Борьба за независимость

Даниил обернулся последний раз на свою палату. Слишком много времени он провёл здесь, чтобы просто бросить это место, вернуться вновь домой, в серую обыденность будней. Он перехватил покрепче спортивную сумку, в которую помещались все его вещи, немного потоптался на месте нерешительно, после чего с (почти) спокойной душой вышел из палаты, чтобы больше сюда никогда не возвращаться. Кто бы знал, что плохой крепёж у люстры спасёт кому-нибудь жизнь? Скорее представляется другой исход: она падает, только на чью-нибудь голову, неожиданно и сильно. Но тогда она упала в самый нужный момент, когда воздух застрял где-то в середине горла, тьма медленно обступила парня, и тот наконец захотел жить. В этот самый момент люстра упала, маме хватило сил ослабить верёвку и попытка суицида вышла неудачной. Парень провёл рассеянно по шее пальцем, задел толстую линию шрама, тихо зашипел. Врач обещал, что эта красота останется с ним на несколько месяцев, потом сойдет на нет. Будет напоминать об ошибках прошлого. Что уж говорить, врач с ним совсем не церемонился, когда высказывал своё мнение о ситуации. Каждый раз, когда он в очередной раз заводился, горячился, читал лекции о подростковых проблемах, Даниилу хотелось его прервать, рассказать о том, что случилось с ним за последние два месяца, и спросить: достойная ли эта проблема, чтобы из-за неё кончать с собой, и если нет, то покажите выход из неё. Но каждый раз он вспоминал горячее дыхание того бритого мужика, резкую боль, когда какой-то парень врезал ему хорошенько ногой по рёбрам. Если он кому-то расскажет, это дело будет невозможно остановить. Они придут за ним, за мамой, за его друзьями. «Они придут» — каждое утро повторял себе Даниил. Ждал, что тот самый мужик заявится в дверях и напомнит о том, что о развлечениях Ромы посторонним лучше не знать. Но тот не приходил. А вот сам Рома посещал, каялся в своих грехах и ждал прощения. Мысль о том, что он скоро уедет из этого города, грела душу парню. Он больше никогда не встретится с Ромой Юрченко. До него не достанут эти мафиози. Мама будет в безопасности, он будет жив и здоров, никто до них не доберется. И плевать на институт, из которого еще нужно будет забрать документы, плевать на друзей, главное, уехать поскорее. Уехать. Уехать. Парень выскочил из здания больницы. Если бы мама не принесла ему вместе с вещами куртку, то Даниилу пришлось бы худо. В безветренную пору на улице становится жарко, можно ходить смело в футболке, но стоит только подуть ветру, как сразу же мурашки по телу побегут и захочется что-нибудь на себя накинуть. Холодный, противный ветер мешал наслаждаться первым летним месяцем. Но парень честно пытался. Решил не искать автобусную остановку, ждать общественный транспорт, а сразу же пойти пешком. Сумка не тяжелая, дорога не такая уж дальная, выдержит. На дворе ведь лето! Не считая ветра, погода была замечательная. Редкие облака никак не могли поменять мнение о погоде, солнце скрывалось в них, чтобы дать передышку людям, уставшим от жары. На ходу Даниил достал из кармана телефон, не глядя набрал мамин номер и приложил трубку к щеке. Прислушался к гудкам, на это время гул машин, голоса прохожих как-то отошли на второй план. Он слушал внимательно, ожидал звук родного голоса и с каждым гудком ожидание становилось все волнительнее и волнительнее. Наконец гудки сменились механическим голосом автоотвечика — абонент временно недоступен. Парень тяжело вздохнул и еще раз набрал номер. Ничего не изменилось, попросили перезвонить позднее. И парень решил прислушаться к этому совету. Бросил телефон обратно в карман куртки и пошел дальше бодрым шагом. Может и перезванивать не нужно будет — быстро дойдет до дома, а там и мать встретит. Будет здорово. Она ведь думала, что он ближе к вечеру вернётся. А тут он приходит, счастливый, с неожиданной улыбкой на лице. Когда в последний раз Даниил искренно улыбался? Парень попытался припомнить, но в голову приходили лишь плохие воспоминания. Пришлось помотать головой, прогнать всё плохое из мыслей. Все-таки на улице была чудесная погода, все невзгоды остались позади. Город свой он знал хорошо, шёл дворами, бодрым шагом, обходил все светофоры заранее. Ничего удивительного, что скоро, после очередного поворота, показалась родная пятиэтажка Корнилова, а затем — и его подъезд. Едва Даниил подошел к двери, она распахнулась и из дома вышел сосед. Поздоровался себе под нос, прошмыгнул мимо парня и был таков. Парень же попридержал дверь и сам прошёл внутрь. До пятого этажа добрался быстро, к таким подъемам он был привычный. Почти подойдя к квартире, пошарил в карманах, поискал ключи. Ни в одном, ни в другом не обнаружил их. Мама принесла все вещи, даже пижаму сыну, а вот о ключах забыла. Парень тяжело вздохнул и нажал на дверной звонок, подержал недолго на нём палец, затем отпустил и стал вслушиваться. Ничего за дверью не происходило. Никто не торопился открыть ему дверь. Тогда парень достал телефон, набрал номер и принялся ждать. На этот раз оператор не стал долго его мучить, сразу сообщил о том, что телефон абонента выключен. Тогда Даниил заволновался. Первым делом в голову полезло наиболее страшное развитие событий. Убили, ограбили, взяли в заложники, инфаркт... послышались шаги. Кто-то шёл наверх. Именно эти шаги отвлекли парня от плохих мыслей. Неизвестный не остановился на третьем этаже, поднимался выше. Почему-то сразу парень понял, что идут именно сюда, на пятый этаж. Это могла быть мама, которая шла из магазина. Это могли быть соседи, у которых он мог узнать о маме. Это могли быть... Четвертый этаж неизвестный тоже преодолел. Даниил с затаенным страхом перевесился через перила, вгляделся в фигуру и вздрогнул. А едва человек преодолел лестничный пролет и пошел прямо в сторону парня, он увидел знакомое лицо и вздрогнул. На лице Ромы проявилась улыбка, он не дошел нескольких ступеней до Дани и сказал: — Хороший способ держать себя в форме... не могу себе представить, что ты каждый день преодолеваешь такое количество ступенек, чтобы попасть домой. Даниил скрестил руки на груди и ждал. Говорить с Ромой он не собирался. Хотя вопросов у парня уже скопилось прилично. Какого чёрта он здесь делает? Как попал? Куда он подевал его мать? И самый главный вопрос, который мучил парня едва ли не с начала апреля: почему он издевается именно над ним? Но ни один из этих вопросов вслух парень ему не задал. Заметив, что Даня молчит, Рома хмыкнул и решил сам ответить на незаданный вопрос, который так и висел в воздухе: — Мать тебе придется ждать долго... она немножко в другой части страны, наслаждается заслуженным отдыхом. Через месяц ты её встретишь. Только где ты её будешь ждать? Здесь? — парень обвел рукой лестничную клетку, — Сомневаюсь. Поэтому я решил зайти и сделать тебе предложение... Даниил даже не стал слушать парня до конца, сразу же прервал: — Я не согласен. Рома усмехнулся и заметил: — От таких предложений отказываются крайне редко. И потом всю жизнь жалеют. — Я жалеть не буду. Корнилов вполне успешно делал вид, что знает, какое предложение хочет сделать ему Рома, хотя на деле он начал сомневаться. Если он откажется перекантоваться у него в особняке, он не будет «всю жизнь жалеть». И никто бы так не делал. Неужели Юрченко хочет опять нагнать пафоса, как он любит делать? В какой-то момент Даниил подумал, что ему намного больше нравилось, когда Рома не оставлял ему выбора, брал его и жёстко имел. Тогда почти ничего не зависело от жертвы. А здесь... здесь он сам может попасть в ловушку, хотя мог бы и выбраться из неё. Какие-то непонятные игры и загадки всегда не нравились ему. Однако эти мысли он сразу же отбросил. Лучше всего проскочить мимо Ромы, сбежать из дома и на некоторое время задержаться у друзей. Месяц он где-нибудь побудет, пока мама не вернётся. Только... кто его приютит? Раньше Даня мог бы не сомневаться в Андрее, но после того, как тот реально обиделся на него и обиду свою выместил на нём, дружба их как-то закончилась. Другие же ребята казались ему не друзьями, а скорее приятелями, с которыми радость делить хорошо, а вот беду не получится — отговоряться проблемами, отойдут в сторону, будут смотреть, как он разбирается в своих проблемах сам. Кажется, Роме Юрченко было решительно наплевать на отказ Дани. Он вытащил из своей джинсовки какую-то бархатную коробочку, встал на одно колено и уж было раскрыл рот, как Даниил заорал: — Блять, ты что, совсем спятил? Но просто так Рому не смутить, он помотал головой и торжественно сказал: — Даниил Корнилов, ты согласен стать моим... кхм... — он ненадолго задумался, —... супругом? — Нахуй пошел с такими предложениями! — заорал Даниил, — Пидорас ёбанный! И всё же не выдержал, пробежал мимо стоявшего на одном колене Ромы, едва его не снесся, побежал резво по ступенькам, даже не оглядываясь. Он слышал, что за ним едва ли не по пятам несётся Рома, потому еще быстрее поскакал по ступеням. Парень не боялся упасть. Парень боялся, что Рома догонет его, поймает и силком отвезет в свой особняк. Пять этажей пролетели быстро. Недолго пришлось задержаться у железной двери, чтобы нажать на кнопку и выскочить на свободу. Он выбежал, ненадолго остановился, чтобы перевести дух, и уж было вновь собрался бежать (бежать куда глаза глядят, ибо точного направления он еще не успел придумать), как вдруг кто-то заорал: — А ну стой! Сильные руки обхватили парня за живот. Он обернулся испуганно и едва не заорал: чёртов Виталий, этот ручной бугай Ромы. Дверь подъездная распахнулась, и из дома вышел Рома, который громко дышал, пытаясь восстановить дыхание. Заметив, что Даниил пойман, он усмехнулся, и лично ничего хорошего для себя в этой усмешке парень не заметил. Со страху сильно ударил локтём в бок Виталию, тот чуть ослабил хватку и тогда каким-то чудом Даниил вывернулся и побежал со всего духу. Он не собирался так просто сдаваться Роме. Однако и Ромин бугай просто так не сдавался. Топот позади ясно намекал на это. Парень петлял по дорожкам, потом рванул на оживленную улицу. Ему было значительно легче огибать прохожих, чем высокому и мускулистому Виталию. Но сил у него было явно меньше — уже у перекрёстка он понял, что скоро не сможет бежать. Он свернул резко за угол — хотя всерьез рассматривал идею бежать напрямик, по переходу, наплевав на красный свет светофора. Постепенно расстояние между ними сокращалось. Неутомимый бугай, походу не знал, что такое усталость и все сильнее ускорялся. Или это Даня замедлялся? Неприкаянный камень на дороге положил конец этой погоне — парень зацепился за него ногой, не удержал равновесия и рухнул на асфальт лицом. Лежал пару мгновений лицом в землю, чувствуя, как рот заполняется чем-то солёным и противным, сплюнул и уж было собрался подняться, как сильная рука подняла его за шиворот. Наверно, Даниил бы плюнул этому бугаю в лицо, если бы не сплюнул тогда. Забарахтался в руках, попытался извернуться, продолжить это всё. Слышал явственно голоса прохожих в его поддержку, кричали отпустить парня. Виталий что-то соврал про машину с продавленными шинами из-за этого хулигана, ему поверили и отошли. Даниил хотел сказать, что это вранье, но глядя, как на лицах людей сменилось с озабоченного на равнодушное, он понял, что они его точно не спасут. Да никто его, в сущности, не спасёт, кроме его самого. Виталий поставил его на землю, схватил за руку повыше запястья и потащил за собой. Даниил еле перебирал ногами, глядел в асфальт и думал, что борьба еще не закончена. Но Рома считал иначе. Едва он увидел мрачного парня под конвоем, он как-то весь засветился. От гордости, от счастья или от чего-то еще, Дане было невдомек, да и знать не хотелось. Ничего не хотелось. Хотя нет... Он попытался плюнуть кровавой слюной в это светящееся лицо, но промахнулся. Рома взглядом проследил путь плевка, готовый в случае чего отойти, но остался на месте. После чего поднял глаза на злого парня и проговорил: — По моему мнению, главный дол-бо-ёб... — это слово он специально протянул, издевается, —...здесь именно ты, Дань. Наверно, впервые в жизни Даниил Корнилов был готов согласиться с Ромой. Но этого он никак не показал. Молчал, когда парень неожиданно отвесил ему пощёчину в одну щеку. Тихо пробормотал что-то, когда во вторую щеку прилетел тот же удар. Молчал, когда Виталий его запихнул в машину. И молча смотрел в окно, ожидая, когда же они подъедут к уже знакомому особняку. Но его молчание не обозначало, что борьбу на этом он закончил. Всё было еще впереди. И к этому новому этапу парень копил силы.