Дары смерти.
12 июля 2017 г., 14:30
Холодные стены поместья словно бы заплесневели, утратили всю свою сдержанную роскошь. Висящие на них картины, что в детстве вызывали восторг и нередко являлись частью какой-нибудь игры, выдуманной тогда ещё совсем маленьким хозяином поместья, утратили яркость красок и живость чувств. Блуждая по бесконечным коридорам, он невольно замечал, как сильно они изменились с тех пор, как тут был Гарри.
Воспоминания о нём греют душу повзрослевшего за год Драко. Из юного волшебника, который не смог убить невинного человека ради прихоти Тёмного Лорда, он превратился в серьёзного молодого человека, оттачивающего свои умения в магии, пока никто не видит. Холодные серые глаза, некогда оживавшие при взгляде на по-детски мягкое лицо человека, за которого без раздумий он отдал бы жизнь, теперь отливают сталью и больше напоминают глаза мертвеца, чем живого человека. Они остекленели и разучились видеть хорошее, даже ободряющая улыбка матери не способна воззвать к глубинам этих глаз.
Очередное заседание в зале, где каких-то три года назад, танцевали украдкой двое, вслушиваясь в потрескивание камина. Теперь здесь стоит бесконечно длинный стол, вместо тихого потрескивания слышен безумный смех и другие не менее отвратительные звуки, издаваемые не менее отвратительными Пожирателями Смерти. Они говорят о том, куда и когда перевезут Гарри, где его спрячут от Волан-де-Морта и его последователей. Как оказалось, об этом ходят самые разные слухи, и только Северус Снегг, которому Тёмный Лорд доверяет почти как себе, смог заинтересовать его своими вестями.
Значит, он будет спрятан так скоро в доме одного из членов Ордена. Возможно, им удастся добраться до убежища всем вместе, спрятать его, однако потом его снова найдут и попытаются убить, а значит, рано или поздно Драко предаст всех, кто окружает его, соврёт, оклевещет, убьёт — что угодно, чтобы Гарри жил.
***
Когда егеря притащили в дом Малфоев Рона, Гермиону и Гарри, изуродованного жалящим заклинанием, молодой хозяин поместья понял, что время пришло, пора соврать. Нарцисса видела это в глазах своего сына и была готова позже, когда придёт её время, предать Волан-де-Морта ради него. — Драко, это он? — Люциус, потрёпанный заточением в Азкабане, сжимал плечи сына, придвигая того ближе к Поттеру. — Я…я не знаю, — нельзя было действовать резко и категорично, иначе они бы всё поняли. — Сынок, ты же понимаешь, если мы отдадим Гарри Поттера Тёмному Лорду, нам всё простят, — Драко это понимал, надо сказать, понимал больше, чем кто-либо, но ему едва ли было нужно прощение тёмного мага, ему нужно было прощение Гарри и ничьё больше. — Я не уверен, а потому не хочу рисковать…ты сам знаешь, если мы вызовем его, а это не Поттер, от нас не останется даже воспоминания. В какой-то момент показалось, что всё прошло удачно, их отправят в Министерство, откуда они, разумеется, сбегут. Однако в этот самый момент Люциус спросил: «что с его лицом?», и тогда началась кутерьма, вследствие которой Драко запер своих друзей в темнице, отобрав палочки. — Почему ты не сказал ей? — Поттер не мог не спросить, он обернулся, вперяясь в ледяные глаза, но вместо ответа получил лишь краткий, невесомый поцелуй куда-то в лоб. Надо сказать, Малфой был брезглив всегда, а потому после тренировки Гарри приходилось сразу идти в душ, если он хотел получить свою порцию объятий и поцелуев, но сейчас всё было по-другому. Он получил свой поцелуй, оставшись грязным и изуродованным, это заставило любящее сердце встрепенуться и пропустить пару ударов. Драко замкнул камеру и ушёл, стараясь не оборачиваться на стоящего у двери. Игнорировать крики Гермионы было сложно, даже сложнее, чем не оборачиваться на Поттера у двери темницы. А потому появление выбравшихся из темницы заключённых было настоящим спасением. К тому же, им помогал Добби, их бывший домовой эльф. Забирая палочки у Драко, Гарри не почувствовал сопротивления с его стороны и улыбнулся, почти незаметно, чтобы никто не мог подумать об их своеобразном сговоре. И они исчезли, трансгрессировав в неизвестность с Добби.***
Они снова встретились в Выручай-комнате, переполненной самым различным хламом. Там были только они, и тишина, окружающая их, тёплым покрывалом укрывала от всех бед и забот. Доли секунд их раздумий показались им вечностью, а потом, внезапно срываясь со своих мест, они обняли друг друга, слившись в пылком поцелуем. Они вложили всех себя в него, их чувства буквально витали в воздухе, заряжая его своей энергией. В нём было их маленькое спасение, через него они извинялись, признавались друг другу в любви и невольно прощались, чувствуя, что могут не выжить в этой битве. Именно Драко уничтожил эту триклятую диадему, частичку мерзкой души, что была в ней заточена. Но идти с Гарри дальше он не мог: нужно было помочь остальным, пока тот расправляется с главным злодеем. Разумеется, это были не слова аристократа, это были слова балбеса Поттера, возомнившего себя бессмертным героем.***
Если бы великий Гарри Поттер знал, скольким рисковал его любимый человек ради него, он бы, наверное, не уходил в Запретный лес, не попрощавшись. Но он, конечно, ничего не знал и ушёл, оставив Драко наедине с осознанием тех слов, что передала ему Гермиона. Было больно, так больно, что подкашивались ноги. Мысль о том, что вот сейчас он лишится самого дорогого, что у него есть, не столько пугала, сколько убивала изнутри. Она отравляла разум, вспарывала внутренности своим кривым тупым ножом. Давила на вены, заставляя их набухать и взрываться под давлением. Рон помог сесть, подхватив в тот момент, когда ноги дали сбой. Но никакие слова, никакие соболезнования не помогали, они даже близко не подходили к устроившему себе неприступную крепость из боли сердцу. Хотелось исчезнуть в каком-нибудь забытье, раствориться и перестать чувствовать навсегда. Осознавать смерть Поттера было сложно, но видеть тело, бездыханной куклой болтающееся на руках у Хагрида, было невозможно. От всепоглощающей боли Драко сжал в руке распределяющую шляпу, в которой на мгновение блеснуло лезвие меча Гриффиндора. Волан-де-Морт толкал проникновенную речь о том, как он величественно убил Гарри, и предложил всем желающим перейти на его сторону. Ха, разбежались. Даже если раньше была возможность уйти туда, к матери, то сейчас её определённо не было. Мысли разъедали чувство самосохранения. — Я хочу кое-что сказать тебе, отвратительное существо, отребье, зовущее себя великим магом, — на какое-то мгновение наступила полная тишина, словно бы они очутились на кладбище, — да, ты убил Гарри. Какое великое достижение — убить невинного подростка. Гордишься, должно быть, собой. Или то, что ты заставил профессора Снегга убить Дамблдора, этим ты тоже гордишься? Величайший волшебник всех времён, — Драко ненавидяще фыркнул, — да, Гарри мёртв, но я живее всех живых, а это значит, что ничего ещё не кончено! Я убью тебя! — Он выплюнул эти слова, словно яд, которым брызжет змея перед атакой. Вытащив из шляпы меч Гриффиндора, Драко встал в ту самую позицию, которой его учили на фехтовании. Этот меч выдержит атаку даже таким мощным заклинанием, как Авада Кедавра. Но в этом не было необходимости, потому что тогда, когда Тёмный лорд уже собирался убить предавшего его Малфоя, Гарри спрыгнул с рук Хагрида, запуская заклинанием в змею. Разумеется, увидев неспособность своего господина убить даже безоружного мальчишку, многие приспешники поспешили убраться с поля боя, оставляя Волан-де-Морта практически наедине с противниками. Беллатриса пыталась остановить их, кричала и её глаза, налившиеся безумием, казались темнее самой ночи. Сражение длилось несколько часов. Замок всё больше разрушался, некогда высокие и прочные стены покрывались трещинами, сыпались глыбы и срывались гобелены. Ветер завывал в коридорах и залах, наполняя битву своими грустными и полными отчаяния песнями. Исход этой битвы был очевиден с того самого момента, когда Поттер выпрыгнул с рук Хагрида. Но окончательно тёмная сторона проиграла тогда, когда Драко снёс Нагайне голову мечом, чтобы спасти Гермиону и Рона. Хогвартс был защищён и весь мир вместе с ним.***
С тех пор прошли уже годы. Рон и Гермиона поженились, у них трое детей, похожих красотой и умом на мать и только рыжие волосы выдают фамилию Уизли. Гарри и Драко поселились в новом поместье, решив оставить родителям их дом. Спустя пару лет дом наполнился детским смехом. Маленькая девочка, любимица Драко, шалила, досаждая старшим братьям, пошедшим в Гарри. Зелёные глаза были у всех детей четы Малфоев, но только у девочки были тёмные волосы, торчащие во все стороны, сколько их не укладывай. Вечерами они все вместе садились в зале, занимались своими делами и грелись у камина. Иногда, когда ночь уже накрывала роскошное поместье, дети просили родителей рассказать их историю. Тогда Драко брал на руки свою любимицу, поднимая глаза на чуть улыбающегося Поттера, которого до сих пор зовёт так время от времени, и начинал длинный рассказ, который теперь записан на бумаге, чтобы не затерялась во времени история о том, как мальчик, который был чужим среди своих, встретил свою любовь, и они вместе победили смерть и тьму, что угрожала всему миру.
