Lost in the Echo

Nickelback – Trying Not To Love You       — Малышка, я конечно всё понимаю, но дело это деликатное и, скажем так, личное, поэтому…       — …поэтому не стоит подвергать команду опасности. Я знаю, Джек. Мне самой теперь в открытом море неуютно. Поживу где-нибудь полгодика, авось и забудет Джонс про мой долг…       Высадили они меня в Бостоне. До сих пор не пойму, как мы сюда заплыли, но не в этом суть. Знаете, иногда говорят, что у людей чёрная полоса в жизни? Так вот, у меня как раз она и наступила. Долг Дэйви Джонсу — дело отвратное. Самое смешное то, что должок-то и брать теперь не за что — пошла я, значит, по стопам Джека Воробья — заняла корабль у Джонса, а потом его очень быстро потопили. Но если Жемчужина была сейчас в прекрасном состоянии, то тот корабль давно гниёт на дне морском. Но душа моя почему-то всё равно была нужна Морскому Дьяволу. Вместе с хорошими люлями я получила Чёрную Метку и теперь вынуждена отсиживаться на суше.       Нет, не спорю — Бостон прекрасный город, но мне как-то больше по душе тихий Фронтир. К тому же, там очень много пустых домиков, хозяина которых днём с огнём не сыщешь. Ну, пират я или нет, в конце концов? Да, признаю — пират очень неуклюжий и безалаберный. Зато ворую хорошо. В общем, поселилась я в одном запустелом домике во Фронтире. Пиратская душа истосковалась по морю, но страх за свою никчёмную жизнь брал своё и заставлял залезать обратно в норку.       В общем, уже как полгода я живу здесь. Чёрная Метка на правой ладони плотно замотана бинтом, но никуда не пропадает, напоминая о долге. И Джонсе. И Кракене. Может, он уже и забыл? Но проверять я всё равно не решусь. Эх, всё бы отдала, чтобы ещё хоть раз прокатиться на Жемчужине, побывать на Тортуге, почувствовать солёный привкус морских капель… Вот представляю себе эту картину и сразу в мозгу здравый смысл портит её пребыванием Кракена.       К слову сказать, приключения на свою задницу я и без моря нахожу.

***

      Обычное и очень ясное утро во Фронтире испортил напрочь жуткий ливень, начавшийся как раз тогда, когда я собралась немного прогуляться. Да, и такое иногда случается. За то время, что я прожила здесь, я смогла изучить прилегающую местность более-менее хорошо. Ну, как хорошо… То на волка натолкнусь, то к медведю в берлогу с дерева свалюсь. Единственное, наверно, что я хорошо делаю — это убегаю и фехтую. Больше, в общем-то, хвастаться нечем. Если только врождённой неуклюжестью и магнетизмом ко всем неприятностям.       В общем, филейной частью я чувствовала, что сегодня плохое что-то произойдёт. И произошло ведь. Я преспокойненько лазила по кустам, пыталась карабкаться на деревья, как вдруг наткнулась на британских солдат. У них нюх, что ли, на пиратов? Три солдата без лишних слов схватили меня, повязали и притащили в свой лагерь. Пока вязали — заметили пиратскую метку Ост-Индской компании. Ну и решились разом сдать меня на следующий день властям.       Но я была бы не я, если бы даже в таком положении не умудрилась не выкинуть что-нибудь эдакое. Верёвки завязали слабо, оружие оставили. К палатке, в которую меня кинули, охранника всего одного поставили. А я, пока развязывалась, нашла там пару бочонков с порохом. Затянуть солдата в палатку и отрубить было не так уж тяжело. Укусил только, чёрт, пока рот зажимала, да ладонь всю обслюнявил.       В общем, когда незадачливый служитель порядка лежал без сознания в палатке, я стянула с него красный камзол и надела на себя. Всё ж таки хоть на несколько метров успею отойти, пока другие поймут, почему же один из солдат так странно прыгает из-за куста в куст. Взяв под мышку ранее найденный бочонок с порохом, я вышла из палатки, опустив треуголку на глаза, и вынула из бочонка пробку. Порох сыпался за мной серой дорожкой, начиная от той палатки, где осталось ещё два маленьких бочонка.       Всё, в общем-то, шло хорошо… первые пять минут. Потом кто-то поднял тревогу и я, тихо вякнув, кинула бочонок и, выхватив пистолет, выстрелила в начало пороховой дорожки. Осталось только дать дёру. Порох заискрился и почему-то никто из британцев не заметил, что дорожка ведёт к палатке, переключая всё внимание на мою красную мелькающую спину. Честно признаться, я не ожидала, что моя маскировка удастся — в море других красных камзолов меня потеряли быстро.       А потом прозвучал взрыв. Небольшой, но громкий. Красные мундиры разбежались в стороны, как тараканы, а мне удалось улизнуть в лес. Помнить бы ещё, где коня своего оставила.       Я остановилась немного перевести дыхание и прислонилась спиной к дереву. Перед глазами почему-то плыли чёрные пятна, неистово напоминая мне о моей Чёрной Метке. Чёрт, ведь везде же про неё вспомню...       Шумно выдохнув, я уже приготовилась снова бежать, как вдруг в ствол дерева, прямо у моей щеки, резко вонзилась стрела. Сдавленно ойкнув, я посмотрела в ту сторону, откуда она прилетела и, заметив какое-то движение на дереве, снова бросилась бежать.       Представляю, как это выглядело со стороны: взлохмаченная девица в стащенном с британского солдата мундире бежит по лесу, громко вопя и размахивая руками, ещё и периодически спотыкаясь. Пару раз я запнулась о корни деревьев, но умудрилась как-то выровнять положение тела, неминуемо стремившегося к земле, и побежать дальше.       Ну а потом я сделала, наверно, самый глупый поступок в своей жизни: просто взяла и остановилась. И в следующую секунду оказалась опрокинутой на землю и придавленной кем-то тяжёлым. Треуголка всё-таки сползла с головы, являя взору преследователя копну кудрявых каштановых волос, которые были у меня убраны для той же конспирации. Может мне показалось, но хватка как-то немного ослабла.       — Не знаю, кто придавил меня своим могучим телом, но сэр, Вы явно меня с кем-то перепутали, — попыталась как-то оттянуть момент неминуемой погибели я, еле выговаривая слова от сбитого дыхания.       — А что, красный мундир можно с кем-то перепутать? — прозвучал надо мной немного низкий, но весьма приятный мужской голос.       — В моём положении увы — да. Я вот, например… — я хотела ещё что-то добавить, но холодное лезвие у шеи заставило меня замолчать. А затем мой преследователь с красивым голосом резко поднял меня на ноги за шкирку и с силой впечатал в дерево так, что у меня перед глазами звёздочки поплыли.       — Ну, так объясни мне, кто ты.       У преследователя оказался не только красивый голос, но и лицо. Ну, то есть, половина лица. Нижняя. Глаза и лоб были скрыты за капюшоном. За спиной — лук и стрелы, одежка бело-синяя. Индеец, определённо. Ну, судя по луку, количеству перьев на нём, фенечке на торчавшей из-под капюшона косичке и двух вязаных ленточек на рукавах с рисунками явно индейского происхождения.       Ух, ну и надумала я. Вот ещё один недостаток — мозг мой работает только в стрессовых ситуациях, обычно же он куда-то от меня девается.       — Ну, уж не британский солдат явно, — попыталась съехидничать я, но незнакомец только сильнее прижал лезвие томагавка к моей шее. — Ладно-ладно, только не режь меня! Пират я, пират!       И в доказательство своей невиновности перед индейцем, я задрала рукав мундира и предъявила ему метку пирата. Тот, поразмыслив с секунду, убрал оружие и отпустил меня. Не почувствовав опоры, я резко рухнула на землю, но незнакомец вдруг помог мне подняться.       И тут я резко вспомнила: я ведь его уже где-то видела! Ну да, на плакатах «Разыскивается» это само собой, но раньше где-то… Давно, года два назад, может даже год. В голове сразу замелькало заковыристое индейское имя парня, приехавшего впервые в Бостон и сразу же нашедшего там неприятности.       А дело тогда было так.       Чёрная Жемчужина тогда проплывала мимо Бостона и Джек решил сделать внеплановую остановку. Нет, ясное дело, что корабль с чёрными парусами никто в бухту не загонял — мы тогда остановились в укромном месте, дабы британский флот нас не обнаружил, и небольшой группой отправились немного побаловать себя. Мне, например, с головой хватало чьего-нибудь толстенького кошелька да бутылки рома. И то и другое нашлось почти сразу же.       На площади тогда была большая толпа, кто-то что-то выкрикивал в адрес красным мундирам, стоящим около церкви и народ бунтовал.       Кстати, хорошо, что стража не замечает разницу в одёжке простых горожан и пиратов. Ну, в моём понимании пиратская одежда — это обязательно белая рубаха, широкий кожаный пояс, какие-нибудь тёмные штаны и сапоги. О да, и обязательно — треуголка. Ну, а пистолетом и саблей на поясе сейчас никого не удивишь.       В общем, проходила я тогда мимо прилавка с разными фруктами и овощами и очень уж мне приглянулась парочка красных наливных яблок. Грех не своровать, да вот только проворонила я стоявшего рядом солдата и попалась. Эко они из-за простого яблока разозлились!       — Эй, воришка, ну-ка стой! — крикнул мне тот солдат, а я, схватив яблоко, побежала в толпу.       Но тут к преследователю подключился ещё один красный мундир, затем ещё и ещё, и таким образом за мной бежала уже вереница красных спин. Вот это законы… это же простое яблоко! Короче говоря, бежала я, периодически наталкиваясь на прохожих, проклиная их, петляя по подворотням, как с площади послышались звуки пальбы. Но это меня в данный момент совсем не волновало, потому что я понимала — если солдаты меня схватят, то точно заметят метку пирата и уже потом повесят. Пеньковым галстуком я пока не готова была разжиться, поэтому припустила ещё быстрее.       Свернув за очередной поворот, я оглянулась назад не сбавляя скорости, чтобы глянуть, не отстали ли мои преследователи, и тут резко на кого-то натолкнулась. Больно ударившись лбом о чей-то чужой лоб, я споткнулась о чьи-то ноги и упала на того, чей лоб разбила и ноги запутала. Кажется, за ним тоже бежали солдаты, и не трудно догадаться, что обе вереницы красных мундиров попадали на нас сверху, образовав большую кучу-мала.       — Слезь, слезь с меня! Ногу отдай! — я кое-как выбралась из-под завала и зачем-то вытащила за собой того, на кого упала.       Им оказался молодой индеец весьма милой наружности, с гримасой боли потирающий разбитый лоб. Видя, что солдаты начинают распутываться, я схватила юношу за руку и побежала. Но тот руку потом вырвал и бежал уже сам, рядышком. Мы свернули за поворот и оказались на ещё одной площади. Спрятаться было негде, кроме…       — Сено, сено, конечно же сено! — затараторила я и сиганула в большую кучу сена в телеге.       Парень сиганул за мной, прижав мне руку и отдавив ногу, видимо, сочтя это лучшим укрытием. Я хотела ему высказать своё недовольство по поводу отдавленной ноги, но он резко зажал мне рот рукой и я услышала совсем рядом топот солдат. Когда шум стих, индеец отпустил меня и выдохнул.       — Спасибо, — проговорил он после недолгого молчания.       Я немного удивилась.       — За что?       — Идея спрятаться в стоге сена твоя, а так бы мне ещё пришлось бегать от них.       — А как твоё имя? — спросила я. Ну что, мне очень интересно было. У них же такие заковыристые имена, что хоть падай.       — Радунхагейду.       — А, понятно. Раденухи…       — Радунхагейду, — повторил индеец.       — Я запомнила только Раду… нет, лучше не буду пытаться. А я Ро. Просто Ро.       — Спасибо ещё раз, Ро, — парень снял с многочисленных фенечек на шее маленькое орлиное перо, украшенное разноцветными бусинками, и протянул мне. — Как-нибудь и я тебе помогу.       И выпрыгнул из телеги, оставив меня в сене.       Так, в общем-то, и познакомилась я тогда с ним. И вот теперь что-то подсказывало мне, что этот незнакомец, что буквально пять минут назад хотел убить меня — именно тот индеец. Он помог мне подняться с земли и собрался уже уходить, как я вновь догнала его.       — Постой-постой! Я, кажется, тебя знаю… ты это… чёрт, имя-то какое заковыристое… я помню только Раду…       Сначала юноша даже и ухом не повёл, а потом, видимо, услышав знакомую фразу, резко остановился и повернулся ко мне. Я же сняла наконец этот красный камзол и выудила из-под рубахи повешенное на ремешок то самое перо.       Похоже, я не ошиблась.