Где нас нет.

- Ты ж моя принцесса! – в голосе отца столько сарказма, что хочется удавиться. – Что, Сеня, опять коленочку ударил? Арсений держится, стараясь не разреветься, но для шестилетнего мальчика это непосильная задача. Он не понимает, чем заслужил такое отношение. И обидно совсем не из-за разбитой коленки. Когда отец не идет с ним на его первую школьную линейку, маленький Арсений плачет и просит свою гувернантку не рассказывать об этом папе. Та, старается его успокоить, объясняя, что папа не будет сердиться, а не пришел он, потому что он не может оставить свой бизнес ни на секунду. Да вот только мальчик чувствует ложь и неуверенность молоденькой девушки. Он рано начал читать, был умен не по годам и рос очень творческим. В детском саду Арсения любили воспитательницы и дети вокруг. Но отец все равно был им недоволен. Недостаточно собран, недостаточно спортивен, недостаточно… недостаточно… недостаточно… Видимо, мужчина желая сделать из сына наследника и настоящего мужчину, не понимал, насколько перегибает с методами воспитания и насколько неадекватно себя ведет. Арсению больно от такого отношения. Вдвойне больнее оттого, что его младшая сестра никогда в жизни не получила ни одного упрека. И когда, в его восемь, к ним приставляют нового гувернера, мальчик даже не удивляется, когда слышит: - Ваша цель: выжать всё из её учебного процесса, - говорит отец их новому гувернеру, в очередной раз заботясь только о младшенькой. – Пусть будет больше развивающих игр и книжек, она должна быть самой умной девочкой, я доплачу. Ну, и за Сеней поглядывайте. Сопроводите его на линейку первого сентября. Дочь я сам отведу, все-таки первый класс! Во втором классе мальчик все еще не может понять, что же он сделал не так и почему отец так не любит его. - Мы в Женеву на месяц, не жалейте их, профессор! – слышит Арсений разговор отца с очередным гувернером и морщится. Новый гувернер является важным дядькой, профессором какого-то там института и не нравится ребенку. Он напоминает ему злых колдунов из мультиков, что тот иногда смотрит. А еще мальчик не может понять этого “мы”. Отец едет с друзьями, да? Через год в их доме появляется какая-то молоденькая расфуфыренная девица и Арсений понимает, что в Женеву и прочие поездки отец отправлялся не с друзьями. Девушка ему не нравится, она выглядит злой и искусственной, и он боится, что та попытается заменить ему мать. Он не помнит маму, только по фотографиям, она умерла при вторых родах. Но ему кажется, что он никогда не встретит женщины с более добрым взглядом, чем на этих фото. - Младшая будет красавица, а эта, так, в довесок, - говорит отец своей пассии и та хмыкает и поджимает пухлые губы, свысока глядя на мальчика. Арсению хочется расплакаться, он уже третьеклассник и способен понять, что имеет в виду отец. Но теперь он еще и научился сдерживаться и не плакать. Он не хочет в очередной раз услышать пронизанные презрением слова: “Сеня, ну опять как девчонка! Давай, принцесса, вытри слезки”. - Сядьте прямо - тут обеденный стол, юная леди, - с очередным сарказмом произносит отец, когда Арсений, спешно завтракает, опаздывая на свой первый день в старшей школе. К этим женским обращениям он уже привык. Отец называл его и более оскорбительными словами, стараясь “выбить дурь”. Этим эпитетом отец называл увлечение мальчика музыкой и театром. - Сеня! Что за ветер в голове, что за тон и манеры эти? – очередной упрек, но мальчик уже не слышит, убегая из-за стола, стараясь поскорее оказаться в машине, где их молчаливый водитель увезет его подальше от этого места, именуемого домом. В конце следующего учебного года Арсений сталкивается с проблемой. Его отец выбился в депутаты и стал не последним человеком в Омске. О нем ходили не самые хорошие слухи и его сверстники, в их шестом классе, уже способные разузнать и понять подобную информацию, не смогли обойти ее стороной. - Мне тут напели, кто-то в кресло вице-мэра метит, - произнес его одноклассник, взяв Арсения за грудки. - Не интересуюсь жизнью отца, - холодно отвечает Попов, стараясь скинуть руки мальчишки напротив, что является сыном заместителя мэра города. Какое совпадение. - Ага, рассказывай, - хмыкает одноклассник и отвешивает Арсу сильную оплеуху, и склоняясь над упавшим мальчиком произносит. – Сенечка, если твой папочка каким-то образом подвинет моего – тебе несдобровать. В конце августа, вернувшись домой с прогулки, Арсений невольно становится свидетелем разговора отца и их бабушки, которая очень редко бывает в их доме, хотя и любит внуков всей душой. Благодаря этой чудесной женщине Арсений не бросил своих увлечений творчеством и научился игнорировать слова отца. - Постеснялся бы, хотя бы, своим блядям звонить при детях! – говорит их бабушка, что никогда не стеснялась выражаться, повышая голос. - Скоро не придется стесняться, - хмыкает мужчина. – Завтра важный этап. Дети уедут. - Решил сбагрить, - качает головой старушка. - Там они получат должное воспитание. Сеня еще спокойный, а вот Лизонька отбилась от рук. - Ты сам в этом виноват. - Частный пансионат её нрав исправит как высококлассный остеопат, - хищно улыбается мужчина, помахав перед лицом своей матери буклетом пансионата. - Раз так страсти кипят, её враз тут остепенят! - Арсения-то туда зачем? - Полезно будет. Сделают из него там мужика, у них жесткая программа для мальчиков, почти кадетское училище. Арсений слышит об этом впервые, но уже ничему не удивляется. Отец принимает подобные решения без их с сестрой ведома. “Почему про отца твердят, что он властный социопат?”- думает Арсений, пробегая уже, кажется, сотый круг по стадиону пансионата. – “Да вот поэтому! Это не школа, а армия”. Учебный год в седьмом классе дается тяжело. Помимо сложной программы, чему мальчик только рад, ведь в старой школе он перегонял одноклассников, здесь были еще и уроки физического воспитания. Под этим обычным названием скрывались не простые занятия физической культурой, а ежедневные тренировки на износ утром и вечером. Времени на увлечения у Арсения не оставалось, но он грезил сценой и завидовал сестре. Девочкам в этой школе вместо спортивных уроков преподавали музыку, рисование и танцы. - Гляньте-ка, вон та самая, новенькая, любуйтесь! – услышал Арсений смех своих одноклассников, которые показывали пальцами на девочку на другой половине двора, что шла к женской части пансионата. Она выглядела забитой и откровенно некрасивой, поэтому мальчишки-восьмикласники обсуждали ее недолго. Но играющие гормоны не могли им позволить не уделить внимания всем особам женского пола. Надо было обсудить всех. Арсений в этих разговорах участие принимал неохотно, ему подобные занятия казались недостойными, ведь он сам мог увидеть чистую красоту в любом человеке, вне зависимости от пола и возраста, без налета пошлости и грязи. Зато пошлости и грязи, кажется, с лихвой хватало его младшей сестре. Они почти не общались, девочка была высокомерной, и брата, что казался ей слабым и глупым, игнорировала. Арсений не слишком горевал по этому поводу. Ему было стыдно, но подсознательно он до сих пор винил сестру в смерти матери, в детстве услышав “умерла, когда рожала Лизу” и сделав неправильные выводы. Девочка для своих тринадцати лет вела себя и выглядела слишком вульгарно, поэтому Арсений не удивился, когда после еженедельной воскресной проповеди в церквушке на территории школы услышал слова пастора, обращенные к сестре: - Погоди, дитя, после школы пока побудь здесь. Церковная школа была частью их программы обучения, и пропускать занятия было нельзя. Видимо, его сестренка брала дополнительные занятия, если так можно выразиться. А однажды, в девятом классе, он еще и увидел, вернувшись за оставленной на церковной скамье библией, как все тот же немолодой, и весьма неприятный пастырь поцеловал Лизу. Он сальными руками лазал под сарафан девочки, приговаривая: - Не сопротивляйся, дитя, все дела во славу Творца! Кажется в тот момент, Арсений, что и так считал себя атеистом, окончательно разочаровался в Боге. Самым большим плюсом в жизни и обучении в пансионате была возможность как можно реже видеть отца. Бабушка, единственный человек, что понимал его, скончалась больше года назад, и сейчас Арсений, помня ее поддержку, делал все, чтобы сдать экзамены на отлично и поступить в театральный институт. Ему даже удалось договориться с преподавателями женского отделения об индивидуальных занятиях с ним, ведь ему необходимо было пройти творческий конкурс. В конце учебного года, когда Арсений заканчивал десятый класс и прохаживался по второму этажу учебного корпуса, он заметил то, от чего по спине побежали мурашки. По двору школы шел его отец, мужчина явно спешил и был зол как никогда. Не нужно было обладать отличной интуицией, чтобы понять – зол он на Арсения. Только вот из-за чего? Парень решил не оттягивать момент “казни” и не позориться перед всей школой, поэтому поспешил сбежать по ступеням вниз и перехватить отца на улице. Мужчина заметил его и не поздоровавшись, налетел на сына, хватая того за ворот рубашки и зло глядя в глаза. - Ты знаешь, - прошипел он. – Я сам не тиран и деспот, но если то, что я узнал, правда…. - Что ты узнал? Этот вопрос Арсений задал спокойно, без страха смотря на родителя. Боялся ли он его? Да. Он прекрасно помнил себя мальчишкой, которого шпыняли по поводу и без, и чувство страха и вины преследовало его всю жизнь. Но, убеждая себя в том, что он будущий актер, сейчас парень изображал смелость всеми силами, стараясь не дать себя в обиду. - Я узнал о твоих занятиях с преподавателями музыки и прочей ерунды! Вот на это ты тратишь мои деньги!? - Это не ерунда. - Сенечка, ты забываешься, - отец отпускает его, но продолжает говорить зло, нависая над ним. - Ты можешь позволить себе больше, чем многие дети даже здесь, но надо знать своё место. Через год ты поступишь на экономиста и пойдешь по моим стопам. Так что даже не смей больше тратить свое время на подобную чушь! - Ты приехал ради этого? - Конечно! Я не позволю моему сыну стать очередным педиком, над которым насмехаются. Арсению кажется, что ему только что влепили пощечину, хотя отец больше и пальцем его не тронул. - Кто тебе сказал об учителях? – глухим голосом интересуется парень, прекрасно зная ответ. - Лизонька. Она в отличие от тебя думает об интересах семьи. А ты - непутёвая недотёпа с самого детства! Ответ, злой и едкий, остается на языке, при всей ненависти к сестре он не выдает ее тайн, какая разница, если Арсений, в любом случае останется для отца пустым местом. К тому же, парень уверен, что Попов старший и так догадывается обо всем, просто закрывает глаза на очевидные факты. - Сеня! – на выпускном обращается к нему одноклассник. - Не называй меня Сеней, - скрипя зубами поправляет парень, уставший повторять это снова и снова. Это форма его имени стала ненавистной ему, ведь отец всегда называл его только так. - Окей, - одноклассник закатывает глаза. – Арс, ты че не бухаешь? - Настроения нет. Он уже второй час смакует один единственный бокал вина и прокручивает в голове две картинки. Первая – слезы семилетнего мальчика от того, что его отец, казавшийся еще родным человеком, не пришел на его первую линейку. Вторая – телефонный разговор, который произошел сорок минут назад. Отец проигнорировал и выпускной. Ничего необычного в этом не было, парень даже не расстроился. Но мужчина позвонил сам, чем немало удивил его, но вместо поздравлений Попов-младший услышал только: - Я договорился, тебя без экзаменов зачислят в Санкт-Петербургский финансовый институт, - его тон не терпел возражений. Мнения Арсения же никто, как всегда, не спрашивал. - Может я хотя бы экзамены сдам ради приличия? – парень чувствовал, как в нем закипает гнев. - Хоть бы спасибо сказал! Я даю денег на роскошь, новшества - тебе не даром это! Устроил тебя в институт! Какой же ты неблагодарный! Учиться было легко, жил Арс на снятой отцом квартире, денег на карте тоже всегда было хоть отбавляй. Казалось бы, живи и радуйся. Но Арсений чувствовал себя не на своем месте. Отец продолжал контролировать его жизнь, постоянно напоминая в телефонных звонках, что сын должен оправдать его ожидания, должен отлично учиться и должен будет после учебы вернуться в Омск, чтобы продолжить дело отца. Когда в одной из социальных сетей мужчина увидел фотографию Арсения со спектакля, на который того позвала однокурсница, отец выпалил: - Что это за оборванка с тобой? Тварь из отбросов общества тебе не пара! И ему было плевать, что эта девочка всего лишь хороший друг. “Хотя, пусть лучше у него будет такая правда” – с грустью думает Попов. Еще год учебы, казалось, сводит Арсения с ума. Нагрузок стало больше, и даже ему, с его-то мозгами, становится трудно. Парень всего за год почти похоронил мечту о театре, отец продолжает пилить его нотациями и наставлениями, а мир давит со всех сторон. Арсений понимает, что у него нет шанса изменить жизнь, у него есть одна судьба – быть начальником фирмы. Да, большинство людей обзавидовались бы такой возможности, сказали бы, что он не ценит свою семью, и много чего еще. Да вот только Арсу все равно. И он сбегает от этого мира впервые, когда на одной студенческой вечеринке какой-то малознакомый парень, кажется, Стас, показывает ему разноцветные таблетки. - Съешь их! – голосом змея-искусителя говорит этот парнишка. - Добавишь серой рутине цветов, оттенков... Попробуешь? Стас получает от Арсения согласный кивок, кладет таблетку себе на язык и целует Попова, передавая таблетку изо рта в рот. Арсений понимает, что влюбился. Влюбился в состояние легкости, которое приносят таблетки. И влюбился в Стаса, что всегда оказывается рядом, когда ему плохо, у которого всегда с собой есть спасительные колеса и желание снять стресс дружеским сексом. - Наш эксклюзивный реабилитационный центр помог уже не одному десятку пациентов вернуться к нормальной жизни… Слышит Арсений уже в сотый раз речь своего лечащего врача, который пытается убедить родителей очередного мажора отправить их дитятко на лечение. В это место Арса запихнул отец, который, однажды приехав в Питер без звонка, застал сына в его квартире обдолбанным и с каким-то полуголым парнем в кровати. К счастью, Арс смутно помнил этот день. Зато он прекрасно помнил свою мысль тогда – приехал не предупредив, сам виноват. - Как с настроением, Арсений? – спрашивает Олег Михайлович, его врач, когда потенциальные клиенты уходят. - У нас выздоровление полным ходом? - Олег Михайлович, - лениво говорит Попов, отвлекаясь от чтения книги. - Я у вас тут уже три месяца нахожусь, и у меня не было ни одного срыва. Когда домой-то? - Твой отец оплатил пять месяцев лечения. У нас же здесь почти курорт, отдыхай, поправляйся. Аккурат, к твоему дню рождения выпишем, и отец будет рад. - Вместо поздравлений пусть вышлет как-нибудь поскромнее… - бурчит себе под нос Арсений. Эти пять месяцев не проходят даром. Он успевает вспомнить о своих мечтах и составить план действий. Его выписывают, как и обещал врач, в день рождения, на его девятнадцатилетние. Арсений понимает, что в Омск, где он теперь должен учиться, ведь отец решил больше не отпускать сына от себя, он не поедет. Парень снимает с кредитки все деньги, ломает и выбрасывает сим-карту и покупает первый попавшийся билет до Москвы на вокзале. Арсению все равно. Он обещает себе больше никогда не возвращаться в Омск.