Небо будет за нас

×ㅤ×ㅤ×

Rihanna - Bitch Better Have My Money (R3hab Remix)

      Многие меломаны с упоением заявляют, что музыка настолько близка их сущности, что они готовы утонуть в ней и раствориться. Но где действительно можно затеряться в нотах, басах и динамике — так это в ночных клубах. Даже если вокруг тебя долбит какое-то абсолютно невменяемое сочетание шумов и звуков, которое все почему-то зовут музыкой, ты не можешь ей сопротивляться, ведь она накрывает тебя с головой, проникает в каждую клеточку твоего тела и полностью поглощает тебя… И в особенности ото всего этого страдают твои уши.       Я откидываю голову назад, чувствуя, как густые пряди освобождают мои плечи от своей тяжести, и улыбаюсь, словно малолетняя школьница, впервые попробовавшая лёгкий наркотик и воображающая, что её «унесло», «накрыло» или что-то там обычно бывает. Высокий, не широкоплечий, но вполне крепкий паренёк-блондин обнимает мою талию своими руками, и я чувствую исходящее от его больших ладоней тепло. Он прижимается ко мне так тесно, что я уже давно успеваю оценить все достоинства его тела, но продолжаю извиваться в его объятиях, не давая ему покрыть мою кожу поцелуями, но и не ускользая от него.       Она прижимается сразу к двум парням, обладающим на удивление схожими чертами лица, так что в моей голове проскальзывает мысль, что я, пожалуй, должна бы была сейчас быть рядом с ними и дополнить близнецовый дуэт. Но одна мысль о том, что мне придётся отказаться от любимой группы крови, танцующей рядом со мной, и променять её сладость на лёгкую горечь, возвращает меня к бедолаге, так надеющемуся на горячую ночь или хотя бы её начало. Я аккуратно оттесняю его к выходу на лестницу, продолжая крутить бёдрами и подпевать песне, в которой нет слов, но зато есть неплохой ритм, а паренёк, улыбаясь, охотно поддаётся моему напору.       Резко раскрыв дверь своей спиной, он сбивает с ног какого-то замешкавшегося парнишку, но тот предпочитает не раздувать из мухи слона и прощает моему очаровательному партнёру его неуклюжесть. Я воровато оглядываюсь по сторонам, отмечая наличие свидетелей, и как только пустота лестничных пролётов, частично наполненная кричащей в клубе музыкой, накрывает нас с головой, заставляю блондина подняться наверх. Он пятится спиной, по-прежнему не выпуская меня из рук и улыбаясь, а затем резко падает на лестницу, поскользнувшись на чём-то липком. Я облегчённо выдыхаю и поправляю задравшийся топ, потому что в таком положении просто невозможно подниматься куда-либо, а затем очаровательно улыбаюсь, глядя на то, как брезгливо мой блондин вытирает о перила испачкавшую его руки кровь.       — Надо вызвать полицию, — испуганно и напряжённо произносит он, порываясь встать, а я аккуратно сажусь на него сверху и толкаю рукой в грудную клетку, заставляя бедолагу снова оказаться в лежачем положении.       — Ну, что ты, солнышко, какая полиция? — Я ласково провожу ладонью по его щеке, пробегаюсь пальчиками по мужественной линии подбородка и спускаюсь к шее. Пульсирующая от напряжения и выброса адреналина в кровь жилка привлекает моё внимание, и я почти чувствую вкус его замечательной тёплой и сладковатой крови у себя во рту. — Они нам помешают. А эти — уже нет.       Миг — и я вонзаю выскользнувшие из дёсен клыки в сильную шею этого парнишки, который по инерции обнимает меня за талию, теснее прижимая меня к себе. Эта ошибка полностью лишает его возможности подняться на ноги, а я наслаждаюсь своеобразным коктейлем, предоставленным мне природой: она неплохо поработала над блондином — несмотря на некоторые недостатки во внешности, он по-настоящему прекрасен внутри. Кровь не обжигает, но обволакивает моё горло, утоляя жажду, словно стакан ледяного лимонада в летнюю жару на пляже, и несколько минут я не могу оторваться. Затем что-то щёлкает в моей голове, и я резко отскакиваю к стене, тяжело дыша и внимательно вглядываясь в ослабленного парня. Конечно, я не «выпиваю» его всего. Для этого мне потребуется ещё несколько минут, но спорить с тем, что я значительно подорвала его здоровье, я не могу.       — Прости, солнышко, — я надкусываю собственное запястье и прикладываю его к побледневшим губам моей жертвы, у которой недостаёт сил сопротивляться. Отдав ему нужное количество вампирской крови для того, чтобы после он смог подняться на ноги и прийти в себя, я внушаю ему забыть всё произошедшее и замираю, придумывая, какие воспоминания стоит вложить в его светлую голову. Проникающие сквозь оглушающий пласт музыки крики и визги привлекают моё внимание, и я снова замираю, прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит. Множество шагов, бегущих куда-то, несколько подростков, вылетевших сквозь дверь, в которую я вошла, и спускающихся вниз, абсолютно не обращая на меня внимание, и усилившаяся паника, — всё это заставляет меня сорваться с места и вернуться обратно в клуб.       В этой снующей и напуганной толпе, сбивающей с ног и не заботящейся о том, что можно кого-то покалечить, я безуспешно пытаюсь отыскать близнецов, в глубине души надеясь, что она уже успела увести их в свой угол. Но вот один из них мечется вдоль барной стойки, выискивая своего брата, и я несусь вглубь толпы, в самый эпицентр заварушки. Кэтрин притягивает к себе людей, вырывая их из сбегающего потока, и поначалу я думаю, что она кусает каждого из них. Эта мысль заставляет меня похолодеть, но затем я вижу, что каждый из привлечённых ей людей падает навзничь, образуя перед ней гору из тел. Каждый из них действительно покрыт кровавыми пятнами, вот только они не от клыков Кэтрин Пирс, — это следы пуль.       Двое крепких мужчин стоят на приличном расстоянии от нас, и в их лицах я читаю откровенную ярость и досаду от того, что они не могут уйти от человеческих жертв, и сами калечат тех, кого должны защищать. Они продолжают стрелять в Кэтрин, надеясь, что успеют попасть в цель, и я делаю несколько шагов, привлекая их внимание к себе. Тут же кто-то крепкий сбивает меня с ног, и я, оказавшись на полу, резко переворачиваюсь на спину, снова оказываясь придавленной тяжестью чьего-то тела, и делаю глубокий вдох. Прямо в лицо мне смотри дуло пистолета, и я почти чувствую, как обжигающая вербена отравляет мою кровь, заставляя меня корчиться от боли и задыхаться. Охотник щёлкает затвором и…       Так, стоп. Давайте-ка сначала.