Огнем и мечом

Гарри проснулся с явным ощущением, что что-то не так. За последнее время он привык к постоянному легкому чувству голода, но сейчас его желудок чуть ли не грыз позвоночник, кружилась голова и перед глазами все расплывалось. Поганое состояние беспомощности. Неужели его все-таки поймали и держат где-то в казематах? Иногда так плохо быть живым… — Никчемный мальчишка, немедленно просыпайся! — визгливый голос со знакомыми нотками взорвался в голове, и уже чуть тише добавил, — твое наказание закончено. Сколько раз можно говорить, чтобы ты перестал быть… ненормальным? Жуткий скрип открывающиеся щеколды и мелкие торопливые шаги. Кое-как встав с неудобной кровати, мальчик чуть ли не на ощупь пополз к появившейся полоске света, лишь у порога кое-как встав, опираясь на косяк. Под ногами противно хрустнуло, обволакивая голую ступню чем-то теплым и липким. Поморщившись и надеясь, что не попал в какой-нибудь «подарочек», он вышел на свет, поняв, что по сравнению с этой комнатой потолок в его темном и уже нелюбимом месте слишком низкие. Как в какой-то кладовой для ненужной мелочевки. — Смотрите кто из чулана вылез! А я так соскучился, кузен! — маленький круглый лысый шарик с лицом и короткими отростками рук-ног. Вылитый колобок, как из маминых историй с кучей непонятных слов, которые даже она не могла толком объяснить, — ну что, готов поиграть? Попытавшись по привычке встать в боевую стойку, Гарри едва не упал, такая острая боль пронзила ногу. Проморгавшись, он раздраженно хмыкнул, разглядев расплывающуюся алую лужицу. Да что не так с его глазами? Радостно взвигнувший колобок с криком «мама, а Поттер тут пол марает!» чуть ли не вприпрыжку бросился на кухню, судя по запахам. — Поттер? — рука по привычке взлохматила волосы, нащупав привычный бардак на голове, потерла любимый шрам, его напоминание об ошибке детства, едва не отнявшей его жизнь. Впрочем, сам виноват, знал же, что в дедушкину мастерскую даже отцу заходить опасно… Но с чего это он какой-то Поттер? — Ах ты мелкий негод…ник… — прибежавшая следом за сыночком высокая женщина испуганно побледнела. В ней было длинным все, от лица до ног — настоящий лакричный человечек, и если бы не излишняя худоба, то ее вполне можно было назвать довольно красивой, чего стоили одни только густые русые волосы с золотистой искрой, да и черты лица очень похожи на… мамины? — Гарри, что случилось? Колобок удивленно открыл рот, дергая женщину за фартук, а Снейп лишь пожал плечами, спокойно глядя на них. Слишком спокойно на любой посторонний взгляд. — Мне бы рану обработать… тетя, — осознание того, что гордая и сильная женщина, считавшая, что ее жизнь закончится в первый же день брака, точнее, жизнь ее новоявленного мужа, может оказаться такой, просто убивало. Где та сильная ведьма с шелковистым водопадом волос, одним движением брови лишающая разума мужчин, к ногам которой падали целые страны? К голым окровавленным ногам… Эта чопорная блеклая тень была просто оскорбительна одной лишь памяти тому пламени, обретшему воплощение в смертном теле. — Да… я… сейчас… — еще больше побледневшая Петунья словно под ускорением бросилась обратно на кухню. Странно, с каких пор там, где едят, держат зелья? Бегающая в панике тетушка была удивительно похожа на гончую или лошадь — в его памяти она представлялась главой Дикой Охоты, здесь же годилась лишь как средство передвижения. Какой позор… Наблюдать за их лицами показалось забавно, особенно когда вытаскивали мелкие стекла маленькими щипцами — легкая улыбка так и не сходила с его губ. Терпеть было довольно сложно, но это тело, как оказалось, довольно сносно переносило боль, а уж натянуть на себя маску Гари всегда считал плевым делом. Зато сколько эмоций! Дед был бы доволен. — Теперь нужно покупать новые очки… Вот же неблагодарный мальчишка… — лепетала Петунья, чтобы хоть немного отвлечься от внимательного, хоть и расфокусированного взгляда зеленых глаз, — прямо как моя никчемная сестра, сломает вещь и не заметит, а мне отдуваться… Снейп едва погасил в себе волну ярости — не то время и не то место, да и для зельевара поддаться таким низким эмоциям было смерти подобно. Зато появившаяся надежда, что его родители здесь живы, легко примиряла со всей его прошлой жизнью, как награда за долгую тупую боль. После перевязки и похода за новыми очками в специальную лавку, где Гарри, судя по скривившемуся лицу тетушки, выбрал не самые дешевые стекляшки, Дадли, а именно так звали новоявленного кузена, захотел мороженного. Зацепившись за привычный сценарий, тетушка повела своего ненаглядного в ближайшее кафе, позабыв про племянника, порезанную ногу и очки, что, впрочем, вполне его устраивало. Вернувшись «домой», благо, на память он никогда не жаловался, не в его мастерстве забывать такие мелочи, Гарри принялся за исследования. Небольшой двухэтажный домик, вполне обычный, если не считать явно немагических вещей, которые почему-то работают. Впрочем, догадаться было несложно — достаточно выдернуть шнур из специального разъема, как странный недоартефакт, висящий на стене и похожий на омут памяти, тут же погас. Презрительно фыркнув на такое несовершенство, мальчик аккуратно собрал осколки, так и валяющиеся на полу чулана — он не знал, существует ли здесь магия или же ее заменили недоартефакты, но рисковать и оставлять свою кровь непонятно кому было бы вершиной глупости и безрассудства. — А здесь вполне можно жить, — одобрительно кивнул головой мальчик, и, в теплом свете зажегшегося светляка, принялся за уборку. Конечно, не пристало ему самому убираться — с самого детства родители учили беречь руки, мама говорила, что он словно настоящий пианист, чтобы это ни значило, но не спать же в такой грязи? Разорвав одну из безмерных, а потому совершенно нелепых на его хлипком тельце одежд, Гарри принялся за уборку, благо, он знал, как заставить давать воду то устройство на кухне — тетя постоянно норовила помыть руки, словно без этого ее жизнь пойдет под откос на фестралье удобрение. По визгливо-высоким и глухим, словно из бочки, голосам он понял, что вернулись его драгоценные родственнички, но, к счастью, лицезреть его сей же момент они явно не горели желанием. Все к лучшему… — Надо узнать, как выглядят местные деньги, — сделал себе зарубку на память мальчик, удобно заворачиваясь в теплое шерстяное одеяло. К уже засыпающему разуму пришла мысль, что он по привычке погасил светляка, которого в этом странном немагическом мире просто не должно было появиться… Где-то в три часа ночи по его внутренним часам Снейпа разбудил дикий вопль откуда-то с гостиной. Подскочив и ударившись лбом о низкий потолок, мальчик тревожно прислушался — басовито храпел глава этого странного семейства, с которым лично так и не посчастливилось увидеться, тихонько повизгивала тетушка… не хватало только редкого похрюкивания Дадлика. Вопль повторился. Представляя про себя окровавленной тело дорогого кузена, Гарри аккуратно, чтобы не скрипнула, открыл дверь, скользящим шагом прошел к гостиной и поспешно закрыл себе рот, чтобы не рассмеяться — на полу перед телевизором сидело закутавшееся в одеяло нечто, обливающее слезами подушку. Ленивый взгляд на экран, где симпатичную, в общем-то, девушку, покрытую трупными пятнами и одетую в лохмотья, пыталась сжечь целая толпа идиотов с вилами, подтвердил очевидное — Дадлик был полным трусом. Да даже трехлетние малыши знают, что все, что видно в омуте, происходит не на самом деле, да и что ему мешает выдернуть шнур? — Н.не заб…бирай ммою душууууу, — провыл кузен, плотнее заматываясь в одеяло — и как ему не жарко там? В этот момент идиоты с вилами как раз корчились в неестественных судорогах, зовя на помощь, а девушка же со скучающим выражением на некогда испуганном лице растворялась в тумане, правда, как-то странно, частями, да и деревья за ней несколько секунд словно повторяли свои недавние движения. — Почччшему же? — шерстяное одеяло, зачем-то взятое с собой, прекрасно сыграло роль накидки, а немного парселтанга еще никогда никому не мешало, придавая голосу немного женственные и чарующие интонации. Правда, их мог оценить только взрослый человек да на трезвую голову, испуганному же до потери не очень ценных жидкостей Дадлику хватило и того, что девушка, говорившая с экрана, сейчас каким-то образом оказалась совсем рядом с ним. — Я папе скажу! — неуверенно крикнул кузен, явно приободренный раздавшимся со второго этажа особо раскатистым храпом. — И ччшшшшто? — усмехнулся Гарри, одним слитным движением оказываясь за спиной своей жертвы. Наклонившись к маленькому мясистому уху, он нежно продолжил: Мне всссе равно, сссколько душшшш забрать ссс сссобой… Ссможешь ли ты найти равноззначную твоей? — Поттер! Он в чулане дрыхнет! Я… — Дадли тут же замолчал по шелест смешка уже сбоку от себя. Вот что творит обычное драное одеяло, умение шипеть и тихий шаг! Вот оно, правильное время и место… — Неравноццсссено… Твой ссстрах так сссладок… Отдай мне то, что дорого тебе, человечек… И я прощщщу тебя, — тут же в ход пошли огромные списки игрушек, толпы умерших животных, несколько раз мелькнуло имя самого Гарри, родителей, парочки друзей, карманные деньги. Мелькнувшее было желание взять последнее умерло, так и не родившись — ну сколько этой мелочи могло быть у ничтожного даже по здешним меркам ребенка, да и зачем мертвой девушке деньги? — Ссслужи мне, как никому прежде… приведи под мою руку новых ссслуг, и я возвышу тебя над ними… Ты ссстанешь для ниххх вссссем… — глядя, как загораются глаза новоиспеченного слуги, Гарри с ужасом и восторгом одновременно понял, что его сиюминутный порыв может вылиться в нечто… интересное. — Да! Я всем скажу, по секрету, конечно! Я стану главным! — Поумерь сссвой восссторг, ведь я могу и наказззывать… Для этого мне даже не нужна твоя душшша, — девушка-с-экрана поднял руку, неестественно длинными из-за тени пальцами показывая на жертву, чью ногу тут же скрутило судорогой. Долгое сидение в неудобной позе, при которой весь немалый вес концентрировался на одной конечности, адреналин, притупивший все ощущения и резкий испуг в конце сделали свое дело — кузен принялся кататься по полу и выть, неосознанно пародирую идиотов с вилами, причем всех вместе, — Это лишшшь малая часссть… Очнувшись от жуткой, в его понимании, боли, Дадли понял, что остался один — в тот момент даже безногий с рогами на голове и сотнями бубенчиков по телу мог скрыться незаметно, а титры на экране, идущие на черном фоне под жуткую музыку, сделали момент даже более значимым для жертвы, чем предполагалось. С той ночи веселье покатилось настоящей лавиной, успевай только разгребать и выискивать полезное для себя — по всему городу среди детей распространялась легенда о мертвой невесте, собирающей достойнейших среди достойных, под предводительством ее правой руки — Дадли Дурсля. Иногда она отвечала на зов своих верных последователей, иногда, явно чем-то недовольная, посылала вместо себя лишь кошмары и неудачи — все боялись испортить настроение Мертвой госпоже. Теперь им даже не требовались спецэффекты, которые Гарри щедрой рукой вновь подчиняющейся магии отсыпывал самым верным приспешникам — детской фантазии и самовнушения вполне хватало, чтобы придумать себе и награды в виде серебристой песни нежного, немного шипящего голоса, дарящей странную радость, и наказания в виде все более жуткой боли. Единственное, что омрачало их обретшее смысл существование — девушка-с-экрана приходила все реже и реже, становясь все печальней и печальней. В одну из ночей Мертвая госпожа дала завет своим приспешникам — искать новых слуг, пока она набирается сил в своем мире… Каким образом это связано с таинственным письмом, доставленным Гарри Поттеру бурой пичугой, «достойнейших» совсем не касалось.