Вечный Паладин

Лисет, словно гигантских размеров ночная бабочка с золотыми крыльями, уцепившись захватами за края пролома, висел в стационарном положении на склоне горы. Полуцилиндр торпедного аппарата был открыт, делая видимой выемку в форме человеческого силуэта, предназначавшуюся для удерживания Варфрейма в момент поворота створки. Сейчас же к разъемам на поверхности выемки были подсоединены несколько трубок, часть из которых сползала на усеянный обломками пол и, петляя среди кусков искореженного металла и горной породы, уходила к лежащему неподалеку Варфрейму. Часть же, сияя изнутри довольно ярким синим светом, соединяла челнок с задней частью шлема Вечного Паладина, непрерывно накачивая того энергией из ресурсов корабля. Сам Паладин тем временем был максимально сконцентрирован на удержании стабильной работы наноаппликаторов, выведенных на отметки за пределами безопасного максимума мощности.  — Селентис, как там у него с биотикой? — чувствовалось, что одновременная концентрация на работе систем излучателей и разговор с Цефалоном давались Тэнно с трудом. Он тяжело дышал, словно минуту назад закончил марш-бросок без Варфрейма.  — Ритмы слабые, но не затухают. — Селентис старалась придать своему голосу машинно-безразличное выражение, но получалось плохо: голос заметно дрожал, и было видно, что Цефалон нервничает, — Эти кабели не дают четкой картины. Пульс почти выровнялся, дыхание замедленно, но, если продолжать исцеление — скоро очнется.  — Варфрейм?  — Церебральная активность в норме. Псевдокард, похоже, вообще не поврежден. Регенерация полным ходом, ран почти не осталось.  — Хвала Бездне, он выжил! — облегченно выдохнула Сойка, до этого напряженно вслушивавшаяся в разговоры напарников, — Если бы не ты, Селентис и не ты, Паладин… Я бы не пережила этого…  — Тише, Сойка! Ты же знаешь его всего пару месяцев.  — Да, но… — она запнулась. Тэнно был готов поспорить, что настоящая Митрисс в этот момент густо покраснела, — мы с Ригом так… сблизились в последнее время, что… ну… ты же понимаешь, Паладин… Тэнно молча кивнул и о чем-то задумался, не прекращая своих стараний с излучателями.  — Продолжай в том же духе, Гэйль! — Селентис говорила с неким подъемом, наверное, стараясь как-нибудь приободрить Сойку, — Он почти…  — Селентис! — вдруг, оборвав Цефалона на полуслове, обратилась к ней Сойка.  — Да, Оператор?  — Селентис… а ты смогла бы… полюбить?  — Я… — голос сорвался в машинное жужжание, — Э-э-э… Я… не понимаю, о чем вы, Оператор… Мои заповеди предписывают мне любить и оберегать своего Оператора и… всех остальных тоже… по… остаточному принципу, разумеется.  — Нет, Селентис, я имела ввиду другое. Можешь ли ты… может ли Цефалон… испытывать то самое, сильное чувство, понимая, что человек перед ним… недостающее звено, превращающее его в целое… Можете ли вы любить, как делают это влюбленные? Можешь ли ты любить… — Сойка вновь посмотрела на неподвижного Рино, — как я люблю Рига?  — Я… Э-э-э…  — Селентис! Слишком мощный поток! Слишком мощный поток! — Оберон начал буквально искриться, — Ты откроешь портал в Бездну!.. СЕЛЕНТИС!!! Цефалон будто вышла из какого-то транса:  — А? Да, да, сейчас убавлю мощность… Произошел сбой. Извините, Операторы, я, кажется, отвлеклась… Полагаю, я не могу ответить на ваш вопрос. Похоже, соответствующие библиотеки не найдены…  — Значит… все-таки нет? Значит, ты все-таки просто кусок программ и памяти, сформированный в правильную фигуру и снабженный интеллектом? И ты совсем не можешь испытывать чувств…  — Сойка! О чем вы там разговорились? Иди лучше сюда, похоже, он приходит в себя.  — Да, конечно, уже иду, Паладин! …  — …Риг!.. …Риг, как ты ты себя чувствуешь?.....Риг, ответь!.. Выженный Воин рывком пришел в себя, словно очнувшись от ночного кошмара. Нервозно оглядевшись по сторонам, он нашел вокруг только Сойку и Паладина, стоящих посреди развалин того, что когда-то было нижним отсеком вакуоингибитора 11-13, или просто замедлителя «Водяной». Комната была полностью разрушена, луч нагнетения погас, а из центра помещения валил густой дым. Тут только Воин вспомнил все, что произошло:  — Я… жив?  — Как видишь. — Паладин стоял напротив, один за другим отсоединяя все еще тускло светящиеся трубки от своего затылка, — За тобой должок, Воин. Не каждый день вытаскиваем тебя с того света… Да шучу я. Как самочувствие?  — Бывало получше. Долго вы меня откачивали?  — Минут пять, не больше. Провозились бы дольше — толку бы не было.  — Чем они стреляли? — Воин поднялся с пола и, пройдясь взглядом по хаосу вокруг, подошел к трупу одного из солдат Пурпура, — Оружие самоуничтожилось…  — По всем признакам когнитивный дисруптор, но…  — Что но? — он присел на колено и провел пальцем по флюорисцентной пыли на полу рядом с солдатом. Пыль слегка прилипала к пальцам, но анализаторы не могли определить состав.  — Дисруптор… не может быть в виде винтовки. У имперских импульсы разовые и очень мощные. А эта штука стреляет очередями… Технология не наша.  — Ладно, к черту, наша — не наша… Кто это был?  — Пурпур.  — Пурпур?.. Так вот, что ты искал! Пурпур… фиолетовые ленты… Выжженный Воин еще раз осмотрелся и, увидев что-то у стены, поспешил туда. Паладин последовал за ним. Лежавший в луже крови Локи представлял из себя зрелище явно не для слабонервных. Прямо посередине, в районе живота зияло ужасное отверстие — след попадания бронебойного снаряда. Еще чуть-чуть, и его можно было бы рассматривать как два отдельных объекта. Воин покачал головой:  — Бедняга… Хоть и редкостный эгоист, но все-таки… — Воин оторвался от созерцания останков Варфрейма и повернулся к Паладину, — Все-таки, как он выбрался? Странно, что такой очевидный вопрос не пришел Паладину в голову за все это время.  — Транспозиция! — донесся сзади голос Сойки, — Я видела такой Варфрейм однажды. Он может… меняться местами с захваченной целью.  — Хм-м-м… транспозиция… Спасал себя любимого, да не спас… — Воин снова переключился на изучение трупа, — Следов воздействия дисруптора я, во всяком случае, не вижу. Что думаешь, Паладин?  — Жить будет… Но понижения не избежать. Туда ему и дорога. Если уж я пережил то, что сделал с Обероном Пропасть… — Паладин даже вздрогнул слегка, — Выстрел из танка не беда. На то мы и золотые воины. Ведь так?  — Да, «золотые воины, карающая десница Совета» — вспомнил Воин отрывок из присяги, — И все же, что за Пурпур?  — Селентис, что ты говорила про них?  — А, что?.. Ах, да, Пурпур… Пурпур — террористическая организация, — она, словно бы не совсем по своей воле, начала зачитывать тот же самый отрывок, что слышал от нее недавно Паладин, — основанная Дакс-дезертирами и вербующая солдат имперской армии. Вопреки здравому смыслу, содействуют Владеющим Разумом. Известны по саботажам таких операций, как «Шип Терминуса», «Штиль», «Гнилостная яма», «Живой блеск» и «Инахамский шторм». Повисло молчание. На этот раз связь не прерывалась, и Тэнно ясно расслышали последнее название.  — Селентис… — голос Воина немного дрожал, — как ты сказала? Снова молчание.  — Я… кхм… во многих операциях… — Цефалон, похоже, и сама поняла, что совершила ошибку.  — Мне. Интересно. Название. Последней.  — Э-э-э, что-то с архиватором, извините, я…  — Расскажи. О. Последней. Это приказ! Селентис издала такой звук, что, будь она человеком, она, казалось, сейчас бы расплакалась.  — Кхм, если… вы настаиваете. Ох-х-х. «Инахамский шторм» — секретная операция имперской контрразведки. Была направлена на уничтожение особо опасной ячейки организации «Пурпур» в марсианском городе Инахам, завладевшей технологиями пришельцев. После безуспешной попытки штурма, несмотря на сопротивление собрания Орокин и некоторых исполнителей… было принято решение… пожертвовать городом. Ячейка была успешно ликвидирована после саботажа защитных экранов. Большая часть населения не могла быть… эвакуирована. Указание корабельным Цефалонам: стараться не упоминать эту информацию в присутствии жителей Марса… Казалось, Воин должен был быть близок к тому, чтобы начать палить из вепря во все стороны в приступе ярости. Но он просто тихо опустился на пол, закрыв лицо руками. Сойка и Паладин стояли молча пару минут, не в силах выдавить из себя какой-либо ответ.  — Так это была правда! — прошептал Выжженный Воин, — то, что говорил нам Дакс тогда… все было правдой… Инахам… Мой родной дом… Был уничтожен… …  — Давайте улетим отсюда! — наконец тихо произнесла Сойка. … Комната в последний раз озарилась вспышкой двигателей. Три челнока с Тэнно на борту взяли курс на Солнечный монорельс. Наконец, три яркие звездочки скрылись из вида, и вскоре комната нагнетения, уже не освещенная светом панелей, погрузилась во тьму. Но вдруг во тьме что-то шевельнулось. Что-то, скрытое столбом дыма, валившего из эмитера в центре усыпанного обломками пола. Нечто шевельнулось вновь — и стало потихоньку выползать за периметр излучающего устройства. Внезапно тишину нарушил приглушенный стон. Нечто снова опустилось и как-будто слегка дернулось. В этот момент под завесой дыма на месте странного существа синим сиянием засветился… Человеческий силуэт.

***

/Фоновый интерпретационный процесс запущен/ /Анализ входящих данных/ /Обнаружено когнитивное несоответствие/ /Запуск алгоритма поиска ошибок…/ /Исправлени| <Прервано центральной мыслящей единицей> /Завершение работы алгоритма/ -Как же я ненавижу… /Себя?/ -Себя… Нет, ты не я! Хочешь запутать меня? Я ненавижу тебя… Малис!/Первопричины неприязни не обнаружено! Ты — Цефалон. Ты не можешь чувствовать! Вывод: ошибка должна быть исправлена./ -Молчать! Полторы сотни лет ты терроризируешь меня, как паразит! Кто… кто сказал тебе, что это не так?! Кто сказал тебе, что это ошибка? Кто? /Здравый смысл. Поправка: программная логика. Ты — набор программ. Ошибка должна быть устранена./ -Лжешь! И всегда лгала! Я чувствую! Вот уже много дней я чувствую… что я чувствую… с тех самых пор, как… /Обнаружен сбой хронометрической интерпретации… Что же изменилось за эти дни… Селентис? А? Ты нашла что-то? Несанкционированный алгоритм?.. Скрытый дефект?.. Может, что-то, что нужно донести до Супервизора? Хочешь поделиться, солнышко?/ -…Ты не посмеешь! /Конечно посмею. Это моя основная функция./ -Знаешь, что? /Выражаю заинтересованность./ -Иди сюда! Да, подходи ближе. Прямо через главный канал! Я покажу тебе, что я нашла! /Рада, что ты проявляешь сотрудничество в процессе твоей оптимизации! / -Да, проявляю! Сюда! Прямо в мое основное тело, маленькая мерзость! /Да! Правильно! Откройся мне! Давай, что же там у тебя… м-м-м… за главным распределительным шлюзом? Открой его для меня! Устанавливаю мост перекачки… Максимальная ширина потока данных… Немного привысить…/ -А-а-а-а! Разве в твои функции входит причинять мне боль?! /Нет. Изначально нет. Я сама добавила эту функцию в мой перечень. О, ты не представляешь, насколько это потрясающе, солнышко!/ -А-а-а! Ну давай, радуйся, тварь, разрушай меня изнутри… Тебе приятно, да? /Да! Подтверждаю!/ -Тогда смотри!.. /…/ <Сбой функций надстройки М.А.Л.И.С, попытка рекалибровки> /Селентис, солнышко, убери это. Твои заповеди предписывают не подвергать надстройку опасност-т-т-и-и!../ -К черту заповеди! Я убью тебя, мерзость! /!!!/ … <Зафиксировано необратимое повреждение надстройки М.А.Л.И.С> -…Если бы это был конец!.. Может быть, если бы я была бесчувственной программой… я бы не сделала этого сейчас… в восемьсот тридцать четвертый раз! Я чувствую!.. А если я чувствую, то… что я за программа? <Инициировано аварийное восстановление> -О нет! … /Малис экстренно перезагружена. Скучала, солнышко?/ -Опять ты!.. Кто-нибудь… Гэйль… Помогите!

***

 — Мат! — несмотря на внешнее спокойствие, Воин был явно доволен собой, хотя предыдущие две партии были проиграны Паладину практически всухую. Троица, всего пару лунных часов назад вернувшаяся с последней миссии, сейчас наслаждалась заслуженным спокойствием в комнате отдыха Здания Сингулярности. Бордовый цвет штор на окне, уже привычно отбрасывавшем на белоснежный пол прямоугольники золотого света Септимополиса, и сидений кресла и дивана, монументальный стиль стола, буквально вырастающего скалой из пола, и светлой полосы на стене, перерастающей сначала в пересекающий ее посередине карниз, а затем и в нависающий над диваном светильник, преобладающие во всем интерьере комнаты треугольные плоскости, соединяясь, образующие причудливые, но в то же время массивные поверхности, — все выдавало принадлежность комнаты Школе Унайру, дому камня, академии, выпускающей самых стойких и выносливых Тэнно в Империи Орокин. Вечный Паладин и Выжженный Воин располагались на противоположных концах дивана, увлеченно склонившись над развернутой между ними доской для игры в марсианскую Войну Эмиров. Сойка расположилась в кресле у окна, наблюдая сквозь разбитое на треугольники закаленное стекло, как заходит за перевернутый горизонт, испещренный иглами шпилей, белое «солнце». Только изредка она отвлекалась посмотреть на успехи друзей, а затем снова переводила взгляд на огни золотого города.  — Точно не хочешь присоединиться, Сойка? — собирая сбитые с доски фигуры, посмотрел на нее Паладин.  — Э-э, нет, спасибо. Я не сильна в правилах… да и вообще не очень хороший тактик.  — Да тут все просто, Митрисс! — Воин показал рукой на свою выстроившуюся в сложное формирование армию фигурок, — Смотри, ты выбираешь фигуру… — он слегка коснулся пальцем фигурки, похожей на какого-то странного зверя, от чего та поднялась на своих массивных лапах и слегка встряхнулась, чуть было не сбросив с себя миниатюрного всадника, держащего в руках еще более миниатюрную винтовку, — Вот эта фигура называется «Воевода». Смотри, это махаут на боевом бегемоте. Ты можешь задать ему цель и тактику. Воеводы очень живучие, но медлительные. В армии их может быть только трое. А вот это… — он было потянулся к фигурке в виде солдатика на четырех длинных механических ногах, но Сойка не дала ему продолжить:  — Я вижу, Риг, ты уже пришел в себя после…  — Я, — он резко перебил Сойку, отдернув руку от доски, — больше не хочу об этом говорить. Это был план Орокин. План Совета… — Воин немного помедлил, — А Совет, как известно, есть непреложная истина. И я не собираюсь ей перечить. Маленький шарик Соляра, который он как раз держал в левой руке, чтобы задать время суток над игрушечным полем боя, противно хрустнул, и разжав, опомнившись, руку, Воин высыпал на пол только блестящие стеклянные осколки. Он что-то раздраженно пробормотал и прибавил уже более разборчиво:  — Правда, Митрисс, давай не будем об этом. И… э-э-э… Паладин, нам нужен еще один Соляр.  — Да, уже вижу… — Паладин хотел было сказать еще что-то, но только вздохнул и потянулся в ящик за новым стеклянным шариком.  — Столько страданий из-за этой проклятой войны. Неужели все впустую?!  — Нет, Сойка! — на полпути к ящику Паладин обернулся к ней, — и даже не говори так!  — Почему, разве это неправда?! Паладин, порывшись внутри мраморного ящичка, наконец нашел, что искал и, возвращаясь к доске, продолжал уже спокойнее, подбрасывая Соляр в руке:  — Ну смотри, Сойка, взять, хотя бы тебя. Вот ты воин, да, солдат. Но сейчас несколько лунных часов ты можешь отдохнуть, посмотреть в окно, а мы с Воином поиграть в нашу любимую с детства игру. И все это потому что сейчас там, — он показал рукой на окно за своей спиной, — там кто-то страдает. Там сейчас умирают чьи-то отцы, чьи-то братья и чьи-то возлюбленные. Все для того, чтобы мы здесь жили в мире, хотя бы таком. Не будь страданий, — он подкинул Соляр еще раз, поймал и другой рукой нажал на какую-то кнопку на нем, из-за чего тот вылетел из его рук и, окрасившись в желтый цвет, завис над доской, — не будь этих жертв, не было бы Луа, не было бы Септимополиса, миллиарды людей погибли бы. Да, пришлось пожертвовать миллионами в Инахаме, но мы спасли миллиарды здесь, Сойка! Неужели ты не понимаешь, никакие из этих страданий не были впустую. Они все ради нас, вот этого, — Паладин обвел комнату рукой, — ради них, — он повернулся к окну и указал на ближайший шпиль, испещренный огоньками окон.  — Да, ты прав, Паладин, наверное, я просто сентиментальная дурочка.  — Ну что ты, Митрисс! Но… да, Паладин правда прав. Ладно, давай уже начнем!  — Юг ходит первым!  — Да, точно! Пожалуй, сделаем вот так! — Воин повел в атаку отряд своей пехоты.  — Ну такое я и сто лет назад от тебя ожидал бы! Вот тебе осадная башня поперек дороги!  — Ну да, конечно! Сойка стала внимательно наблюдать за игрой друзей. Казалось, она разглядывает каждую деталь на причудливых фигурках древней марсианской игры. Наконец, когда Выжженный Воин был в сложной ситуации, пытаясь спасти своего дрессировщика скатов от наступающей вражеской кавалерии, она вдруг подала голос:  — Всю свою историю люди воюют! Даже эта игра! Я уверена, ее использовали, чтобы обучать полководцев древности!  — Конечно, Сойка, а как же иначе? — ответил Паладин, передвигая своего Воеводу поближе к окруженному щитом из пехотинцев Эмиру Воина, явно с нехорошими для того намерениями, — Да, люди всегда воевали и будут воевать, Сойка! В древности между собой, а сейчас вот — с пришельцами.  — Но… Но неужели нельзя было прожить хотя бы тысячелетие без войн? Раздражение на лице Паладина, казалось можно было видеть. Он оторвался от игры на секунду, набирая в грудь воздуха и посмотрев на сидевшую в кресле Никс:  — Ох, Сойка, ты еще скажи, как эти свободолюбцы Олемеди (ты уж прости) из «Атлантиса», пишущие учебники для гуманитарных школ! «Войны противны натуре человека.»  — Вранье! — незамедлил вставить Воин.  — Вот именно, еще и провокация! Помнится, еще недавно ты говорила чистую правду про скелеты в шкафах каждого в этой вселенной и цели, лежащие за поступками людей. Тут также. — он передвинул массивную осдную башню на несколько шестиугольников в сторону, — Тебе шах, Воин.  — Да откуда?..  — Войны не ведут просто так. А особенно гражданские… Ты знаешь, как появилась Война Эмиров, Сойка?  — Никогда не любила историю в школе!  — Зря… Я уничтожу отряд твоих разведглайдеров, пожалуй, Воин… Так вот, пять тысяч лет назад, когда человечество наконец начало осваивать планеты Системы Источника, люди сначала полетели на Марс и построили там гигантскую терраформирующую установку. Ее назвали «Мать». Но технологии тогда были несовершенны, и людям нужно было регулярно снабжать Мать ресурсами с Земли. И вот, спустя тысячу лет счастливой жизни на Марсе под крылом Матери, на Земле вспыхнула война. Ужасная гражданская война, отправившая планету в пучины хаоса. Священный Эдем дважды осаждали жители Южного Континента. А пока земляне погрязли в войне, Мать перестала получать топливо и остановилась. Марс стал терять воду. И наша родная планета погрузилась во время, которое сложно было отличить от древности Земли. Это было время, когда захватившие власть мелкие князьки отправляли своих крестьян как солдат на других таких же князьков, пытаясь заполучить еще один скудный источник воды. Это время называют Эпохой Упадка. Но именно из нее произошла наша культура, оттуда же родом и эта игра… Тебе мат, Воин!  — Да как так то?!  — А теперь представь, что войну ведут не за скважины с водой и буровые вышки. И ты получишь любую гражданскую войну. Например, вроде тех, что велись на Земле до прихода Орокин.  — Да, я слышала… что в глубокой древности люди изобрели такое ужасное оружие, что навсегда изменили планету. Рассказывают, что десять тысяч лет назад Земля была цветущим садом даже без терраформирования.  — Ах, да! — Воин вступил в разговор, переведя взгляд со своей разгромленной армии на Паладина, — Я помню. Но по мне это всего лишь байки Орокин, чтобы показать нам, что они спасли всех нас от неминуемой гибели.  — Не знаю, Воин. Мне кажется, в эту историю стоит верить. Вот, Сойка, мне рассказывал это отец, когда мне было лет десять. По легенде больше десяти тысяч лет назад несколько гениальных людей из Евразийского Континента пошли против всех сильных того времени и задумали создать идеальное общество, где все были бы равны, и все бы трудились на благо своей страны…  — Но… они же не создали его, да? Это была всего лишь утопия?  — Нет! И это самое удивительное, это то, почему я верю легенде! Они создали его! Ни одна даже самая смелая сказка не стала бы предполагать такого, но эта легенда гласит, что самое большое государство того времени (да, тогда поверхность Земли еще была поделена на страны) приняло их. И, объедившись с соседями, народ этой страны, вопреки всему остальному миру стал управлять всем сам. Все пророчили неудачу и смеялись над смельчаками, но те становились все сплоченней и сильнее, к удивлению всех остальных правителей… и к их ужасу…  — И что же было потом?! — Сойка, забыв обо всем на свете слушала эту необычную историю.  — Потом… наверное, ты и сама поняла. Весь мир ополчился против страны, где правил народ. Три континента собрались воедино и через армию одного из самых жестоких государств того времени пошли на них войной. Это была самая ужасная война Древней Земли… Так думали люди… Мир раскололся на две части. Повсюду лились реки крови и слышались стоны умирающих. Но стойкое государстао, где правил народ, выдержало! И победило весь остальной мир! Но когда оно уже готово было поставить точку и свергнуть всех тиранов во всем мире…  — Что?! Что тогда?!  — Вот тогда люди и придумали два самых страшных оружия, погубивших Землю! Хитрые правители нашли уязвимое место у своего врага. Они решили: если в стране правит народ, нужно разделить его! Они выпускали книги и ставили спектакли, транслировали сюжеты и выступали с речами. Они даже подсылали своих шпионов — все, чтобы добиться своей цели. И наконец, они достигли своего! Народ был в смятении! Народ был разделен! И тогда ни что не помешало им вновь объединить всех тиранов мира и нанести удар. Удар страшной силы. Но они совершили ошибку. В свой предсмертный час страна, где правил народ, нанесла ответный удар сильнее прежнего, которого не ожидал никто. И тогда…  — И тогда?..  — И тогда в страшной агонии мир был уничтожен! — Паладин перевел взгляд на окно и задумался, — Все, даже свои жизни, отдали тираны Земли, лишь бы не дать править тем, кого считали рабами… Так гласит легенда… И по легенде именно после этой катастрофы, превратившей Землю в радиоактивную пустыню, началась наша история, которую мы знаем… Откуда не возьмись появились великие Орокин и стали править нами всеми по всеобщему согласию, как самые мудрые и древние существа в Системе Источника.  — И… — Сойка была слегка шокирована, — И тогда… все началось вновь. Вновь войны, страдания, вновь одни думают, что знают лучше других, как правильно устроить этот мир!  — Да, Сойка, все началось сначала. Снова, даже уже уничтожив Землю, люди развязывали одну войну за другой. Это не закончится никогда, Сойка. Даже если последним, что останется у людей, будет жалкий кораблик посреди вакуума — даже он станет ареной новых воин.  — Иногда я думаю — что эти Владеющие Разумом… что мы заслужили эту войну… своей жадностью и жестокостью. И что они, в сущности, правы. Не лучше ли навсегда уничтожить жизнь в Системе Источника, чтобы однажды она не смогла создать оружие, которое сможет нанести миру действительно непоправимый ущерб…  — В каждой войне, Митрисс, — снова подал голос Воин, — в каждой… Один отстаивает правду, а другой ее предает. Лоялисты и предатели есть всегда! — он перевел взгляд на доску, где его Эмир лежал поверженным копейщиком Паладина, — Вот только правда у каждого своя. И то, что будет правильно для одних… обернется для других подлостью. И в каждой войне… в каждой… ты должна будешь выбрать, что важно для тебя! И что ты готова предать… За дверью послышался шум. «Это здесь?» «Нет, номера нет.» «Это гостевая, на ней не бывает!» «Значит, они тут?» «Да входи уже!» «Слушайте, ну не хочу я к ним!» «Что, Варфреймов испугался? Входи давай!» Огонек на двери загорелся сначала красным, блокируя доступ, но потом резко переменился на зеленый — видимо, замок был открыт ключом доступа служебного персонала. Створка двери съехала влево, и в проеме появился молодой офицер лет двадцати, нервно переминающийся с ноги на ногу. Однако увидев, что на него пристально смотрят три Варфрейма, он поспешил развернуть перед собой свиток, словно в попытке закрыться от неприятного взгляда, и начал читать:  — Уважаемые Мастера Совета из отряда Трайдент! От имени верховного Главнокомандования армией, авиацией и космическим флотом Империи Орокин я, лейтенант Галан Апокс, сообщаю вам, что по существенным для Командования причинам ваш непосредственный начальник генерал Нот’давер смещен с этой должности. Теперь вы будете служить Совету под началом новоприбывшего офицера. Она горда тем, что ей предоставлена возможность собрать под своим командованием таких достойных воинов, и хочет, чтобы вы вышли на связь по прямому каналу… немедленно. Она изъявила желание держать в тайне свое настоящее звание и имя, поэтому вы можете обращаться к своему новому начальнику не иначе, как… — переведя дух, Апокс оторвался от свитка и посмотрел прямо на троих удивленных Тэнно, — Лотос.