Дневник

…Прошло полгода. Ирина каждый день возвращалась с работы - из маленького цветочного магазина - с красивым букетом, садилась за кухонный стол и превращала его в много маленьких цветочных композиций - индивидуальных заказов для свадеб и дней рождений, которые разлетались уже к вечеру. Звали девушку теперь, кстати, ласково и по-домашнему: Риша. Почти всегда Диар встречал девушку за обеденным столом, сидящий на её месте, улыбчивый, с прохладными незабудковыми глазами. Прохладными и такими родными. На время работы он испарялся бесшумной тенью, оставив неизменную кружку вечно-разного чая и печенье с орехами – Ришино любимое. А потом, по окончании работы над маленькими цветочными шедеврами Дир обычно брал её за руку – она с улыбкой поднималась из-за стола ему навстречу - и вел гулять. И когда они шли, улицы всегда были пустынны, а парк безлюден. Лишь ветер колыхал травы, а белки сновали порой в старых стволах дубов по своим беличьим делам. Переговаривались деревья, природа показывала всю себя, словно тоже присоединяясь к прогулке Дира и Риши. Они слушали пение птиц и молчали, держась за руки, ведь для общения им не нужны были слова. Каждой клеточкой своего тела Риша чувствовала тепло, ощущала безмолвную и безоговорочную власть Диара над собой. Безмолвную и безопасную. Такую же, как имела она над ним. А две равные силы подчас нейтрализуют друг друга. И ветер шуршал в ветвях деревьев, подтверждая. В его шепоте Риша слышала течение песка времени, многократно облетающие и вновь вырастающие листья на деревьях, дорожки-ручейки морщин, меняющие год за годом её лицо, и каскад седых волос, начинающийся с одиноких капель, теплое плечо и незабудковые глаза её спутника, черта – и вечность впереди, тоннелем уходящая перед ними беззвездным космосом. Все это слышала Риша, прикрыв глаза и вдыхая чистый воздух, все это было полно неизбежности, но оттого – спокойствия… А пока же она обнимала свободной рукой плечо Дира и вслушивалась в звуки затихающего на закате парка. Диар по временам пропадал и появлялся, принося то ветку цветущей сакуры, которую они потом превратили в молодое деревце на краю сада, то маленького шмеля-бульдога, выпущенного в закатное небо с балкона, то рыжую ящерку- геккона, поселившегося в зарослях на стенах спальни, то много разной милой волшебной чепухи. И неизменно принося достаток, спокойствие и хоть что-то, связывающее их с материальным миром. По городу пошли слухи о молодом великолепном психологе, появившемся словно из-под земли, по разным источникам даже не имеющем хоть какого-нибудь диплома о высшем образовании, тем более психологическом. Якобы, прежде всего он просит написать все свои переживания на отдельных листах бумаги, подчас даже черновых, после чего он некоторое время сидит с закрытыми глазами, держа записи в руках, после чего сразу находит корни проблем… Болтали, что он маг и сильнейший эмпат, а на листах бумаги молоком прописаны секреты майа, открывающие все двери в мире и уж тем более - человеческую душу… Разные ходили разговоры. Риша слушала сплетни и тихонько улыбалась, с теплом ожидая возвращения их главного героя. Диар не был ни магом, ни эмпатом. Он тем более не был дипломированным специалистом. Он был её дневником. Дневником, который в один прекрасный день ожил.