Распределяющая шляпа, перевернувшая жизнь.
3 июня 2017 г., 00:14
Широкая лестница, сохранившая своё величие сквозь года, до краёв наполненная будущими волшебниками, гудела пёстрыми звуками их голосов. Её белый мрамор казался желтоватым в свете свечей, расставленных почти повсюду, а мерцание их пламени создавало различные причудливые тени, напоминающие то героев из сказок, то их извечных противников. Кто-то боялся, высказывая свои страхи новым знакомым, кто-то благополучно забыл, куда он приехал и зачем, кто-то просто стоял у перил, спокойно загадывая своё будущее после распределения, к их числу относились и Драко Малфой со своей так называемой свитой, состоящей из двух ребят, которые, кажется, раза в три крупнее его. Кребб и Гойл умом не отличались, но зато отлично умели поддакивать и вступаться в случае чего. Но большинство, разумеется, шепталось о главной новости года, Гарри Поттер приехал в Хогвартс. Однако никто точно не знал, как он выглядит, так что оставалось лишь выискивать его взглядом среди разномастных голов.
А вот и он, этот шрам выдаёт его без остатка. Нелепые круглые очки, которым не меньше пяти лет, в сочетании с растрёпанными чёрными волосами, похожими на более или менее аккуратное, по сравнению с причёской Беллатрисы, гнездо. Малфой даже стал ровнее, отчего-то решая подойти к этому знаменитому мальчику, слушающему кого-то рыжего. Но подойти, как краснеющая фанатка, и попросить дружбы он не мог: не в его стиле, а потому среди множества голосов раздалось самоуверенное: «Так значит, это правда, что говорили в поезде? Гарри Поттер приехал в Хогвартс». Виновник шумихи тут же обернулся на стоящих у перил ребят.
— Это Кребб и Гойл, — Драко поочерёдно кивнул на каждого из них, чуть ухмыляясь тому, как быстро привлёк к себе внимание без ущерба репутации, — я Малфой, Драко Малфой, — медленно, почти лениво он подошёл к будущей неразлучной троице, точнее к двоим из них. В этот момент раздался плохо скрытый смешок, тут же перетащивший на себя внимание блондина, резким взглядом впившегося в лицо рыжего насмешника.
— Тебя имя рассмешило? — Малфой приподнял бровь, чуть ли не топя бедного собеседника в презрении, которым отливали его глаза, — Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Рыжий, в обносках братьев, ты, должно быть, Уизли, — рыжая голова опустилась в пол, а её хозяин, чувствуя себя неловко, пропыхтел что-то невразумительное, но Драко это уже не интересовало: тут всё ещё стоит Поттер.
— Очень скоро ты поймёшь, что семьи волшебников неодинаковы, Поттер. Ты же не будешь заводить себе неправильных друзей? — тут они оба глянули на нахохлившегося Рона.- Я тебе подскажу, — Малфой протянул ему свою руку, снова чуть ухмыльнувшись. Поттер глянул на своего друга в лице рыжей головы, чуть улыбнувшись ему.
— Ты знаешь, меня тоже можно назвать неправильным, — он даже не глянул на Малфоя снова, глядя на реакцию вдруг ободрившегося Рона. Протянутая рука тут же была опущена, а пронзительные серые глаза нещадно прожигали в чужой голове дыру презрением.
К счастью обеих сторон из огромных дверей появилась профессор МакГонагал, заставляя всех стать чуть ли не по стойке «смирно» одним только взглядом. Она зачитала некоторые основные правила жизни в школе, окидывая каждого из будущих учеников своим прямым и тяжёлым взглядом поверх небольших очков в форме полумесяца, их серебро отражало огонь свечей, создавая иллюзию золота на оправе, испещрённой различными узорами.
Вскоре густой поток ребят, семеня всё ещё короткими ножками, двинулся в Большой зал для того, чтобы пройти церемонию распределения. Потолок, похожий на небо в самую звёздную в мире ночь, в которую даже млечный путь был так отчётливо виден, что казалось, будто до него можно дотянуться рукой, находился где-то так высоко, что все невольно ощутили себя в стране великанов. Бесконечно длинные столы, за которыми сидели юные волшебники, когда-то, так же как и они, стоявшие посреди зала и с открытыми ртами разглядывавшие его убранство и тихонько переговаривавшиеся, дожидаясь церемонии, тянулись до самых ступеней, ведущих к столу преподавателей, в центре которого сидел директор школы, профессор Дамблдор, с добродушной улыбкой и коварным прищуром глядящий на будущих учеников.
Церемония распределения для каждого была испытанием. Мучительное ожидание своего имени в череде сотен других, жуткое волнение из-за стольких глаз, уставившихся на тебя — всё это давило на нервы, заставляя на время прикрывать глаза и выдыхать. Так было со всеми, кроме Драко Малфоя, потому что он точно знал, куда попадёт и что его там встретят с распростёртыми объятиями. «Гарри Поттер» — фраза, вырывавшая блондина из пучины размышлений о грядущей славе и популярности. Все тут же подняли глаза на явно нервничающего Гарри, кто бы сомневался, что так будет. Малфой лишь закатил глаза, складывая руки на груди, ведь каждый может купаться в славе, доставшейся при рождении, а ты попробуй её создать сам, по мере взросления.
Шляпа мучительно долго размышляла на голове Поттера, как будто специально громко толкая свои речи о том, что Слизерин поможет тому на пути к величию, и постоянно переспрашивая о его уверенности в том, что Слизерин ему не подходит. Гарри что-то тихо шептал ей, то ли умоляя говорить тише, то ли шепча что-то вроде «только не Слизерин». И она, наконец, родила своё решение, выкрикивая громогласное «Гриффиндор!». Стол гриффиндорцев с радостным возгласом подхватился со своих мест, аплодируя и выкрикивая «с нами Гарри Поттер». Малфой снова фыркнул, ожидая снова услышать ещё какое-нибудь имя, которое отправится за очередной стол, где все будут аплодировать и улыбаться, пока он стоит здесь, переминаясь с ноги на ногу время от времени.
— Драко Малфой, — гордый носитель своего имени ухмыльнулся, уверенной походкой направляясь к стулу, на котором лежала шляпа, истерзанная временем, покрытая заплатками и больше похожая на древнюю рухлядь, чем на что-то, что можно надеть на себя. Драко сел на стул, уже мысленно садясь за стол к слизеринцам, когда шляпа, ещё не успевшая коснуться его головы, вдруг выкрикнула: «Гриффиндор!».
Юный волшебник, кажется, поседел прямо на стуле. В Большом зале стояла гробовая тишина, словно бы только что сказали, что он — Волан-Де-Морт. Находясь в состоянии полубреда, когда ты не уверен, реальность происходящее или иллюзия, он шёл к нужному столу, замечая недовольные взгляды гриффиндорцев. Но он и сам был, кажется, в бешенстве, что не могло не отразиться на аристократическом лице.
« Этот старый огрызок ткани совсем потерял рассудок. Отправить меня в Гриффиндор, меня! Сборище убогих идиотов, зазнавшихся от того, что они олицетворяют честность и храбрость, а на деле — лишь жалкие ничтожества. Здесь грязнокровок больше, чем волос у тёти Беллатрисы. Что же такого гриффиндорского во мне разглядели, м? А может это просто шутка, и сейчас старик объявит об этом, а потом я смогу наконец сесть к своим?» — так думал Драко, подходя к столу тех, кто на ближайшие несколько дней точно станет его соседями по гостиной и спальне.
Он специально сел чуть в стороне от других, игнорируя дружелюбные попытки близнецов поддеть его слегка, чтобы немного подбодрить. Однако их через какое-то время непочтительно прервал Перси Уизли, староста Гриффиндора, и явно не потому, что желал вступиться за слона в хрустальной комнате, которым сейчас был обозлённый Драко, планирующий любыми способами доказать себе и шляпе, что ему здесь не место.
