Демон в тебе.

Хосок никогда не любил вампиров, особенно, после того, что они сделали с Тэхёном и их отцом. Эта нить предрассудка была вшита глубоко в его сердце, но его воспитание дало ему достаточно, чтобы понимать, что не все вампиры одинаковы. Ему нравилась медсестра вампир в его больнице. Многие из врачей больницы были вампирами, и ему очень нравились партнёры вампиры в постели. Но ничего, кроме презрения и ненависти, он не испытывал к Главе вампиров. Все семнадцать были навозными червями и трусами. Как бы он хотел, чтобы хоть один из них оказался у него под скальпелем и желательно за пределами больницы. Они вызвали его, через его личный портал, как делали всегда, хотя, вероятно, не ожидали, что он появится так быстро. Он первый раз увидел пентаграмму призыва, в тот момент, когда она появилась, и ему понадобилось несколько минут, чтобы принять душ и одеться. Юнги задавал вопросы, но он не отвечал на них, сказал лишь, чтобы он чувствовал себя как дома и, что на кухне найдет все необходимое. Теперь он стоял в покоях Главы вампиров, и они взирали на него со своих золоченых, похожих на троны стульев, развернутых полукругом, вокруг портала, через который он и вышел в зал. Бронзовый канделябр под потолком горел, отбрасывая красно-черные тени, внося свою толику в мистическую и пугающую атмосферу. Вампиры были неравнодушны к театральным эффектам. Хосок очень, очень не любил вампиров. «Подойди ближе». Мысленный импульс исходил от седого вампира. Хосок не стал подчиняться его приказу, повелев ногам остаться на месте. Он здесь для того, чтобы ответить за преступление, но это не его Глава, не его Консулат, так, что, пошли они к дьяволу. — Твоя работа, достойна уважения, демон, — сказал Глава, и Хосок улыбнулся. — О чем вы говорите? О моей работе врача или о чём-то конкретном? — задал вопрос Хосок. — И то и другое, — сказала женщина справа, и Хосок подумал о том, что ее бархатный, с хрипотцой, голос, перед оргазмом стал бы еще приятнее. — Тише, Тория! — рявкнул Глава и жестом велел двум громилам подойти к Хосоку. — Проводите его до платформы. Платформа была залита кровью его предшественников, и скоро к этой крови присоединится кровь Хосока. Снова. — Стойте, — сказал Хосок. — Одного из ваших недавно убили, а органы были проданы на чёрном рынке. Что вам известно по этому поводу? — Какое тебе дело? — прищурился Глава. — Жертвы, как правило, оказываются в моей больнице. Мертвые или умирающие. — добавил Хосок. — Куда больше вампиров погибает от рук охотников, и случается это, почти каждый день, а проблемы с черным рынком и пропавшими вампирами случаются несколько раз за год. Нам на это наплевать. Советую и тебе смотреть на это так же. — вздохнула Тория. Идиоты. Хосок сбросил рубашку и зашел на платформу, так, что помощь громил не потребовалась. Он очистил разум от мыслей. К нему подошел огромный вампир, имени которого Хосок не знал. — Твой брат Тэхён в этом месяце превысил лимит по охоте на людей. Ты здесь для того, чтобы понести за него наказание? — спросил вампир. — Да. — Интересно, как они каждый раз узнают, что Тэхён убил больше людей, чем положено. В мире живут тысячи вампиров, за всеми уследить невозможно, и тем не менее Глава всегда знал точное число жертв Тэхёна. — Демон готов. Губы Главы разошлись в гримасе, обнажив клыки, острые, как шприц. — Начнем?

***

Юнги провел время в квартире Хосока с пользой. В основном он разглядывал содержимое комнат, отчасти, чтобы узнать побольше о нем, чтобы не думать о том, что произошло между ними и что делать дальше. Потому что-то, что произошло, заставило беспокоится о нём. Хосок был ему нужен, он желал его. Защитная стена рухнула, и Юнги остался один, наедине со своими чувствами. И теперь ему предстояло учиться жить с этим. Отбросив мысли, Юнги старался не думать ни о чем и продолжал бродить из комнаты в комнату. Гостиная Хосока, украшенная зеленой и коричневой кожей, не говорила, по сути, ни о чем, кроме того, что у него есть деньги и вкус. Почти в каждой комнате вдоль стен стояли стеллажи с книгами. Большая их часть была медицинского характера. Некоторые содержали странные тексты на незнакомом ему языке. Юнги почувствовал голод и решил не заходить в спальню, а направился прямиком на кухню. Содержимое холодильника удивило его. Не то, чтобы Юнги ожидал увидеть там банки с кровью и контейнеры с мозгами, но свежие фрукты, овощи, копченое мясо и молоко как-то не вязались с его ожиданиями. С другой стороны, среди банок с кетчупом, маргарином, корнишонами были банки, содержимое которых он не мог распознать, и надписи были на языках, которых он не знал. Так что не исключено, что это были мозги и кровь. Юнги достал упаковку с тонко нарезанной ветчиной, но его отвлек какой-то звук. Он закрыл холодильник и взял кухонный нож с подставки, после чего вышел в коридор. Пробираясь вдоль стены, он услышал хриплое дыхание, и сердце его забилось чаще. С ножом наготове Юнги зашёл в спальню. Хосок стоял на коленях в центре пентаграммы. Каждый дюйм его тела был покрыт кровью. Голова свесилась, и Юнги не видел его лица. — Твою мать! — Юнги подбежал и опустился перед ним на колени. Хосок вздрогнул всем телом. Юнги хотел приласкать его, но не знал, до какого участка израненного тела можно дотронуться. Глубокие порезы покрывали его спину, руки, ноги и даже ступни. Кровь капала из порезов, собираясь в лужу на полу. — Я отвезу тебя в больницу, — сказал Юнги, не ведая, как именно он собирается это сделать, но он встал, понимая, что делать что-либо необходимо. — Нет, — сказал Хосок слабым голосом. — Позови Намджуна. — Я не хочу тебя оставлять, — сказал Юнги, но тело Хосока снова содрогнулось, и Юнги выбежал в прихожую, где на полке лежал телефон. Дрожащими пальцами он пролистал телефонную книгу, нашёл номер Намджуна и набрал его. — В чем дело, Хосок? — голос Намджуна был глубже, чем у Хосока. — Это Юнги, слушай… — но его перебил Намджун. — Где он? Что ты с ним сделал? — кричал он. Юнги ответил, отойдя подальше от спальни: — Ничего я не делал, но он ранен. Мы в его квартире. Он уходил в портал, а когда вернулся… Хосок выглядит так, словно его пропустили через мясорубку. В общем, плохо. Очень плохо. — на одном дыхании проговорил Юнги. — Черт! — на той стороне провода что-то разбилось, да так громко, что Юнги убрал телефон от уха. — Постарайся согреть его, он наверняка в шоке, но только не заворачивай его в одеяло, иначе оно впитает кровь из его ран. Я скоро буду. — Намджун отключился, оставив Юнги в полной уверенности, что это случалось и раньше. От этой мысли ему стало не по себе. Он подбежал к термостату и установил его на тридцать градусов, после чего вернулся к Хосоку. — Хосок, — пробормотал Юнги, опускаясь рядом. Он стоял в той же позе, что и раньше. Парень ничего не сказал, но по сжатым челюстям понял, что он просто не может говорить. Юнги стало совсем нехорошо. Кто мог так поступить с ним? Другие демоны его вида? Им нельзя убивать людей? Вопросов было больше, чем ответов, но до приезда Намджуна, все, что он мог сделать для Хосока — это отвлечь его от боли. — Мне понравилась твоя квартира, — сказал Юнги. — Я тут посмотрел всё, ты не против? Ничего странного я не нашёл. Юнги попытался придать своему голосу игривые нотки. Кроме того, несмотря на ситуацию, он действительно не нашёл ничего удивительного в его квартире. Квартира, как квартира. — Слушай, как ты думаешь, когда мы узнаем к какому из видов, принадлежит мой отец? Надеюсь, это не что-то ужасное. — Юнги усмехнулся, потому что несколько дней назад не видел никакой разницы между просто демонами и ужасными демонами. Дыхание Хосока стало ровным, так что Юнги решил продолжить разговор о всяких глупостях: о плохих оценках в школе, о своей любимой еде и о желании научиться кататься на коньках. К тому времени, когда Намджун вошел в комнату, Хосок знал о нем больше, чем любой охотник, с которым Юнги когда-либо общался, хотя он понятия не имел слышал ли Чон хоть слово из того что он говорил. Намджун не удостоил Юнги и взглядом, а сразу сел возле брата, открыв сумку с медицинскими инструментами. — Эй, братишка, я здесь, всё будет в порядке. — проговорил Намджун. Как будто присутствие брата вернуло способность чувствовать и Хосок застонал, в голосе его звучала жуткая боль. — Да, братишка, здорово тебя покусали на этот раз. — продолжал Намджун. — Он этого не заслужил. — прошептал Юнги. — Да будет тебе, охотник. — Намджун посмотрел на него, и выражение его лица смягчилось. — Эти ублюдки здорово на этот раз над тобой поработали. — На этот раз? Он говорил, что никогда не убивал людей раньше. — непонимающе смотрел на Намджуна охотник. — Он и не убивал. — вздохнул старший. Юнги хотел спросить, чем Хосок заслужил такие истязания, но Намджун был холоден, и он не решался задавать этот вопрос. Намджун внимательно изучал лицо брата, в его действиях были нежность и озабоченность. Когда закончил, то продолжил умиротворенным тоном, проверяя, целы ли ребра и внутренности брата. У Хосока застучали зубы, но он так и не произнес ни звука за все время осмотра. — Охотник, открой сумку с операционными инструментами и подай мне шприц из правого внутреннего кармана. — скомандовал Намджун. Радуясь, что у него появилась хоть какая-то работа Юнги нашёл то что от него, просили, и передал шприц Намджуну, который тут же ввел содержимое в плечо Хосока с профессиональной точностью. Этот демон не обладал манерами, в отличии от брата, но он был профессионалом своего дела, и Юнги не мог не отметить это. — Это от боли? — спросил Юнги. — Антибиотик. — Намджун достал переносную капельницу и пакет с кровью. — Обезболивающее против правил. — Каких таких правил? Что, есть правило, что тебя можно избить до полусмерти? — начинал злится Юнги. Вместо ответа Намджун ввел иглу от капельницы в вену брата и подвесил пакет с кровью на ручку двери. Закончив, он положил ладонь на загривок Хосока, одно из немногих мест, где не было порезов и начал массировать по часовой стрелке. — Братишка, у тебя очень низкий пульс и почти нет давления. Мне нужно, чтобы ты расслабился. — Намджун закрыл глаза и на какое-то мгновение показалось, что напряжение Хосока улетучилось, но после этого его тело вновь сотрясли конвульсии, дыхание стало учащенным. Не задумываясь, Юнги взял руки Хосока в свои, но, увидев потемневшие глаза Намджуна, тут же отдернул их, испугавшись, что может навредить, а не помочь. — Нет, — сказал он, остановив его. Из груди Хосока раздался хриплый свист, и Намджун прищурился. — Как любопытно, — сказал он и, аккуратно взяв Юнги за руку, вернул к Хосоку. — Похоже, твои прикосновения успокаивают его. Держи его за руку, пока я его не усыплю. Очень нежно Юнги гладил Хосока по руке в том месте, где не было ран. Эти пальцы спасли ему жизнь, они доставили ему удовольствие… Через несколько минут Намджун кивнул. — Всё, он спит. Оставь его здесь на пару часов. С ним всё будет в порядке. — сказал старший. — Он ведь поправится, правда? — Юнги всем сердце переживал. — Да, нас не так-то легко убить. Так, к твоему сведению, охотник. — Намджун собрал свои инструменты и жестом пригласил его следовать за ним на кухню, где он вымыл руки. — Если позвонит Тэхён, не говори ему ни слова. Если он придет, не впускай его. — Почему? — спросил Юнги. Он колебался с ответом, так что Юнги подумал, что демон вообще ничего не скажет, но Намджун вытер руки и произнес: — Хосок несет наказание не за то, что сделал сам, а за то, что сделал Тэхён. А Тэхён не знает об этом. — Я не понимаю. — честно ответил Юнги. — А тебе и не нужно понимать. — резко ответил Намджун. — Ну да. Я мог бы воспользоваться ситуацией, но вместо этого позвонил тебе, верно? — грубо сказал Юнги. — Если бы ты не позвонил, я бы… — не успел закончить Намджун, как его перебил Юнги. — Но я сделал это, — отрезал он. — Так что расскажи мне, почему его чуть не убили за то, что его брат что-то натворил. — Ты. Мне. Не. Нравишься. — выделяя каждое слово сказал Намджун. — Взаимно, парень. Говори уже. — терпение покидало Юнги. — Тэхён наполовину вампир, — сказал Намджун. — Но еще он демон. Законы вампиров и демонов обычно не смешиваются, и он не подпадает ни под те, ни под другие. Даже Глава не может определить, как наказывать его за различные преступления. Но расплата должна быть. — Но почему Хосок? — спросил Юнги. — Потому что Тэхён не перенесет этого. Непростая история. — ответил демон. — Я не понимаю, почему Тэхён допустил все это. Почему он допускает, чтобы Хосока избивали до полусмерти. — Тэхён думает, что он неприкосновенен… он понятия не имеет, что Хосок страдает из-за него. Если бы он узнал, что Хосок прошел через это… — Намджун пожал плечами. — Мы бы потеряли его. Он не должен ничего знать. — Но это сумасшествие. Ты должен рассказать ему. Это не может продолжаться. Что, если в следующий раз они убьют Хосока? — переходил на крик Юнги. — Тебе-то какое дело? Я уже сказал: Тэхён не должен ничего знать. Если ты хоть намекнешь ему о том, что произошло, я убью тебя, охотник. — пригрозил ему Намджун. Юнги хлопнул ладонью по барной стойке и зарычал: — А ты попробуй. Глаза Намджуна стали золотистыми, напомнив Юнги о том, кто страдал в тишине в соседней комнате, напомнив, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений с демоном, который помог ему. Он, казалось, пришел к этому же выводу, и золотистые глаза вновь стали темными, хотя Юнги показалось, что под ними легла тень. — Вы похожи, — тихо сказал Юнги. — Но все-таки, вы разные. Намджун проворчал: — Все братья-демоны похожи друг на друга, но наше поведение отличается, потому, что мы выросли в разных условиях. — Но… Тэхён. Он блондин. — задумался Юнги. — Крашеный. — быстро ответил Намджун. — У него синие глаза. — продолжил Юнги. — Это не его глаза. — всё так же быстро ответил демон. — Как это, не его глаза? — запутался Юнги. Намджун перекинул сумку через плечо, показывая, что разговор закончен. — Хосок к утру поправится. Постарайся давать ему пить, как можно больше жидкости и… — он замолчал, отвернулся и добавил: — Останься с ним. Обычно ему приходится переносить это в одиночестве. Он хлопнул дверью, оставив Юнги, с гулко бьющимся сердцем, стоять на кухне. Эмоции, которых он не подозревал в себе, захлестнули его. Братья настолько любили друг друга, что ему трудно было поверить в такую любовь, потому что он никогда не видел ничего подобного своими собственными глазами. Они защищали друг друга, исцеляли друг друга и, очевидно, умерли бы друг за друга. «Каково это, иметь такую семью?» — подумал Юнги, наливая в стакан апельсиновый сок, который нашёл в холодильнике. Он прошёл в комнату, где мирно спал Хосок, несмотря на то что он по-прежнему стоял, опираясь только на ладони и колени, потому что это были единственные не израненные участки тела. Кое-какие из его ран уже начали заживать. Да, раны Хосока затягивались, но раны Юнги, только что открылись.

***

Телефонный звонок разбудил Хосока. До того, как он смог подняться, звонок прекратился. Хосок застонал. Во рту пересохло, тело одеревенело от того, что последние двенадцать часов он стоял, опираясь на колени и ладони. Повернув голову, он размял затекшую шею и вдруг заметил Юнги, который свернулся около него калачиком на полу. Ночью он стащил подушку с его кровати, и теперь мирно посапывал рядом. Хосок никогда раньше не видел его спящим, мирно спящим, а не лежащим на больничной койке, под действием успокоительных. Доктор внутри него проанализировал ритм вздымающейся и опускающейся при дыхании груди. Он вдохнул его аромат, такой смешанный с сочувствием и страхом. Он вдруг припомнил, что здесь был Намджун… Что, если брат угрожал ему? Хосок осмотрел тело Юнги и лицо и с облегчением вздохнул, подумав, что тот мог позаботиться о себе и сам. Скорее мог пострадать его брат. Черт. Поднявшись на ноги, он вздрогнул от пронзившей его боли. Засохшая кровь покрывала его кожу, но под ней уже не было ран. Он позвонил Намджуну, чтобы убедиться, что тот жив-здоров, а потом принял душ. Обнаженный, он вернулся в комнату, поднял Юнги и отнес его на кровать. Только он положил его на простыню, как он открыл глаза. — Хосок, — прошептал Юнги голосом, который зазвучал сладкой волной в теле Хосока. — Ты в порядке? То есть, я хотел спросить… Юнги не мог не заметить отсутствие на нем одежды, уставившись, немного смущаясь, на его эрекцию. — Да, все хорошо. Мои раны быстро заживают. Отдохни немного. Я знаю, ты не спал всю ночь. — прошептал Хосок. Он отвернулся, но Юнги схватил его за руку, заставив его повернуться. — А ты уверен что все в порядке? — его руки скользнули по волосам, спине, груди, рукам, хотя кожа все еще выглядела израненной. — Так вот откуда у тебя все эти маленькие шрамы? — Ты можешь их видеть? — удивился Хосок. — При определенном освещении. — тихо ответил Юнги. Прикосновение его рук к телу Хосока, к его шрамам, было намного чувствительнее, чем прикосновения вампиров. Хосоку хотелось наброситься на него, но что-то между ними изменилось, что-то хрупкое теперь связывало их, так, что он боялся разрушить это сексом. Кроме того, то, что Юнги делал с ним не имело к сексу никакого отношения. Охотник заботился о нем. Никому, кроме его братьев, не было никакого дела, все ли с ним в порядке. Да, конечно, родители и сестра любили его, но это логично, чувствовать любовь к тому, с кем рос бок о бок. Если бы наступили времена, когда для них логичнее было бы убить его, они не колебались бы ни минуты. — Спасибо, что помог мне, — прошептал Хосок. — Считай, что я частично оплатил свой больничный счет. — улыбнулся Юнги. Его улыбка возбудила Хосока. Он почувствовал, как к члену приливает кровь, и пульсацию в правой стороне лица. Это безумие. Уровень его самоконтроля снижался по спирали, и повысить его становилось все труднее и труднее. Намджун сделал ему переливание прошлой ночью, но процесс перерождения вновь настиг его. Это случалось все чаще и чаще, так, что даже переливания уже не работали, или их требовалось проводить с меньшими интервалами. Они какое-то мгновение смотрели друг на друга. Медленно улыбка сползла с лица Юнги. — Послушай, Намджун сказал, тебя наказывают за Тэхёна. Это правда? — спросил Юнги. — Намджуну язык бы вырвать, — проворчал Хосок. — Значит, правда. — У вампиров есть минимальная квота за убийство людей. Наказание суровое. — Хосок вздохнул. Юнги заслужил ответ, после всего, что сделал прошлой ночью. Юнги потер глаза и зевнул, и Хосок было подумал, что допрос закончен, но Юнги спросил: — Так почему ты их мальчик для битья, а не Тэхён? — Я доброволец. Тэхён не перенес бы этого, тронулся бы рассудком. — ответил Хосок. — Я все еще не понимаю, почему ты не можешь рассказать ему о наказании, чтобы он больше не совершал преступления… — Юнги покачал головой. — Слишком поздно. Мы хранили это в тайне с самого начала. Если он узнает, что был причиной моей боли… — Хосок выдохнул. — Тэхён станет безумным, впадет в ярость или все вместе. Именно по этой причине, он работает с нами. Мы с Намджуном думали, что так, он будет занят и не наломает дров. — Я правильно понял, что план не сработал? — спросил Юнги. — Точно, — пробормотал Хосок. — Ты еще не видел Тэхёна раньше. Отдохни, мне надо отлучиться. Юнги кивнул и закрыл глаза, проваливаясь в сон. Хосок быстро надел джинсы, синюю рубашку и зашел в больницу, через ближайший портал. По пути он встретил дежурную медсестру. — Ты видела Джиём или Тэхёна? — спросил её Хосок. — Джиём я не видела. — Девушка показала пальцем на коридор. — Но Тэхёна я видела. Он ушел туда с Лисой. Черт побери. Лиса — медсестра, излучающая секс, словно ядерная частица радиацию. Тэхён обречен. Хосок пошел по коридору, в сторону кафетерия, следуя запаху возбуждения, который заканчивался у дверей склада, откуда раздавалось хихиканье и звуки полового акта, что лишь подтвердило его догадки. Он открыл дверь и нисколько не удивился, увидев перед собой такую картину: Лиса нагнулась вперед, штаны ее были спущены до лодыжек, грудь обнажена, а Тэхён, чья ширинка была расстегнута, нежно посасывал кровь из ее шеи, и их интимная близость, была в самом разгаре. Впрочем, Хосок быстро отвел взгляд. Тэхён посмотрел на брата золотистыми глазами. С клыков его капала кровь, и Лиса, выпрямившись, облизнула его рот, своим раздвоенным языком. — Надо поговорить. — строго сказал Хосок, показывая, что шутить он не настроен. Хвост Лисы протянулся в сторону паха Хосока и начал через штаны ласкать его, и без того затвердевший член. Хосок выругался и отступил на шаг, а Лиса со сладострастной улыбкой развернула хвост и обвила его вокруг члена Тэхёна. — Братишка, либо дай мне минуту, либо присоединяйся. — Тэхён откинул голову и застонал. Хосоку и раньше доводилось делить партнёра с одним или с обоими братьями сразу, но, сейчас он мог думать только о Юнги. И это нехорошо. Он захлопнул дверь и долго стоял в коридоре, тяжело дыша.