Под маской мести

Бытие дрогнуло, пронзая дьявольский треугольник болезненной дрожью, ломая его, корежа черные скалы, озаряя души проклятых надеждой… Салазар знал, что это означало. Внутри него зазвенело сладкое слово — свобода. Почему? Тоже не секрет. Что-то случилось с компасом Джека. Произошло нечто, от чего тот, чье имя раскаленным железом выжжено на мертвом холодном сердце испанца, добровольно отказался от своего сокровища, предал его… Салазар оскалился, наблюдая, как рушится его тюрьма и впервые за долгие годы ощутил надежду. Мертвецы не рассказывают сказок. Хм… Возможно, оно и к лучшему. Гроза пиратов растянул бескровные, навечно испачканные черной кровью губы и на миг прикрыл глаза. Хорошо, что так. К чему болтать о том, что на самом деле движет Армандо Салазаром в диком, не подвластном даже смерти желании отыскать дерзкого нахального мальчишку, который осмелился кинуть ему вызов и победить? Джек… Наваждение и повод не сгореть в аду, застрять на самой кромке бездны… На этом свете всю команду «Молчаливой Марии» удержало не проклятие Треугольника, отнюдь… Никто не догадывается, что испанцы не сдохли лишь по одной причине — Армандо хотел получить мальчишку. Навязчивое острое желание, смешанное со злостью и болью, переплелось с колдовскими чарами Треугольника, заставляя испанцев растерзанной нежитью, зависнуть посреди двух миров. Все эти годы он грезил о стройном насмешливом наглеце, устроившемся в вороньем гнезде. Достаточно было тех мимолетных взглядов, чтобы… Салазар проклинал не его — себя. За то, что позволил маленькой дряни занозой застрять в его черством, ожесточенном сердце. Это не любовь — это извращенное желание смять, покорить, подавить, завладеть… Воробей… Личное проклятие и без того проклятого испанца. И вот теперь, когда скалы древней ловушки крошась уходили под воду, отпуская своих демонических пленников. Салазар думал не о мести. Он до воя, желал разыскать того, кто посмел осквернить его душу таким неуместным чувством. Чтобы покарать. Каким образом? Это будет видно, когда Армандо отыщет Джека. А в том, что отыщет, испанец не сомневался  для мертвых нет преград. И тогда он получит свое за каждый день, каждый час невыносимого ожидания и муки. Он убьет его. Медленно, со вкусом смакуя каждый момент. Сломает шею, которая со временем потеряла былую тонкость и красоту. Пронзит пропитанное ромом тело, за то, что оно больше не похоже на гибкий тростник. И заглянет в тускнеющие, умирающие глаза, которые — в этом Салазар отчего-то не сомневался непременно остались прежними.  Дерзкими, насмешливыми, наглыми…