Банкет
19 июня 2017 г., 06:51
Оставалось меньше часа до начала, наверное, самого важного мероприятия в жизни Луи Томлинсона, и он, естественно, серьёзно паниковал. У него всё валилось из рук, и парень чуть не упал в душе, а его голову не покидали тревожные мысли, не говоря уже о том, что волосы ни в какую не хотели укладываться. Луи уже как полчаса стоял в крохотной ванной комнате, хмуро рассматривая в запотевшем зеркале мокрые спутанные пряди своей челки. Парень снова попытался сделать ровный пробор, но волосы, будто нарочно, не хотели ему подчиняться.
— Зеееейн, — жалобно протянул он и в поражении отбросил расческу в сторону.
Его сосед по комнате мгновенно появился в дверном проеме, широко зевая, с совершенно беззаботным выражением лица (как всегда). Ну конечно, Зейн не беспокоился. Каждое дерьмовое утро, только проснувшись, он выглядел так, словно только что сошёл со страниц Vogue, черт возьми.
— Что случилось, Лу? — тяжело вздохнув, спросил брюнет, мысленно приготовившись к нытью о несправедливости этого мира.
— Я не знаю, что сделать с моими волосами, — Луи нахмурился и, выпятив нижнюю губу, как маленький ребенок, опустил плечи.
Зейн на секунду задумался и, подойдя к другу, провел пальцами по влажным волосам с видом профессионального стилиста.
— Думаю, было бы лучше, если бы мы сделали слегка небрежную укладку, чтобы все выглядело предельно естественно и непринужденно. Ну, а, чтобы придать небольшой объем, челку можно уложить назад.
— Ты можешь помочь? Если я сделаю сам, это получится ужасно, — Луи просто было лень, и Зейн это прекрасно знал, но так как сегодня он пребывал в прекрасном настроении, то кивнул без возражений, снова зевая.
Луи опустил крышку унитаза и уселся на холодный пластик, скрестив ноги и позволив другу свободно нанести какое-то средство на волосы, которое отчетливо пахло огурцом. Томлинсон молился, чтобы эта плохо пахнущая дрянь не испортила предстоящий банкет.
Зейн с завидной скоростью уложил волосы, используя круглую щетку и фен. В конце он с довольным лицом посмотрел на свою работу и тщательно залил все лаком, чтобы пряди не выбились из укладки.
— Готово, — парень отошёл в сторону, давая шатену возможность посмотреть в зеркало.
Луи широко улыбнулся в ответ, благодаря друга за его работу, которую он сам бы не сделал за такое короткое время. Но радость быстро сошла с лица, как только Томлинсон вспомнил, что еще до сих пор не определился с одеждой для сегодняшнего вечера.
— Спасибо, — тихо пробормотал он, — но что мне надеть?
Зейн громко застонал, закатывая глаза, и поплелся за шатеном в комнату, которую они разделяли уже несколько лет. Немного тесновато, но они привыкли. Он плюхнулся на одну из кроватей, молча наблюдая за тем, как Луи перерывал шкаф в поисках одежды, по привычке все время кусая нижнюю губу.
— Ты боишься, Луи?
— Нет, Зейн, — Томлинсон закатил глаза, отвечая с явным сарказмом. — Я совершенно спокоен. Разве ты не заметил?
Малик покачал головой, усмехаясь краешком губ.
— Ты же знаешь, что найдешь пару?
— Нельзя быть полностью уверенным в этом.
— Твоя задница отбивает все сомнения.
— Ага, если бы… — фыркнул Луи. — Чтобы найти себе пару, нужно гораздо больше достоинств, чем просто хорошая попка.
В этом мире, независимо от пола или ориентации, человек рождался либо доминантом, либо сабмиссивом. Луи, как и Зейн, занимал подчиняющуюся роль. Из-за этого они жили в маленькой комнате в общежитии и посещали вместе с другими студентами специальную академию для сабмиссивов. Учебное заведение для доминантов находилось всего в нескольких кварталах и было гораздо больше. Сегодня вечером там должен был состояться ежегодный «свадебный банкет». Посещать его необязательно, но это отличный шанс для одиноких представителей того или иного класса, чтобы собраться вместе, и, может быть, если кому-то посчастливится, то и найти себе пару. Для потерпевших неудачу всегда можно попробовать снова в следующем году.
Луи никогда не присутствовал ни на одном из таких банкетов, но он чувствовал и надеялся в глубине души, что это будет его год.
***
Ровно в восемь всех сабмиссивов провели через главный зал Академии в бальный, оставив их там дожидаться прихода доминантов. Было предельно тихо, все с замиранием сердца ожидали прибытия главных гостей вечера. Луи решил воспользоваться шансом рассмотреть зал, чтобы потом не тратить на это свое драгоценное время. Его сразу поразила богатая, даже королевская обстановка. Усыпанная алмазами люстра, грациозно свисающая с высокого потолка, бросала сотни мерцающих бликов по комнате, отчего создавалось ощущение некого таинственного волшебства. Огромные столы тянулись вдоль стен и буквально ломились от количества тарелок с пикантными закусками, бутылок игристого шампанского и сидра. В лаундж-зоне стояли небольшие столики со стульями, которые выглядели удобными и весьма уютными. Приглушенная и ритмичная музыка, льющаяся из динамиков в углу, разбавляла напряженную атмосферу и немного успокаивала. Луи окинул взглядом присутствующих, замечая, что он не единственный, кто нервничал: кто-то отбивал ритм ногой, кто-то ходил из стороны в сторону, кто-то бесконечно посматривал на себя в карманное зеркальце, а кто-то даже молился полушепотом. Томлинсон беспокойно заерзал на стуле и начал постоянно поправлять челку и одергивать на себе одежду. В душе снова проснулось гадкое чувство тревоги, и как бы парень не старался от него избавиться, его все равно слегка трясло от волнения. Зейн уселся рядом с шатеном, совсем не заботясь о том, что удлиненные края его пиджака могут помяться, и все так же сохраняя невозмутимое спокойствие. — Приятель, я советую тебе успокоиться, — четко и размеренно прошептал Малик, ухмыльнувшись. — Отъебись, — шикнул Луи, раздражаясь от непрошибаемой уверенности друга. Ему очень сильно захотелось ударить того прямо по его красивому лицу, но шатен просто шумно выдохнул, поправляя подол рубашки. Может быть, Томлинсону сегодня повезет, и в толпе найдется тот, кому эти ужасные нервные привычки покажутся милыми. (Или его, возможно, трахнут.) Луи затаил дыхание, как только услышал приближающийся звук голосов, и в ту же минуту открылись огромные двойные двери в конце бального зала, впуская доминантов. От них мгновенно распространился головокружительный аромат дорогих парфюмов, в глазах зарябило от блестящих вечерних платьев и искусно сшитых строгих костюмов. Некоторые доминанты улыбались, другие выглядели на самом деле устрашающими. Помещение сразу заполнилось голосами, хриплыми и звонкими, смехом, громким и тихим, и звоном тарелок и бокалов. Медленно напряжение в воздухе начало рассеиваться, доминанты разошлись по залу, знакомясь с потенциальными партнерами, при этом много флиртуя и улыбаясь. Правда, некоторые вели светскую беседу тихо, откровенно не показывая своих чувств. Все проходило без конкретных признаний и обмена номерами телефонов, существовала четкая система, которой должен следовать каждый присутствующий; если сабмиссив чем-то заинтересовал доминанта, то последний мог незаметно проскользнуть в соседнюю комнату и попросить документы понравившегося человека. Обычно ему выдавали папку, где была собрана вся личная информация: фамилия, имя, возраст, родной город, состав семьи, а также «зелёный» и «красный» список (то, что подчиненный готов или не желает выполнять в спальне). После того, как доминант все изучит, он должен либо выбрать этого человека, либо отказаться, и в конце ночи сабы будут уведомлены, захотел ли кто-то образовать с ними пару или же нет. Последнее слово оставалось за сабмиссивами, они могли как отклонить, так и согласиться на предложение доминанта. Луи, будучи в состоянии неимоверной тоски, прислонился к стене, замечая подходящего к нему уже шестого за весь вечер доминанта. Он вежливо представился мужчине, и их скучный разговор был до тошноты занудным и однотипным, словно заевшая пластинка бесконечно повторяла монотонным голосом единственную песню. Голубоглазый терпеливо улыбался на бессмысленную болтовню мужчины и молился, чтобы ему сегодня повезло и он почувствовал ту самую искру, которая заставила бы его сердце биться чаще.***
Гарри Стайлс обычно никогда не опаздывал, он всегда приходил вовремя. Но, видимо, сегодня — одно большое исключение. Он сидел на пассажирском сиденье «Бентли», наблюдая в окно за стремительно меняющимися улицами, и в этот момент ему хотелось лишь смотреть до середины ночи какие-нибудь боевики, укутавшись в пушистое одеяло с чашкой чая в руках, но нет. Пришлось тащиться на бестолковый банкет и тратить свое время на беседы с неприятными людьми. Единственный, кто отчаянно рвался на это мероприятие (и кто, собственно, заставил поехать туда Гарри), так это Лиам. Он даже немного превысил скорость, стараясь доехать до места назначения как можно скорее. — Если честно, я до сих пор не понимаю, зачем мы туда едем, — пробормотал Гарри, проверяя время на айфоне. — Какой это будет раз? Четвертый? — Да ладно тебе, Эйч! — отмахнулся Лиам. — Мы не были там целых два года. Тем более, что сегодня вечером должен прийти новый класс выпускников. Откуда ты знаешь, вдруг именно в этот раз тебе повезет, и ты найдешь того самого. — Ты такой оптимист, Ли, — Гарри с легкой улыбкой на губах покачал головой, не совсем веря в его слова. — Я обещаю не тащить тебя туда в следующем году. Это последний раз, — сказал Пейн, надавливая на педаль газа, когда на светофоре загорелся зеленый. — В любом случае, если нам повезет, то не понадобится возвращаться, — вздохнул Гарри и привстал, указывая другу дорогу. — Езжай прямо. Парень припарковался у обочины, и вместе они вышли на мощенную улицу. Уже стемнело, но было довольно тепло. Консьерж забрал ключи от автомобиля, а затем их провели в знакомый сверкающий бальный зал. К сожалению, оптимизм Лиама не заразен, поэтому Гарри вяло подошел к богато накрытому столу и взял бокал фруктового шампанского, надеясь немного расслабиться. Он нашел более или менее уединенное место у стены и, облокотившись, лениво обвел глазами комнату, становясь все более равнодушным и грустным. В этом году здесь собралось много девушек, некоторые из них смотрели на него широко распахнутыми, полными надежды глазами, но это было бесполезно, ведь Гарри привлекали только и только парни. Он не знал, кого именно искал. Он просто надеялся, что если ему удастся увидеть того самого, то он поймет.***
Луи шумно вздохнул, снова одергивая рубашку. Он успел познакомиться с несколькими доминантами, и они были довольно приятными, но Томлинсон не мог однозначно сказать, понравились ли ему мужчины, и вообще хотелось ли ему этого. От нескольких выпитых бокалов шампанского голова шатена начала кружиться, и все лица казались слегка размытыми, нечеткими. Он никогда не умел пить. Непонятно зачем, но голубоглазый решил найти Зейна в толпе людей, и через какое-то время ему это удалось. Луи наткнулся взглядом на друга, который, в свою очередь, мило беседовал с привлекательным и приятным на вид доминантом. Их язык тела говорил всё, что Томлинсону нужно было знать. Неужели Малик нашел свою пару так быстро? В принципе ничего удивительного, с его-то внешностью. Луи мысленно поздравлял своего соседа по комнате, проклиная собственную дерьмовую удачу, когда внезапно почувствовал, как чья-то рука собственнически погладила его поясницу и спустилась ниже, к аппетитной, пышной заднице. Он удивленно пискнул, резко оборачиваясь и со смущением разглядывая наглеца. Перед ним стоял доминант, высокий и загорелый, с прилизанными светлыми волосами и похотливой ухмылкой на лице. Томлинсон громко сглотнул, а его желудок будто налился свинцом. Он ненавидел мужчин такого типа: настойчивых, ставящих себя выше других. Ему не нравилось, когда кто-то без разрешения трогал его тело, и, конечно, шатену не доставляло удовольствия, когда на него обращали такой взгляд, как сделал этот придурок, словно голубоглазый — добыча, а тот — охотник. Доминант протянул руку, тут же пожимая ладонь Луи. — Джеймисон Хейл, приятно познакомиться, сладкий. — Луи Томлинсон, — пробормотал шатен, сразу одергивая руку. Ему так хотелось сказать в ответ «а мне не очень приятно», но из-за вежливости он решил сдержать язык за зубами. Мужчина, не обращая внимания на то, как очевидно им не заинтересован Луи, начал кружить вокруг парня, словно ястреб, бесстыдно разглядывая хрупкое тело сабмиссива. Он прижался к Томлинсону сзади, уткнувшись подбородком ему в плечо, противно прошептав на ухо: — Очень хорошо. Ты просто немного растерялся, не так ли? Луи съежился и нервно закусил губу. Его мозг кричал, что нужно хорошенько врезать этому типу меж ног и убежать отсюда, но воспитание не позволило даже сказать слово в протест. Он понимал, что нечему удивляться, ведь именно так некоторые доминанты предпочитали знакомиться с сабмиссивами, плюя на вежливость и отдавая предпочтение безудержной наглости. Томлинсон прекрасно знал об этом, но все же было чертовски отвратительно, и ему правда хотелось вырыть яму и похоронить себя заживо. — Пойдем со мной, — предложил Джеймисон, кивая в сторону столов. — Выпьем. — Нет, спасибо, — Луи покачал головой. — Почему нет? — мужчина прищурился, подняв брови в удивлении. — Э-э, я не хочу пить. — Это не главное, — Хейл рассмеялся, и, славу Богу, его слюни не попали на лицо Луи, иначе того стошнило бы на месте. — В смысле? — Томлинсон не на шутку испугался. Джеймисон обнял Луи за талию, подталкивая его вперед. — Ой, да ладно. Я знаю таких, как ты. Немного шампанского тебя расслабит. Эти слова стали последней каплей, и шатен скинул с себя руки мужчины, отходя от него подальше. С каждой минутой их разговора Луи начинал чувствовать себя всё неуютнее и неуютнее. — Спасибо, но нет. Джеймисон выглядел так, словно его ударили. Он нахмурился, прибывая в состоянии шока, будучи очень оскорбленным отказом. На шее вздулась вена, а лицо покраснело от ярости, казалось, он был готов убить Томлинсона на месте. — В чем, блять, твоя… — Простите, — внезапно раздался незнакомый голос. Луи комично широко распахнул глаза, оглядываясь по сторонам и одновременно благодаря всех богов за спасение. Перед ними возник еще один доминант, которого Томлинсон видел впервые в своей жизни. Тот слегка презрительно посмотрел на Джеймисона, а затем перевел взгляд на шатена, ободряя того восхитительной улыбкой. — Вот ты где! — воскликнул незнакомец. — А я везде тебя ищу! Луи в шоке уставился на мужчину, смешно открывая и закрывая рот, словно рыбка в аквариуме. Какого чёрта он говорит? Они вообще не знакомы. — Э-эм, — голубоглазый уже хотел сказать мужчине, что тот, видимо, обознался, но его грубо перебили. — Вы знаете друг друга? — спросил Джеймисон, полный раздражения, ему совсем не хотелось, чтобы его прерывали. Незнакомец не обратил на него внимания, не сводя глаз с Луи. — Пойдем-пойдем, нам нужно успеть забрать вкуснейшую брускетту, пока ее не съели, — мужчина настойчиво потянул Томлинсона за руку. Последний же изо вех сил напряг мозги, пытаясь вспомнить, может, он уже встречался с этим парнем и просто забыл? Но… нет. Ни за что на свете Луи не смог бы забыть это прекрасное лицо. Тем не менее шатен пошел за ним без единого слова, наслаждаясь тем, как Джеймисон проклинал всё и всех от злости. Они пробрались сквозь толпу в другой конец бального зала, к двойным дверям, где было гораздо спокойнее. Затем доминант обернулся, посмотрев на голубоглазого с обеспокоенным выражением лица. — С тобой всё в порядке? До Луи наконец-то дошло, что они совсем не знали друг друга, что этот мужчина просто помог ему сбежать от того мерзкого типа. — О, э-э… да, я в порядке. — Прости, — извинился незнакомец, его голос был таким приятным, словно сонаты Бетховена. — Надеюсь, я не помешал? Этот парень просто казался действительно настойчивым. — О, нет-нет, определенно нет, — пробормотал Луи, путаясь в словах. — Он был полным идиотом. Так что спасибо, кхм, за то, что спас меня. Томлинсон робко поднял взгляд на мужчину перед собой, и у него, казалось, появилось очень хорошее оправдание заиканию и несвязности речи. Потому что, Господи, какой он красивый! Волосы мягкими шоколадными кудрями спадали ему на плечи, а в больших глазах плескался тёплый нефритовый цвет. Он был одет в «Барберри», рубашка была расстегнута на парочку верхних пуговиц, оголяя крепкую грудь. Из-под дорогой ткани выглядывала изящная татуировка бабочки, которая необычно контрастировала с бледной фарфоровой кожей. И Луи кое-как подавил в себе желание протянуть руку и обвести контуры ее крыльев кончиками пальцев. «Конечно», — нахмурился голубоглазый, — «он никогда не выберет меня». — Гарри Стайлс, — представился доминант, всё также лучезарно улыбаясь. — Луи, — ответил шатен, и его голос прозвучал досадно тихо и хрипло. — Луи Томлинсон. — Ты первый раз на банкете? — вежливо поинтересовался собеседник, склонив голову набок, и с искорками в глазах рассматривая шатена. — Эмм… д-да, — медленно ответил Луи, мысленно дав себе подзатыльник. Главным в знакомстве всегда было первое впечатление, и вот он выставил себя заикающимся, бормочущим дураком. Прекрасно. — Значит, ты только окончил Академию? — задумчиво хмыкнул Гарри. — Да, — ответил Луи, надеясь, что очаровательный новый знакомый к этому нормально отнесётся. — Это уже четвёртый банкет, на который я пришёл, — сказал доминант, посмеиваясь. — Всё не везёт. Сердце шатена сразу ухнуло вниз. У этого мужчины, должно быть, очень высокие стандарты, раз он столько раз приходил на банкет. Он точно никогда не выберет Луи. — Я, э-э… надеюсь, что сегодня ты найдешь кого-нибудь, — еле выдавил из себя Томлинсон, вымученно улыбаясь. «Желательно меня», — пронеслось у него в голове. — Спасибо. Теперь я оставлю тебя пообщаться с другими, — мило улыбаясь, сказал Гарри и, сложив руки, поклонился. — Было приятно познакомиться с тобой. И ушел. Луи лишь молча смотрел вслед уходящему мужчине, в тот момент желая побежать за ним и уткнуться носом в его рубашку. Сердце предательски сжалось, когда он заметил, что Гарри не пошёл в информационную комнату, чтобы запросить документы. Вместо этого кудрявый мужчина направился в другой конец зала, где располагалась лаундж-зона, к тому самому доминанту, который все еще болтал с Зейном. Стайлс прошептал ему что-то на ухо, а потом Луи отвернулся, не желая еще больше расстраиваться. Находясь в полнейшем разочаровании и раздражении, Томлинсон направился к столам, накладывая на тарелку огромное количество салата с креветками и парочку брускетт. Он сел за ближайший пустой столик, потягивая из сверкающего бокала сидр. Время от времени к нему подходили доминанты, желающие познакомиться, но Луи даже не пытался произвести впечатление на них. В этой комнате не было ни одного человека, с которым он хотел бы начать отношения (с одним единственным красивым исключением).***
К концу банкета доминантов вывели на балкон, а сабмиссивы остались в бальном зале, ожидая услышать, получили ли они признания в симпатии. Госпожа Трумэн, президент Академии, стояла на небольшой сцене, держа микрофон в руке. Рядом с ней поставили стол, заваленный крошечными конвертами, каждый из которых был отдельным запросом от доминанта. Воздух стал похож на адскую смесь нервов, страха, любопытства и желания, поскольку женщина называла имена в алфавитном порядке по одному, и это длилось мучительно долго. Луи серьезно заволновался, когда госпожа Трумэн уже подходила к концу, а его фамилия так и не прозвучала. Зейн, сидящий рядом, как всегда был полностью равнодушен к происходящему. — Почему ты так спокоен? — шепотом спросил Луи, повернувшись к другу. — Потому что я знаю, что там есть просьба, и я точно знаю от кого, — Малик с привычным безразличием пожал плечами, продолжая со скучающим взглядом смотреть на сцену. Томлинсон уже хотел устроить доскональный допрос, когда женщина громко объявила в микрофон: — Малик, Зейн. Брюнет сразу же встал и направился на сцену. Луи во все глаза наблюдал, как друг открыл свой конверт, другой рукой достав карточку, как улыбнулся тому, что было написано на ней. Затем Зейн уверенным шагом отправился прямо на балкон на поиски того, кто сделал запрос. И Луи почувствовал себя счастливым за своего друга, ведь тому уже не нужно было беспокоиться. Госпожа Трумэн продолжила зачитывать список, называя имя за именем, пока, наконец, из её уст не прозвучало: «Томлинсон, Луи». Шатен громко сглотнул, вставая со стула. Всё его тело будто загорелось огнем от волнения, он почувствовал, как пот струйкой потек по спине. У парня даже потемнело в глазах на мгновение. Он медленно шёл к сцене, а его шаги отдавались грохотом в ушах. Луи поднялся по маленькой лестнице, встречаясь с миссис Трумэн в центре. Она улыбнулась, вложив в его руку конверт. Имя парня было написано по центру разборчивыми, но слегка небрежными буквами. Было видно, что человек спешил. Руки Луи слегка тряслись, когда он взялся за край, открывая конверт. Несмотря на его усилия и внушение полной неудачи на сегодняшнем вечере, в нем появилась крохотная надежда, что это от того самого человека, который покорил его за несколько минут. Маленькая белая карточка с единственным именем, написанным на ней, упала на ладонь шатена. Луи почувствовал, как его сердце разбилось на миллион осколков… Джеймисон Хейл. Он не мог ничего сделать, но разочарование тяжелой лавиной обрушилось со всех сторон. Луи смял карточку, изо всех сил сжимая ее в кулаке. Он повернулся на каблуках, направляясь к лесенке с горящим от смущения лицом. Весь вечер был одной большой ошибкой. Все, что хотелось голубоглазому, так это вернуться в свою комнату в общежитии, снять эту глупую одежду, спрятаться под одеяло и подождать до утра, когда он притворится, что ничего из этого не произошло. — Луи! — внезапно раздался голос госпожи Трумэн. Томлинсон споткнулся, но упорно сделал вид, что не слышал ее. Зачем продлевать это публичное унижение? Однако он быстро потерял самообладание и остановился, как вкопанный, медленно оборачиваясь. — Подождите-ка, — попросила мисс Трумэн, дважды проверяя стол. Она помахала рукой, призывая его вернуться. — Кажется, для вас были сделаны две просьбы, Луи! В комнате повисла секундная тишина, а затем люди начали шептаться между собой, это было редким явлением. Томлинсон мог поклясться, что почувствовал, как осколки его сердца поднялись из глубины живота, и внезапный всплеск надежды склеил все части обратно. Парень на ватных ногах подошел к столу, и мисс Трумэн протянула ему второй конверт, лукаво улыбаясь. — Вижу, ты нарасхват! Луи проигнорировал ее слова, забирая чуть помятый конверт. Он был полностью идентичен первому, и шатен быстро оторвал край, не желая себя мучить, его сердце гулом отзывалось в ушах от волнения. Маленькая белая карта выпала на ладонь, и все, что потребовалось Луи, так это сдержаться и не запрыгать от радости, когда он прочитал имя, написанное по центру. Он молниеносно преодолел маленькую лестницу и бальный зал, буквально долетев до дверей на балкон, не заботясь о том, что о нем подумают другие. Сегодня была теплая летняя ночь, перед шатеном предстал внутренний дворик, освещенный красивыми волшебными гирляндами и большой бледной луной. Несколько пар разошлись по всей террасе: кто-то тихо разговаривал, а другие уже страстно целовались (у Луи есть подозрения, что последним занимались именно Зейн и его доминант). Парень заметил задумчивого Джеймисона, сидящего в одиночестве в темном углу, поэтому быстрым шагом отошел чуть дальше, нервно оглядываясь через плечо. Последнее, что ему хотелось, так это снова иметь дело с этим человеком. Луи опять оглянулся, убеждаясь, что берег чист, и затем со всей силы врезался во что-то твердое и теплое. От столкновения он уже было упал на спину, но его за талию поймали сильные мужские руки. — Черт, прости. Ты в порядке? — раздался мягкий голос с легкой хрипотцой, отчего по всему телу распространилось тепло. Луи смущенно поднял глаза, и перед ним стоял Гарри. (Конечно, только перед ним шатен мог опозориться во второй раз.) Доминант блестящими глазами посмотрел на Томлинсона, и голубоглазый снова почувствовал, как его мозг перестал соображать, поэтому парню удалось лишь кивнуть головой. — Привет, — Гарри улыбнулся, помогая Луи поймать равновесие, аккуратно поддерживая его за талию. — Привет, — в такой же манере ответил Томлинсон и внезапно ощутил себя очень, очень застенчивым. Гарри с любопытством разглядывал смущенного парня, его лицо было словно ненастоящим из-за множества бликов от разноцветных гирлянд, и вообще он был потрясающим, неземным, будто с другой планеты. — Итак… значит ли это, что ты принял мою просьбу? — Луи, дико краснея, согласно кивнул. — Значит, мы подходим друг другу, да? — Стайлс тихо засмеялся, а его глаза лишь излучали волнами добро, тепло и уют. — Даже не верится. Томлинсону хотелось сказать то же самое, но он доверчиво пялился на доминанта, до сих пор не придя в себя от радости. Гарри жестом пригласил Луи присесть на каменную скамейку под соседним деревом, и нервы шатена по-настоящему взбунтовались. Смущение накрыло бедного парня с головой, он приковал свой взгляд на землю под ногами, не осмеливаясь поднять его на мужчину. — Спасибо… эм, что выбрал меня, — кусая губы, пробормотал Томлинсон, на что Гарри кивнул. — Спасибо, что тоже выбрал меня, — прошептал он с усмешкой на губах. Луи засмеялся, всё ещё немного нервничая, правда, неловкость между ними стала постепенно рассеиваться. Но лицо шатена вмиг стало серьезным, он посмотрел на Стайлса и задал вопрос, который мучил его уже несколько минут: — Могу я спросить, почему ты выбрал меня? Гарри задумался, проведя рукой по длинным кудрявым волосам и убирая мешающуюся прядь со лба. — Ты мне понравился с первого взгляда, думаю, это было очевидно, — сказал он спустя пару минут молчания, слегка посмеиваясь от того, как удивленно на него посмотрел Луи. — А потом, — продолжил Гарри, — я посмотрел твои документы и был приятно удивлен, обнаружив, что мы очень похожи, поэтому… я бы хотел узнать тебя получше, ты не против? Луи кивнул головой, упорно пялясь на свои колени. — Я счастлив… Гарри нерешительно протянул руку, аккуратно поправляя выбившиеся пряди из челки шатена, отчего голубоглазый чуть не расплылся лужицей. — Я тоже.***
Казалось, что сладостный момент будет длиться еще очень долго, но двери балкона внезапно распахнулись, оповещая об окончании банкета. Луи нахмурился, потому что еще не был готов к концу этого потрясающего вечера. Они встали со скамейки, Гарри достал из кармана брюк айфон, разблокировав его большим пальцем. Он спросил у Луи номер, сохраняя его в контактах. — Я хотел бы поужинать с тобой в пятницу, если ты свободен. — Да, это было бы здорово, — кивнул Луи, лучезарно улыбаясь. Гарри оглянулся через плечо, замечая Лиама возле двери, кивнул ему в знак приветствия, а затем повернулся к шатену. — Я напишу тебе завтра, хорошо? — Окей. Гарри улыбнулся, утягивая парня в крепкие объятья. Томлинсона немного затрясло от неожиданного тесного контакта, и он сразу же заметил, как хорошо пахла рубашка Стайлса. Но в голове раздался тревожный голос: «Что, если Гарри уйдет, передумает и не вернется?» — Хорошо… мне нужно идти, Лиам ждет, я вернусь к тебе в пятницу, — грустно вздохнув, сказал кудрявый, отстраняясь. — Обещаешь? — Луи доверчиво посмотрел на него, кусая губу. — Обещаю, — Гарри усмехнулся, кивая головой. И Луи снова молча провожал его взглядом.
