Век Дракона

Во владения Кусландов можно было добраться двумя путями. Одна дорога вела прямо на север, к Амарантайну, после чего огибала его и забирала к западу, на Хайевер. Вторая, именуемая Северной, поворачивала строго на запад и являлась одним из ответвлений Имперского тракта. К югу от Северной дороги лежали Чащобные холмы – малолюдная местность, которая считалась хорошими охотничьими угодьями. Зато по другую сторону эрлинг Амарантайн тянулся не более чем на день пути, а далее уже начинались земли тейрнира Хайевер, родовые земли Кусландов. После короткого раздумья, Командор решил ехать вторым путем. Эта часть Имперского тракта вела к столице, а потому ею часто пользовались. В глазах Айана, у которого из-за обещания другу времени оставалось в обрез, оживленность дороги являлась неоспоримым преимуществом. Людское жилье здесь встречалось чаще, а разбойные нападения реже, нежели на прочих, глухих и неезженых трактах. К тому же присутствие Огрена, который с трудом управлялся с ездой верхом, сильно задерживало Командора, а потому он, не терзаясь особыми сомнениями, повернул на Имперский тракт, рассчитывая уже к третьему полудню достичь ворот Хайевера. Первый день пути прошел спокойно. Отчего-то притихший Огрен держался позади, не вылезая вперед и почти не обращаясь с разговором. О его присутствии напоминал лишь вездесущий запах и реже – бульканье, когда гном прикладывался к фляге. Впрочем, делал он это на удивление умеренно. Кусланд, который поначалу часто оглядывался на непривычно молчаливого спутника, в конце концов, перестал это делать. Предоставленный сам себе, он смог поразмыслить обо всем, что приключилось с ним за последние несколько месяцев. Впрочем, уже к вечеру его попутчик повеселел и развеялся. В таверне, которую они облюбовали для ночлега, Огрен вдоволь наверстал и восполнил все недопитое за время пути. Гном умудрился совершить это так быстро, что Кусланд, который ненадолго вышел к лошадям, вернувшись, как раз успел к назревавшей драке. С трудом успокоив трех оскорбленных наемников, Командор увлек пьяного Огрена в снятую комнату. Попутно про себя он вынужденно признавал правоту Амелла о чересчур поспешном принятии орзаммарского воина в Орден Стражей. Ночь тоже не принесла покоя. Сон Огрена был тревожным. Кусланд знал, что происходит с новопосвященными Стражами по ночам. Те, кто принимал в себя скверну, начинали слышать Зов – страшную песню проклятых драконов. Из всех земных и подземных тварей она звучала для одних лишь только порождений тьмы, и тех, кто принимал их скверну в собственную кровь. Непривычных Зов сводил с ума. Поэтому Айан спал вполглаза и в любой миг готов был вскочить, чтобы оказать новому брату по Ордену всю помощь, которая тому могла потребоваться. Однако тревога Командора оказалась напрасной. Огрен, хотя и беспокойно, проспал до самого утра и поднялся бодрым и свежим. Зато Кусланд, который сторожил его всю ночь, покинул таверну с тяжелой головой и все утро в седле клевал носом. Одолевавшая его сонливость оказалась настолько сильна, что он мог уснуть под мерный конский шаг, если бы не гном, которому вздумалось приставать к товарищу с вопросами. Поначалу Айан, верный долгу старшего Стража, был терпелив. Однако чем дальше, тем сильнее ему хотелось заткнуть не вовремя сделавшегося не в меру разговорчивым Огрена, который в действительности болтал о пустяках и, передав ему поводья, все-таки погрузиться в сон. Командора удерживало только давнее знакомство с гномом и осведомленность как о нраве самого Огрена, так и о его умении ориентироваться в наземном мире. Предоставленный сам себе орзаммарский воин мог сбиться даже с Имперского тракта и завести их обоих невесть куда. Поэтому, по мере разговора в душе утомленного и не могущего отдохнуть Кусланда росло глухое раздражение, однако пока он хотя и с трудом, но все же удерживал его внутри. Около полудня Имперский тракт снизился до уровня немощенной земли. Путники свернули на обочину и сделали большой привал. Не разводя огня, Стражи пустили коней пастись и расположились прямо на траве, закусывая тем, что прихватили с собой из кладовой крепости. Должно быть, когда-то над источниками, которые питали колодцы Башни Бдения, поработал искусный маг. Несмотря на близость Глубинных троп, и порождений тьмы, что разносили заразу везде, где появлялись, вода в колодцах твердыни Стражей всегда оставалась на редкость чистой и вкусной. Вот почему не доверяя стоячей, затянутой ряской жиже из озерца, до которого было всего несколько десятков шагов, Кусланд запивал обед из фляги. Огрен тоже прикладывался к своей, но куда чаще Командора. Хотя судя по витавшему над ним сивушному запаху, дело было не в опасении подцепить болотную болезнь. Гном продолжал наливаться хмельным, пользуясь любым удобным – и неудобным случаем. Этот случай не стал исключением. Новопосвященный Страж жевал, глотал, причмокивал, срыгивал, изредка пускал газы и доставал вопросами своего попеременно то морщившегося, то клевавшего носом командира. Кусланд держался прямо из последних сил. Но, в конце концов, яркое летнее солнце окончательно его разморило. Подложив под голову дорожную сумку, Айан растянулся на траве прямо в кольчуге, что была надета на нем под дорожной курткой. Глаза его слипались, а в замороченную гномьими речами голову все настойчивее стучалась мысль махнуть на все рукой и подремать. От этого Командора удерживало только данное Амеллу обещание, которое побуждало поторапливаться, не тратя понапрасну ни единого мига. - А вот еще я тебя хотел спросить… Огрен, которому, в отличие от Айана, торопиться было некуда, в очередной раз поднес флягу ко рту. Но вдруг опустил руку, так и не отхлебнув. Подобный жест был настолько не свойственным этому гному, что Кусланд, который устал от разговоров донельзя, все же приоткрыл совсем уже было прикрытые глаза. - Это… ну… Дело тут, понимаешь, такое… Командор, который с трудом удерживал голову приподнятой, вновь утратил интерес. Не было похоже, чтобы собеседник побеспокоил его с чем-то достойным особого внимания. С этими мыслями Айан не сдержался и широко зевнул. К его вялому удивлению, Огрен это заметил, и потому заторопился. Очевидно, в противоположность предыдущим пустым разговорам, то, о чем он захотел говорить теперь, все же действительно заботило его. - Насчет снов… Айан вновь приподнялся на локте. Слушать все же пришлось. Сны являлись извечной заботой Серых Стражей, и их нельзя было обходить вниманием. - Я уже рассказывал тебе… - по десятому разу начал было он, но Огрен прервал начальство как всегда бесцеремонно. - Нет, погоди, Стра… Командор. Я не о тех снах. То есть, мне приходят сны, о которых вы предупреждали – там много темноты и всякого шепота… Но ты-то велел рассказать, если вдруг приснится что-то страшное. Кусланд с силой протер глаза костяшками пальцев. - Что тебе снилось, Огрен? – встревоженно спросил он. Вид гнома достаточно красноречиво давал повод для волнения. Огрен смущенно причмокнул губами. - Ну, в общем, слушай. Приснилось мне, что я – снова в руинах Боннамара, и там Геспит… Ты ж помнишь Геспит? Ну, так вот, она вдруг превратилась в одну из тех раздутых, уродливых маток. А потом стала пухнуть, и пухнуть, и вдруг порвалась. И из нее хлынули порождения тьмы – целые орды. Они окружили меня, и пытались отобрать мою флягу! А потом… Потом вдруг глядь – и все, как один, обернулись в склитов! Представляешь, Страж? Эээ, Командор. В склитов!! Ну, каково, а? Айан тяжело вздохнул и прикрыл глаза локтем. - Каких еще склитов? – невнятно пробормотал он. Огрен возмущенно всхрапнул. - Как это – каких? Ты что, не слыхал про склитов? Да говорят, их здесь на поверхности – как наггов там, внизу! Лежат себе на земле, как простые штаны. Но только окажешься рядом – прыгают на тебя и впиваются прямо в глаза… Голос гнома постепенно отдалялся, делаясь едва слышимым гулом, и пропадая совсем. Айан провалился в сон, как в речной омут – глубоко и беспробудно. И, как множество раз ранее, его тут же повлекло на Глубинные тропы, во тьму, что дышала теплой мокротой скверны. Это был первый сон за много времени, который оборачивался не пустой чернотой, а видениями, полными порождений тьмы и невнятного Зова оставшихся архидемонов. Все это было давно знакомо, а потому не пугало и не вызывало интереса. Айан покорно настроился на то, чтобы терпеть до пробуждения собственного тела. Однако в этот раз грезы казались не совсем такими, как всегда. Вместо облепленных мерзостью гротов Айан без особого интереса наблюдал за мельканием облепленных мерзостью рукотворных стен какого-то заброшенного тейга. Гномьи поселки являлись грезящему взору Стражей отчего-то реже, чем все прочее, а потому Айан хотя и с неохотой, но оглядывался по сторонам в надежде разнообразить метания по обиталищам скверны созерцанием хоть какой-нибудь диковинки. Виски сдавило знакомой болью. Вслед за скверной из темноты ожидаемо проступили фигуры нескольких проклятых Создателем тварей. Ободранные гарлоки под предводительством более рослого эмиссара стали первыми порождениями тьмы, которые явились Айану за продолжительное сонное путешествие по Глубинным тропам. Он скользнул по ним безразличным взглядом – и вдруг почувствовал мгновенный холодный испуг. Гарлоки не просто бессмысленно копошились возле скверны, подобно множеству их собратьев. Эти были заняты серьезным делом – обступив со всех сторон, они пытались совладать с яростно отбивавшейся от них низкорослой фигурой в доспехах гномьего Легиона. Броня легионера была хорошей, но оружия в его руках Айан не увидел. Должно быть, оно было потеряно в бою. Потому обреченный гном, точнее, гномка, отбивалась ногами, отпихиваясь в сторону дальнего прохода, что терялся во мраке. Отчего Кусланд был уверен, что видит именно гномку, он бы не мог сказать наверняка. Глухая броня не давала возможности что-либо разглядеть под ней. Скорее всего, дело было в движениях и жестах неведомой гномки, которые могли быть только женскими. Так или иначе, гномья женщина была обречена. Айан знал, что ее ждет, если твари возьмут свою жертву живьем, и это наполняло его сердце ужасом и отвращением. И – горькой тоской оттого, что он видит – и не может помочь, в то время как… Гарлоки вновь бросились на отчаянную легионерку. Они не доставали своего оружия, вне всяких сомнений желая взять ее живьем. Одной из тварей удалось вцепиться в женское плечо. Гномка, чью руку уже прижимал в земле другой гарлок, с силой ударила державшее ее за плечо порождение тьмы головой. Гарлок выпустил свою жертву и шлепнулся на задницу. Воспользовавшись тем, что одна из ее рук стала свободной, легионерка саданула кулаком второй твари между глаз и, немыслимым образом увернувшись, вскочила на ноги. Однако удар головой не прошел для нее самой без последствий. Шлем легионерки скособочило в сторону, открывая маленький женский подбородок и тонкие темные губы. На лобной части шлема появилось несколько глубоких вмятин. Очевидно, носить его стало теперь неудобно, а потому, после мгновенного раздумья, гномья женщина сорвала с себя гнутое железо и швырнула в ближайшее к ней порождение тьмы… - … Страж! Эй, Страж! Клянусь сосками моей прабабки, ты что, уснул? Вставай. Гарлокова отрыжка, вставай, твою мать! Страж..! Перекошенное гадливостью и отчаянием красивое лицо Сигрун мелькнуло и пропало в сознании стремительно рванувшегося прочь Айана. Охваченный колючим ужасом, он попытался остаться рядом с ней, цепляясь за все подряд. Но его бесплотные пальцы лишь проходили сквозь опоры, а толчки из плотского, реального мира делались все энергичнее. Последний из них с силой рванул за плечо – и перед глазами Кусланда явь вновь взорвалась слепящим светом жаркого летнего солнца. - Стра… то есть, тьфу, Командор! Проснись! Ну и горазд ты спать, клянусь предками! Кусланд вскочил на ноги. В припадке острого отчаяния кольчуга, что оттягивала его плечи, показалась почти невесомой. Огрен, который не мог не заметить безумной ярости, отчего-то исказившей лицо командира, отшатнулся в испуге. Но прежде, чем Айан успел сказать ему хоть слово, ткнул куда-то в сторону далеких зарослей. - Послушай сам, Страж. Пусть меня сожрет самый облезлый и вонючий наг, если оттуда не вопят! Ну? Орут, как резаные! Слышишь? Словно в подтверждение его слов, из-за деревьев выскочили двое и, не останавливаясь, стремительно помчались по направлению к Имперскому тракту. Кусланд, который мысленно все еще пребывал с несчастной подругой, с великим трудом взял себя в руки и присмотрелся. Один из бегущих оказался коротко стриженным жилистым человеком, другой – не менее жилистым, патлатым эльфом. Судя по их одежде и болтавшемуся снаряжению, оба промышляли охотой. На это косвенно указывал лук, который болтался у человека за спиной. К поясу эльфа был приторочен большой охотничий нож. Больше никакого оружия ни у одного из бегущих заметно не было, как и не было понятно, от чего эти двое так старательно улепетывали. Едва ли опытные охотники, какими по виду являлись беглецы, могли безоглядно бежать даже от самого крупного зверя. Путники даже успели недоуменно переглянуться – а в следующий миг их виски сдавило знакомой болью. - Помогите! – что было мочи заорал эльф, издалека разглядев оружие и эмблемы Серых Стражей на их плащах. – Там порождения тьмы! Порождения тьмы! Спасите нас! Вслед за беглецами из леса показались около десятка разнорослых фигур. В отличие от охотников, они бежали не так быстро, тяжело переваливаясь под грузом проржавелых доспехов. - Огрен! Командор проорал имя гнома уже из седла. Однако, в отличие от своего командира, орзаммарский воин предпочел не расставаться с надежной твердью под ногами. Мгновенно подхватив с земли огромную секиру, он без раздумий бросился на врагов. Кусланд вломился в смешавшуюся толпу порождений тьмы гораздо раньше коротконогого гнома. Его конь, хотя и не прикрытый броней, был взят из королевской конюшни в Денериме и хорошо знал, что ему делать. Он бросался из стороны в сторону, следуя малейшему движению седока, бил крупом и кусался, в то время как Айан в бешенстве разил тварей налево и направо. Отбежавшие на безопасное расстояние охотники приостановились у самого временного лагеря Стражей. Убедившись, что все твари отвлеклись на неожиданного защитника, человек сорвал с плеча лук. Его первая стрела нашла свою цель одновременно с тем, как Огрен, наконец, обрушил секиру на голову ближайшему генлоку. В несколько минут все было кончено. Айан наотмашь полоснул мечом дольше других продержавшегося эмиссара, после чего поворотил невредимого коня и стремглав доскакал до перетаптывавшихся охотников. - Благодарение Создателю, господин Страж! Если бы не вы… Командор сделал нетерпеливый жест рукой, обрывая поток благодарностей. - Как вы с ними столкнулись? – глубоко втягивая в себя воздух, спросил он. – В лесу? Там есть еще? Человек-охотник торопливо помотал головой. - Какой же это лес, господин Страж? Так, роща. Мы с Михой охотились за холмами, а там вдруг… - Что? - Мы такого раньше здесь не видели, господин Страж. Если бы знали, близко к этому месту бы не подошли! Всем же известно – эти мерзкие твари лезут оттуда… Кусланд резко спрыгнул с седла и, шагнув к частившему охотнику, едва сдержал порыв схватить его за грудки. - Что вы видели? – резче, чем нужно, переспросил он. – О чем ты говоришь? - Там пол-долины просело! – вмешался эльф, опасливо поглядывая на приблизившегося Огрена. Гном был заляпан скверной и на ходу небрежно счищал кишки тварей с лезвия секиры. – Наверное, обвал. А под ним – целый гномий город. Или как он там называется – гейг? Твари лезут оттуда! Я говорил этому олуху – уносим ноги, но разве ему что-то объяснишь? Вот и потерял мой амулет счастья. Хороший амулет, купил в позапрошлом году у Усмиренного в самом Денериме. Только терять его было нельзя ни в коем случае. И что сейчас прикажете делать? Теперь семь лет удачи не видать…