Сияющая

«Одна идея зажигает тысячу свечей»

Стивен Кинг, «ОНО"

***

Англия. 1998 год.

      Энергичное клацанье упругих клавиш стационарного компьютера — единственное, что нарушало ночную тишину рабочего кабинета. Еще молодой, но уже начавший лысеть мужчина устало протер глаза пальцами, сгоняя безжалостно надвигающуюся дрёму. Настенные часы отмерили уже час двадцать ночи, но мужчина пока не собирался покидать уютный кабинет и позволить себе наконец-то попасть. Вдохновение — капризная дама и с ней стоит быть более терпеливым, более настойчивым, а иначе она взмахнет радужными крыльями и упорхнет, не появляясь подле создателя еще долгое время.       Противно скрипнула петля двери кабинета. Направив взгляд на источник звука и пообещав самому себе наконец смазать деталь маслом, мужчина увидел свою жену, стоящую на пороге. В руке ее дымилась чашка зелёного чая, а сама она была одета в легкий пеньюар молочного цвета, на плечи накинут длинный бежевый махровый халат. Она недавно вышла из душа, и ее мокрые, каштаново-золотистые волосы, казались почти черными в тусклом свете от бра. Усталый взгляд серых глаз пробежался по рабочему столу мужа. Тяжёлые съёмки оставляли её почти без сил.             — Билл, ты скоро?             — Да, дорогая, ещё немного, — монотонно ответил Билл.       Одра знала, что если писательский дух мужа снова воспрял, то возвращения его в реальный мир можно не ждать. Её всегда интересовал один вопрос: все ли жёны писателей отходят на второй план, когда их мужья печатают на бумаге или в «Ворде» живущие в их сознании миры? Но торопливость Билла была ей понятна: он спешил поскорее закончить книгу и выпустить ее раньше Майка Нунэна, иначе есть риск, что его детище останется без должного внимания. Писатели, особенно одной ниши, всегда внимательно следили за деятельностью своих коллег и старались обойти, борясь за место в сердце читателя и кошельки издательств.             — Ты помнишь, что нам завтра надо выезжать в Лондон? — напомнила Одра мужу.             — Конечно. Ты собрала все документы? — поинтересовался Билл, не отрывая взгляд от монитора.             — Да, — едва слышно ответила женщина и покинув кабинет, вернулась в спальню.       Брак Одры Филлипс, популярной голливудской актрисы, и известного писателя Билла Денбро всколыхнул общественность, заставив разгораться сплетням и пересудам. Она была старше мужа на пять лет, и многие считали этот брак неравным, недолгим и непрочным, что было совсем не так: до встречи с Биллом Одра сидела на наркотиках, и только любовь и надежное плечо мужа заставили ее вынырнуть из этой топи. Поддерживая друг друга во всем, они стали друг для друга опорой в жизни. Однако кое-что омрачало вполне крепкий брак и успешную карьеру — Одра не могла забеременеть. Несмотря на карьеру, женщина твердо была намерена стать матерью, даже если бы пришлось забросить работу на несколько лет. Эта навязчивая мысль неожиданно пришла ей прошлым летом, когда она с окна спальни смотрела на соседку, ведущую за руку малышку не старше трёх лет. Эта мысль вошла в голову неотвратимостью гвоздя в крышку гроба. Всевозможные анализы и скрининги показали, что и она, и Билл были абсолютно здоровы. Врачи лишь разводили руками, но, не зная причины, не могли помочь.       На одном из последних посещений больницы молодая медсестра акушеро-гинекологического отделения посоветовала ей обратиться в крупную частную клинику Лондона, где занимаются ЭКО, заморозкой яйцеклеток и бог его знает чем еще. Она поделилась несколькими историями близких знакомых, которые воодушевили Одру и подарили надежду. Она горячо поблагодарила медсестру. Когда девушка развернулась к ней спиной, то Филлипс могла поклясться, что на задней стороне шеи был странный грубый шрам, который слегка сместился, стоило медсестре провести рукой по голове. Сложилось нелепое ощущение, словно девушка поправила кожу на голове. Однако, посчитав, что ей показалось, и списав это всё на усталость, Одра благополучно забыла об этом. Этим же вечером она позвонила в регистратуру и записалась на приём, который должен был состояться через полтора месяца.       Время пролетело так быстро, что полтора месяца ожидания показались ей сущим пустяком. Уже завтра ранним утром им предстояло покинуть свой уютный коттедж на юге Англии и почти пять часов ехать до Лондона к заветной мечте. Интуиция подсказывала ей, что сейчас всё получится и этот шанс полностью оправдает себя. Женщина поправила деревянную фигурку черепахи, которую ей подарила поклонница из Швеции. Кажется, она называла её «scolpadda». Незатейливая вещица прочно заняла свое место на полке и иногда ей казалось, что деревянная черепашка наблюдает за ней с доброжелательным любопытством.             — Пожелай мне удачи, — сама не зная почему, обратилась к ней Одра.       Несмотря на стоявшую в Англии весну, утро встретило Одру и Билла прохладой и туманом. Он стелился по земле, такой густой и насыщенный, что было сложно разглядеть что-либо на сырой и блестящей траве. На востоке слегка порозовело, давая надежду на приятную и умеренно-теплую погоду, но солнце еще не скоро разгонит туман. Дорога до Лондона прошла более-менее спокойно, исключая небольшое ДТП, которое их притормозило. К счастью, их не задела самоуверенность мотоциклиста, и разбираться с последствием вмятины на боку машины пришлось не им. Билл успел вырулить, избежав столкновения, что не скажешь о другом водителе, что был менее расторопен. Чертыхнувшись, мужчина вернулся на дорожную полосу, продолжив движение.       Из-за происшествия в клинику они прибыли на десять минут позже. Они почти вбежали внутрь и, запыхавшись от волнения, встали у регистратуры. Молоденькая медсестра вежливо улыбнулась и обратилась к ним:             — Добро пожаловать в «HARLEY STREET FERTILITY CLINIC». Вы записаны на приём?             — Да-да, — несколько нервно ответила Одра.             — Ваши документы, пожалуйста, — щебетала медсестра.        Она села за компьютер, вбивая данные в программу, а после сделала звонок, чтобы подтвердить прием.

            — Подождите минуту, доктор сейчас подойдет к вам, — и вернула документы паре.       Не успев присесть на диван в ожидании врача, они услышали низкий мужской голос, раздавшийся откуда-то сбоку.             — Мистер Денбро, миссис Филлипс, — перед ними предстал высокий мужчина с седыми волосами и такой же седой бородой. Холодные голубые глаза внимательно рассматривали их, словно муравьев под увеличительным стеклом. Губы его, полные и жесткие, были растянуты в дежурную счастливую улыбку. Одра не могла точно определить его возраст: посеребренные старостью волосы резко контрастировали с белозубой улыбкой и не в меру гладкой молодой кожей. Голос врача был также молод, несмотря на низкий тембр. Он словно был и стар, и млад одновременно. Словно услышав внутренние суждения женщины, врач едва заметно ухмыльнулся. — Меня зовут доктор Мерлин, давайте пройдем в мой кабинет.       Последовав за ним, Одра и Билл пришли к кабинету, где золочеными буквами на белом были выведены инициалы врача. Мерлин уже взялся рукой за ручку, но остановился. Денбро был готов поклясться на Библии, что доктор, словно животное, принюхался и мигом помрачнел, однако недовольство быстро исчезло, словно чья-то невидимая рука прошлась ластиком по его лицу. Он снова натянул улыбку и открыл дверь, приглашая будущих пациентов войти.       Войдя в кабинет доктора Мерлина, супруги увидели посетителя. Мужчина был средних лет — где-то между сорока и пятьюдесятью. Его бледное лицо выражало скуку, которое несколько оживилась при появлении Мерлина и супругов. Длинные пальцы пианиста отбивали ритм по столешнице. Он выглядел элегантно и был одет с иголочки, но его одежда казалась устаревшей и больше соответствовала моде прошлого века, что резко контрастировало с современным кабинетом Мерлина. Он казался дуновением прошлого. Однако первое, что бросалось в глаза, был его тяжелый, гипнотический взгляд. Этот взгляд мог подавить волю любого человека и заставить подчиняться, даже если просьбы были отвратительными.             — Барлоу, я не ждал тебя так рано, — нарушил молчание доктор Мерлин.             — Я решил навестить тебя, перед отъездом в США, — ответил Барлоу.       Его голос был гипнотическим, как и глаза, в глубине которых мерцали красные огоньки.             — Сейчас не совсем удобное время — у меня важные пациенты.       На слове «важные» Мерлин сделал нажим, и Барлоу понимающе кивнул седой головой, где кое-где еще виднелись черные пряди.             — Не буду тебя отвлекать, старый друг, но позволь узнать, во сколько ты будешь свободен?             — В шесть я заканчиваю работу. Мы можем встретиться в семь у меня дома, — ответил доктор.              — Понял тебя, до встречи.       Когда Барлоу прошел мимо Одры, бросив на нее мимолетный оценивающий взгляд, женщина учуяла резкий, спертый запах давно не проветриваемого помещения и густой, железистый — крови. Её инстинктивно передернуло.       Извинившись и предложив им сесть, доктор принял из рук Одры папку со всеми анализами, УЗИ, спермограммой и скринингами. Изредка задавая им вопросы и кивая на ответы, он внимательно изучал медицинские документы семейной пары.             — Скажу честно, это довольно интересный случай. Вы оба совершенно здоровы, нет никаких отклонений, есть генетическая совместимость, однако в вашей семье до сих пор нет пополнения.             — Вы можете помочь? — голос Одры треснул.             — Да, — уверенно ответил Мерлин. — Видите ли, вы не единственная пара с такой особенностью, которая обратилась ко мне. У меня есть опыт с подобными проблемами, и весьма успешный. На данный момент уже четыре семьи воспитывают своих первенцев, а пятая недавно узнала, что их семья скоро претерпит большие изменения.       Билл и Одра переглянулись. На горизонте забрезжили лучи надежды, и они готовы сделать всё, что потребуется, чтобы эта надежда не угасла. Ни единого сомнения не охватило их, когда доктор подсунул им свежераспечатанный договор с клиникой. Словно под гипнозом они жадно внимали живым и обнадеживающим словам доктора о экспериментальной терапии и кивали головой, будто болванчики, а широкий росчерк Одры и Билла в договоре стал катализатором событий, повлекшим за собой падение разрушительного Зла.