Дело было в борделе...

Мипиэль очнулся не то от потери сознания, не то от болевого обморока — сладко выспавшимся он себя точно не чувствовал. Чужая комната была спальней какого-то богатого серьёзного человека, явно немолодого. Дорогая мебель из настоящего тёмного-вишнёвого дерева, скромные серо-стальные шторы на больших окнах, внушительный письменный стол и шкаф до самого потолка. Хозяин обнаружился тут же рядом, спаситель мистер Бэрэр спал с другого края большой двуспальной кровати. Усталое лицо прорезали строгие морщины, полное тело даже не знало адреса спортзала, но отсутствие запаха успокаивало — явно не альфа-самец-насильник и тому подобное. Мипиэль осторожно, чтобы не потревожить лишний раз горящую огнём спину, на животе подполз как змея поближе — отблагодарить защитника. Поблагодарить тем единственным способом, который сейчас был доступен. Денег, уважения в обществе — ничего этого больше нет, спина болит, но рот и язык хотя бы на месте! Бальтазар, по привычке спавший полностью голым после душа, проснулся от маленького влажного язычка, юрко снующего в паху, задевая самое дорогое, пока расслаблено-спящее достоинство. Беты медленно возбуждались, но зато потом работали часами без перерывов. — Мипиэль, ты вовсе не обязан! У тебя ещё, наверное, и спина болит… — сладко замер, предвкушая продолжение, которое не заставило себя ждать. Омежка промычал что-то, не отрываясь от начатого занятия, и вибрация его рта отдалась сладким удовольствием в паху. «Ладно, хочет, пусть делает, шлюшка маленькая, знает, кто здесь хозяин!» — думал БэБэ. Член медленно, но верно наливался желанием. Несмотря на отсутствие опыта омега брал желанием и настойчивостью. Бета расслабился, подтянул под спину подушки, свою и Мипиэля, и устроился поудобнее. Тут, как на зло, в дверь постучали и, не дожидаясь позволения, в спальню ввалился Чалдон: — Мистер Бэрэр, к вам посетитель. Такого блондина хватать надо двумя ру… — альфа прервался на полуслове, в шоке рассматривая темную макушку, обосновавшуюся в районе паха беты. Бальтазар спокойно прикрыл омегу простынёй и важно произнёс: — Буду, когда закончу. Пускай ждёт! Чалдон развернулся и удивлённо — таких страстей от рядового беты он совсем не ожидал — поплёлся к двери, вдогонку раздалось: — И, Чалдон, в следующий раз спрашивай разрешения войти! — Надо же! «Спрашивай разрешения войти»! Может мне ещё и попу этой шлюшке Мипиэлю вылизать? Других приказаний не будет, сэр? — кривлялся Чалдон, тихо ворча себе под нос, чтобы уши, которые есть в каждой стене каждого борделя, не донесли управляющему о недовольстве помощника. Бальтазар наслаждался нежными горячими губками на своём члене и маленькими проворными пальчиками, перебиравшими волосы в паху: «Неплохо получается для первого раза!» Он расслабился, но вдруг вспомнил, что может так лежать часами — беты не альфы — они получают удовольствие от секса, а не только от самого оргазма. А вот у Мипиэля точно сведёт челюсть, если он будет делать свой первый минет так долго. Пришлось напрячься, чтобы побыстрее кончить, бета протянул руки и погладил омежку по плечам и по груди. Тот только потянулся, подползая ближе к гладящим рукам. Вроде как ему и самому нравилось, но сперма Бальтазара точна не пришлась по вкусу, омега закашлялся, напрягся и сплюнул всё, что было во рту. — Ничего страшно, сперма бет до сих пор никем не оценена по достоинству, — засмеялся Бальтазар, протягивая несчастному казанове влажные салфетки с прикроватной тумбочки. Шуша, встретивший Бальтазара позже в коридоре по дороге к личному кабинету управляющего, получил приказание принести завтрак на одного в спальню беты. Омега удивился, почему не в кабинет, но молча отправился исполнять порученное. Зашел в комнату, поставил поднос на прикроватную тумбочку и вдруг услышал довольное: — Большое спасибо! В спальне, мало того, в самой кровати управляющего, оказался неизвестный объект, радостно протянувший свои наглые ручки к чужому завтраку, Шуша размахнулся и сильно ударил омежку по протянувшейся конечности. — Не смей трогать, шлюха, это мистеру Бэрэру! — Нет, это мне! Мистер Бэрэр обещал прислать кого-нибудь с моим завтраком, — прозвучало обиженно. Невезучий Мипиэль поглаживал несчастную руку и думал: «Когда же это уже закончится? Сколько ещё раз мне здесь будут делать больно?» — Я пойду сейчас и проверю всё у мистера Бэрэра! А ты, шлюха, пока здесь ничего не трогай, понял! — Шуша погрозил пальцем наглому захватчику чужой собственности. — Ладно, — сказал тот, коварно планируя начать есть, как только прислужник выйдет за дверь… — Нет, лучше возьму поднос с собой, а то я тебя знаю, точно что-нибудь сопрёшь! — Шуша взял поднос с подостывшим завтраком и отправился обратно в сторону рабочего кабинета начальства. Мипиэль готов был разрыдаться, в животе буркало и настойчиво требовало улизнувших сухариков со сладким джемом и свежевыжатого апельсинового сока. Последняя трапеза была вчера утром, когда он подписывал договор со своим старшим братом-альфой, коварным предателем. Потом, осознав где он находился, аппетит пропал от слова совсем, вечером, честно говоря, не до того было, а вот сейчас Мипиэль готов был продать душу за кофе с булочкой или даже парочку сухариков без ничего. От голода отвлекала разве что боль в пострадавшей спине, да и то уже не так сильно. — Ты меня совсем не знаешь! — последняя попытка выцарапать первую еду за прошедшие сутки. — Ну, скажи, как меня зовут? — Не знаю я как тебя зовут! Много вас здесь, уродливых шлюшек, водится! — Шуша не поддался на провокацию и добавил: — Но вы все одинаковые! — «Уродливые шлюхи» — кто бы говорил! — проворчал Мипиэль провожая печальным взглядом и свой уплывший поднос, и полуобнаженного омегу в одном прозрачном бельишке. — Шуша? — Бальтазар поднял голову от деловых бумаг и с удивлением уставился на омегу. — Какой-то шлюх разлёгся у вас в комнате, мистер Бэрэр, прямо в вашей кровати и даже пытался схватить ваш завтрак! Вот же наглец! Велите Чалдону выгнать его взашей! — омега размахивал головой, так как руки его были заняты подносом с злополучным остывшим завтраком, а ощущения неправильности происходящего требовали своего выхода. — Это Мипиэль что ли? Так ему я и просил принести поесть. Так что быстро дуй обратно и покорми его! Да и, Шуша, мы говорим «сослуживцы», а не «шлюхи» о своих собратьях по ремеслу — это так, тебе на будущее… Иди уже! Понурый Шуша вернул поднос в спальню и не говоря не слова удалился. Мипиэль успел только бросить вдогонку: — Большое спасибо! — и тут же набросился на еду, "покрывшуюся тонкой корочкой льда". Когда Бальтазар вернулся в свою комнату, он первым делом проверил повязки на спине омеги, некоторые из них опять кровоточили и, велев Чалдону позвать доктора, спросил: — Мипиэль, тебя родители сдали сюда на работу? — Нет, наши родители скоропостижно скончались — какая-то лихорадка, которую они подхватили в тропиках на отдыхе, — омега ползал на животе на кровати, спокойно лежать уже совсем надоело и бете пришлось держать того за бока, чтобы не крутился во время разговора — это страшно сбивало с мысли. — Тогда кто так «постарался»? — Старший брат-альфа Даниэль. — Зачем? — удивился бета, для него, одиночки, семья казалась чем-то святым. — Наследство, — ответил омега, его печальные глаза перестали плакать по каждому поводу, в них просто раз и навсегда поселилась вселенская грусть и признание поражения в этой жизни, — большие деньги: дома, машины, яхты. — Если все перечисленное правда, то этого могло бы хватить и на двоих? — спросил Бальтазар, вспоминая костюм Мипиэля за десять тысяч долларов. — Даниэль изначально не собирался делиться. Он поставил меня перед выбором, или он сдаст меня в приют для одиноких омег, или я подписываю отказ от претензий на наследство, и он выдаёт меня замуж за кого-нибудь из своих и так богатых друзей, — омега печально вздохнул. В свете теперешнего его местонахождения печалиться о том, кого именно из них выбрал бы брат просто смешно, — я подписал, нотариус заверил мою добровольную подпись в полном уме и здравии. После этого мои же телохранители, теперь работавшие на Даниэля, затолкали меня в машину и привезли сюда в «Лорд». — Ну и подлец! — даже повидавший многое на своём веку Бальтазар был огорошен открывшейся информацией. — Такого убить мало!