Огнем и мечом

— И зачем я только на это согласился, — тихо вздохнул черноволосый юноша, по крупинкам добавляя золотистую пыль в тягучую кипящую массу, недовольно булькнувшую в ответ, — ни поесть, ни попить, да чего там, в туалет даже сбежать нельзя еще целых восемь часов… Котел злорадно забурчал, переругиваясь с желудком молодого зельевара, честно стоявшего уже третьи сутки за кропотливой работой — утешало одно, хоть последний этап и был самым сложным, зато он был последним. Ухмыльнувшись нехитрой тавтологии — хотя когда она отличалась особой хитростью? — юноша бросил в котел следующую крупицу. — Снейп! — черноволосый вздрогнул и едва не уронил икру златогребней, что привело бы к нехилому такому взрыву. Он ненавидел, когда его называют по фамилии, хоть и восхищался ею. Стиснув зубы и окинув нарушительницу яростным взглядом зеленых глаз, юноша добавил следующую крупинку. Едва успел. — Кого я вижу, сама светлая длань явилась по мою жалкую душонку, — язвительно ухмыльнувшись, так же, как бы сделал Он, зельевар аккуратно помешал отвратительнейшее на вид творение, — и чему обязан сей чести? — Хогвартс окружен, — девушка опасливо покосилась на зелье и невольно сделала шаг назад, побледнев так, что чуть ли не слилась со своими белоснежными доспехами. — О, так ты знакома с этим чудом, Гер-ми-о-на? Я правильно вспомнил твое имя, светлая длань? — еще порция драгоценной пыли легким туманом опустилась в котел, — ты же знаешь, что будет, если вмешаться? Особенно, если вмешаешься ты? — Сне… — рука парня едва не опрокинула колбу с драконьей кровью, но, по счастью, девушка вовремя осеклась, — Гарри, зачем ты это делаешь? Разве ты не понимаешь, что сопротивление бессмысленно, что Свет спасет нас? — Свет? И кто же, этот твой Дамблдор? Ха три раза! Свет беспощаден, Гер-ми-о-на, ко всем, даже светлая длань не исключение. Когда же ты это поймешь? — зелень глаз вспыхнула в полумраке капюшона, осветив истощенное, скуластое лицо с немного безумной, но по-детски счастливой улыбкой, — твой Свет забрал у меня все. — Твои люди живы, слышишь?! — топнув ногой, закричала девушка. Слезы, за которые многие в этом мире отдали бы свою жизнь, нескончаемым потоком хлынули из золотисто-карих глаз. Гарри с сожалением посмотрел на уходящий впустую ингредиент, но не сдвинулся с места. Это все уже не важно. — Я знаю, — безумный оскал превратился в благодарную улыбку, — ты, наверное, единственная из Ордена, кто по-настоящему верит в свои убеждения, в доброту Света. Если бы у стихии были эмоции, то и я бы поверил, хотя бы только из-за тебя. Всей своей прогнившей душой желаю, чтобы твои руки так и остались чистыми от крови. — Но тогда зачем? Сдайся, пожалуйста… — Гермиона, обхватив себя руками, упала на колени, — пожалуйста… — Свет, Тьма… как же все надоели. Даже ты, такая умная девочка, а все продолжаешь твердить одно и тоже. — Три раза по часовой, четыре против. — Хочешь знать, зачем? Боюсь, моя причина разочарует тебя, ведь я не желаю ни мести, ни смерти. Я просто хочу сделать то, что не смог мой отец. Точнее, что он смог не сделать. Я намного слабее, к твоему сожалению. — Тогда стань, как он! Если сейчас добавить всего пару грамм перламутра, то эта зловонная мерзость будет опасна лишь в наших воспоминаниях! — Не смей нас сравнивать! — глаза вновь вспыхнули зеленым, буквально вдавливая девушку в пол. — Ты же не хочешь, чтобы я убивала, так? Пожалуйста, Гарри, не заставляй меня… — скинув оцепенение, Гермиона, слегка пошатываясь, встала. Тяжелые непослушные волосы, до этого заключенные в плен изящной косы, теперь невесомым облаком окутывали ее голову, мелкие камни и щепки от разрушенной двери и осколки разбитых бутыльков, полы белоснежного плаща — все словно забыло о законах гравитации, ведь здесь и сейчас существовал лишь один закон, вплавленный в реальность заклинанием трансфигурации. — Прости меня, Герми, — вновь улыбнувшись, напомнив себя прошлого, из далеко беззаботного детства, Гарри раскинул руки, словно желая ее обнять, — прости меня. Бей, я не буду сопротивляться. — Ненавижу тебя, чертов Снейп! — вся сила, собранная в единый удар, с криком боли и отчаяния понеслась на зельевара, закрывшего глаза в ожидании избавления. Гигантский грибок огня и дыма вырос там, где раньше возвышался величественный Хогвартс, оплот надежности и магической силы многих поколений. Альбус Дамблдор, величайший маг, несущий волю Света, до крови стиснул кулаки, беспомощно взирая туда, куда отправил свою любимую ученицу. Он, как и все здесь присутствующие, передал весь свой резерв единственной, кто мог пройти в замок и выйти оттуда живой, вся магия сильнейших собралась в хрупком теле ради одного удара, заканчивающего жирной точкой противостояние двух фракций. — Победа? — неверящий шепот несущего волю отразился в ликующем крике тысяч голосов: — Победа… какое горькое слово. Дамблдор схватился за сердце, но сделал вид, что просто поправил мантию. Грудь жгло расплавленным металлом, словно инквизиторы заподозрили его в ереси и теперь пытают в своих казематах. Он не думал, что будет посылать на убой маленькую девочку, протянувшую ему ладошки в одном из сиротских приютов. Он не думал, что пошлет неспособную на убийство молодую девушку отнять жизнь у ее единственного друга. Он не думал, но его направляла воля Света — все ради Общего Блага. Даже жизнь его… внучки? Доброй непоседы с веселыми искорками в глазах и стальным стержнем внутри. Даже ее… — Альбус, мы победили, слышишь? Последнее сопротивление было уничтожено! — кто-то радостно похлопал его по плечу, наплевав на субординацию и возраст, даже по имени назвал. Несущему волю было все равно. Отряд двинулся на развалины некогда поражавшего любые фантазии замка, постепенно становясь все мрачнее — дымящиеся руины словно отпечатывались в усталых душах, заполняя их пеплом и гарью. Но ведь это приемлемая цена за победу, верно? Ради Общего Блага можно пожертвовать многим… так почему же сердце бьется в истерике, захлебываясь кровью? И идти становится все тяжелее… Люди. Последние сотни сопротивления мягко плывут в воздухе, словно в воде, ярким пятном выделяются огнено-рыжие Уизли — смерть преследует их семью словно злой рок, забирая всех, начиная с младшей дочери, здесь же закончили свой путь старшие из них. Альбус много раз предлагал им встать под знамена Света, ведь что, как не пламенная магия и души, не знающие предательства, подходят под простые требования? Но именно из-за этого они и остались умирать за Снейпа. Один за другим. Верные предатели. — Живы… они живы?! — один из рыцарей, до этого радостно хохочущий и чуть ли не плюющий на плывущих в воздухе врагов, заметил мерно вздымающуюся грудь беловолосой красавицы с уродливым шрамом на лице. Альбус радостно вздохнул, но тут же скрыл это кашлем — его малышка никого не убила, все, все вокруг тихо спали, окруженные мощнейшими щитами. — Не все, — утихомирив своего товарища и отобрав у него посох, заметил другой рыцарь, — те рыжие не дышат. Ушли вслед за детьми. Зачем им жить в мире, где не осталось никого родного? А зачем здесь жить ему? Кроме Гермионы по-настоящему близкого у несущего волю не было никого. Весь этот Орден был построен на ненависти, и уже сейчас, когда врага не стало, тут и там вспыхивали мелкие ссоры и дрязги. Пока в крови плещет ликование, это не так заметно, но потом… потом нужен будет новый враг. Это… Грудь пронзило раскаленной спицей. Теперь и не поймешь, так ли прав был великий Дамблдор и так ли свято слово его? Под ногами что-то хрустнуло. Альбус удивленно проводил взглядом переливающуюся дорожку, так похожую на пресловутую Звездную Тропу, по которой некогда ушли боги, создавшие этот мир и бросившие его на произвол судьбы. Некогда воинство Света, а теперь толпа стервятников в светлых одеждах осторожно пробирались по обломкам, в самое сердце бывших подземелий, туда, где от святого гнева спрятался Снейп. — Она предала нас! — тот рыцарь, что хотел добить живых врагов, направил посох на лежащую на камнях изломанную фигурку в белых доспехах, забыв, что отдал возможность магичить ради победы. Отдал той, кого назвал предательницей, лежащей в объятьях смертельного врага. — Она спасла нас, — оглушающе громко в опустившейся тишине произнес несущий волю, оглядывая почти не разрушенную комнату, — оглянись, воин, смотри внимательно. Сопротивляться воле великого было нельзя, это было вбито в подкорку, в подсознание каждого почти с рождения. Двое, лежащие в центре, пустой котел рядом, заляпанные непонятной бурой грязью стены и тончайший слой звездной пыли, покрывающий все. Пыли? Дамблдор наклонился и взял щепотку, растерев ее между пальцами. Перламутр. Его названная внучка потратила всю магию, чтобы трансформировать из воздуха перламутр. Она уже в шесть лет знала рецепт зелья, у которого не было названия, но даже вдыхание его паров заставляло гнить кровь, как бы это странно не звучало… Если бы Гарри успел его закончить, то одного котелка, мгновенно испарившегося в воздухе, хватило бы на весь этот жалкий мир. Но он не успел… или не захотел успевать. — Она спасла нас, — Несущий волю, а точнее, несчастный старик, отправивший единственное дорогое ему существо на смерть, рухнул на пол пыльным мешком, ведь магия, до этого поддерживающая его тело, больше не текла покорно вдоль вен и нервов, а ушла вслед за доброй непоседой с веселыми искорками в глазах и седыми прядями в рыжеватых волосах. Последней его мыслей было — как хорошо, что Северус всегда находил антидот к своим творениям…