Генкина любовь

Генка за свои двадцать три года никогда не влюблялся, так что о любви имел самые смутные представления. Родители не в счёт — это совсем не та любовь. А тут втюхался так, хоть криком кричи. Да вот нельзя не только кричать, даже шёпотом говорить — стыдно и боязно. Объектом его любви оказался мужчина — сосед, недавно купивший квартиру в том же подъезде, где Генка снимал комнату. Больше того — на той же лестничной площадке. Сколько девушек вокруг, одна другой краше, но Генка на них и не смотрел почти. Спать — спал, но никто из постельных подруг сердце так и не тронул. Да и от секса с ними особого удовольствия не было, потому и случался он у парня нечасто. Генка, по первости переживавший, что с ним что-то не так, перерыл весь интернет и успокоился. Оказывается, не один он такой. На радостях даже лозунг себе придумал: «Не я виноват, жизнь такая!» А тут, стоило случайно столкнуться с новым соседом на лестничной клетке, потерял покой и сон. И опять на помощь пришёл интернет. Не то чтобы Генка был совсем уж дремучий, но про геев он не знал ничего — в родной деревне таких не было, а из разговоров на работе и из передач в телевизоре у него сложился довольно чёткий образ этих извращенцев: шлюховатые манерные недомужики в штанах в облипочку и обязательно в розовых рубашках с рюшами, как на мамином выходном платье. А ещё и блёстки везде, да. А лично он ни с одним не встречался — не попадались они ему. Про соседа сроду такое не подумаешь — там даже не возникало сомнений, что перед тобой настоящий мужик. И сам Генка никаким образом не подходил под навязанный образ. Ну да, морда симпатичная, не зря же девки за ним бегают, несмотря на его холодность и необщительность. А в остальном парень как парень: женственности в нём даже при тщательном досмотре не наблюдалось, одевался как все — что под руку попалось, то и напялил. Мужики интересуют исключительно как собеседники и приятели. Все, кроме одного. Генка проверял, опять призвав на помощь интернет. Нашёл в сети гейский сайт, и пока старенький компьютер шумно загружал выбранные ролики — для чистоты эксперимента выбрал несколько, — думал, надо это ему или нет. Решил — надо! Дождавшись, когда всё было готово, устроился поудобнее на стуле и стал просвещаться. Ничего, кроме тошноты, не почувствовал, и успокоился — он нормальный. Но эта уверенность продлилась недолго, ровно до того момента, как Генка лёг спать. Вот тут-то подсознание, бурная фантазия и скудная сексуальная жизнь сыграли с ним злую шутку. Подшутили так подшутили, жестоко так. Всю ночь снились такие сны с соседом в главной роли, что проснулся он на мокрых простынях и с жёстким стояком. С ним такого даже в прыщавой юности не случалось! Теперь эти кошмары мучили его еженощно, Генка даже засыпать боялся и как мог боролся со сном. Но уставший организм был с ним не согласен, и каждое утро приходилось бежать в ванную комнату не только для того, чтобы умыться и почистить зубы. Не добавляло спокойствия и то, что с героем своих снов он ежедневно сталкивался или на лестничной клетке, или у подъезда. Генка даже в глаза не мог ему спокойно посмотреть — было стыдно, будто сосед сразу догадается о его постыдных видениях. Парень краснел, смущённо здоровался и сбегал, стараясь не оборачиваться, чтобы не выдать себя. Но иногда силы воли не хватало, и он всё же бросал вороватый взгляд на причину своего неуравновешенного состояния. Сосед же, казалось, его даже не замечал. Это и успокаивало, и обижало. С одной стороны — хорошо, а с другой — мог бы и поинтересоваться хотя бы именем, живут же дверь в дверь! Оказалось, что казалось. Было раннее субботнее утро, Генка, держа в одной руке сумку, свободной пытался закрыть дверь, но замок, зараза, никак не хотел поддаваться. — Помочь? — раздалось за спиной, и Генку вежливо отодвинули от собственной двери. Генка, и так не отличавшийся многословностью, увидев соседа, и вовсе забыл, что люди могут разговаривать. Запоздало кивнул — то ли поздоровался, то ли согласился на помощь, — и смущённо переминался, пока сосед проворачивал ключ в замке. Смотрел на его пальцы и сглатывал ставшую вязкой слюну. — На работу? — спросил мужчина, протягивая ему связку ключей. — А? Н-нет, к родителям. Вот. — И Генка потряс перед собой сумкой. Сосед улыбнулся и посмотрел на него, как на несмышлёныша. Щёки обдало жаром, и чтобы хоть как-то исправить ситуацию, Генка, с трудом сдержавшись, чтобы не зажмуриться, выпалил: — Гена. — Пётр Алексеевич, — представился сосед и мягко засмеялся. — Счастливой дороги? — намекнул он, что парню пора в путь. Генка закивал, развернулся вокруг своей оси, виновато и смущённо взглянул на соседа ещё раз через плечо и рванул вниз по лестнице. И уже откуда-то снизу сообразил крикнуть: — До свидания! В ответ опять услышал тихий смех и хлопок двери. На вокзал летел как на крыльях и светя улыбкой. Продолжал улыбаться и в полупустом вагоне электрички, шёпотом время от времени повторяя имя соседа. И все выходные радовал родителей своим цветущим видом. Через полгода Генка всерьёз подумывал, не начать ли ему подыскивать другое жильё. Хоть и устраивало его тут всё — и работа рядом, и плата приемлемая, — но душевное здоровье всё же дороже. А за него Генка уже всерьёз опасался. И кто сказал, что любовь — замечательное чувство? Ни черта подобного! По крайней мере, Генкина любовь абсолютно точно не такая. С тем, что влюбился в мужчину, он уже смирился, но теперь хотелось большего, а сосед был всё так же недосягаем, как и раньше. Хоть познакомились, и то хорошо. Пётр. Даже в мыслях Генка не мог назвать его Петей — только Пётр. Он был как утёс: надёжный и одинокий — за полгода Генка ни разу не видел, чтобы к нему кто-то приходил. И говорил Пётр так, что у бедного парня непроизвольно поджималось всё, хотя и разговоры между ними случались нечасто. Обычно просто здоровались, да сосед иногда интересовался, как дела. Генка был уверен — из вежливости. Но всё же пытался что-то ответить, и, как правило, ничего хорошего из этого не выходило: заикался, краснел и выставлял себя полным дебилом. Прятал лицо, горящее от стыда, и старался быстрее сбежать, чтобы уж совсем не опозориться. Но если бы хоть раз обернулся — заметил бы задумчивый взгляд, которым сосед его провожал. Генка был на грани. Надо было что-то делать: или бежать, или соблазнять. Соблазнять он не умел. И с девушками-то опыта особо не было, обычно они сами на него вешались, а тут мужчина. Генка опять пошёл по проверенному пути — интернет ему поможет. Но сколько бы ни гулял по сайтам, читая чужие истории, ничего полезного для себя не нашёл и решил действовать наобум. Вспомнив, как ему первое время досаждала одинокая соседка, подумал, что и ему не грех воспользоваться её опытом. В любви и на войне все средства хороши, говорит народная мудрость. Вечером долго топтался у соседской двери, не решаясь постучать. Когда наконец-то собрался с силами, внизу хлопнула дверь, и Генка услышал голоса: соседа и ещё один мужской. Он метнулся к себе и тихонько прикрыл дверь, прилипнув к глазку. Надежда, что Пётр просто разговаривал с кем-то из жильцов, рухнула, стоило Генке увидеть его спутника. Сомнений не было — это не просто знакомый, и привёл его Пётр с совершенно определёнными целями. Спутник соседа так и вис на нём, а Генка в это время тихо умирал. «Почему именно сейчас? Почему не я?» Сколько он простоял, прислонившись лбом к двери, не знал сам, и как оказался в постели — тоже не помнил. Наутро, позвонив на работу и взяв отпуск, покидал в сумку первое, что попалось под руку, и сбежал в деревню, к родителям. — Гешенька, ну что с тобой? — Мама, видимо, сердцем чувствовала, что у сына не всё в порядке. — По работе что? Так не переживай, вернёшься сюда, если что. Пойдёшь с отцом работать на лесопилке. «А может, и правда, плюнуть на всё и вернуться? Женюсь и буду как все. И про него забуду», — размышлял Генка и понимал — нет, не забудет. И жениться не сможет. Теперь нет. — Или влюбился, сынок? — спросила мама. — Красивая, наверное, — улыбнулась, когда Генка покраснел и отвернулся. «Не знаю, мама, красивый или нет, но мне без него плохо». Вслух, конечно, ничего не сказал. Мама не успокаивалась, и даже отцовские окрики, чтобы оставила сына в покое, её не останавливали. И Генка понял, что желанного успокоения не найдёт и здесь. Наоборот, стало только хуже. Пётр упорно не желал забываться, а мама обрадованно щебетала, что мальчик-то вырос, скоро вон невесту, даст Бог, в дом приведёт. «Прости, мама, но не дождёшься ты ни снохи, ни внуков». Признаться он не мог — для родителей это станет ударом, — но и молчать уже сил не было. Пришлось сбегать обратно в город. От отпуска осталось ещё несколько дней, и Генка всерьёз взялся за поиски квартиры. Опыта у него в этом не было — в эту он въехал по совету друга. Можно, наверное, было бы опять поискать в интернете, но почему-то к компьютеру подходить не хотелось. Генка набрал газет с объявлениями и медленно шёл к дому, глядя себе под ноги. Мимо шли люди — счастливые и не очень, по одному и компаниями. Особенно раздражали парочки — самому-то подобное не светило. И только серый асфальт полностью соответствовал настроению и не вызывал никаких чувств. — Здравствуй, Геннадий, — раздалось рядом. Непозволительно близко. Генка не только услышал, но и всем телом, каждым органом чувств ощутил Петра. Чёртов голос, чёртов одеколон, чёртов сосед! — В отпуске был? — как ни в чём не бывало продолжил мужчина. — Давно тебя не видел. — К родителям ездил, — тихо ответил Генка, всем своим видом говоря, что к беседе не расположен. — Хорошее дело, — Пётр то ли не заметил Генкиного настроения, то ли сделал вид. — А мне вот не к кому ездить. Они шли медленно, не торопясь. Генке каждый шаг давался с трудом, всё тело словно налилось тяжестью, в голове нарастал гул, горло пересохло, и если приходилось всё-таки отвечать на вопросы Петра, слова вырывались с трудом и хрипом. — Ты не простыл? — поинтересовался мужчина и, не дождавшись ответа, заметил: — В такую погоду надо осторожнее быть, а ты в тонкой куртке. Генка посмотрел на него удивлённо и пожал плечами. — Мне нормально, — каркнул в ответ. Пётр достал сигарету и прикурил. Генка, чтобы не смотреть на него, провожал взглядом серый дым, уплывающий в сторону, и молчал. А вот сосед неожиданно разговорился. Правда, что он рассказывал, Генка не слышал. Возле подъезда они остановились: Пётр, чтобы докурить, а Генка и сам не знал зачем. — Решил новости узнать? — кивнул мужчина на газеты в Генкиной руке. — Квартиру ищу. — А эта чем не устраивает? Генка молчал. Не скажешь ведь, что не устраивает его не квартира, а соседство. — Слушай, Геннадий, если ты из-за денег, то можешь у меня пожить. У меня трёхкомнатная, места хватит. Мне денег не надо. Генка, вначале ошалевший от предложения, горько ухмыльнулся. «Сейчас или никогда», — подбодрил он сам себя и решился. — Я… Мне… Чёрт! Вы мне нравитесь! — выпалил он наконец и развернулся, чтобы скрыться в подъезде, пока Пётр будет приходить в себя после его признания. — И ты мне нравишься, — спокойно сказал тот, поймав Генку за локоть и разворачивая лицом к себе. Генка молчал и вглядывался в его лицо: понял или нет? Пётр, прищурившись, смотрел на него абсолютно серьёзно. — Вы меня не поняли, — тихо, почти шёпотом сказал Генка, глядя в глаза. — Вы мне нравитесь. Очень. Я не смогу с вами жить. Да и вы не захотите. Пётр молча докурил сигарету, так и не выпустив Генкин локоть. На его лице не было ни брезгливости, ни отвращения — абсолютно спокойное лицо уверенного в себе человека. Генка позавидовал — вот это выдержка! — Пойдём. — Пётр подтолкнул его к подъезду. — Здесь не место для ТАКИХ разговоров. Генка покорно и обречённо поплёлся вперёд. Сбежать не получилось бы при любом желании — Пётр дышал почти в затылок, следуя за ним след в след. Поднявшись на свой этаж, Генка повернул было к своей квартире, но был остановлен. — Ко мне. — Пётр положил руку ему на поясницу, и Генка сомлел. «Будь что будет, — подумал он, разворачиваясь к соседской двери. — Хоть поговорим напоследок». И в то же время не был уверен, что сможет что-то услышать — сердце билось так, что заглушало всё вокруг. Так ему казалось. Генка был готов, что сейчас его будут наставлять на истинный путь. Что-нибудь из серии «мы не пара», «у нас большая разница в возрасте» — Петру явно было далеко за тридцать и Генка был для него сопливым мальчишкой. В том, что Пётр не будет говорить, что он не такой и мужчины его не интересуют, Генка был уверен. Во-первых, сам видел, что интересуют, а во-вторых, слишком спокойно воспринял Генкино признание. — Говорил же, что ты легко одет, — журил его Пётр, забирая газеты и коснувшись руки. — Давай-ка на кухню, буду тебя чаем отпаивать. Замёрз? Генке, наоборот, казалось, что внутри разгорается пожар, и начинается он в тех местах, где его касались руки Петра. Сейчас бы под холодный душ — самое то. Пётр почти силком втолкнул его на кухню и усадил за стол. — Сейчас я тебя таким чаем напою, сразу согреешься! — Не надо, — попытался возразить Генка, но на его протест не обратили внимания. Пётр метался по кухне, стараясь не смотреть на гостя, и Генке показалось, что и он чувствует себя не совсем уверенно. «Да ну, показалось. Ему-то с чего волноваться?» Пётр молчал, пока не поставил перед Генкой большую кружку с ароматным чаем. — Не люблю мелкую посуду, — оправдывался он, доставая для себя такую же. Генке было всё равно, не заметил бы, даже если бы ему чай в ведро налили. Наконец Пётр перестал суетиться и сел напротив него, избегая прямого взгляда. — Ты мне тоже нравишься. Сразу понравился. Но ведь ты же не… — Не, — согласился Генка. — Но, кажется, с вами — да. — Кажется? Генка пожал плечами. А что он мог сказать? Опыта в таких отношениях у него не было. Да и отношений, собственно говоря, тоже. Как вести себя в подобных ситуациях, он не знал и полностью отдавал себя в руки Петра. И в прямом, и в переносном смысле. Пётр тоже не торопился с разговорами. Осторожно накрыл Генкину руку своей и посмотрел ему в глаза. Генка взгляд не отводил. Пётр погладил большим пальцем Генкино запястье, и парень с шумом втянул в себя воздух. Безобидное прикосновение вызвало бурную реакцию всего организма. Генка и не ожидал, что возбуждение может нахлынуть так быстро. Страха не было, верил, что Пётр сделает всё, как надо. Генка непроизвольно облизнул губы. — Прекрати! — приказал Пётр, не отрываясь следя за его языком. Большая кружка оказалась прекрасным прикрытием от голодного взгляда напротив. Правда, одной рукой держать её было неудобно, но освобождать вторую из захвата не хотелось. Пётр что-то говорил, но Генка не слышал, только смотрел на него и ждал, когда от разговора тот перейдёт к делу. Так и не дождавшись, отставил чашку в сторону и, поднявшись и перегнувшись через стол, быстро клюнул его в губы, тут же усевшись обратно и опустив голову. — И всё? — хохотнул Пётр и потянул его за руку, заставляя пересесть к себе поближе. Целоваться он умел. Генка ревниво подумал, что опыт у него в этом деле большой. И хотелось уже перебраться в другое место, где будет удобнее. Спать его отправили домой, взяв перед этим слово, что никакой квартиры Генка искать не будет. Генка пыхтел, обещал и обиженно смотрел вглубь квартиры, намекая, что не против остаться. — Всё будет, — успокаивал его Пётр, целуя у дверей, — но позже. Ты пока не готов. И я тоже. «Не готов! — злился Генка, делая несколько шагов к своей двери. — Скажи лучше, связываться со мной не хочешь! И как я теперь спать буду?» Зацелованные губы горели, тело было ватное, а в штанах давило так, что пришлось расстегнуть ширинку. И это несмотря на то, что свой оргазм Генка получил — у Петра просто волшебные руки. Успокаивало одно — у мужчины были те же проблемы, Генка видел. Ну и зачем мучить друг друга?! Генка готовился к бессонной ночи, и напрасно. «Теперь точно всё будет, — улыбнулся он, засыпая. — А любовь не такая уж и плохая штука». Он пока ещё не знал, как он будет жить с ней, со своей любовью, и как будет признаваться родителям, и вообще, как сложится у них с Петром, но страха не было. Всё только начинается, и загадывать наперёд он не будет.