Вечный Паладин

Иногда Вечный Паладин приходил к мысли, что Септимополис, несмотря ни на что, все же красив. Эта гигантская сфера, не имеющая горизонта, покрытая золотистым туманом вблизи, но в дали, поднимаясь, начинающая струиться сквозь дымку смога насыщенно-желтым светом наземных транспортных магистралей, больше не скрытых от глаз сплошной стеной низких домов нижнего яруса. Эти колоссальные шпили, вырастающие из поросли малоэтажных зданий, в пасмурную погоду теряющиеся в пелене странных, неестественных облаков. Если стоять на крыше такого небоскреба в локальный полдень, когда сияющий белым шар «солнца» стоит прямо над головой, а его свету не нужно проходить сквозь толщу смога и водяного пара, тогда Септимополис кажется построенным буквально на небесах. Только изящные в своих плавных, но в то же время агрессивно острых формах вершины башен прорываются сквозь белоснежную пелену и уходят вверх — навстречу такой же белоснежной и такой же поблескивающей оранжевым массе кудрявых облаков. Эти переливающиеся всеми цветами радуги огни ночной столицы Империи Орокин, слепящие глаза и, несмотря на это, не дающие просто так оторвать от себя взгляд. Во всем городе было такое холодное самодовольное величие, совершенство форм, такая… нереалистичность, что казалось, будто перед глазами не мегаполис с сотнями миллиардов жителей, а сосредотачивающее в себе всю высшую касту, надменное и строгое лицо. Лицо Орокин, лицо Империи. Невозможно было бы хоть раз не подумать, что Септимополис прекрасен. И сейчас, погруженный именно в такие мысли, Паладин смотрел на теряющиеся в легком тумане подножия шпилей, проносящиеся мимо. На затянутое зеленоватыми тучами небо, местами сквозь плотную завесу сочащееся лучами света. На переливающийся прямо под ним узор прямых и кольцевых линий магистралей. И на отливающие медью в отблесках отраженного света волосы своей спутницы, сидящей на месте пилота глайдера, спадающие слегка флюоресцирующей оранжевой волной на изящную тонкую спину, обтянутую глянцем облегченного фокусирующего комбинезона, и отклоняющиеся в сторону все таким же единым полотном, когда она с силой отклоняла в сторону штурвал. Скоростной глайдер сверкающей пулей несся в потоке других аппаратов, огибая их один за другим. Вечный Паладин направлялся в место, окутанное множеством тайн и запретов. В место, где с очень большой вероятностью можно было найти что угодно… или кого угодно. В Центральный Архив Луа. … Это все, Паладин чувствовал, было неспроста! Эта… Лотос! Во всем было что-то не так. Все чаще он задавал себе вопросы. Кто она? Откуда? Как вообще попала сюда? Ее голос звучал странно… странно знакомо. Но Тэнно никак не удавалось понять, где раньше он слышал этот ровный уверенный женский голос, теперь ставший уже почти обыденным. Но самым странным было ее последнее распоряжение. Прыжок на геостационарную орбиту Урана? Это же не имело ни малейшего смысла! Уран, как и его спутники, был почти необитаем. Только редкие научные станции дрейфовали в пучинах гигантского океана. Уран был пустошью, по обоюдному согласию сторон оставленной в качестве пограничной зоны между Империей и Протекторатом. Ни Орокин, ни торговые Корпусы не имели здесь никаких интересов и никакой инфраструктуры. И вдруг — такое сообщение! Следующий удар Владеющего Разумом Хунхау придется на Уран! Как можно получить такую информацию?.. Не было ли это диверсией? В голове Вечного Паладина роилось слишко много вопросов, чтобы оставлять их все без ответа. А ответ можно было найти лишь в одном месте в Системе Источника. Снова он перевел взгляд с проплывающих мимо громад на внутренность глайдера. В фронтальное стекло можно было видеть, как они вышли из перенасыщенной транспортом магистрали на относительно безлюдное боковое ответвление. Девушка на переднем сидении, облегченно выдохнув, включила автопилот, задав ему параметры маршрута и скорости. Она потянулась, разминая затекшие руки и испуская длинный зевок, а затем, оправив слегка растрепавшиеся волосы и откинув съехавшие на лицо пряди назад, она повернулась в своем кресле к Паладину, внимательно разглядывая Оберона с ног до головы. Оттала Брин была одной из старых знакомых Вечного Паладина, одна из тех его друзей со времен академии, кто еще оставался в живых. Или, по крайней мере, одна из тех, с кем еще можно было наладить контакт. Брин снова посмотрела на него взглядом своих сияющих оранжевой каемочкой глаз на обрамленном медными прядями узком овале бледного лица, выделяющегося только выступающим вперед острым носом и россыпями веснушек на щеках. Паладин вспомнил, как еще в академии подшучивал над ней, говоря, что ее веснушки светятся ярче, чем Бездна, струящаяся через волосы. Оттала всегда была веселой и улыбчивой Тэнно. Вот и сейчас, смотря на него и, видимо, будучи никак не в состоянии понять, с чего начать разговор с таким необычным собеседником, девушка улыбнулась. Но только на мгновение, а уже через лунную терцию ее приветливое лицо вновь стало серьезным… и даже мрачным. Впрочем, этой улыбки хватило, чтобы пробудить в Паладине бурю старых забытых воспоминаний. Они познакомились на общих учениях Школ Фокуса на Венере. Отряд из троих Тэнно отправили в разведку на несколько дней. Несколько дней они провели в дремучих лесах, среди огромных деревьев с необъятными стволами. Вокруг на сотни километров не было ни души, а из звуков вокруг были только стрекотание насекомых, ночной вой ориксов и мерный писк локатора рядом с их палаткой. Третий Тэнно, угрюмый адепт энергии из Зенурик, ушел вглубь леса, вооруженный своим луком и прибором ночного зрения, а Гэйль Вэнт и Оттала Брин вскоре разговорились сначала об обучении в Школах, а потом и о самих себе. На момент Инцидента 10-0 ей было четырнадцать, как и Вэнту. Она чудом пережила три ужасных года, оставшись под конец одной из трех выживших из своей компании. Все утраты, что пережила Брин, побудили ее присоединиться к Школе Вазарин и стать адептом жизни в надежде не допустить еще больших потерь. Она рассказала Гэйлю свою историю, а он ей — свою, и так началась их дружба. Оттала была хорошим советчиком, всегда могла подбодрить своей вечной жизнерадостностью. Долгое время они сражались бок о бок в одном взводе. Именно она и научила Вэнта многим приемам ближнего боя, не раз потом спасшим его жизнь… Когда-то он даже думал, что любит ее… а она — отвечала взаимностью… Но то было когда-то, а вскоре все изменилось. Вэнта повысили сразу до Мастера и забрали в Здание Сингулярности. Тогда они еще не понимали, зачем. Брин так и осталась Охотником. Только потом Гэйль узнал, что Оттала была непригодна для управления Варфреймами, а потому не интересовала командование как воин нового образца. Девушка отстегнула предохранительные ремни своего кресла и, нерешительно приблизившись, опустилась на заднее сидение рядом с Паладином.  — Оттала… — прервал тишину Тэнно, — Странное имя… Я даже никогда не задумывался об этом. Ты ведь не… простой человек, правда?  — Мои родители были Лористами. У нас такие часто встречаются. — голос был все тот же — высокий и тихий. Так странно было слышать этот знакомый тембр, когда даже сам Паладин давно уже звучал искаженным системами Оберона.  — И поэтому…  — Да. Именно поэтому, Гэйль, я сейчас здесь… я сама. А ты — тоже здесь, но в то же время и нет. Она замолчала, вновь разглядывая Варфрейма. Потом протянула руку и положила ладонь на бронепластину, закрывающую запястье Оберона. Холодный металл. Брин перевернула руку Паладина. Светящаяся странным рисунком кисть двигалась как настоящая.  — Иногда мне становится страшно при виде вас. Как… как я могу понять, что передо мной действительно ты? Этот Варфрейм — всего лишь кукла. А кто ее хозяин — непонятно.  — Ну что ты, Оттала! Конечно это я, Гэйль Вэнт! Твой друг, тот самый, что тогда говорил с тобой, о том, как замечательно иметь дома маленького мурлыкающего кавата с кисточками на ушах. Разве ты не успела привыкнуть к ним за все это время? Девушка молча помотала головой. На глаза навернулись слезы:  — Неужели я никогда больше не увижу тебя, Гэйль?!  — Конечно увидишь! Если меня убьет Психионист, и мой труп будут вывозить из Палат Сна вместе с Соматической Связью, — пошутил Паладин. Шутка была неудачной.  — Брось, Оттала, это все ни к чему! — Тэнно уже начинал жалеть, что попросил о помощи именно ее. Впрочем, другого выхода у него не было. Глайдер считывает информацию о пилоте при активации. А он не хотел быть узнанным.  — Лучше скажи мне, почему ты согласилась, когда получила это от меня. Разве ты… — он хотел было сказать «все еще хочешь меня видеть», но вовремя спохватился и сказал только, — не должна и сама быть на задании?  — Думаешь, мне самой не хочется понять, кто эта Лотос… — Брин улыбнулась еще раз, — и снова увидеть тебя, Гэйль? Пусть даже и вот так. … Пока они летели, сияющий шар уже успел скрыться из вида, и теперь глайдер мчался словно сквозь звездное небо из светящихся окон. Их цель сияла впереди величественной громадой, усыпанной сотнями хаотично разбросанных по поверхности огоньков. Архив пронзал своим гигантским цилиндром сферу насквозь, уходя ввысь на десятки километров, окруженный дымкой образующихся вокруг него облаков и где-то там вдали соединяющийся с поверхностью следующего шара. Ребристая, словно кора на стволе огромного дерева, многоуровневая поверхность колосса приближалась. Вот и посадочное окно. Оттала снова села за штурвал глайдера. Украшенные символикой Архива гравитационные захваты приблизились и заключили в свою крепкую хватку прибывший летательный аппарат. Ангар был полностью автоматизированным. Ни у кого не возникнет лишних вопросов о том, что в Архиве делают Тэнно и Варфрейм. Вечный Паладин снова открепил от магнитного замка странный узорчатый золотой шар. Он снова повертел его в руках, снова нажал на кнопку и снова прочитал появившиеся в воздухе буквы, написанные в три строки словно бы от руки витиеватым почерком: Она поможет, когда момент настанет. Всему свое время. Сейчас — время новых знаний. Паладин обнаружил странный шар лежащим в его апартаментах в Здании Сингулярности сразу после того, как решился лететь в Архив. Последние приготовления были завершены, а пустой Орбитер отправлен туда, куда и должен был направляться — к Урану. Так у него будет больше времени для действий, пока обман не раскроют. Последний этап — спрятанная в его личной комнате батарея энергии. Но тут откуда ни возьмись — странный золотой шар… внутри комнаты. Кто оставил его? У кого есть ключ доступа? Зачем это было нужно? После прикосновения к шару, из ниоткуда материализовалась записка, написанная от руки тем же самым почерком, что и послание в шаре: Здравствуй, Тэнно! Надеюсь, мое послание не испугало тебя. Знай, что я избрал тебя своим посланником, радуйся этому! Ты — единственный, кому по силам распутать клубок событий, ввергнувших Империю в войну. И ты — единственный, кому достанет ума проследить за ходом нитей в будущее! Ты — тот, кто сможет все изменить, и от тебя зависит, будет ли то чудом… или катастрофой. Ты — мессия, гордись этим, но помни, что большие возможности порождают большие страдания! Будь готов ко всему. Чтобы помочь тебе разгадать загадку, я посылаю тебе Шкатулку. Она откроется, когда будет нужно. Семь Постулатов — ключ к разгадке. Всегда будь начеку, Вечный Паладин! -Наставник Ниже на кусочке орнаментитованной ткани можно было увидеть странную витую печать, ничего подобного которой Паладин никогда не видел. Хитросплетения ниточек образовывали сложный узор, оставленный на бумаге темно-бордовой краской. Но кто же такой был этот Наставник? Неразрешимый вопрос снова встал перед Паладином, пока он, не отрываясь, смотрел на зависшие в воздухе буквы.  — Хоку! — раздался из-за спины вновь повеселевший голос Отталы. Она тоже смотрела на Шкатулку через плечо Паладина.  — Что? — спросил выведенный этим голосом из потока своих мыслей Тэнно.  — Хоку! Разве ты не помнишь, Гэйль? Нам рассказывали, что жители Древней Земли с островов Восточного Континента писали такие трехстишия, пытаясь донести до читателя некое послание. Обычно в них вкладывался глубокий смысл.  — Да, вспоминаю что-то подобное… Хоку. Но что за смысл?.. Неважно, сейчас нам нужно действовать быстро! Ты взяла, что я просил?  — Еще бы! — со смехом откликнулась девушка. Немного порывшись в грузовом отсеке глайдера, она извлекла откуда-то из глубины два свертка. Внутри первого был длинный кусок темно-коричневой материи, с продетым через него шнуром — плащ с капюшоном. А из второго Брин с немалым удовольствием извлекла внушительного размера ружье, жищно щелкнув рычажным затвором.  — Юфона? Бездна побери, Оттала, откуда ты это достала?! — удивленно спросил Паладин.  — Пусть это останется моим секретом, Гэйль. Она табельная, тебе из нее не пострелять.  — Опять предохранители, да?  — Они самые! Спрячь ее под плащом, не думаю, что местным понравится ствол у меня в руках! — с этими словами она кинула ружье Паладину. Тот аккуратно поймал его, не касаясь рукоятки — и спрятал под полой. … Лифт нес двоих Тэнно сквозь огромный колодец Архива. Кольца ярусов проносились за стеклом непрерывной чередой. В центре же, мелькая своими ветвями-терминалами, тянулся сам «ствол». Он казался бесконечным и фактически, был к этому близок, пронзая Луа почти от самого центра и до поверхности, поднимаясь над белыми равнинами огромной, уходящей в космос башней. Объем накопленных человечеством за тысячи лет знаний был поистине колоссальным. Но вот движение кабины стало постепенно замедляться, и вскоре уже можно было понять, на каком же ярусе они совершат остановку. Дверь лифта открылась, выпуская на кольцевую перегородку двоих: рыжеволосую девушку со светящимися глазами в фокусирующем комбинезоне и закутанную в плащ высокую фигуру, судя по деформациям ткани, носившую на голове конструкцию странной формы. Вот и он — впереди сиял ярким огнем над входной дверью терминал. Переглянувшись и обменявшись кивками, Тэнно направились внутрь. Створки дверей зажглись зеленым, и в помещение терминала вошла фигура, вся закутанная в плащ. Лица видно не было, световые панели выхватывали только нижнюю часть странного шлема. Архивариус с явным непониманием на лице вышел из-за стойки, мельком взглянув на золотой диск хронометра над дверью. Фигура скинула капюшон, и луарий чуть не споткнулся, замерев на месте и с приоткрытым ртом глядя на возвышавшегося над ним золотого гиганта. Варфрейм, не обращая на перепуганного архивариуса ни малейшего внимания, чуть повернул голову и жестом пригласил внутрь еще кого-то. Сначала незаметная за ним, девушка невысокого роста теперь прошла сквозь дверь и встала по левую руку от Варфрейма. Ее глаза светились тонкой оранжевой каемкой. Тэнно! Все еще переводя нервный взгляд с одного посетителя на другого, он поклонился:  — Чем могу помочь, воины?  — Как мне обращаться к вам? — ему ответил свистящий голос Варфрейма.  — Э-э-э Люмний, архивариус Люмний.  — Очень хорошо, Люмний, у нас есть к вам вопрос. — он слегка кивнул.  — Нам нужен доступ к биографиям командования! — продолжила за него Брин, невольно выступая вперед. Архивариус сжал зубы и с каким-то остервенеием выдавил:  — Это запрещенная информация! Доступ к ней имеют лишь носители высших воинских званий! Чуть слышно хмыкнув, Варфрейм отодвинул часть плаща, закрывавшее левое плечо. Под тканью светился золотом символ правящего дома:  — Я и есть носитель высшего воинского звания, архивариус!  — Кто вы, Бездна побери, такой?! Тэнно начинал злить затягивающийся разговор. Возможно сейчас на орбите Урана уже удивленно осматривают его пустой корабль! Как бы он хотел, чтобы таинственный Наставник помог ему сейчас!  — Мое имя Вечный Паладин, и я пришел узнать, кто такая Лотос! Тихий щелчок, сопровождаемый не то гудением, не то… пением, едва не заставил его вздрогнуть. Незаметно переведя взгляд на скрывающуюся под полой Шкатулку, он обнаружил, что та приоткрвлась, а в воздухе появилась новая надпись: Уведи ее — и она твоя.  — Оттала, — чуть слышно прошептал Тэнно, — ты должна выйти. Сейчас же! На лице его спутницы читалось непонимание, смешанное с обидой, но тем не менее, девушка скрылась за дверью.  — Что, черт возьми, здесь происходит?! — испуганно-раздраженно воскликнул Люмний. Золотой шар пришел в движение. Хитросплетения металлических дуг и колец, составлявших шкатулку, начали вращаться в разных направлениях — и один за другим сегменты шара стали отходить в стороны. Он приподнялся, паря над рукой паладина, пока не превратился из шара в кольцо, изнутри которого выпала… Заповедь! Теперь Паладин все понял. Он было хотел уже мысленно поблагодарить своего таинственного покровителя, но тут в голову внезапно буквально ударила мысль: «Это все уже было!». Паладин готов был поклясться, что слышал раздавшийся непонятно откуда голос: «Умно!» Хотя, возможно, ему просто показалось. Но все эти мысли пробежали в его голове за долю секунды, пока заповедь падала в ладонь, а спустя миг он уже сжимал ее пальцами, смотря прямо в глаза архивариусу:  — Стоит ли мне повторить вам, что нужно делать? — внешне невозмутимо сказал Паладин, хотя в этот момент его настоящее тело, скорее всего, била мелкая дрожь. Люмний, кажется, был шокирован происходящим. Он развернулся и медленно пошел к консоли. Тэнно мог четко расслышать сказанную шепотом фразу: «Это уже ничего не изменит!» Терминал нравился Паладину все меньше и меньше. … «Странно! Что он задумал? Все идет не по плану! Мы ведь все обсудили!» — Оттала Брин никак не могла понять, что же случилось, рассеянно озираясь по сторонам, стоя перед терминалом. «А что это был за свет из-под полы плаща?.. Это… тот шар! Он сказал ему, чтобы я ушла!» В какой-то момент девушке показалось, что она ревнует. Она даже улыбнулась от этой мысли… «Но постойте… Здесь что-то не так! Почему этот человек такой странный? Что особенного в том, что двое Тэнно пришли в Архив?» Конечно, любой другой подумал бы, что архивариус просто имел неприятный опыт встречи с золотыми воинами до этого… Но в голове Брин буквально эхом проносилась одна-единственная мысль: «Опасность! Опасность!» Что-то не давало ей покоя… Что-то такое было здесь… Она вдруг поняла! Писк! Высокий звук на одной частоте постоянно раздавался на ярусе, где она стояла. Чуть слышный, но ей всегда говорили, что у нее потрясающий слух. Похоже, у писка был источник. Оттала пошла на звук. Вот та скамья! Внешне ничего необычного. Она опустилась на колено и заглянула под сидение. Звук шел отсюда! Снизу к скамье был прикреплен маленький блестящий шарик, не больше двух сантиметров в диаметре. Пищал он. Но не он один. Такой же писк исходил и с других сторон. Другая скамья, третья и… терминал! …  — Ничего нет?! Как? — Паладин был явно удивлен, чего нельзя было сказать об архивариусе, — Как вообще можно стать командующим, если записей в Архиве о тебе нет?!  — Я не философ, чтобы размышлять. Я ответил на ваш запрос. Будьте добры покинуть терминал!  — Постойте! Если информации все равно нет, и вы знаете это, зачем было так сопротивляться?!  — …  — Почему вы молчите?! Отвечайте! — он снова поднял в воздух заповедь.  — Уберите эту штуку, Тэнно! Она вам больше не понадобится! — Люмний стоял вплотную к стене, совершая какие-то движения руками вдоль нее, — Мне просто нужно было больше времени! Со временем останки личности пропадут из трупа, и собирать станет нечего. А теперь собиратели уже почти здесь! Поняв, в чем дело, Тэнно выставил руку вперед, прицелившись из излучателя, но поздно. Прямо ему в лицо смотрел ствол странного вида пистолета. И почему Паладин не осознал раньше?! Неужели этот Наставник — обман? С другой стороны, это выглядело куда логичнее, чем противоположный вариант. Тэнно снова проклял свою недальновидность. Двери распахнулись — и взгляду Брин, уже открывшей было рот, чтобы крикнуть Гэйлю убираться из Архива, предстала странная картина: Вэнт и Люмний стояли на противоположных концах комнаты, направив друг на друга один — излучатель, а другой — пистолет. Мысли роем проносились в сознании. Она быстро сообразила что делать. Паладин этого ждал. Едва заметное движение под плащом, мелькнувший в воздухе силуэт — и вот уже в руках рыжеволосой Тэнно очутилось ружье.  — Ты в меньшинстве! Брось оружие, и мы сохраним тебе жизнь! — прокричала она, не отводя взгляда от перекрестия Юфоны. Люмний сделал какое-то странное движение рукой. Но Брин уже успела все понять. Звенящий выстрел — и светящаяся полоса прошила руку архивариуса, отшвырнув его пистолет на полпути к виску. Крича от боли, Люмний упал на пол.  — Веселый сегодня выдался денек! — только и смогла выдавить из себя Оттала, осознав, что только что, фактически, совершила намеренное убийство гражданского. Вряд ли обвинители станут слушать доводы о самообороне из уст и так ненавидимых половиной Империи Тэнно. Но Паладина, похоже, занимали совсем другие мысли. Повинуясь неизвестно откуда взявшейся у него мысли, он замахнулся — и с силой швырнул кристалл в руке в пол. Тот разбился на тысячи осколков, осветив комнату потусторонним, зеленоватым сиянием. Еще не до конца понимая, зачем он это делает, Тэнно прокричал в воздух:  — Сейчас архивариус Люмний расскажет мне о Семи Постулатах! Осколки исчезли, как и крики боли истекающего кровью архивариуса. Люмний поднялся и, неосознанно прижимая к себе ошметки, оставшиеся от кисти правой руки, заковылял к консоли, оставляя за собой череду красных капель. «Какая злая ирония! — подумалось вдруг Вечному Паладину, — Я, присягнувший служить Империи и до сих пор уверенный, что исполняю свой долг, — теперь оставляю кровавый след в анналах истории Империи. Буквально!» Брин было тяжело наблюдать такое зрелище, и, закусив губу, чтобы невольно не закричать, девушка отвернулась, бросив ружье на пол терминала. И тут ее взгляд привлекла Шкатулка. Она снова транслировала в воздух надпись, написанную изящным почерком. Приблизившись, Брин смогла прочесть: События будущего — следствие действий прошлого. А все действия прошлого записаны на полотне истории. Прочти их! Забыв обо всем на свете, Тэнно бросилась к консоли. История операций! Она должна быть где-то здесь. Консоль заблокирована! Но вот уже и архивариус соим нестройным шагом добрался до консоли. Сканер полупросзрачным конусом света прошелся по нему — и консоль ожила. Брин с силой отпихнула Люмния к стене, отчего тот на какое-то время был выведен из строя, и начала искать заветную опцию.  — Оттала, что ты делаешь?! — непонимающе воскликнул Паладин.  — Подожди, нам нужна еще одна вещь. Сейчас ты все увидишь! Вот она! История терминала! Брин нажала на кнопку «Получить», но тут же отлетела в сторону, больно ударившись головой о выступ стены. И откуда только взялось столько силы у полуживого тщедушного архивариуса? С победным выражением на лице Люмний произвел комбинацию нажатий, ударил по кнопке на панели — и потерял сознание. Его тело бессильно осело на пол, а спустя секунду из динамиков в потолке раздался голос:  — Семь постулатов известны человечеству с начала эпохи Орокин… — вдруг Тэнно заметили свечение вокруг странного устройства в углублении стены за терминалом, — …Это свод из семи неприложных законов, созданный Советом Семерых. Нарушение любого крается смертью… — устройство, все еще покрытое легкой дымкой развернулось наподобие цветка, открыв взгляду маленькую блестящую пластинку — блок данных. Оттала, осторожно перешагнув через труп архивариуса, схватила ее и кинула Паладину. Тэнно уже понял, что это такое, и аккуратно спрятал данные в капсуле, встроенной в Варфрейм. Тем временем голос продолжал:  — Первый постулат гласит: «Орокин — закон, а закон — Орокин» Вдруг сияние вокруг устройства стало вновь нарастать…  — Второй постулат: «Не все допустимо знать» Сияние достигло пика…  — Третий постулат: «Можно отрицать Смерть, невозможно отрицать Непрерывность» Вдруг сияние пропало, и в терминал влетела, описывая сложные волнистые траектории, записка…  — Четвертый постулат: «Только естественный разум есть истина, искусственный есть ложь» Наконец записка повернулась к Тэнно лицевой стороной. На ней тем же самым витиеватым почерком было написано всего одно слово: Беги!