Борьба за независимость

Слишком независимого и дерзкого хулигана стоило бы наказать. Об этом долго думал Рома, прижавшись лбом к холодному стеклу. Маршрутка тряслась, отдельные трели из наушников Марины достигали уха парня, сидящего на соседнем сидении. Глупый русский рэп. Рома предпочитал рок. Но наушников с собой не взял, потому был вынужден мучаться и от тревожных мыслей, и от слишком громкого рэпа. Из-за ужасной посещаемости Даню Корнилова наверняка выкинут из института, так и не дав ему диплома и специальность. И как он будет существовать? Рома чертил на запотевшем стекле какие-то загогулины и с сожалением отметил, что ближайшие несколько дней будет думать только о Дане. А если попытается выкинуть из головы — срок увеличиться. Попробуйте не думать о белом медведе пять минут — и у вас ничего не получится. Попробуйте забыть о решительном придурке, который всегда может наломать дров — и он вам о себе напомнит. В институте успели обмусолить классную тачку Ромы Юрченко, затем студенты переключились на более важные темы — приближалась сессия. План-минимум у первокурсника: не вылететь, не получить ни одной двойки. Знаний, залетевших в голову совершенно случайно, хватит на это. А вот Корнилов вылетит. Лежит в больнице, в ус не дует, а в это время где-то в учебной части решается его судьба. Диплом свой он не предоставил в конце мая, и уж тем более не защитил. Приказ об его отчислении Рома совершенно случайно увидел на столе секретаря, когда стоял и ждал, когда ему напишут справку. Их просил отец. Он хотел видеть, что сын до сих пор держится в институте и занимается учебой, а не только развлечениями. Правда, где тут поразвлечешься, если игрушка до сих пор отлеживается в больнице? По половине предметов неожиданно получился автомат. Облегченно выдохнул Рома и сдал оставшиеся, только перечитав перед экзаменами конспекты. Сдал средне — а зачем стараться сверх среднего? После сессии решился на неожиданное действие. Если Даня все рассказал матери, то это все заранее обречено на провал. Но верил Рома в скрытность Корнилова и его чувство гордости, потому все же заявился по адресу, нашел квартиру парня и позвонил в дверь. Ради этого случая он даже приоделся — чуть великоватый пиджак, брюки под цвет, белая рубашка и галстук. И ботинки начистил тщательно, чтобы блестели. На мать Дани он произвел хорошее впечатление. Стоило только представиться и сказать, что он друг её сына и хочет серьезно поговорить — и он уже приглашен к чаю. Проходя мимо скопища ботинок и огибая стоящие ведра с водой, парень успел оценить обстановку квартиры. Бедновато живёт Корнилов, ничего не скажешь. Держался за бюджетное место, наверняка, как за спасительный круг, пока не ворвался в его жизнь Рома. Все эти дурацкие мысли выкинул из головы парень, улыбнулся ослепительно и прошел на кухню. Чайник уже кипел, пар расходился во все стороны из приоткрытого отверстия. Подождав, пока хозяйка нальет себе и гостю чай, сядет за стол и приготовиться его слушать, парень глубоко вздохнул и начал тяжелый разговор: — Я думаю, вы заметили изменения в поведении вашего сына. Он сильно переживал... да что там, и до сих пор переживает! Женщина рассеянно кивала, при этом не сводя глаз с парня. Она видела, что этот человек знает истинные причины попытки самоубийства её сына, и ждала, когда же он о них наконец расскажет. — Люди нередко заклёвывают тех, кто не похож на них. А Даня... — Рома нервно сглотнул, добавляя интриги в свой рассказ, —... не похож на остальных. И узнал он об этом совсем недавно. А всё началось... когда я пришёл в институт. Он замолчал, делая вид, что пытается сформулировать дальнейшую речь, хотя на деле все уже давно решил, отрепетировал и теперь презентовал. Он приглядывался тайком к реакции женщины и, пока что, ничего не мог сказать. Парень почесал голову, немного подумал, отпил чая и наконец выдал: — Мы... я и Даня... встречаемся уже два месяца. Что-то неуловимое мелькнуло во взгляде женщины, она вся напряглась и спросила: — В вашем колледже есть те, кому не нравятся... кхм... — Геи, — подсказал Рома. — Что-то вроде того. Собственно, они тогда и избили Даню, в мае. Он и мне-то сказал об этом совершенно случайно. А вас он не хотел беспокоить. Взял обещание, что я не расскажу вам... но мне кажется, вы должны знать это. — Спасибо... просто Даня... он такой самостоятельный. Всегда сам разбирается со своими проблемами. Даже если они ему не по силам. Это Рома уже успел заметить. Но об этом говорить не стал, а продолжил свой рассказ: — Понимаете, он думает, что он... хуже других. Из-за того, что он не соответствует ожиданиям каких-то людей. Он просто не разобрался в себе... и временами запутывается. За несколько недель до... — Рома не стал говорить слово "самоубийство", —... он сделал мне предложение. И парень вытащил из кармана коробочку с кольцом. Мать Дани взглянула, ненадолго задумалась, после чего пробормотала: — О боги... я ничего не знала о своём сыне! — Я согласился. Но эти... ублюдки... они еще раз напали на Даню. И наверняка чего-то ему наговорили такого, что окончательно втоптали в грязь и... вот... Даня, я знаю, он очень ранимый парень... А глаз Рома не сводил с женщины, внимательно смотрел на неё. И наконец перешёл к решительным действиям: — Ему нужно на некоторое время уехать из города. Из враждебной обстановки. Я это возьму на себя, благо, деньги есть... когда его выписывают? — Через неделю. — Замечательно. Я... думаю, он еще нескоро созреет для серьезного разговора с вами. Ему нужно время, чтобы разобраться в себе, решиться и наконец рассказать. Вы не думайте... он заботиться о вас! Честное слово! Он мне говорил! Женщина не смогла сдержать пусть слабой, но всё же улыбки. — Потому вам придется взять небольшой отпуск и отъехать ненадолго, на отдых. Все расходы я возьму на себя. Мать Дани даже опешила от такого предложения. Пыталась как-то отказаться, но неожиданно парень её Дани оказался очень настойчивым человеком и долго говорил, что это необходимо и ей, и Дане. Наконец она уступила. Тот вручил ей круглую сумму денег наличными (та даже поперхнулась от шока), уже заказанные билеты, а также ключи с биркой. На ней был написан адрес. — Вам же нужно где-то жить? Не бойтесь, это моя собственность, никто вас оттуда не выгонит! Тем более, я же не отдаю вам её навсегда... а как бы в аренду. Так что не беспокойтесь, поезжайте! Он чувствовал, что женщина до сих пор немного не доверяет ему, но ничего не попишешь — Даня ей ничего не скажет, ибо "слишком скрытный". Придется довериться этому милому мальчику. Не может он быть обманщиком? Да и деньги выглядели достаточно настоящими, чтобы убедить женщину. Правда, останется она на юге на значительно больший срок, но денег должно хватить на нормальное существование. Возможно, найдет там себе мужчину и забудет незаметно о сыне. Или к тому моменту он окончательно приручит к себе и не нужно будет женщину держать там. План выглядел идеальным. На каникулах всем будет не до пропавшего нежданно-негаданно Дани. А те, кого чисто теоретически может заинтересовать его судьба, придется задабривать. Список этих людей он уже составил и собирается проехаться по нему до конца недели. Скоро выпишется Даня — нужно будет успеть. Но перед этим днём X он все же собирался еще раз навестить парня в больнице. Снова мандарины в белом целлофановом пакете. Снова милая улыбка на лице, хотя уже поздно скрываться за образом милого мальчика. Со всеми это может прокатить, только не с Даней Корниловым, что испытал на себе все капризы этого "мальчика". Медсестры получили по коробке конфет и благодарность за то, что хорошо заботятся о Дане. Кажется, теперь они даже не будут против, если он чуть-чуть задержится в палате больного. А больной лежал и чистил мандарин. Вот только он с надеждой вглядывался в открывающуюся дверь — Рома успел заметить этот взгляд — а тут лицо бледнеет, губы вытягиваются в тонкую линию и мандарин спешно кладется на стол. Наверняка ждал кого-то другого. Роме даже стало интересно, кого именно, но сначала нужно было поддеть Даню. Парень хмыкнул и сказал: — Я всё видел! Сам он еще до конца не верил, что это — один из тех мандаринов, что он привез парню. И вполне бы поверил, что этот — свежий, только друзья заходили и занесли гостинцев. Но нахмурившийся сразу Даня, до невозможности серьезный вдруг заявил: — А что, пропадать продукту, что ли? В его голосе явственно звучали ворчливые нотки. Так примерно говорила его мать, когда сын не хотел доедать противную кашу и требовал избавить его от неё. Рома вспомнил, как выглядела квартира парня, в особенности кухню, и даже понял парня. Это удивительное чувство, когда прежде далекий человек стал тебе чуточку ближе, поразило до глубины души парня. В этот момент он даже подумал, что он как-нибудь замнёт прошлые свои проступки и когда-нибудь станет хорошим другом Дане. А потом вспомнил, что он заставил делать Виталия с Даней, вздрогнул и вновь спустился с небес на землю. — Это правильно! Еда — это штука такая... Так впервые в жизни у них завязался хоть какой-то разговор. Доселе они либо обменивались угрозами, либо трахались, либо дрались. Удивительно страстные отношения, ничего не скажешь. Рома припомнил тот последний раз, когда он трахал Даню. Удивительно далекий, так сразу и не вспомнишь деталей. Только общее впечатление — неплохо вышло. Когда же в последний раз у него было хорошо? Он ненадолго призадумался над этим вопросом и наконец ответил себе: наверно, в самый первый раз, когда Даня сопротивлялся в полную силу, и схватка была захватывающей, несмотря на скованные руки жертвы. И тогда Рома пришел к удивительному выводу: ломать парня было вовсе не обязательно, чтобы получать удовольствие. Даже наоборот — интерес с ослабевающим сопротивлением также ослабевает. Легче уж сразу перейти на девушек и ни о чем не париться. Они-то иной роли в сексе не знали, кроме как роли подстилки. Более разговора у парней не завязывалось. Некоторая оттепель в отношениях не означала, что Рому простили. Судя по поведению Дани, никакой оттепели и вовсе не произошло, просто случайно вырвалось из уст, а Рома подхватил. Бывает. От одного куцего разговора дружба не завязывается. Особенно когда ей нужно переступить через огромную пропасть ненависти, боли и унижений. Но мандарины он все же оставил. И впредь Рома запомнил, что это — любимый фрукт Дани, раз он не может спокойно смотреть на загнивающие мандарины. Даже если их принес человек, порушивший ему всю судьбу и страшно его унизивший. Оставил на тумбочке пакет, оглянулся на дверь и произнес: — Если ты думаешь, что я отстану, то ты глубоко ошибаешься. Даня повернулся к нему, внимательно взглянул и медленно сказал: — Отстанешь. Меня исключили из института, а значит, я могу спокойно уехать в другой город. У меня есть знакомые, которые меня спокойно примут на работу. Рома вздрогнул. В глазах Дани появилось торжество. Конечно, он избавится от своего мучителя. Начнёт новую жизнь в новом городе, где его никто не найдет. А Рома и в самом деле мог бы и не найти, слишком мало у него для этого средств. Но есть одно "но". По его плану Даня просто никуда не успеет уехать.