In anticipation of their happiness

      Раннее утро как всегда не радовало Дарью, она вообще не любила эти ранние утры. Она любила воскресенья. В такие дни можно было не вставать рано, все устраивали себе отдых. Томас не просыпался раньше одиннадцати, можно было заниматься своими делами целый день. Обычно, Дора проводила воскресенья в теплице. Не без помощи Генри, она вставила выбитые стекла, привела в порядок растения. До того, как девушка переехала в дом всадника, она и подумать не могла, что будет увлекаться ботаникой. Ей казалось это невероятно скучным. Однако, вскоре Дарья втянулась, и теперь не представляла себе жизнь без своей уютной теплицы.       Сначала было тяжело, у Доры мало что получалось. Запущенные растения не начинали цвести, им становилось только хуже, а однажды она чуть не загубила красную розу. Тогда девушка поняла, что уход за растениями — дело непростое и без знаний тут не обойтись. В библиотеке было много книг по ботанике и девушка прочитала их все. Однако, даже их не хватало, чтобы получить знания о всех растениях, что обитали в её оранжерее, поэтому, Дарья бежала в книжную лавку, которая находилась ниже по улице, как только получала жалование. Вскоре книги перестали умещаться на полках небольшой тумбочки, что стояла у кровати Дарьи, и Томас даже выделил ей небольшой книжный шкаф. Теперь в её коллекции на ровне с Жюль Верном, Уэллсом, Диккенсом и Гюго стояли шесть книг по общим положениям ботаники, двенадцать книг о видах гербены, четыре тома «Ухода за пальмой» и пара книг по философии.       Теперь, здесь, в чистилище, ей негде было покупать новые книги. Поэтому Дарье приходилось перечитывать всё снова и снова. Азазель ещё на прошлой неделе растравил ей душу тем, что доктор Преображенский дописал шестой том своей книги «Великолепный мир фикусов». Ей так хотелось прочитать его… Там, наверху выходили всё новые и новые книги, происходили новые и новые события, а она торчала тут и была лишена всех этих радостей жизни.       Дарья встала с постели. Она накинула поверх ночной рубашки большой халат, который когда-то принадлежал Хозяину, но вещь села, и Томас великодушно подарил её Доре. Однако, несмотря на то, что халат значительно уменьшился в размерах после стирки, девушка могла в нем утонуть. Она потуже затянула пояс, взяла свое полотенце и вышла из комнаты. Девушка всегда старалась вставать пораньше, чтобы первой успеть в ванну, однако сегодня около душевой собралась целая очередь. Дора подошла ближе и посмотрела на дверь, из-под которой уже шёл пар.       — Кто там? — удивлённо спросила девушка, опираясь спиной о стену.       — Генри, — Урсула просто плевалась ядом, — он намывается уже целый час.       — Тратит горячую воду, — поддакнула Хельга, закутываясь в махровое полотенце.       — Вы не говорили об этом Ингрид? — спросила Дора просто на всякий случай, мало ли служанки, конечно же спросонья, не додумались до такого очевидного решения проблемы.       — Она посмеялась и сказала, что нужно было раньше вставать, — обиженным тоном изрекла Хельга.       — Раньше вставать? — Дарья начинала закипать. Она собиралась сегодня быстро закончить свои дела по дому и пересадить в другой горшок герань, потому что она слишком разрослась, — Я этому Генри сейчас, — рыкнула девушка и постучала.       В ответ ей послышалось лишь фальшивое 'O sole mio. Девушка дёрнула дверь, но та не поддалась. Тогда рыжеволосая в сердцах пнула ее.       — Что тебе сделала несчастная дверь? — голос Томаса раздался прямо над ухом и Дора даже вскрикнула.       — Хозяин, — девушка пискнула и сжала в руках полотенце. Мужчина смотрел на неё выжидающе, и девушка поспешила объяснить свое неподобающее поведение, — Генри сидит там уже час и тратит воду. Мы торопимся приступить к работе, а он отнимает наше время…       Мужчина вздохнул, подергал ручку и приложил ухо к двери.       — Он что, поёт? — усмехнулся Томас, прислушиваясь, — Фасоле мио? Ему стоит подучить неаполитанский… — мужчина прижал дверь плечом, немного приподнял и дёрнул. Старая щеколда после таких манипуляций позволила открыть дверь.       Томас исчез в клубах пара, из ванной послышались шум и возня, сопровождаемые жалобным писком, и вскоре из комнаты вылетел Генри, которого Шварц выдернул за ухо. Парень, ойкая и прикрываясь мочалкой, побежал по коридору, на ходу подбирая свою одежду, которую Томас кинул ему в след.       — Ты, — мужчина дёрнул Дору за локоть, — побыстрее. Сегодня мы идём наверх, — он оглянулся на служанок и добавил, — а вы, — Томас показал на них пальцем, — пропустите её вперёд.       Томас ушёл, а Урсула и Хельга надменно посмотрели на Дарью и расступились, пропуская её в ванну.       Дора быстро искупалась и отправилась в свою комнату. Сейчас ей нужно было выбрать что-то, чтобы она надела. Девушке никогда не было сложно выбрать наряд, но сейчас это была целая проблема. Она не была наверху добрых двадцать лет и уже не знала, как и что носят дамы. Что сейчас в моде? Может кружева? А может лен? Дора стояла перед распахнутым шкафом уже добрых пятнадцать минут. Раньше для неё это было смешно — так долго выбирать одежду. Особенно учитывая, что одежды у неё было не так уж много. Вся эта ситуация начинала её раздражать, поэтому она мысленно плюнула на все и решила, что наденет свои любимые штаны и рубашку. Это всегда удобно и уж точно не выйдет из моды. Хотя, это не женская мода… Но девушку это не волновало.       Дора быстро оделась, сложила в сумку необходимые вещи и вышла из комнаты. Нужно было найти хозяина и сказать, что она готова ехать. Девушка посмотрела во всех комнатах и так и не нашла Томаса. Тогда, Дарья решила, что мужчина сам найдёт её, когда ему это будет нужно, а пока у неё есть немного времени и она хотела потратить его с пользой. Дора пошла в оранжерею. Стоило бы полить растения, ведь она не знает, сколько пробудет наверху, а за её друзьями никто и не присмотрит.       Девушка уже закончила и убрала на место большую жёлтую лейку, ещё раз осмотрела свою оранжерею и стала подниматься по лестнице. Вдруг, стеклянная дверь отворилась и в неё зашёл Томас.       — Вот ты где, — мужчина подошёл ближе, преграждая Дарье путь, — я тебя обыскался. Ты готова?       — Да, — ответила девушка и кивнула для убедительности.       — Ты, что — Томас оглядела Дарью с головы до ног, — пойдёшь в этом?       Девушка непонимающе вздернула бровь и спросила:       — Что-то не так?       — Если ты хочешь напугать этого констебля до смерти — то все в порядке, — развёл руками мужчина, — иди и оденься нормально. У тебя же есть платье. Красное такое…       Девушка была удивлена тем насколько мужчина был осведомлён о её гардеробе, но переодеваться она не собиралась.       — Во-первых, оно бордовое, а не красное, — произнесла она и уперла руку в бок.       — А во-вторых? — Томас нахмурился. Он терпеть не мог, когда девчонка с ним спорит.       — Я не буду переодеваться, — девушка была настроена решительно.       — У меня нет времени на твои выкрутасы, — мужчина в привычной манере схватил девушку за локоть и дёрнул на себя.       — Хватит меня трогать! — воскликнула Дарья и выдернула руку их хватки Томаса.       Каблуки сапог заскользили по мраморным ступенькам, девушка пошатнулась, взмахнув руками в попытках ухватиться хоть за что-нибудь. Томас протянул руки, чтобы удержать девчонку, но не успел. Дарья кубарем полетела с лестницы. Раздался хруст. Томас перегнулся через перила и посмотрел вниз. Девушка лежала неподвижно. Как не вовремя она шею свернула. Теперь Томасу придётся самому разбираться с констеблем?       Мужчина спустился и развернул тело девушки на спину. Глаза ее будто застекленели и смотрели в пустоту. Томасу даже стало как-то не по себе. Обычно, взгляд девчонки был наполнен жизнью и светом. Она и её растения — единственное живое, что было у Шварца. А теперь, по нелепой случайности все это исчезло. Было очень непривычно видеть её такой. Вдруг, девчонка моргнула. Мужчина отшатнулся в испуге и уставился на неё. Дарья села на полу, взялась руками за голову и резко повернула её, возвращая шейные позвонки в привычное положение.       — М-да, — протянула девушка, похрустев шеей, — получить пулю в лоб было больнее.       Дора посмотрела на Томаса, который так и стоял в оцепенении. В его, обычно ничего не выражающем, взгляде сейчас можно было прочитать смесь удивления, непонимания и страха. Девушка и не думала, что её хозяина можно напугать. Чтобы нарушить неловкую паузу и успокоить мужчину, на голове которого, кажется, прибавилось седины, Дарья покашляла и произнесла:       — У жизни с демоном есть свои плюсы, — улыбнулась она и, поднявшись на ноги, принялась осматривать себя, — я, вот, не старею и умереть не могу.       — Я в этом убедился, — наконец подал голос мужчина, — может, тебе стоило меня об этом предупредить?       — Я не думала, что буду падать с лестницы, — усмехнулась девушка, но улыбка тут же исчезла с её лица, потому что она увидела большую дыру на штанине своих любимых брюк, — Ну вот, — разочарованно протянула она.       — Вот видишь, — усмехнулся мужчина, все ещё не отошедший от случившегося, — все равно придётся переодеться. Разве твои капризы того стоили?       Девушка цокнула языком, закатила глаза и пошла вперёд. Томас догнал её и взял под локоть. Ему не хотелось снова наблюдать как девчонка летает с лестницы. Ещё раз посмотреть в эти мёртвые глаза у него не хватит духу.       Девушка вышла из дома. Жакет, который она надела поверх платья, чтобы не замёрзнуть, то и дело задирался и ей приходилось его одергивать. Это жутко раздражало, вздохнуть полной грудью в платье было нереально, а ведь Дарье ещё предстояло сесть на лошадь.       Погода в чистилище не менялась никогда. Постоянно пасмурно и накрапывает мелкий, противный дождик, после которого остаётся липкое ощущение на коже. Такая же погода была в тот самый день, в который они попали сюда. Весь дом превратился в пространственную петлю. Генри раз десять пытался выбежать за пределы кованной калитки, но все время вбегал обратно.       Дарья подошла к Томасу, стоявшему у ворот и проверяющему сбрую коня, который фыркал и рыл копытом землю. Мужчина с укором посмотрел на сумку девушки, но не стал говорить ей, что она взяла с собой половину дома. Он прекрасно понимал, что Дора не была наверху очень долго, ей будет непривычно, и, несмотря на то, что она очень смелая девочка, страшно, поэтому, даже если бы она взяла с собой горшок с фикусом, Шварц не сказал бы ей ни слова. С тревогой лучше справляться, когда в чужом месте у тебя есть хоть что-то родное, напоминающее о доме.       Мужчина ловко запрыгнул в седло и протянул девушке ладонь. Дарья крепко сжала руку мужчины и, с его помощью, взобралась на Сорвиголову. Конь недовольно фыркнул, ему не нравилось возить кого-то кроме хозяина. Мужчина, долго не раздумывая, пришпорил Сорвиголову и тот, взвившись на дыбы, вылетел за ворота. Дора зажмурила глаза, в нос ударил резкий запах гниения, от чего перехватило дыхание. Несколько секунд показались вечностью, но вот девушка смогла вздохнуть чистый лесной воздух.       Неужели она вернулась? Неужели она снова жива? Ощущение того, что Дарья надолго задержала дыхание, а теперь её лёгкие снова наполнил воздух, не покидало девушку. Она открыла глаза и огляделась. Конь шёл шагом, позволяя оглядеться. Лес и деревья, но Дора и этому была рада. Сейчас, девушка осознала, что в чистилище было невероятно тихо. Ни птиц, ни шума листвы от дуновения ветра. А здесь полно всяких звуков. Даже ночной лес, в котором спят почти все животные, был невероятно шумным для Дарьи. Вот шуршит листва под копытами коня, а вот хрустнула ветка. Старые деревья скрипят, ухает одинокий филин.       Вскоре, конь вывез мужчину и девушку на опушку леса. Туман клубился под ногами, он будто выходил из-под земли, которая была сырая после дождя. Томас спешился и снял с коня Дарью. Только сейчас она обратила внимание на отсутствие головы у мужчины. Было очень непривычно видеть его таким. Теперь он стал как-то ниже…       Они пошли к деревне. На самой окраине стоял маленький, каменный, одноэтажный домик. В него мужчина и завёл девушку. Здание было пустое уже очень давно, все, что в нем было, это стол, пара покосившихся, скрипящих стульев, деревянный остов кровати и маленький камин с полкой над ним. Ко всему этому прилагался толстый слой пыли и грязи.       — Мне придётся жить здесь? — спросила Дарья и, обернувшись, посмотрела на Всадника. Она так и стояла, брезгуя даже опустить сумку на пол. Ответом ей была тишина, — Оставьте мне денег на еду, — девушка почесала нос и тихо чихнула, — и на веник.       Мужчина порылся в карманах, достал мешочек с деньгами и протянул девушке. Она поблагодарила хозяина и пообещала, что постарается найти какую-нибудь работенку. Томас был уверен, что девчонка не пропадёт, однако что-то неприятно сдавливало грудную клетку. Мужчина хотел сказать девушке ещё несколько напутственных слов, ему казалось, что чётко расписанного по пунктам плана, который он заставил девушку вызубрить и рассказать, как стишок Санте, было недостаточно. Однако, ничего сказать Всадник не мог, поэтому просто взял девушку за подбородок и посмотрел в её глаза. Увидев в них уверенность, Томас немного успокоился.       — Хозяин, — голос девушки дрогнул, и она сделала небольшую паузу, после чего спросила, — вы же будете меня навещать?       Шварц похлопал Дарью по плечу, давая понять, что одну он её точно не оставит, и развернулся, чтобы уйти. До его слуха донеслось тихое «до свидания» и дверь захлопнулась за спиной. Дора выглянула в запылившееся окошко и проводила взглядом уезжающего мужчину.       Ночью Дарья так и не смогла сомкнуть глаз. Она просто просидела на старом скрипящем стуле. Девушка думала. Думала обо всем, о чем можно было подумать. И все это она делала для того, чтобы услышать Голос.       В чистилище его было невозможно заглушить. Первые месяцы он не прекращал говорить ни на секунду, но потом успокоился и все же давал Дарье передохнуть. И вот, он молчал целых полторы недели перед отъездом. Это затишье перед бурей настораживало Дору, заставляло вслушиваться в каждый шорох, оборачиваться на любой звук и быть постоянно в ожидании резкого окрика. Нервы были постоянно напряжены, отчего малейшее раздражение отзывалось болью. Такое состояние выматывало.       Утро наступило незаметно. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучи, почти не доходили до земли, отчего чёрная ночь стала серым днем. Пыльные и потемневшие от времени стекла маленьких оконцев почти не пропускали и без того небольшое количество света. Девушка встала со стула и подошла к окну, чтобы открыть его и впустить хотя бы немного свежего воздуха. Она приложила некоторые усилия, чтобы отворить рассохшиеся рамы. Со скрипом окно открылось, на пол посыпались щепки и всякий мусор, что лежал между створками годами. В помещение проник робкий прохладный воздух. Сырой и тяжёлый, он медленно наполнял комнатушку.       Дарья порылась в сумке, нашла карандаш и бумагу, и села за стол. Нужно было написать список покупок, которых, судя по состоянию дома, должно было быть немало. Девушка постучала по столу карандашом и почесала щеку. Аккуратным почерком она вывела слово «веник».       Спустя долгих тридцать минут раздумий, список был готов. Дарья взяла кошелёк, сумку и вышла из дома. Она направилась в сторону деревни. Несмотря на раннее время, народ уже высыпал на улицу и теперь сонно бродил по узким улочкам. Дарья чувствовала себя не в своей тарелке, люди пристально рассматривали незнакомку. Им казалось странным, что кто-то приехал в их глушь по собственной воле.       Девушка бродила по одинаковым улицам уже почти сорок минут, хотя казалось, что деревушка настолько маленькая, что за эти сорок минут можно было уже пять раз обойти её полностью. Однако, Дора поняла, что потерялась, дома были слишком одинаковые и найти главную площадь, на которой и располагался рынок казалось непосильной задачей. Тогда Дарья решила спросить дорогу у прохожих.       Она огляделась и ей на глаза попалась пожилая пара. Девушка подошла к ним и застыла, осознавая, что не знает на каком языке говорить. Хозяин не потрудился сказать ей, находятся ли они все ещё в Германии или их забросило куда-то в другое место.       — Entschuldigung Sie bitte, — Дарья решила начать с немецкого. Когда-то ей казалось, что этот язык просто невозможно выучить, однако, большую часть своей жизни ей пришлось говорить именно на нем, поэтому теперь Доре было легче изъясняться именно на немецком, — Können Sie mir sagen, wo der Markt ist? *       Мужчина и женщина, весьма приятной наружности, непонимающе уставилась на незнакомую девушку. Для них туристы были сродни седьмому чуду света. За всю их жизнь они увидели только одного приезжего — того самого констебля, что явился расследовать убийства. Теперь эта девчонка… И что они сюда едут?       Дарья, понимая, что старики её не понимают решила перебирать все языки, что более или менее она знает. За всю жизнь в доме Томаса она успела выучить французский в разговорной форме и усовершенствовала английский. К её радости, Хозяин знал эти языки и ей было с кем практиковаться.       Однако, никто в её окружении не знал русского, поэтому, со временем, девушка стала забывать родной язык. Чтобы совсем не потерять связь со своими корнями и происхождением, Дарья купила несколько книг на русском языке и перечитывала их время от времени, но, к сожалению, это мало помогало, и она понимала, что знает ничтожно мало о своём родном языке. Ей было грустно, что теперь её родным стал язык чужаков.       — Parles-tu français? , — спросила Дарья, однако мужчина и женщина все ещё не понимали её и продолжали вопросительно смотреть и мотать головами.**       — Что вам нужно? — мужчина решил взять инициативу в свои руки и чётко проговаривая слова обратился к незнакомке. Дарья сразу узнала английскую речь и обрадовалась, что сможет легко объяснить, что ей надо.       — Вы не подскажите, где тут рынок? Я не местная и заблудилась, — небольшой немецкий акцент делал речь девушки похожей на журчание воды в реке.       — Ах, рынок, — улыбнулась старушка и всплеснула руками, — две улицы на право, деточка. Там площадь, а на ней и рынок.       — Спасибо большое, — улыбнулась Дора и побежала в указанную сторону.       Дарья вышла на площадь. Она была такая же серая, как и все остальное. Единственным выделяющимся зданием была белая церковь. От одного взгляда на это строение девушку бросило в дрожь.       Её всегда пугали католические церкви, такие холодные, безжизненные, не принимающие. В России от златоглавых храмов и соборов шёл невероятный поток светлой энергии. Ей всегда становилось спокойно при виде красивых икон, тихий треск свечей успокаивал душу. Даже Азазель с уважением относился к православным церквям, и поэтому Дарье в них вход был открыт. Иначе дела обстояли с католичеством. В их храмы девушка даже зайти не могла. Эта вера не принимала её.       Дарья не стала заострять внимание на отвратительной, по её мнению, постройке и отправилась искать нужные товары по рынку. Лавочки были одинаковые и различались только товаром.       Казалось, что даже продавцы все на одно лицо. Все торговцы смотрели на иностранку в старомодном платье и с немецким акцентом с подозрением и недоверием, однако, как только она доставал увесистый кошель, лица их становились светлее солнца в ясный летний день. Вскоре, у девушки перестали помещаться в руках покупки, сумка тоже была забита до краёв. Все, что оставалось купить девушке был матрас, который можно было бы положить на остов кровати, стоявший в доме. Она с трудом зашла в швейную лавку, куда её направил один из торговцев.       Девушка бегло огляделась, насколько ей это позволял ворох вещей в руках и завидев небольшую лавочку положила туда покупки. Выдохнув от облегчения, Дарья уперла руки в бока и, обернувшись, нашла взглядом тучную женщину-продавщицу. Та, с хамоватой усмешкой, спросила, что такой особе нужно в столь непримечательном месте. Имела ли она ввиду деревню в целом или говорила про свою лавку, Дора не поняла, поэтому просто спросила про матрасы и подушки. Женщина нехотя помогла ей выбрать товар.       Дарья расплатилась и уже собралась уходить, как поняла, что дотащить все это в одиночку у неё просто не получиться. Тихо выругавшись, она попросила продавщицу подождать несколько минут и выбежала за дверь. Она спустилась с порожек и остановилась, оглядывая улицу. Должен же быть кто-то, кто смог бы ей помочь.       Вдруг, её взгляд упал на черноволосого мужчину, выделяющегося из толпы. Он разговаривал с мальчишкой лет тринадцати. Дарья подбежала к ним.       — Извините, сер, — начала она и мужчина поднял на неё вопросительный взгляд.       — Что вам угодно? — спросил он и учтиво улыбнулся. Девушка заметила, каких усилий ему стоит находиться здесь. Ведь, честно говоря, даже невооруженным глазом было видно, что этот джентльмен тоже не был местным. Дарья подумала, что хотя бы внешне его нужно запомнить.       — Не могли бы вы одолжить мне вашего помощника ненадолго? — Дора натянуто улыбнулась, — так вышло, что я не смогу сама донести покупки.       — Что ж, тогда я должен знать, кому я одалживаю слугу, — мужчина немного приосанился и поднял бровь, — как вас зовут, мисс?       — Меня зовут, — девушка немного запнулась. Конечно, она знала, как её зовут, но ей так долго не приходилось представляться, что теперь это вызывало лёгкое смятение, — Дарья Басманова.       — Очень приятно, мисс Басманова, — мужчина решил, что невежливо не представиться в ответ, поэтому поспешил это сделать, — Я — Констебль Икабод Крейн.       Дарью в этот момент как водой облили. Как ведь всё хорошо случилось! Это её шанс, нужно с ним пообщаться.       — Так это вы, — она улыбнулась самой радушной улыбкой, на которою только была способна, — наслышана о вас.       — Неужели? — улыбнулся констебль, — Так, что же требуется от моего помощника? — Икабод спешил, ему нужно было опросить ещё несколько людей, поэтому разговаривать с незнакомой на улице ему не хотелось. Дарья это заметила.       Девушка немного опешила от такой резкой смены разговора, но решила не навязываться констеблю. Она извинилась и попрощалась с Икабодом, пообещав вернуть мальчишку в целости и сохранности.       Мистер Масбэт, как представился мальчик, взвалил на себя матрас и подушку. Он хотел взять еще что-нибудь, но Дора не хотела сильно нагружать ребёнка, поэтому сказала, что это все, что ему нужно отнести. По дороге парнишка расспрашивал девушку обо всем, что, надо сказать, неплохо разбавило слегка помрачневшую после общения с констеблем обстановку:       — Так, вы не здешняя, да? — сказал он и поправил свою ношу, забавно подпрыгнув.       — Нет, — ответила Дора, — я приехала, потому что моя тётушка скончалась и мне достался в наследство её дом.       — Тот, что на краю деревни? — Мистер Масбэт был крайне удивлён. На его памяти там не жил никто.       — Да, именно, — подтвердила девушка и тоже решила поспрашивать мальчишку, вдруг, от этого будет какой-то прок, — а ты давно служишь у мистера Крейна?       — Пару недель как, — мальчик снова поправил поклажу, — с тех пор, как он приехал.       — А родители твои где? — спросила Дора.       — Умерли, — голос мальчика прозвучал глухо, как из склепа.       Девушку немного передернуло. Она знала, какого это остаться без родителей в таком раннем возрасте, и не пожелала бы такого никому. Это было тяжело и не каждый мог найти в себе сил справиться с этим. Она давно научилась справляться.       — Сочувствую. Мои тоже.       — Сочувствую, — ухмыльнулся парень.       — Расскажешь, что с ними стало? — спросила Басманова, но прикусила язык. Не стоило этого спрашивать, ведь она прекрасно понимает, что ему и без этого тяжело.       — Это все всадник, — ответил мальчишка и остановился у калитки дома, ожидая пока девушка откроет её.       — Всадник? — Дарья пришлось приложить немного усилий, чтобы открыть рассохшуюся от времени калитку.       — Да, — мистера Масбэта даже передернуло, — призрак гессенского кавалериста, который поднялся из могилы и теперь убивает людей. Мой хозяин не верит в него, говорит, что это все проделки живых, и призраков не существует. А я своими глазами видел его. На огромном чёрном коне!       — Правда видел? — девушка сделала удивлённо лицо. Несмотря на то, что мистер Масбэт был совсем юн, Дарье не стоило показывать, что она знает больше, чем кажется на первый взгляд.       — Зуб даю, — ответил паренёк и положил матрас и подушки в один из углов, куда указала Дора.       — Спасибо за помощь, — улыбнулась девушка и достала мешочек с деньгами, вручив мальчику две монетки, — держи.       — Спасибо, мадам, — мальчишка будто просиял, но потом снова стал мрачнее тучи, — пожалуйста, пообещайте мне, что не станете выходить ночью на улицу.       — Хорошо, — усмехнулась Дарья, — Уважаемый мистер Масбэт, обещаю вам, что не стану выходить на улицу ночью.       Мальчик был удовлетворён словами девушки и удалился. На несколько секунд он остановился у калитки, словно задумавшись о чём-то, а потом повернулся и в последний раз посмотрел на девушку, прежде чем окончательно раствориться в тумане улицы. Он улыбнулся ей, и она не могла не улыбнуться в ответ. После его ухода, Дарья принялась разбирать вещи и убираться в доме.