Счастливые преград не замечают

У Александра проблем с приходом домой не возникло, мать хоть и дожидалась, просматривая сугубо ради интереса ведомственные сводки, но на мелкие травмы сына давно уже реагировала флегматично, разве что брови чуть приподняла. И то имея в виду не ссадины и ожог, а скорей потерянное выражение лица.  — Что стряслось?  — Рита…  — Не простила?  — Бросила светошумовую гранату. Почти в меня.  — То есть, почти простила?  — А у женщин это работает так?  — А женщины разные. Хотя бы потому что тоже люди. Раздевайся, посмотрю что с тобой. И накормлю. Даже по голове поглажу.  — Я Саша и мне сорок годиков, — хмыкнул сын, за время вынужденной работы в интернете изучивший все интернет-мемы и сленг, — и лучше б мне вовремя давали подзатыльники.  — Сегодня рука не поднимется, ты и так побитый. Неделю даю на решение всех своих личных проблем. Если не справишься, то… Ты меня знаешь!  — А такие проблемы можно решить? Подскажешь, как именно?  — Поговорить, — мягко улыбнулась мать, обрабатывая пантенолом ожог на щеке, — в приятной для нее обстановке, в хорошем настроении. Очень серьезно поговорить, Саш, без твоего юношеского максимализма, ну не делай такие глаза, есть ведь. И без ее излишней гордости. А дальше сам придумывай, как это лучше устроить. Все же ты офицер, вас учили.  — Так точно. *** Багире было куда тяжелей, она пришла в абсолютно пустую квартиру, в которой давно стоило если не сделать ремонт, то хотя бы обновить интерьер. Просто чтобы не помнить, кто именно вешал эти шторы и подарил это зеркало. Зеркало вообще в какой-то миг захотелось разбить, драматично кинув еще каким-нибудь подарком от того же человека, но этот порыв Багира подавила. Не столько потому, что пугали обещанные народной мудростью семь лет несчастья, она и счастлива-то не была, сколько из-за того, что другим подарком было кольцо. Снимать которое Багира не собиралась до самой смерти. Потому пришлось брать себя в руки и делать лицо кирпичом, благо в этом деле на ее служебном пути тоже учителя были. Сжать зубы. Не вспоминать. Не плакать. Не вертеть бесконечно на пальце это проклятое колечко! Все же она не выдержала, разрыдалась, уткнувшись в диванную подушку, не имея силы встать и пойти в ванну или спальню. Разрыдалась даже не от обиды за прошлое, в конце-концов все они сволочи те еще в личных вопросах, а от собственной нерешительности. Да что случилось бы страшного, если бы она хоть раз проявила банальный эгоизм и вместо простого осмотра сразу отволокла бы пострадавшего в свою машину и в свой дом? Им просто хорошо вдвоем, какого черта дурацкие комплексы и так и не вытравленная до конца из головы романтичная дурочка Ассоль мешают ей этим насладиться? Заснула Багира в гостиной, завернувшись в пушистый плед и изредка всхлипывая сквозь сон, наутро чувствовала себя настолько отвратительно, что даже всерьез задумалась о перспективе больничного. Получить-то проще некуда, после сна на не слишком удобном диване половина старых травм ноет, а выбитый позвонок на спине точно сместился, не зря же даже ходить больно. Но увы, тоске Кошкина могла противопоставить только непобедимое чувство ответственности, потому встала, избегая смотреть в зеркале на собственное отражение, собралась и поехала в ИВЦ. *** Умка в очередной раз оказалась на все сто процентов права и именно эту правоту Дакар сейчас ощущал спиной, затылком и ушами. Обычный рабочий день, даже особых происшествий нет, Смерч банально тренируется на полигоне, а в ИВЦ разбирают текучку, но Дакар уже три подзатыльника получил, а двух сотрудниц Кошкина вообще до слез довела. И сама Багира выглядела непривычно уставшей, заплаканной, тоскующей. При этом на роль жилетки делегировать было некого, Пригова с Батей отозвали в министерство, Смерч тренировался за городом, а атмосфера накалялась все больше, выносить мозг Кошкина тоже умела блестяще. К обеду начало казаться, что вскоре у Пригова на столе окажется стопка рапортов, а завтра из всех сотрудников ИВЦ на работу выйдет только он сам. Рядом всхлипнула вечная оптимистка Маша, Дакар встал и вызвал огонь на себя:  — Багира, может нам кофе выпить?  — Идем! — скрипнула зубами Маргарита. К стаканчику она даже не притронулась, поставила на стеллаж в комнате Смерча и забыла там, плакать тоже не стала, но настолько бессильно опустила голову на скрещенные руки, что Дакар разом отбросил все претензии и кинулся женщину обнимать.  — Багира, ты как? Это из-за вчерашнего? Совсем плохо? Тебя задело? Или ранили?  — Меня почти убили. Семь лет назад меня убил мужчина, который должен был быть просто временным командиром! С которым общего ничего не должно быть, разве что вводные и раздевалка. Я ведь как раз перед его приходом к нам собиралась выйти замуж, даже торжественно готовилась наступить на те же грабли в юбилейный пятый раз. Виталик был неплохим человеком. Доцент, преподавал в одном из военных ВУЗов, вроде бы даже все понимал, но все равно требовал. Требовал перестать быть Багирой, быть собой! Мне очень тяжело дался тогда разрыв, иначе я бы на коллегу ни за что не смотрела. Но тогда нашлись аргументы, это же был боец и не из наших. Присланный сверху, из другого ведомства и сразу командиром. Чужак. Варяг.  — Хороший командир?  — Да. Знаешь, полагалось бы строго пресекать все ваши Смерчевские амуры, развести Ионова с Мурашовой по разным отрядам, Физика перевести от Кристины… Или наоборот, Кристину от Сереги? Неважно в общем, даже ваш с Лесей вариант на грани допустимого, полагалось бы разлучить. Но не могу! Я ведь помню как это! Когда на одной волне, когда притворяться и прятать часть себя не надо, когда ты цельная и живая. Господи, что я творю! Сижу и гружу тебя своими проблемами.  — Нет, Багира, все нормально. Даже спасибо тебе, я тоже многое понял. Мне Леся вчера одну вещь сказала, что больно может сделать только тот, кого сильно любишь. А тебе больно, даже от одной встречи. Багира, вам нужно встретиться еще раз. Поговорить.  — Нужно. Только как? Дакар, я ведь ко всему прочему еще и очень гордая. Не позову, не приглашу, случайно даже постараюсь не встречаться! Пусть подушку ночами грызть, а не позову.  — А если позовет он?  — Думаешь, что он не гордый?