Сияющая

Южная Англия, 2016 год.

            - Мама, папа - я дома! - звонкий голос дочери, разорвал напряжение, возникшее между Одрой и Биллом.             - Ты довольно рано, Лори, - заметил Денбро, нацепив на свое лицо слабую улыбку. - В школе все в порядке?             - Да, просто миссис Капальди заболела и алгебру отменили, - поделилась девушка. - Поставить за замен было некого и нас отпустили домой.       Одра, сидевшая в кресле, поджала под себя босые ноги, подняв их с пола. Такого же холодного, как и их коттедж. Весна в этом году выдалась на редкость промозглой, и поэтому новость о том, что в школе заболел очередной преподаватель, была не такой уж и неожиданной. Женщина плотнее завернулась в теплую шаль, пытаясь согреться. Лорилей заметила взволнованное состояние матери и отца. Пока она отсутствовала, дома что-то произошло, и по-партизански молчавшие родители с жалкими подобиями улыбок молчали, пытаясь не расстроить дочь. Девушка нахмурила брови и спросила:             - Что случилось? Я чувствую, что что-то не так.             - Мне надо уехать, - выдохнул Билл, смотря в ярко-голубые глаза дочери.             - Билл, но ты не можешь просто так уехать. Ты это знаешь, - возразила Одра.                          - Я должен, - Билл подошел к дальней стене, где стоял буфет, снял с верхней полки бутылку "Гленфиддика" и налил в стакан. Руки его дрожали и часть напитка выплеснулась мимо. - Черт!             - Ему позвонили и теперь он сам не свой, - объяснила Одра. Губы ее были крепко сжаты.             - Папа, кто тебе звонил? Чего ты боишься?       Лорилей с раннего детства научилась определять истинные эмоции и чувства окружающих. Ярость была горькой, как полынь, а радость напоминала сладость, но от отца сейчас несло отвратительно кислым. Страх. Билл вернулся к креслу, где сидела жена. Полы его халата обвивались вокруг щиколоток, он пытался улыбнуться дочери, но у него не получалось, и он решил и вовсе обойтись без улыбки.             - Я не боюсь, - ответил он.       И это была откровенная ложь.             - Да? Тогда почему у тебя дрожат руки? Да и когда ты начинал пить до ужина? - засомневалась девушка.       Билл знал, что держать при себе телефонный разговор не получится. Его горячо любимая дочь могла в два счета коснуться его разума и прочитать там всё, что хотела. Он обещал ей никогда не лгать, а она дала слово не копаться в голове родителей.             - В последнее время я стал часто думать о доме, - Билл отхлебнул из стакана.             - Доме? - переспросила Лорилей.             - Милая, ты со мной вот уже семнадцать лет и ничегошеньки обо мне не знаешь, - рассмеялся Билл.       Однако ни Одре, ни Лори не понравился ни смех Билла, ни стакан виски в его руках.             - Просто пожалуйста, скажи, что все это означает? - Одра смотрела на мужа невероятно красивыми серыми глазами.       Билл лишь улыбнулся, и в улыбке его читалась нежность, усталость и страх. Он погрузился в воспоминания о своей юности, учебе в колледже и первых литературных попытках.             - Папа, - голос дочери вырывает его из воспоминаний.             - Я объясню вам, насколько смогу, но, прежде, хочу попросить вас кое-что сделать.             - Хорошо, - кивнула Одра.             - Налейте себе чашку чая и расскажите все, что знаете обо мне. Или думаете, что знаете.       Жена и дочь с недоумением посмотрели на него, потом прошли к высокому комоду, где на чайном подносе стоял чайник со свежей заваркой. Налив себе по чашечке крепкого чая, вернулись обратно. Лори села на пол, прислонившись спиной к креслу.             - Я знаю, что ты родом из Мэна. Знаю, что у тебя был младший брат, которого ты очень любил, но он умер. Ты вырос в городке под названием Дерри, позже переехал в Бангор. Когда тебе исполнилось семнадцать, твой отец умер от рака. Ты написал бестселлер, учась в колледже, оплачивая обучение стипендией и деньгами, которые получал, работая на фабрике. Я знаю, что ты написал «Черную стремнину» годом позже и приехал в Голливуд, где и встретил совсем запутавшуюся женщину, которую звали Одра Филлипс. Я знаю тебя как отца нашей дочери.             -А еще ты, папа, всегда держишь все под контролем, ты никогда никуда не торопишься, ты говоришь медленно. Наверное, отчасти оттого, что в Мэне растягивают слова. И я знаю, что ты всегда рядом с нами.       Билл Денбро слушал их и отчасти чувствовал себя безумцем.             - А еще ты плачешь и стонешь во сне, и, думаю я, дело не в больном желудке, папа, - добавила Лори.       Привкус металла разлился во рту Билла, стекая в глотку. Воспоминания начали прорываться сквозь выстроенную временем стену, создавая бреши. Лорилей четко уловила некие образы и голос неизвестного мальчишки, говорящего ее отцу: «Ты спас мне жизнь. Эти большие парни меня совсем избили. Мне кажется, они и правда хотят меня убить».             - Билл, твои руки, — Одра смотрела, как по рукам мужа бегали мурашки, собираясь в заметные белые узлы. — И я знаю еще одно, полчаса назад тебе кто-то позвонил из Штатов и сказал, что ты должен уехать.             - Вы знаете, что у меня был брат, и знаете, что он умер, но вам не известно, что его убили, — признался Билл.       У Одры и Лори перехватило дыхание.             - Пап, почему ты никогда не рассказывал об этом, - поинтересовалась Денбро-младшая, положив в сторону уже пустую чашку.             - Не знаю, - нервно рассмеялся писатель.             - Что случилось? - допытывались Одра.             - Мы тогда жили в Дерри. Стояла очень дождливая погода, город почти залило. Джорджи скучал, а я болел гриппом, лежа в постели. Он захотел, чтобы я сложил для него кораблик из газетного листа. Я это умел, научился в лагере. Он сказал, что пустит его по ливневым каналам Уитчем-стрит и Джонсон-стрит. Я сделал ему кораблик, и он поблагодарил меня. После я больше никогда не видел брата живым. Если бы я не болел гриппом, то, возможно, успел бы его спасти.       Билл замолчал, снова проживая трагический момент прошлого. Его глаза, увеличенные стеклами очков, глядели на жену и дочь задумчивым взглядом.             - Произошло все на Уитчем-стрит. Возле водостока. От него осталась лишь лужа крови, само тело найдено не было.             - Господи, Билл!             - Наверное, он упал, ударился головой и потерял сознание, а поток воды смыл его в водосточную трубу, — предположила Лори. — Неужели такую версию не рассматривали и не прочесывали трубы под городом?             - Ну что ты, милая, конечно нет. Я предполагал такой вариант, но родители и слушать меня не желали. Они приняли смерть Джорджи, в отличие от меня.             - Понятно, - мрачно отозвалась девушка.       Больше она не задавалась вопросами, молча слушая разговор родителей. Дурное предчувствие охватило ее, но отогнала его, как назойливую муху. Отец лишь ненадолго посетит родной город, что может случиться? Одна вещь показалась ей весьма занимательной: раньше отец упоминал имя брата спокойно и как-то механически, словно оно не вызывало у него отклика, так, строчка из биографии. Но после звонка отца почти лихорадило от подступающих забытых воспоминаний. Они змеевидными лентами выплыли из черной дыры сознания, закрытого на долгие годы. И воспоминания эти причиняли ему боль и страх. Что-то, кроме смерти брата, произошло в его детстве, что-то, что мозг спасительно вложил в шкатулку и выкинул в угол, спрятав ключ. Однако звонок из-за океана оказался тем самым ключом, что открыл шкатулку и выпустил всё забытое.       В течение стольких лет для него это всё не имело значения, но стоило ему услышать название города, как он начал вспоминать: свое детство, друзей, брата и... что-то еще. Клятва, данная им когда-то давно, звала его. Она увидела на раскрытых ладонях отца белые линии шрамов, которых раньше и вовсе не было, а сейчас проглядывались белыми узорами.       Шрамы не могут возвращаться...       Что-то невидимое, но настолько мощное, ощущаемое девушкой с детства, теперь управляло и ее отцом, ведя по предопределенному пути.       "Это колесо, колесо" - думала девушка.             - Папа, ты сказал Бен Хенском? Это случайно не тот знаменитый архитектор? - снова вклинилась в разговор Лори. - Тот самый, что построил новый коммуникационный центр Би-Би-Си. В обществе до сих пор идет спор о том, что это: голубая мечта или жертва аборта?             - А есть такой архитектор? Я не знаю, о том ли человеке речь. Маловероятно, но, возможно, тот Бен, которого я знал, действительно любил что-нибудь строить. Мы пообещали, мы поклялись, что если еще не закончилось, если снова... мы вернемся. И сделаем всё еще раз. Остановим. Навсегда.             - Остановим что? - теперь Одра по-настоящему разозлилась. - О чем, мать твою, ты говоришь? Билл начал заикаться в ответ на допытывания жены. Одра окончательно испугалась, решив, что муж делает всё это специально.             - Мама, отставь папу, - мягко сказала Лорилей. - Он не специально, всё дело в звонке, он заставил его вспомнить клятву и прошлое. Он должен ехать в Дерри. Когда он выполнит клятву, то всё вернется на круги своя: исчезнет и заикание, и шрамы.             - Откуда тебе знать? - воспротивилась Филлипс.             - Я просто знаю, - твердо ответила девушка.             - Забыла, какая наша дочь? - усмехнулся писатель. - Она может делать то, что для нас неведомо.       Одра не хотела принимать ни слова Билла, ни уверенность дочери. В голове ее поселилась ужасная мысль, что муж просто-напросто начал галлюцинировать на фоне усталости и постоянного вкалывания на протяжении последних пятнадцати лет. Нервное расстройство. Но шрамы, как объяснить шрамы? Нет, они оба правы. И это непреложный факт.             - Кто убил твоего брата и что сделали ты и другие дети? Расскажи мне.       Билл взял за руки жену.             - Я думаю, что мог бы действительно рассказать. Захотел бы — смог. Большую часть я не помню, но вспомнил бы во время разговора. Я их чувствую.             - А остальные, они знают? - поинтересовалась Лори.             - Майк сказал, что уже позвонил остальным. Он уверен, что все придут, ну, кроме Стэна. Голос его показался Майку странным.             - Это все звучит странно. Ты меня пугаешь, Билл, - покачала головой Одра.       Она словила себя на мысли, что ненавидит Майка Хенлона.       Билл мог ускользнуть из дома. Да, любой другой на его месте поступил бы также, оставив крошечную записку. Но Одра и дочь для него были всем миром, и они заслужили знать правду.             - Тогда мы поедем с тобой, - предложила Одра.       Лицо Денбро исказилось в страхе, настолько сильном, что женщина почти отпрянула от мужа.             - Нет! Даже не думай об этом. Вам нельзя подходить к Дерри ближе, чем на несколько тысяч миль, особенно Лори, не с ее силой. Она будет под ударом, да и Дерри ближайшие несколько недель станет гиблым местом. Ты просто продолжай сниматься и выгораживай меня. А теперь пообещай мне, что так и будет.             - Пообещать? - прохрипела Одра. - Пообещать, Билл?             - Одра...             - Думаешь, надо? Ты пообещал и теперь смотри, что происходит.             - Папа, всё хорошо, - улыбнулась Лори. - Мы обещаем, что не сунемся в Дерри. Мама просто беспокоится. Когда ты уезжаешь?             - Сегодня, — ответил писатель. — Я улечу на «Конкорде». Еще успею, если поеду на автомобиле в «Хитроу». Я буду в Нью-Йорке быстрее, чем кто-нибудь что-нибудь сообразит, а до захода солнца уже буду в Дерри, если с перекладными всё с-с-сложится.             - И когда мы снова увидим тебя, папа? - подошла к родителям Лори.       Мужчина обнял жену и дочь, но так и не ответил на это вопрос.