Ложка дёгтя

В это утро Ленни не думал о будущем. Он молчаливо наблюдал, как постепенно солнце одерживало победу, разгоняя туманную завесу над озером. Именно здесь проходил последний обряд. Омега всеми силами старался унять дрожь: он продрог. От озера тянуло студеной сыростью, хотя воздух и начал уже прогреваться. Ленни чувствовал себя разбитым. Ему казалось, что этот обряд никогда не закончится. Откуда только взять силы? Он больше всего боялся, что не выдержит и упадет в обморок. Чтобы как-то успокоиться, омега сделал глубокий вдох и тут же теплая ладонь сжала его руку. — Потерпи… уже совсем скоро… Взгляд зеленых глаз уже не казался холодным. Мэт еле заметно улыбнулся кончиками губ и снова повернулся к говорящему крезу. Служитель храма торопливо произносил завершающие слова ритуала. Все договоренности были соблюдены, печати наложены, оставалось совсем немного и Ленни окажется в полной власти альфы-полукровки. Это его совершенно не пугало. Омега чувствовал тепло сильного тела, и с удивлением понял, что хочет прижаться к нему, укрыться от ненавистных взглядов своих родственников прямо тут, у всех на виду. Мэту тоже было тяжело себя сдерживать. Всё явственнее чувствовался запах предтечного омеги, его истинного. Бледное измученное лицо Ленни вызывало тревогу. Альфа мысленно торопил креза, весь этот обряд казался ему пустой формальностью. Боковым зрением Мэт увидел, как Ленни качнулся, глаза его закрылись. «Да пропади оно всё пропадом!» — успел подумать Мэт, подхватывая потерявшего сознание Ленни на руки. Юноша медленно приходил в себя. Он открыл глаза. От яркого света они заслезились. В комнате было светло и тихо. Омега облизал пересохшие губы и сделал попытку сесть. — Не вставайте, пожалуйста. Сейчас я вам дам пить. Голос принадлежал пожилому бете. Тот показался Ленни смутно знакомым. — Я — лекарь, помните меня? — сухо спросил старик, поджав губы. Ленни кивнул и еле слышно прохрипел: — А Мэт? Он… где Мэт? — Господин сейчас зайдёт к вам. Ничего ужасного не произошло. Просто не вовремя началась течка. Вот и всё. Вам бы лучше альф не видеть в этот период. Хотите, я скажу вашему опекуну, чтобы он отложил разговор на время? — Нет! Я хочу… мне надо его видеть! — испугано вскрикнул юноша. Бета осуждающе покачал головой, пожал плечами и вышел из комнаты. Ленни снова прикрыл глаза. Почему так плохо? У него уже была течка, но проходила незаметно, он даже не прерывал своих занятий. Омега сразу почувствовал, когда в комнату вошел Мэт. Запах альфы ударил в нос: сильный, терпкий, желанный. Они встретились взглядами и несмело улыбнулись друг другу. — Как ты? — Всё хорошо. Лекарь сказал, что ничего страшного, просто у меня… — Я знаю, у тебя течка. — Мэт… что… будет дальше? — Всё будет хорошо, если ты откажешься от своей затеи… Я обещаю тебе, что прослежу за твоей дальнейшей судьбой и ты не будешь обижен. Ленни откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Нет, Мэт, нет… я не смогу… никаких альф… мы ведь обо всём уже договорились. — Тогда я не могу обещать, что всё у тебя будет хорошо и гладко, Ленни. Но за тобой всегда сохранится право выбора. Пока не поздно, в течение последующих дней, ты можешь всё исправить. Стоит просто сказать. Ленни привстал, потянулся к Мэту, заглянул ему в глаза и твердо ответил: — Никогда я не откажусь от тебя. Если только ты сам не остановишь это… ведь тебе решать, биться моему глупому сердцу или нет. Мэт грустно улыбнулся знакомой фразе. Когда-то он был слишком самоуверен. Находиться рядом с омегой было мучительно. Он не сдержался и провел ладонью по щеке, коснулся уголка глаз. — Ленни… осталось еще одно невыполненное условие… Если я окажу тебе эту услугу, то буду свободен. Так Ленни? Зрачки омеги расширились, он сглотнул и кивнул. Мэт не убрал руку, он гладил лицо Ленни кончиками пальцев, нежно и осторожно. Дрожь пробежала по телу омеги, когда ладонь альфы скользнула от его виска к затылку и зарылась в волосы. Длинные пальцы продолжали ласкать, двигаясь от макушки к затылку, иногда касаясь шеи Ленни. — Мягкие… — сказал альфа хрипло, — как шёлк… твоим волосам нравятся мои руки, малыш… а что скажет твоё тело? Рука Мэта скользнула по груди и стала нежно гладить, пощипывать кожу, рождая в Ленни непонятную слабость. Ощущение было таким острым и сладостным, что он не смог подавить стон. — И здесь я тоже по душе… Омега был настолько шокирован своей реакцией на руки Мэта, что не мог говорить. Он закрыл глаза, ощутив, как возникшее под ложечкой тепло постепенно обволакивает всё тело. — Да, — сказал Мэт тихо, глядя на упругий сосок, который проглядывал сквозь тонкую ткань, — вот так, маленький… У Ленни перехватило дыхание, и новая трепетная волна пробежала по всему телу. — Полынь… ты пахнешь полынью… она горька на вкус, мой мальчик, поделись со мной своей горечью… — Как? — спросил Ленни и голос его задрожал. — Оближи свои губы. Ленни машинально повиновался. В его голове было пусто, он слышал лишь биение своего сердца, готового выскочить из груди. Мэт прищурил глаза. — Еще. Положи мне руки на плечи, вот так. Альфа наклонился и нежно коснулся влажных губ, оторвался и коснулся снова, слегка нажав и заставив их раскрыться. — Полынь, — тихо повторил Мэт, — теперь она будет навсегда со мной. Лизни мои губы, мальчик. Ты мне очень нравишься на вкус. — Мэт… — изумленно прошептал Ленни, не открывая глаз. Это было все, что он мог сказать. — Ты не знаешь, как это делается? Ничего… я снова покажу тебе… Его язык нежно и настойчиво проник между мягкими, припухшими губами. Ленни лежал немо и неподвижно, лишь сердце его продолжало гулко колотиться в груди. Он хотел одного, чтобы всё это продолжалось долго-долго. Мэт и не думал останавливаться, напротив, он углубил свой поцелуй, вырвав у Ленни еще один короткий стон. Его ладони заскользили от спины к бедрам, лаская горящее в течной агонии тело. Одежда Ленни не могла быть преградой для его рук, одет он был лишь в легкую батистовую пижаму. Пальцы Мэта скользнули под тонкую материю и легли на возбужденную плоть. Ему хватило всего несколько движений, и омега, подавшись вперед, застонав тоненько, кончил. — Ленни, посмотри на меня, Ленни, — холодно приказал альфа. Ленни с трудом открыл глаза и посмотрел на Мэта. Омега слушал спокойную, равнодушную речь альфы и наслаждение уступало место нарастающей тоске. — Все разговоры, Ленни, про то, что ты никогда и не под какого альфу не ляжешь — забудь. Твои комплексы и проблемы решит течка. Так уж устроены омеги. На этом месте сейчас мог оказаться совершенно другой альфа и ты так же бесстыдно и легко отдался бы ему, как мне. Ты остался невинным только потому, что я не желаю тебя, Ленни. Не хочу. Не плачь, малыш, не надо. Я хотел только показать, что нечего бояться будущего. Придет время и Сир подыщет тебе достойную пару. Луф, и правда, оказался редкостным мерзавцем. Ленни замер в постели, продолжая тихо плакать, не в силах остановиться. Он старался не смотреть Мэту в глаза. Ему было стыдно и отчего-то страшно. — Ленни… у тебя была ко мне одна лишь просьба. Расскажи-ка мне поподробнее о своём брате. Всё, что знаешь о нем. Я сегодня же выеду в северные земли… Кажется, это самый легкий способ избавиться от тебя. Ленни поднял затуманенный взгляд на Мэта. — Тодди… его зовут Тодди…