Счастливые преград не замечают

Такие служебные издержки если и вызывали привыкание, то как-то очень медленно, впрочем, прогресс заметил даже весьма самокритичный Илья Петрович. Ему хватило сил после уличного боя, перестрелки и взрыва успокоить сестру, оттащить ее домой и даже успокоить маму, убедив, что все хорошо, а это были хлопки петард, которые пытались запустить во дворе малолетние хулиганы. Потом запал начал спадать, за руль уселась уже Умка, тоже подозрительно тихая. Обычно после подобных историй Леська конкретно заводилась и до ближайшей квартиры они доезжали с трудом. Пару раз не доезжали вообще, честно говоря, но Дакару так тоже нравилось.  — К тебе или ко мне? — дежурно уточнила Умка, заводя мотор.  — К тебе. Можно бы было и съехаться давно, они дни и ночи проводили вместе, но как-то нелегко принимать такие решения их поколению. К тому же как соединить в одном помещении всю обстановку ее родительской двушки и его солидную коллекцию абсолютно необходимых девайсов? Но все же Дакар давно заметил, что в ее квартирке получается быть семьей, а в его молодой страстной парочкой. Так что это стало своебразным паролем, способом указать на собственные желания и предпочтения в данный момент, не оскорбляя и не смущая вторую половинку.  — Идет, — согласно кивнула Умка, выезжая со двора, — Дакар, тебе не показалсь кое-что странным? Багира и тот мужчина… Который постоянный клиент магазинчика твоей сестры. Они знакомы, ведь явно.  — Ну, по крайней мере не замечал, чтобы Бизон с незнакомыми мужиками обнимался. Правда, коротко как-то.  — И Багира злилась. Понимаешь, с той гранатой. Ну Рита же и тебя учила, ты сам все понять должен. Она не промахнулась и не перепутала! Специально бросила так. Не убить, не задеть всерьез, просто больно сделать.  — Багира? Больно? Лесь, мне кажется, что ты преувеличиваешь.  — Рита говорит, что я похожа на нее… Дакар, — Ума пару секунд подумала, потом свернула к обочине и решительно заглушила мотор, — помнишь нашу первую тренировку?  — Со Смерчем? Такое забудешь.  — Мне Бизон потом втык устроил, я била в полную силу. Не научить хотела, просто синяков наставить. Обидно было, из-за твоей Златы.  — Пять месяцев спустя? Боже, Умка! Лесь, ты что… Леся, не плачь. Ремень заедал и отстегивался на редкость плохо, к странной возне в машине наверняка уже присматривались ППСники, но всё это была ерунда. Главное сейчас успокоить Умку. Да, держа на ручках, будто меленького ребенка, Леся вообще до невозможности тактильный человечек. В детдоме всех детей при всем желании обнять не могут, вот и вырастают малыши недолюбленными, неуверенными.  — Понимаешь, мы сильные. Будто в броне, всегда настороже. Нас очень трудно обидеть, сделать больно. Это удается только тем, кого мы любим. Кого подпустили близко-близко, в самое сердце. Я думала, что у Риты никого ближе Бати и Бизона нет, но Батю она бы максимум ударила. Дакар, ей надо помочь.  — Малыш, ты о чем? Как?  — Я не знаю, что там случилось, но их надо помирить. Обязательно. Я не хочу, чтобы Рита плакала. Дакар готов был согласиться с чем угодно, с самым дурацким и невыполнимым планом, только бы Леся перестала всхлипывать. По-настоящему обидеть может только тот, кого сильно любишь? Значит Злату нифига он не любил, теперь же даже вспоминать не хочется.  — Я с Катюшей поговорю, узнаю, что она про этого мужчину знает. Что-нибудь придумаем, обязательно. *** Стыдно не было! Ни секунды, ни капельки, Багира одинаково игнорировала и все еще не проморгавшегося Варяга и откровенно недоумевающего Бизона, даже дыхание не пыталась успокоить. Ей было плохо тогда, несколько лет назад, когда мужчина исчез из ее жизни совершенно без объяснений, ей было плохо до сих пор. И давно бы найти другого, не дефицит мужики в её профессии, давно бы отпустить и забыть, но все не получалось. Багира пыталась, честно. Подбирала то полную противоположность, то почти аналог. Авдеев. Борисов, Астанин, ещё кто-то… Да даже с Батей пару раз переспала и да, чисто в постели Булатов очень даже неплох и конкурентоспособен. В быту немножко напрягает, но это с непривычки, она вообще мужчин в cвою квартиру пускать не любит. И не блондин. Но перекрашиваться не будет.  — Багира, ты чего? Промахнулась?  — Бизон, обозналась! Столько лет прошло, можно и забыть случайных знакомых. Лично Бизон придерживался мнения, что такого садиста не забудешь, но навязывать его окружающим в присутствии самого «садиста» было бы очень не корректно. Да и кто знает это командование, вдруг опять работать вместе придется. По настоятельной рекомендации сверху.  — Да, я тоже соскучился. Проморгаться с горем пополам удалось, пара мелких ожогов на щеке это вообще ерунда, но в ушах звенела и Бурлак мутно подозревал, что своим спокойным тоном сейчас не говорит, а орет, что Кошкина вполне может воспринять и на собственный счет. Подзабытый Ржавый опробовал повторить приглянувшийся номер с побегом, но ноги у Кошкиной все еще были тренированные, рыпнувшегося задержанного она вырубила с одного удара. Прикинув, что его собственные части тела как-то дороги и удара утяжеленным берцем не выдержат, Бурлак решил благоразумно к Багире пока не приближаться. Тем более, что и голова кружится. Пытаться сменить позу однозначно не стоило, шатнуло, а голова взорвалась болью. Все-таки контузило. Кошкина вряд ли могла заменить перемену в лице по такой темноте, но услышала, как мужчина тихонько чертыхнулся, что случалось очень редко.  — Бизон, трамбуй этого Ржавого, нам его еще Пригову везти. А я тут… На секунду.  — Вот всегда она так, — пробормотал Бизон, легонько похлопывая по щекам Ржавого, тащить тело на себе не хотелось, — сначала по морде даст, а потом вон «на секунду». Что ею движет.  — Бабы, — печально вздохнул Ржавый, даже не пытаясь вырваться, но видимо желая пофилософствовать напоследок, — самые непостижимые существа. Перед ними меркнут черные дыры и нестабильные звезды. Бизон сдержанно кивнул, про себя отметив, что в АВ 261/4* в Магаданской области не зря так гордились кружком по изучению астрономии для заключенных. Вон даже Ржавый сколько выучил. А вскоре вернется и продолжит образование. ***  — Извини, — Багира мягко коснулась волос мужчины и тут же отдернула пальцы, ощутив кровь. — Черт! Поверни голову. В свете крохотного ручного фонарика это была всего лишь ссадина, но рисковать не хотелось, меньше всего Багире нужны были разборки со смежниками по поводу раненого сотрудника. Да и угрызения совести тоже.  — За что? Спасибо, хоть промахнулась.  — Спасибо, что записку оставил! Правда даже без номера телефона или хоть какого-то адреса! Видение в моей жизни, блин! Ровно пять слов: «Ты самая лучшая. Мне пора».  — Я плохо умею писать записки и письма.  — Поговорить тоже не очень, да? Что я должна была думать? Получается, что почти семь месяцев совместной жизни, предложение руки и сердца и все? Ах да, еще колечко оставил.  — И ты его носишь. Кошкина смутилась и спрятала руки за спину. Да, носила. Носила потому, что был первый и единственный раз в жизни, когда мужчина подарил ей именно то украшение, которое она хотела, а не то, что рекомендовала молоденькая продавщица, не обремененная лишним вкусом. Носила потому, что изящный золотой перстень с опалами и сапфирами выглядел настолько благородно и элегантно, что одним своим видом поднимал самооценку и настроение в любой ситуации. Носила потому, что сапфиры были того же цвета, что его глаза, не синие, но голубые. Носила как единственный индикатор, единственную связь, наивно веря, что если камни не тускнеют, то он жив.  — Ношу. Видимо это была плата за мои услуги. Мужчина дернулся, будто от пощечины. Самую сильную боль может причинить только тот, кого по-настоящему любишь.