Пустая мелодия

Едва избежав беседы с каким-то биологом с расстёгнутой ширинкой и хозяйством напоказ, Намджун понимает, что очень хочет домой. Он вообще не собирался сюда приходить, но Джихо настоял, и хотя Намджун ненавидит подобные сходки, своего хёна (и деньги, которые он платит за аренду) он любит достаточно, чтобы его не заботило, насколько пагубно обернётся для него вечеринка путешественников. К сожалению, Джихо затерялся среди потных, не всегда подобающе одетых тел, извивающихся и трясущихся у сцены. Намджун вообще-то согласился пойти, чтобы приглядывать за Джихо, но никакое количество дешёвого соджу не убедит его это вытерпеть. Импровизированная сцена установлена посреди парка, мимо которого Намджун каждый день ходит в университет. Местность вокруг заполняют палатки, машины и дома-фургоны, освещаемые кострами и разноцветными фонариками – стандартными составляющими сходок путешественников. Эти путники вполне себе безобидны, но для Намджуна чересчур шумные. Он восхитился бы их беззаботности и бесстыдному поведению, будь он по-прежнему старшеклассником, сейчас же это кажется ему глуповатым. В воздухе витает тяжёлый и плотный запах пота и дыма, затуманивающий разум наравне с дерьмовым техно, который они называют музыкой. Досадно то, что Намджун примерно того же возраста, что и разношёрстная толпа, но среди них он чувствует себя старым. Он был бы и рад получать от этого удовольствие, но несколько лет интенсивной учёбы в сфере бизнеса свели его социальную жизнь на нет. И помимо всего остального, сегодня грёбанная среда. Кто вообще устраивает вечеринки по средам? Ему кажется, он замечает в толпе веселящегося на полную катушку Джихо. Он Намджуну всю плешь проест, если он уйдёт раньше полуночи. Краем глаза он улавливает яркую вспышку и шарахается, потому что на сетчатке отпечатывается всполох света. Он фокусирует взгляд на стоящем в стороне парне с камерой в руках. - Прости, - говорит тот, слегка склоняя голову. – Ты так глубоко ушёл в себя. Слишком хороший кадр, чтобы упустить. Намджун жмёт плечами и как можно более незаметно чуть отступает назад. Незнакомец примерно его роста, стройный и совсем не грозный в своём большом розовом свитере и узких джинсах. Не путешественник, заключает Намджун, что не удивительно. К местам, где тусуются путешественники, всегда прибиваются люди, которые нащёлкивают фотографии в разных городах, делая вид, что они тоже свободные и уникальные. - Ничего, - отмахивается Намджун, и незнакомец улыбается в ответ. Намджуну немного завидно, что даже такой сторонний наблюдатель способен влиться в эту атмосферу без особого труда, а вот сам он тут как не в своей тарелке. Он размышляет, что бы ещё такого сказать. Может быть, ему удастся немного расслабиться, если с кем-нибудь поболтать. Намджун прочищает горло. - Получилась фотография? - Надо подождать пару минут, пока печатается. – Теперь Намджун замечает, что это полароидная камера, пару раз кивает головой, переступая с ноги на ногу, и продумывает следующий вопрос. - Хорошо проводишь время? - Да, - отвечает незнакомец, с нежной улыбкой оглядывая толпу. – Это отличная возможность понаблюдать за людьми. А ты? - Не мой формат, если честно. Хотя до этого музыка была ещё ничего. - А сейчас? Как по заказу, артист на сцене берёт высокую ноту, почти срываясь на визг. Незнакомец вскидывает бровь, когда Намджуна передёргивает. - Не в твоём вкусе? - Это ужасно, - выпаливает Намджун. Незнакомец смеётся. Намджун кивает головой на извивающиеся в такт тела. – Как это можно слушать? - Они же все пьяные в хлам. Гудок машины для них сейчас тоже будет прекрасной музыкой, - он протягивает Намджуну фотографию. – Я Сокджин, кстати, но все зовут меня Джин. - Намджун, - он принимает фотокарточку и подносит поближе к фонарику, чтобы рассмотреть. Он мало что смыслит в этом, но вышло действительно неплохо. Чувствуется нечто старомодное из-за мягкого освещения, выделяющего его щёки и нахмуренный лоб. – Прикольно получилось. Джин улыбается, довольный похвалой. - Это хобби. В моём фургоне целая стена ими увешана. Можешь заценить, если хочешь. Намджун замирает в нерешительности. - В твоём фургоне? - Ага, - кивает Джин, забирая у Намджуна фотографию. – Я владею передвижной закусочной. Хороший способ зарабатывать в дороге и знакомиться с новыми людьми. - Ты тоже путешествуешь? – удивлённо тянет Намджун. – Но ты не похож на… - Кого? – перебивает Джин. Уловив заминку, он мрачнеет. – Мы не фрики, Намджун. Чёрт. Намджун стыдливо краснеет и ищет, как оправдаться. - Прости, - бурчит он. – Я не это имел в виду, - он трёт затылок и мысленно себя проклинает. На сцене вокалист, если его можно так назвать, издаёт истошный нечеловеческий вопль, и Намджуна опять передёргивает. Джин приятный и милый, но не столь противно и навязчиво, чем грешат большинство здесь присутствующих. Определившись с этим и с желанием поскорее сбежать от этой верещащей музыки, он пробует несмело улыбнуться Сокджину. - Предложение посмотреть фотографии ещё в силе? — К счастью, фургон Сокджина припаркован в отдалении от сцены рядом с главной дорогой. К автобусу-фургону прицеплен маленький трейлер с простой вывеской «Закусочная Джина» над закрытым окошком. Они проходят мимо трейлера, и Джин открывает фургон ключом. - Обычно я не один, - делится Джин. – Со мной бывает друг. Его зовут Тэхён. Он помогает с закусочной, но в данный момент поехал навестить знакомого, так что весь автобус в моём распоряжении. Дверь открывается, и Джин, повернув голову, улыбается. Они вместе заходят внутрь, и Намджун начинает осматриваться. Вместо вытащенных сидений позади фургона лежит небольшой матрас с подушками и вязаными одеялами. По одну сторону автобуса преимущественно шкафчики, а с другой нечто наподобие дивана, небольшой столик рядом с его подлокотником, крошечный телевизор и DVD-проигрыватель. На стене над диваном, начиная от самого края спинки почти до самого потолка, висит множество полароидных фотографий. Намджун негромко свистит и наклоняется, чтобы рассмотреть фотографии получше. - Это очень круто, Джин. - Согласен, - отвечает он с нескрываемой гордостью. – Хочешь чего-нибудь выпить? - Нет, спасибо, - он продолжает разглядывать стену, перескакивая от фотографии к фотографии. По большей части на них люди и их портреты с самыми разными эмоциями. Мужчины, женщины, молодые, старые. Единственное, что их объединяет, - шлейф красоты. Каждая фотография – произведение искусства. Он подходит с другой стороны дивана и внимательно всматривается в лица. А потом его глаза натыкаются на невозможно яркую улыбку, и сердце Намджуна пропускает удар. Не раздумывая, он тянется и снимает фотографию со стены, чтобы поднести к лицу и убедиться, что обознался. Этого просто не может быть... - Ты как будто привидение увидел. Жизнерадостного голоса Джина едва ли достаточно, чтобы вывести его из ступора. Намджун пялится на фотографию, рассматривает улыбку в виде сердечка и опять тушуется. Он буквально всовывает фотографию Джину, едва не расплескав напиток в его руке. - Хосок, - говорит Намджун, когда Джин поднимает руку, чтобы взглянуть на фото. – Чон Хосок. Ты знаешь его? Судя по взгляду, Джин его узнаёт и отставляет стакан на стол. - Это мой друг. Намджун сглатывает, переваривая информацию. - Когда был сделан этот снимок? Джин пожимает плечами. - Где-то несколько месяцев назад. Снова сердце в груди останавливается. - Он здесь? - Нет. Намджун старается не показывать разочарования, хотя он совершенно не удивлён. Ему известно, как Хосок относится к Сеулу. Он сюда вернётся только под дулом пистолета. Джин щёлкает пальцами по краю фотографии и, цокнув языком, садится на диван. - Но я, возможно, знаю, где его найти. - Где? – вопрос выходит требовательнее, чем хотелось бы. - Каждое лето проводится одна сходка путешественников. Своего рода недельный фестиваль. Музыка, танцы, еда, безудержное веселье. - Хосок там будет? Сокджин ещё раз пожимает плечами. - Там будут все. – Намджун пытается осознать услышанное, пока Джин прикалывает эту фотографию обратно на стену вместе со свежим снимком самого Намджуна. – Откуда ты его знаешь? - Старый друг, - отвечает Намджун. – Он давно сбежал. Я думал, с ним что-то случилось. Джин смеётся, но Намджун его не поддерживает. Опешив, Джин прочищает горло. - Вы были близки? Намджун кивает. - Очень. Он снова смотрит на фото, изучает улыбку Хосока, потому что давно её не видел, к тому же он не помнит, когда в последний раз она была наполнена такой жизнерадостностью. Намджуна разъедает чувство утраты где-то внутри. А ещё зависть. Джин беззаботно теребит нитку, выбившуюся из подлокотника дивана. - Можешь поехать со мной, - предлагает он. Намджун кидает на него взгляд. – Место у меня есть. Внесёшь свою долю за бензин и поможешь с подготовкой, об остальном не волнуйся. - Ты меня даже не знаешь. - Ты вроде ничего, - жмёт плечами Джин. – Слишком унылый для серийного убийцы. Намджун сужает глаза. - Я тебя тоже не знаю. - Справедливо, - фыркает Джин. Намджун оглядывается на фотографию Хосока и облизывает губы. - Когда это будет? - Я уезжаю в пятницу, добираться туда почти сутки. Официально фестиваль начнётся в воскресенье, но я помогаю с подготовкой. - В пятницу, значит, - Намджун мрачнеет. – У меня экзамен. - А, - отзывается Джин, поджимая губы, - очень жаль. Намджун хмурится, глядя себе под ноги. Он сам не знает, почему так расстроен. Он вроде как и не собирался соглашаться. Всё-таки он этого парня совершенно не знает. Он может быть опасен, вдруг он какой-нибудь отморозок (коллекция фоток и смазливая внешность это подтверждают) и, к тому же, Намджун не из тех, кто срывается с места по первому зову. У него есть свои обязанности, и чувство самосохранения на месте. Эта вечеринка для путешественников уже вводит его в уныние, так зачем ему тащиться на неделю на какой-то там фестиваль. Но если кто и способен сломить его решимость, то это, вне всяких сомнений, только Чон Хосок. - Можешь передать ему записку от меня? – просит Намджун. – Если увидишь. - Конечно. Джин склоняется над стойкой и выуживает ручку и листок бумаги из полки. Он меняется с Намджуном местами, чтобы он мог опереться на подлокотник. Намджун прикусывает губу и пытается найти слова, которые хотел бы сказать. Они были лучшими друзьями, общались каждый день, жили вместе, в конце концов, а потом - ничего. - Может, - начинает Джин спустя десять минут, за время которых Намджун только сверлил взглядом листок, так ничего и не написав, - ты заскочишь на неделе и тогда отдашь мне письмо? Будет время подумать над содержанием. Намджун согласно кивает, поднимается и выходит из автобуса. Он словно в трансе машет Джину на прощание и разворачивается в сторону своей квартиры – к чёрту Джихо, сам справится – когда в голову вдруг приходит мысль. - Джин, постой. Джин стоит у входа в фургон, скрестив на груди руки. - Что? Намджун проводит языком по верхним зубам. - Надежда ещё жива? - Да, - отвечает тот. – С ней всё было хорошо, когда я видел её в последний раз. * * * В первый раз Намджун встречает Хосока или, точнее сказать, обращает на него внимание на уроке математики в средней школе. Он и раньше видел Хосока, ведь некоторые уроки у них совпадают. В нём нет ничего примечательного, он всегда низко держит голову, не отсвечивает и молчит, пока ему не зададут вопрос. Просто один из одноклассников. На первом уроке математики в новом учебном году Намджун сидит за партой и крутит в руке карандаш. Позже он видит заходящего в класс Хосока, который втягивает голову в плечи и кривит губы. Он присаживается рядом с Намджуном на заднем ряду, и только тогда тот замечает тёмный синяк на чужой щеке и кровь на разбитой губе. Он следит взглядом, как Хосок стирает с подбородка кровь и морщится, когда большой палец задевает рану на губе. Мгновение спустя Хосок замирает, перехватывает взгляд Намджуна и тут же отводит глаза, хмуря брови. Намджун держит рот на замке – Хосока общительным не назовёшь, а ему не нравится приставать к людям, поэтому он склоняется над своей тетрадью и приступает к первой задаче. Это продолжается несколько недель. Хосок заходит в класс с россыпью ран, но ничего не говорит, поэтому молчит и Намджун. Да и что он может сказать, не зная ни о Хосоке, ни о его проблемах ровным счётом ничего? Хосок ввязывался в драки? Кто-то его избивал? Всё ли с ним в порядке? Нужно ли поговорить с учителями, чтобы разобрались? Ему не с кем о таком посоветоваться, потому что родителей интересуют только его оценки, а друзья обсуждают исключительно девчонок, спорт и видеоигры. Доходит до того, что Намджун в принципе не может ни на чём сконцентрироваться, кроме самочувствия Хосока. Он украдкой изучает его быструю, несмелую походку на пути к парте, ищет признаки новых порезов или синяков, и весь следующий час судорожно придумывает, что ему сказать, но слова так и не звучат. Пока однажды Хосок не заговаривает первым. Ну, по крайней мере Намджуну так кажется. Он слышит звуки со стороны Хосока и поворачивает голову, думая, что ему просто нужна помощь с заданием, потому что Намджун всегда расправляется с примерами быстро, пока тот долго бьётся над ними. Но вместо этого Хосок заглядывает в раскрытый школьный рюкзак, лежащий на его коленях. Намджун только собирается отвернуться, как слышит ещё один звук, едва различимый, похожий на писк, прямо из чужого рюкзака. Хосок шикает туда, очевидно, волнуется. Намджун наклоняется и заглядывает внутрь. Там лежит какой-то белый свернувшийся клубок, который, как он вскоре осознаёт, оказывается котёнком. - Ты притащил в школу кота? – шипит Намджун, не успев себя одёрнуть. Хосок резко вскидывается, удивлённо смотрит ему в глаза и инстинктивно пытается убрать рюкзак в сторону. Котёнок громко мяукает из-за резкого движения, а Хосок вздрагивает. В их сторону оборачивается весь класс, включая учителя. Хосок смотрит на него отчаянными глазами, и Намджун, недолго думая, показательно оглушительно и высоко чихает. Его друзья ещё долго будут ему это припоминать. Одноклассники хихикают, а он извиняется, игнорируя стыдливо краснеющие щёки. Главное, учитель отвлёкся и продолжил урок. Рядом с ним раздаётся тихий смех. Он поворачивает голову и видит, как Хосок чешет котёнка между ушками указательным пальцем и, ого, почему его никто не предупредил, что улыбка Чон Хосока такая яркая, как солнце?