Would I Spend Forever Here?

Скука была единственным врагом, от которого Микки не мог убежать. Он проводил дни и ночи в окружении людей, которые хотели развлечь его, угодить ему, но никто и ничто не могло, на самом деле. Он постоянно искал новые способы развлечься, чтобы скоротать время. В Большом Зале было много придворных и чиновников, которые искали, как развлечься вечером. Наблюдение за теми же лицами, которые Микки видел ночь за ночью, не делало его довольным. Все было совсем наоборот. Он скрутил запястье и восхитился, как мерцание люстры отразилось на металле его кинжала. Как можно осторожнее, он пытался метнуть луч света на лбы разных придворных, которые наблюдали за тем как какой-то дурак жонглировал яблоками. Ухмылка поднимала его полные, розовые губы, когда он переходил от одной головы к другой, ударяя лучами света прямо по центру. Как только он наклонил свою руку, чтобы пустить блеск на морщинистое лицо кардинала Вулсмита, то получил локтем под ребра. — Брось это, — предупредил резким шепотом его лучший друг, сэр Томас Брэндон. — Все на тебя смотрят. — И что, блять, нового? Все всегда смотрят на меня, — зарычал Микки, сутулясь еще ниже на своем троне и задрав ноги за изящные деревянные части его подлокотника, чтобы он мог подтолкнуть плечо друга носком своих высоких черных кожаных сапог. Томас взглянул на него с поджатыми губами на лице. — Раньше ты был веселым, — сообщил другу Микки, продолжая мягко бить его по плечу. — Что с тобой случилось? — Король Теодор позволил себя убить и оставил твою тупую задницу в качестве короля. Вот что случилось со мной, — мягко ответил Томас, не в силах удержать улыбку, наблюдая, как Микки вытаскивает сапфир из рукоятки кинжала и швыряет его себе в рот. Он перевернул его на языке с озорным блеском в глазах. — Внезапно я стал гребаной няней. — Отъебись, мудак. Мне не нужна няня, — заявил Микки, скользя драгоценным камнем по внутренней части своей нижней губы, прежде чем потянуть его к кончику языка и представить Томасу. — Хочешь? Раздраженный Томас выхватил сапфир и сунул его в карман своего шелкового камзола: — Каждый человек в твоем тайном совете думает, что ты слишком молодой, слишком дикий, слишком сильный и слишком чертовски буйный, чтобы удерживать трон. Микки пожал плечами, в замешательстве: — Звучит так, будто мне нужен новый совет, да? — Что еще за новый совет? — спросил Чарльз Милкович, герцог Саттонский, приближаясь к трону. — Ваше Величество, — он склонил голову, а затем встал и посмотрел на своего племянника с любопытством. — Он просто шутит, — заверил Томас герцога, махнув рукой, как бы отталкивая слова Микки. — Разве он не всегда ... — задумчиво прикусил губы Чарльз, — племянник, кажется, принцесса полюбила баварского принца, не так ли? — он указал на плечо своей племянницы, танцующей с высоким немецким джентльменом, ее голубые глаза горели со смехом, а голова откидывалась назад. Она держала широкую юбку своего шелкового платья цвета кобальта и вращалась кругами, хихикая от восторга. — Был ли когда-нибудь поклонник, которого Мэнди не любила? Она обожает их всех чертовски сильно, — сказал брюнет, опуская ноги, чтобы они широко растянулись перед ним. — Если бы она была ему обещана, это было бы очень хорошо для наших напряженных отношений с Германией, — напомнил ему Чарльз, явно пытаясь собрать все свое терпение для разговора. — Ммм, — напевал брюнет, потирая затылок, — мы посмотрим как получится. Его дядя слегка кивнул в ответ: — Сегодня вечером много шепчут о вашем одеянии, Ваша Светлость, — начал он, глядя поверх серой рубашки Микки и открытого, черного, кожаного дублета, который он на нее набросил. — Люди ожидают увидеть короля окрашенным, в драгоценностях, камзоле и короне… — Ну, они должны будут привыкнуть к моему чертовому одеянию, потому что я ношу то, что мне нравится, и это... — он протянул руки, чтобы дядя мог лучше видеть его наряд, — то, что мне чертовски нравится. — Очень хорошо, — вздохнул Чарльз и посмотрел на Томаса, который потирал лоб. — Управляющий двором хотел бы поговорить с Вами об остальной части Вашего вечера. Микки обернулся и жестом указал пожилому человеку приблизиться к нему. — Ваше Величество, — низко поклонившись поздоровался Генри Гудвелл и выпрямился, когда встал. Они молчали, глядя на Чарльза, ожидая, когда он выйдет, прежде чем они заговорят. Как только он ушел, Генри спросил тихим голосом. — Желаете ли Вы шлюху сегодня вечером? — Приведи мне русскую, — скомандовал Микки, слегка нажимая кинжалом на свои татуированные пальцы и медленно прорисовывая буквы. — Она тебе нравится, — поддразнил Томас, ухмыляясь своему другу, чьи голубые глаза взлетели вверх. — Ты всегда ее просишь. — Она нравится мне достаточно, — признал брюнет, выражение его лица смягчилось, когда он получил понимающий кивок от Томаса. — Я позабочусь о том, чтобы она была в Ваших покоях, когда Вы будете готовы уйти, — заявил Генри. — Довольны ли вы только ею, или я приведу еще одну? — Только ее будет достаточно, — ответил Микки, возвращаясь к его предложению. — Я уже заебался здесь, скоро поднимусь в свои покои. — Да, Ваше Высочество, — кивнул Генри, снова поклонившись, прежде чем пойти готовиться. — Она мне нравится? — оспорил Микки, приподнимая брови и с весельем посмотрев на Томаса. — Разве нет? — засмеялся парень, его карие глаза блестели. Он полез в карман и потер сапфир между подушечками пальцев. — Ее сиськи слишком большие, а пизда слишком влажная, — ответил Микки прямо.— Она не для меня. — И все же она собирается присоединяется к тебе в твоих покоях, — Томас пошатнулся, покачав головой. — Король не может сам доставить себе удовольствие? — Нелегко быть королем здесь, — сказал брюнет, поправляя сапоги и вставляя нож в ножны. — У меня есть ебаная нянька и всякое такое. Томас закатил глаза: — Завтра утром прибудут новые послы из Ирландии и Франции. У них обоих есть сыновья, которые присоединятся к вашему двору. — И почему мне не должно быть похуй? — спросил Микки, наклоняя голову, когда Томас приблизился к его уху, чтобы прошептать: — Я слышал, что один из сыновей довольно красив и очень любит компанию других парней, — сообщил ему Томас, теплое дыхание щекотало кожу Микки. — Это правда? — Микки с интересом поднял брови. — Тогда у меня должна быть его голова. — Возможно будет, — Томас ухмыльнулся и сел, чтобы сделать глоток вина, прекрасно понимая, что Микки не ссылался на то, чтобы отправить парня на свидание с палачом. Не говоря ни слова, Микки поднялся со своего трона, ухмыляясь, когда в комнате стало тихо, а веселье остановилось. Генри прочистил горло и объявил: — Его Величество, король Михайло, желает вам спокойной ночи и просит, чтобы вы продолжали наслаждаться праздником в его отсутствие, — можно было услышать мягкий возглас: все мужчины присели, а женщины сделали реверанс. Микки кивнул головой в сторону гостей в большой комнате, а затем махнул им, вставая и поворачиваясь, чтобы он мог скрытно показать средний палец Томасу — его типичное прощание. — Блять, — вздохнул Томас, качая головой от того, какою же грозною бедою был Микки. Король пробрался через бальный зал, который теперь заливался мягким янтарным оттенком, потому что свечи горели низко, а тяжелые занавески из слоновой кости были закрыты. Трое его стражников и Генри последовали за ним по коридору и поднялись по узкой каменной лестнице, ведущей к его покоям. Он ждал, пока двое мужчин, которые были охранниками возле его покоев, поклоняться, а затем откроют тяжелую деревянную дверь. Когда он вошел в спальню, то увидел Светлану, сидящую на кровати, наполовину скрытую тяжелой красной бархатной тканью, обмотанной с четырех столбиков его кровати. Она быстро поднялась с постели, чтобы опуститься на колени, ее грудь вздымалась из плотного лифа зеленого платья, в котором она была. — Одеть ли Вас в ночную одежду, Ваша Светлость? — спросил Генри, пытаясь отвести глаза от соблазнительной картины. — Говорил тебе миллион гребаных раз, что я могу сделать это дерьмо сам, Генри, — упрекнул Микки, жестом указывая Светлане, чтобы она встала. — Хорошо, сэр, — он кивнул. — Увидимся завтра, если это все. — Это все, — подтвердил Микки, наблюдая за тем, как Генри и охранники выходят, закрывая за собой дверь. — Ты принесла это? — спросил Микки, снимая дублет и садясь на краю кровати, чтобы снять ботинки. — Думаешь, я бы забыла об такой вещи, Мик? — спросила она, поднимая одну из своих бровей и ухмыляясь, начиная ослаблять свой корсет. — Надеюсь, что нет, — ответил Микки криво. — Думаю, что ты слишком любишь свою шею, желая, чтобы она и далее была прикреплена к твоей чертовой голове. Она легко засмеялась и похлопала его по щеке: — Угрозы, угрозы. Они не работают на меня. Ты знаешь это. — Они и не должны. Ну же, блять, — его нетерпение росло. Брюнет проигнорировал нижнее белье Светланы. Широкая улыбка растянулась на его лице, когда она достала гладкий деревянный дилдо. — Плотник сказал мне, что это его лучшая работа, — заявила она, передав вещь Микки, который осматривался и благодарно качал головой. — Выглядит действительно чертовски хорошо, — оценил брюнет, любя, насколько оно было тяжелым в его руке. — Лучше, чем тот кусок дерьма, который ты принесла в прошлый раз. Думаю, у меня все еще есть заноза там. — Люк гниет в темнице за свои ошибки, хотя он даже не подозревает, что это были за ошибки, — драматично вздохнула Светлана. — Люк, блять, жив, так что он еще в порядке, — сказал Микки, развязывая кожаную вставку на штанах. — Прошлой ночью кто-то из этих старых ублюдков дал тебе любую информацию, которую я должен знать? Светлана покачала головой: — Это была очень тихая ночь. Я смогла расслабиться и принять ванну. — Хорошо, — сказал Микки, закатывая глаза. — Мне все еще нужно знать что происходит вокруг. — Я знаю это, поэтому держу свои уши и ноги открытыми. — Как и должна. — Ты хочешь, чтобы я… — спросила она, подходя к дилдо. — Я бы хотел, чтобы ты издала такой шум, как-будто я только что вышиб твои мозги нахуй, а потом съебалась отсюда! — ответил Микки, дьявольски кусая губы. Он подавил смех, когда Светлана выпустила хор стонов, сопровождаемый высоким визгом. — Это то, как ты звучишь? — Только с королем, — мигом ответила она, вставая, чтобы завязать платье. — Я увижу тебя завтра вечером? — Если у тебя будет чем поделиться, — ответил Микки, снимая рубашку, чтобы Светлана могла смотреть на его сильную, широкую грудь. — Жаль, что я тебе не нравлюсь, — заявила Светлана, очень явно оценивая его тело. — Хорошо, хорошо, — заворчал Микки с возрастающей нетерпеливостью. — Передай мне мое масло и вали нахуй. Она пересекла комнату, чтобы принести Микки бутылочку масла, взъерошила свои волосы и поцеловала его в щеку: — Наслаждайтесь собой, мой король. — Правда? — проворчал Микки, прогоняя ее. Она подарила ему последнюю улыбку, прежде чем закрыть занавески и тихо постучать в дверь: — Король спит, — сказала Светлана прямо, когда один из мускулистых охранников открыл дверь, чтобы она могла выйти. — Вы хотите, чтобы я провел Вас в Ваши покои? — предложил Генри, глядя на нее развратно. — Да, мы можем это сделать, — согласилась Светлана. — Не входите в покои, если Его Величество не призовет вас, — напомнил Генри двум охранникам, стоящих высоко перед спальней Микки. Они отдали честь и скрестили руки на груди, очень хорошо помня, что случилось с охранником, который принял один из стонов Микки за просьбу о своем присутствии. Когда король был счастлив, все было хорошо, но когда он сердился ... охранники знали, что нужно держатся за голову.