихо сказала Лена. На девушку надели наручники и повели ее в сторону Александровской тюрьмы. «Сейчас же снова изобьют», - подумала Лена и решила еще раз попробовать сбежать. В этот раз Лена не останавливалась, несмотря на то, что одна из пуль пролетела совсем рядом с рукой. - Ну ее, за…ла, на поражение стреляй, - сказал охранник и прицелился. Первая пуля попала в руку, вторая – в туловище. Лена упала на землю. «В двадцать семь лет сдохну, так и не пожив нормально, обидно», - пронеслось в голове Лены. Однако девушка выжила. Врач извлек из Лены обе пули, обработал раны и оставил в тюремной больнице. Поняв, что она должна хоть как-то попасть на большую землю, Лена, когда ее вывели на прогулку, снова сбежала. Девушка увидела, что за ней снова бежит охрана и бросилась в море, решив доплыть до корабля, который отправлялся на большую землю и был не так уж и далеко от берега. Лена, в виду того, что плохо училась в школе, не знала, что ее может потоками воды затянуть под корабль. Охрана, увидев все это, вернулась в Александровскую тюрьму, чтобы записать в личное дело арестантки следующую строчку: «При побеге была затянута потоками воды под лопасти двигателя. Вскоре выброшенное на берег волнами тело было с трудом опознано из-за изменения до неузнаваемости. Елена Харламова была похоронена на тюремном кладбище в этот же день, 5 мая 1887 года.»