Новое сердце — новый человек

POV Артемий Это видение лишило меня покоя. В голове была одна фраза из сна: «Ей сможешь помочь только ты. Сделай то, о чём тебя просили...». Милана хочет, чтобы её сердце билось в другом человеке? Но почему именно невеста Гусева? Я много раз слышал чудесные истории о том, как частицы умерших людей жили в переселенных органах других, тех, кому смогли помочь. Что даже кровь имеет свою генетическую память. И иногда у спасенных возникали привычки или черты характера уже ушедших. Но я не верю во всю эту мистическую бредятину, однако сон был слишком реальным. Чтобы я ни делал: завтракал или пытался заснуть, в голове вертелась просьба сестры о помощи. Я просто обязан выполнить её последнюю волю. Я должен помочь Наде, или как там её? Достаю из кармана джинсов свой сотовый телефон и набираю номер Никиты. — Да, —устало, на выдохе, отвечает Гусев. — Никита, — набираюсь сил и начинаю, — твоя просьба ещё в силе? — К сожалению, да. За ночь так и не смогли найти донора, — в голосе нападающего слышаться нотки грусти. — А что такое? Рассказать ему про сон или промолчать? Я не хотел, чтобы органы моей сестры пересаживали кому-либо. Нет, я понимаю, что благодаря этому можно спасти жизнь людям, в данном случае Наде, но всё же... Набираюсь смелости, чтобы сказать всё как есть. — Я тут посидел, подумал, — нагло вру я, — и принял решение: я просто обязан помочь тебе и твоей невесте ... Надежде, так ведь? На том конце провода слышится облегченное дыхание Гусева. Помочь Наде — не моё решение, а решение моей сестры. Уверен, что я делаю всё правильно, только стоит ли рассказывать о том сне. — Да, её зовут Надя, — на выдохе произносит Никита. — Тёма, спасибо тебе большое! Нет, просто огромное! А мне его слова как ножом по сердцу. Моя маленькая Милка. Почему именно ты?

***

Такой яркий тёплый солнечный день приносит одному из хоккеистов надежду на будущее, а другому — пропасть. Никита Гусев был безмерно счастлив тому, что появился шанс на выздоровление его возлюбленной. Артемий Панарин был печален и несчастен, ведь у него отнимают последнее, что у него было — частичку сестры, частичку его сердца. Наверняка, в будущем, Артемий поймет, что поступил правильно, ведь он спас одну, ни в чем неповинную девушку, девушку своего напарника по команде — будущую Надежду Гусеву. Совпадение это или нет, кто знает? Сегодня предстоит сложный день для Никиты: назначена операция по пересадке сердца Миланы Надежде. С самого утра парень переживает, не находит себе места. В любую секунду парень готов порвать всё на своём пути. Выходя из дома, Никита закрывает, нет, хлопает дверью и направляется прямиком в городскую клиническую больницу. Солнце палит сегодня. К черному солнечный свет "прилипает" сильней, нежели к белому. Обычно Гусев носит одежду в светлых тонах, но сегодня парень даже не обратил никакого внимания на то, как он одет. Сегодня это не важно. Сегодня важно другое. — Добрый день, Никита, — первое, что слышит хоккеист, открыв дверь кабинета Дмитрия Анатольевича. — Всё готово к предстоящей операции, поэтому, скоро начинаем. После этих слов сердце Никиты будто бы сжалось. Он почувствовал странную резь внизу живота, будто тяжелый камень-булыжник упал с довольно таки большой высоты. Эта боль стала настолько привычной, что парень перестал обращать внимание на неё. — Добрый день, — в кабинет залетел Панарин. Парень был таким красным, точно помидор. Его кучерявые волосы торчали во все стороны, а дыхание было крайне учащенным. По всему видимому парень бежал. — Здорова, Никита, — парень протягивает руку Гусеву. Никита в шоке. — Здорова, — на выдохе произносит девяносто седьмой. — Пора, — Дмитрий Анатольевич напоследок выдохнул и отправился прямо к входной двери. Дмитрий Анатольевич, Никита и Артемий вышли из кабинета. Доктор направился в операционную, а ребята остались в коридоре, ожидать результат. Удивительно видеть Панарина здесь, рядом с операционной. Кстати говоря, Артемий переживал за операцию не меньше Гусева. Но почему? Он ведь до последнего не соглашался на пересадку сердца. — Никита, — сложив ладоши вместе, дабы молясь, тихо произносит Панарин. — Я хотел тебе сказать... Ты наверняка удивлен, почему я здесь, да и почему я согласился на это, — парень набирает больше воздуха, чтобы рассказать всё, как есть. — Так вот, сегодня ночью мне приснился весьма странный сон, — парень выдыхает, собираясь с мыслями. — Я иду по темному коридору, ведущему в никуда. Вдруг, в конце загорается мелькающий свет. Прихожу туда и вижу девушку, сидящую на стуле. Она до ужаса похожа на мою Милку, — на имени девушки, хоккеист искренне улыбается. — Но тут же я ощущаю теплое прикосновение руки к моему плечу. Оборачиваюсь, а тут Милана. И она мне говори "Я хочу помочь этой девушке, но не могу. Можешь ты. Сделай то, о чем тебя просят", — закончив, Артемий сглатывает. Кажется, его душа немного успокоилась. Никита сидит в ступоре. Для него всё, что сказал сейчас Артемий — полнейший шок. Не то, чтобы Никита не верит снам и всему такому прочему, но сейчас парень безмерно благодарен своей бывшей девушке. Он не рад, что девушка погибла, нет, как этому можно вообще радоваться? Он ей благодарен за спасение Нади, хотя в это и сложно поверить. — Мда, — начинает Никита. — Ты меня удивил сейчас, конечно. Но я рад, что ты принял такое решение. Я тебе обязан, правда. В любое время, по любому поводу, Тём, — хоккеист внимательно смотрит на напарника, протягивая ему руку. Недолгая пауза, и парни пожимают друг другу руки. — Я бы не пришел сюда, ты уж прости, — Панарин пожимает плечами. — Но что-то подтолкнуло меня придти и посмотреть, в ком будет биться сердце моей половины. Говорят же, сердца близнецов притягиваются друг к другу. После этих слов повисла тишина. Артемий, видимо, понял, что сказал что-то не то, а Никита напрягся. Он не желал делить свою невесту с кем-то другим. Ведь она его жизнь, его судьба. Она одна. После шести часов ожидания из операционной вышел Дмитрий Анатольевич, уже изрядно уставший. Взглянув на парней, которые, кстати говоря устали от ожидания не меньше доктора, хирург Вакрушев выдохнул, чтобы начать свою речь. — Операция прошла удачно, — Дмитрий Анатольевич облегченно выдыхает, на его морщинистом лице появляется искренняя, но усталая улыбка. — Где она сейчас, доктор? — первым интересуется Никита. Так ещё бы, это ведь его любимая Наденька. — Мы можем её навестить? — доносится от Панарина. Никита переводит свой взгляд на Артемия. "Мы"? Серьёзно? — К сожалению, навестить её можно будет только завтра, но ненадолго. Сами понимаете, её состояние должно стабилизироваться после операции, — хирург пожимает плечами и удаляется куда-то в глубь больничного коридора. Спустя пару секунд Гусев приходит в себя и отправляется в след за доктором. Делать тут больше нечего. Нужно переспать с мыслью о том, что теперь жизни Нади ничего не угрожает. Утро вечера мудренее.