Would I Spend Forever Here?

             Как бы Микки ни ненавидел то, что не может быть с Йеном при свете дня, было что-то ностальгическое в том, чтобы просто наблюдать за ним. Некоторое время назад он беспокоился, что его увлечение безответно; боялся, что никогда не почувствует соль его кожи или сладость губ. Теперь же, сидя на парапете и смотря вниз на него, сидящего с Мэри и Элизабет в садах внизу, он чувствовал себя умиротворённым знанием, что через несколько часов его обнимут и прижмутся губами к его губам. Маленькие девочки хихикали, сплетая цветы, чтобы сделать корону для головы Йена в то время, как тот любовался ими, приподнявшись на локтях, и улыбался. Периодически рыжий улыбался своему парню и шептал «Я люблю тебя», слова были приглушены расстоянием между ними, но глубоко проникали в адресата.              Прохладный весенний ветерок уступал место летней влажности, но чистое голубое небо делало это неудобство более терпимым. Пот, выступивший бисеринками на лбу Микки, вернул его к прошлой ночи; липкие горячие тела двигались в идеальном унисоне, когда они потерялись друг в друге на несколько часов. Он задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к Йену; утихнет ли когда-нибудь желание быть рядом с ним. Тот факт, что он был очарован тем, как солнце поблёскивало в его волосах, а длинные ресницы мирно обрамляют глаза, когда лучи становятся слишком яркими, заставил поверить, что потребность в нём никогда не ослабнет.              Он подумывал о том, чтобы спуститься и присоединиться к ним, когда услышал отчаянный голос Томаса, зовущий его из дверей замка:       — Мик!              Как только он увидел испуганное лицо своего друга, то сразу вскочил и подбежал к нему.       — Что? Что, чёрт возьми, случилось?              — Ты должен созвать экстренное заседание Тайного совета, чувак, — Он покачал головой, очевидно, ошеломлённый содержащейся в нем информацией, — Это… просто пиздец.              — Выкладывай, чёрт возьми, — потребовал король, чувствуя, как его сердцебиение участилось до некомфортной скорости, когда все возможные причины для беспокойства пронеслись в голове.              — Ирландия захватила остров Мэн вчера утром. С Севера, — заявил Томас.              — Вчера было воскресенье, — выдохнул Микки, и его тут же осенило. — Они забрали его с Севера. Воскресным утром, перед тем как мы собирались сделать то же самое, — Он сжал кулаки, гнев пульсировал в его венах, — Ёбаный Салли. Я собираюсь оторвать его блядскую голову своими руками. Нахуй палача.              — Это плохо, Мик. Действительно плохо. Будет выглядеть так, будто ты потерпел неудачу. Мы не можем позволить себе неудачу. Знать забеспокоится, что ты не контролируешь свой совет, страну, себя! Чёрт возьми, они убивали королей и за меньшее. Измена в твоём совете, Мик! — бессвязно бормотал Томас.              — Как всё прошло? План был хорош? — Его ярость уступала место беспокойству. Он был почти уверен, что в тот день его поимели бы, но не так.              — Судя по тому, что мы слышали, ирландцы не пострадали. Они взяли его легко, — сообщил Томас, съёжившись от этих слов.              — Блять, — Микки раздражённо потёр лоб, — Если бы это была кровавая баня, я мог бы сказать, что это была грёбаная ловушка для нашей крысы.              — Это была гениальная стратегия, — печально сказал его лучший друг, — Жаль, что мы не успели её реализовать первыми.              Король позволил взгляду вернуться к своему парню, у которого на голове был венок, и он корчил глупые рожицы восхищённым девушкам.              — Для него это тоже не хорошо, — неуверенно сказал Томас, кладя руку на плечо своего друга, — Ты не сможешь удержать его здесь, Мик.              — Не говори мне, блядь, что невозможно, — огрызнулся Микки, отпихивая его. Хотя он был слишком расстроен, чтобы признать это, но знал, что Томас прав. Тот факт, что именно Ирландия победила их, бросил тень подозрения не только на Фрэнсиса, но также и на Йена с Липом. Было бы неслыханно со стороны Микки оставить их в живых, не говоря уже о том, чтобы оставить целыми и невредимыми в Уэльсе. Он ни за что на свете не собирался отсылать своего парня, поэтому наряду с разработкой стратегии доказательства, что Салли — предатель, он должен найти реальную причину, по которой Йен останется при Дворе. Его обычный день стал совсем не обычным.              — Просто хочу сказать… — Томас начал снова, но был прерван яростным мотанием головы Микки.              — Я знаю, о чём ты, чёрт возьми, говорил. Не идиот. Не собираюсь идти туда прямо сейчас. Сначала разберусь с этим куском дерьма — моим кузеном.              — Ты не можешь просто пойти без каких-либо доказательств, Мик, — предупредил он, — Не позволяй своим эмоциям всё испортить.              — Я видел, как он разговаривал с ирландским послом посреди ночи! Сколько ещё, чёрт возьми, доказательств мне нужно? — Микки зарычал, прикусив внутреннюю сторону щеки, и начал расхаживать взад-вперёд.              — Хммм? Кажется, чертовски ясно, не так ли? Прикажу вытащить его и четвертовать в середине ёбаного зала. Оставим кровь на полу как напоминание о том, что меня нельзя наёбывать.              — Это кажется очевидным, но ты знаешь, что так не бывает. Была середина ночи. Ты был под кайфом. Если ты казнишь дворянина с таким небольшим доказательством, это вызовет возмущение, и ты окажешься в ещё более опасной ситуации, чем сейчас, — вздохнул Томас.              — Тогда я получу доказательства. Мне нужны два охранника, кардинал Вулсмит, Чарльз и Фрэнсис Галлагер внизу, в камере пыток, — заявил он, — Собери всех, и я буду там через полчаса.              Томас кивнул и исчез в замке, оставив короля пялиться на своего парня. Хотя всё в его мире, казалось, планомерно разваливалось на части, один взгляд на Йена помогал ему держаться.              Король поджал губы и присвистнул, чтобы привлечь внимание рыжика. Когда его парень поднял на него глаза, брюнет незаметно указал в сторону леса. Микки направился туда первым, зная, что Йен не отстанет. Прислонившись к стволу дерева, он попытался придумать способ рассказать ему о том, что произошло, не слишком беспокоя.              — Они такие милые, правда? — С улыбкой сказал Йен, подходя к королю. Он нежно поцеловал его, а затем ещё раз, словно не мог насытиться губами: — Скучал по тебе.              — Кто милые? — Спросил король в замешательстве. Его мысли кружились так быстро, что он почувствовал физическую боль.              — Мэри и Элизабет, — ответил Йен, прищурившись, — С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный.              — Я всегда чертовски бледный, — напомнил ему Микки, выдавив слабую улыбку, — Я должен тебе кое-что сказать.              Рыжий вздохнул:       — Что?              Король кивнул:       — Но всё будет хорошо. Ты должен поверить мне, что я позабочусь о том, чтобы всё было хорошо для нас, для тебя. — Он обнял Йена за талию и притянул его ближе. Хотя знал, что это обещание, которое не уверен, сможет ли сдержать, но собирался сделать всё возможное, чтобы убедиться, что сдержит.              — Ты меня пугаешь, Мик, — тихо сказал Йен, вглядываясь в лицо своего парня в поисках намёка на то, что происходит.              — Помнишь, как я говорил тебе, что мы собираемся отправиться на остров Мэн? Что мне действительно чертовски нужно это завоевание? Как наша атака была запланирована на следующее воскресенье? — Он покачал головой, едва веря словам, которые собирались сорваться с его губ: — Итак, Ирландия захватила остров вчера. По точно такому же плану.              — Ни хрена себе, — выдохнул Йен, его глаза расширились, — Означает ли это, что кто-то слил информацию моему королю?              Микки закрыл глаза и собрался с духом, прежде чем заговорить:       — Йен, не называй его своим королём. Я знаю, что ты оттуда, но ты не можешь так обращаться к нему прямо сейчас. Я твой король. Называй его королём Слейном или королём Ирландии, но не называй его своим королём.              Йен понимающе кивнул:       — Прости, просто…              — Нет, я понимаю, — терпеливо сказал брюнет, поглаживая спину своего парня. — Сейчас будет много неопределённости вокруг любого из послов и их семей, но особенно твоей семьи.              — Это определённо сделал Фрэнсис. Это должен быть он, верно? Ты видел, как он разговаривал с Салли. Просто прогони его и казни Салли за измену.              — Всё не так просто. Если я выгоню его, какое у меня будет оправдание, почему я держу тебя и Липа здесь, а? Любой другой предположил бы, что ты каким-то образом замешан, — объяснил Микки, его глаза наполнились слезами. Он шмыгнул носом и прищурился, отчаянно пытаясь сдержать их: — Мне нужно докопаться до сути, а затем выяснить, как, блять, со всем этим справиться.              — Ты собираешься отправить меня обратно в Голуэй? — Спросил Йен, ошеломлённый поворотом событий. Всё наконец-то шло хорошо, и теперь что-то ещё угрожало разлучить их… навсегда: — Я не могу потерять тебя. Не могу вернуться туда и не обладать тобой. — Он был не в состоянии сдержать свои эмоции так же, как и король. Они хлынули из его глаз и лились непрерывным потоком.              — Эй, эй, — успокаивал Микки, вытирая лицо Йена двумя большими пальцами, — Я же говорил тебе, что разберусь с этим, так? Ты мне доверяешь?              — Да, — пробормотал Йен, когда Микки нежно прижался губами к его губам, — Это просто кажется невозможным.              — Я слышу это сегодня второй раз, и я не шучу подобным образом. Поверь мне, хорошо? — призвал король.              Йен угрюмо кивнул:       — Да.              — Я должен попытаться сейчас вытащить всё дерьмо из твоего отца. Возможно, придётся его попортить.              — Могу я прийти на помощь? — Спросил рыжий, крепко сжав челюсти. За всеми своими переживаниями он не позволил себе разгневаться на то, каким полным отбросом был его отец. Он постоянно находил способы испортить то немногое счастье, которое могли обрести его дети. Йен должен был знать, что Фрэнсис получил должность посла по менее чем уважительным причинам.              Микки ухмыльнулся:       — Не-а, не думаю, что это было бы воспринято слишком благожелательно, но я дам ему немного сверх ради тебя.              — Ты сделаешь это для меня? — Спросил он, смеясь и влажно шмыгая носом, прижимаясь лицом к шее Микки.              — Сделаю для тебя всё, что угодно, — пообещал Микки, — Но, не буду врать, это мне действительно чертовски понравится. Ублюдок усложняет нам жизнь.              — Всегда усложнят мне жизнь, — пробормотал он, прижавшись к его коже.              — Я тоже тебя люблю, — заверил его Микки, крепче прижимая к себе. — Я со всем разберусь, — пообещал он.              Частично Йену, но в основном самому себе. Ему пришлось.