Пустая мелодия

Намджун приходит к передвижной закусочной Джина по дороге домой после лекций на следующий день и видит вокруг неё полудюжину людей. Джин выглядит замотавшимся, поэтому Намджун несмело подходит ближе и становится рядом с боковой дверью, стараясь сильно не заморачиваться над тем, как неловко, наверное, выглядит. - Ой, привет, Намджун, - Джин кидает взгляд в его сторону и продолжает колдовать над мясом на гриле и сковородкой с жареным рисом. Голос у него нервный, но он всё равно устало улыбается. – Можешь зайти, если хочешь, я скоро закончу. Намджун оглядывает трейлер и останавливается как вкопанный. Внутри места мало даже для одного человека, и от одной мысли зайти в это ограниченное пространство становится трудно дышать. - Ты занят, - отказывается Намджун, глядя, как Джин утирает пот со лба. – Я буду мешать. Джин равнодушно жмёт плечами, переворачивая мясо на гриле. Он слегка повышает голос, чтобы его было слышно на фоне шипящего масла. - Ерунда, я тебя даже не задену. - Да ничего, - настаивает Намджун. Он уже чувствует, как начинают потеть ладони. – Я подожду, пока ты закончишь. Джин опять пожимает плечами, помешивая рис на сковороде и выкладывая порцию на одноразовую тарелку. Его глаза загораются как фонарики с прошлого вечера, ярко и неестественно, когда он поворачивается к клиентам. Он вручает им палочки для еды и желает хорошего дня. Улыбка заметно гаснет, когда он разворачивается обратно к Намджуну, но теперь блеск в глазах более естественный и искренний. Он снимает что-то с полки и бросает. Намджун путается в ногах, но, как ни странно, умудряется это что-то словить. Он смотрит на свои руки, в которых лежит связка ключей с маленькой фигуркой принцессы Пич. Джин возвращается к готовке. - Я нашёл пару старых фотографий, которые тебя, возможно, заинтересуют. Они в конверте рядом с телевизором. Я подойду минут через пятнадцать. Намджун на мгновение остаётся стоять на месте, высоко оценив степень доверия Джина к себе – абсолютному незнакомцу – после чего кивает и направляется к автобусу. Когда Намджун проходил мимо утром, поляна была завалена мусором, а все палатки и фургоны были наглухо зашторены, спасая тем самым своих владельцев от мигрени и других побочных эффектов похмелья. Теперь же такое чувство, будто здесь никого никогда не было. Вокруг чистота, машин и палаток нигде не видно, и единственным напоминанием о вчерашнем гулянии остаётся домик Джина и следы от шин в грязи. Он открывает фургон и заходит, прислушиваясь к эху своих шагов в небольшом помещении. Конверт торчит из-под DVD-проигрывателя. Намджун вытаскивает его, располагается на диване и раскрывает. Первая фотография – Хосок сфоткал себя сам, и его улыбка занимает добрую часть снимка. Она немного размытая, но это точно Хосок, вне всяких сомнений. Он берёт следующую. Она размыта ещё сильнее, и на ней видны только глаза Хосока и больше ничего. Вскоре Намджун убеждается, что все тридцать семь фотографий сняты Хосоком лично, причем на тринадцати из них в кадре присутствует совсем повзрослевшая Надежда. Намджун вспоминает, как впервые увидел Надежду – крошечный белый комочек, который можно уместить на ладони. А теперь кошка так выросла, что в длину почти с руку Намджуна. Он фыркает, натыкаясь на фото, где кошка с раздражённо прижатыми к голове ушами притиснута к хосоковой щеке. Он уже готов просмотреть их по третьему кругу, но в фургон заходит Джин. - А, вижу, ты их нашёл, - он развязывает узелок на грязном переднике, складывает его и вешает на водительское сидение, а потом присоединяется к Намджуну на диване. – Паршивец стащил мою камеру и нащёлкал кучу фоток. Наверняка где-то здесь есть ещё, я только часть нашёл, ну, ты понял мысль. - Давно они были отсняты? – спрашивает Намджун, неосознанно начиная снова их перебирать. - В то же время в прошлом году, - отвечает Джин. – Я познакомился с ним на фестивале. Он очень полюбил то место, поэтому я так уверен, что он туда вернётся. Как успехи с письмом? Намджун нерешительно берёт следующую фотографию. - Никак. Он обдумывал его весь день вместо того, чтобы слушать лекции и готовиться к экзаменам на перерывах, но как бы он ни старался, нужные слова не приходили в голову. - Понятно, - Джин откидывается на спинку дивана и задумчиво кивает. – И ты пришёл повидаться со мной? - Ага. - Зачем? Я, конечно, польщён и всё такое, но это как-то странно для тебя. - Ты со мной всего один раз поговорил, - закатывает глаза Намджун. – Этого недостаточно, чтобы понять, какой я человек. Джин изучает его немигающим взглядом. - Для меня достаточно. Намджун откладывает фотографии в сторону и вздыхает. - Просто ты знаешь Хосока. Все остальные в этом городе как будто забыли о его существовании, а я лишь… не знаю. Я рад узнать, что он всё ещё есть где-то там, понимаешь? Я хотел ещё раз напомнить себе, что с ним всё хорошо, пока ты не уехал. – Он ведёт рукой по волосам. – Прости, если это кажется тебе глупостью. - Нет, - говорит Джин. – Думаю, я тебя понимаю. Ты, должно быть, очень волновался за него всё это время. - Ты и представить себе не можешь. - Забирай фотографии, если хочешь, - предлагает Джин. – Как я уже сказал, здесь где-то ещё такие есть, а через неделю, гарантирую, их будет ещё больше. Сердце Намджуна замирает в который раз. - Спасибо. - Он сейчас занимается фаер-шоу, - делится Джин. До Намжуна не сразу доходит смысл его слов. Выступает с огнём? Хосок? Конечно, есть такая вероятность, хотя Хосок никогда не проявлял интереса к огню, пусть и не испытывал к нему страха, но эта новость всё равно застаёт его врасплох. – Он выступает с труппой, путешествующей по всей стране. Ты когда-нибудь видел, как он танцует? Намджун кивает. - Он потрясающий, правда? Держит в руках пылающие веера, когда танцует, и это самое красивое, что мне когда-либо доводилось видеть. А огненные пои? Это просто нечто невероятное. Надо обязательно сделать пару кадров в этом году. - Звучит круто. Джин, видимо, улавливает спад настроения и сочувственно улыбается. - Ты не голоден? Я весь день провёл за готовкой, так что очень уж не хочется что-то делать, но я уверен, что поблизости найдётся неплохое кафе. Сможем поболтать и поделиться историями о нашем общем друге. - Сомневаюсь, что ему бы это понравилось, - возражает Намджун, вспоминая Хосока, которого он знал раньше. Пока ему не стало комфортнее в присутствии других людей, он был абсолютным интровертом, не любителем распространяться о своей личной жизни. Но никак не участником грёбанного фаер-шоу, странствующего по стране. – Он бы не захотел, чтобы я тебе что-то рассказал. Хватит, сворачивайся. Ты должен заниматься, Намджун, у тебя нет времени на болтовню с другом теперь уже призрака. - Но от обеда не откажусь, - вопреки всему, соглашается Намджун. Он отлично справится с экзаменом без зубрёжки накануне вечером, как всегда и бывает. - Знаешь какое-нибудь хорошее место? – спрашивает Джин. Намджун засовывает конверт в свой рюкзак и улыбается, вспоминая ослепительную улыбку Хосока с фотографий. - Да, есть неплохой вариант. — Когда Намджун резко просыпается следующим утром и проверяет время на телефоне, у него чуть было не случается остановка сердца. Он опаздывает или, точнее, опоздает, если не принесёт свою задницу в университет в ближайшие пятнадцать минут. Выкарабкавшись из постели, он забивает на утренние процедуры, потому что, скажем прямо, он конкретно облажается, если через две минуты не окажется за дверью. Намджун помнит, как ставил будильник по возвращению домой после ужина с Джином, но телефон у него совсем старенький и любит подставлять его в самые ответственные моменты. Джихо тоже посещает этот курс, но он, наверное, остался ночевать у своей девушки. Он тот ещё засранец, но, будь он здесь, Намджуна бы разбудил. Он вылетает за дверь, поспешно закрывая её за собой на замок. Выбегает на улицу и несётся сквозь толпы людей, выкрикивая извинения на ходу. Он добегает до места стоянки Джина и машет рукой в его сторону через дорогу, но возможно занятый сборами Джин его даже не видит. Он так и не написал то письмо, но Джин сможет что-нибудь передать Хосоку хотя бы на словах, или даже набрать его, если Намджуну улыбнётся удача. Он быстро пересекает улицу, уклоняясь от машин и мотоциклов. Он добирается до середины дороги, едва избежав встречи со смертью, но тут звонит телефон. Намджун всегда был неуклюжим. Спеша выудить телефон, он не смотрит под ноги и спотыкается о бордюр. Запутавшись в ногах, он выпускает рюкзак из рук, и его содержимое разлетается во все стороны. Смачно выругавшись, Намджун бросается поднимать свои вещи. Вокруг него люди расступаются, как вода огибает камень. Несмотря ни на что, телефон оказывается в полнейшем порядке, и на экране вспыхивает имя Джихо. Врученный Джином конверт раскрылся, и фотографии разнесло по асфальту с риском быть оттоптанными. Намджун быстро сгребает их, не имея ни малейшего понятия, все ли собрал, но последний снимок лежит чуть дальше лицевой стороной вниз, и тут Намджун, вопреки здравому смыслу, начинает сомневаться. Это оказывается одна из самых чётких фотографий, на которой Хосок демонстрирует знак “V” с Надеждой в руках – редкий кадр, где кошка в ответ на нежности выглядит нормально, а не с желанием убивать на морде. Хосок улыбается своей глупой улыбкой в виде сердечка. Кадр очень яркий, гармоничный и просто чёрт бы его побрал. Телефон продолжает надрываться. Намджун облизывает губы и отвечает. - Намджун, где тебя черти носят? – Джихо буквально шипит в трубку. – Они через пять минут двери закроют. Намджун делает глубокий вдох и поднимается на ноги. - Я не могу, хён. - Чего ты не можешь? Добраться вовремя? Я могу попробовать их задержать… Намджун со стоном ведёт по лицу ладонью. Мать его точно убьёт. Выследит и застрелит прямо промеж глаз. - Я не о том. Мне нужно сделать кое-что очень важное. Я возненавижу себя, если упущу шанс. - Ты же не серьёзно? Это дело не может подождать один день? Очень странно слышать подобное от человека, который пропускает больше занятий, чем посещает. Намджун просто удивляется, как ему удалось продержаться до конца курса. Может ещё и результаты экзамена превзойдут его. - Я должен уехать сегодня, - поясняет он. Он смотрит в сторону Джина, которому остаётся всего ничего, и тот будет готов стартовать. – Послушай, хён, меня не будет неделю… - Неделю? - Где-то дней десять. Намджун опускает взгляд на фотографию и кладёт её обратно в рюкзак. - Я должен кое с кем повидаться. – И он это сделает. Чёрт возьми, он это сделает. Сердце в груди колотится как сумасшедшее. – Если мои родители тебе позвонят, скажи, что я приболел. То же передай в университете. Я за последние три года ни одной лекции не пропустил, так что переживут неделю моего отсутствия. - А как же экзамен? Это серьезное дело. Это ведь твой последний курс. Если завалишься… - Пересдам его, когда вернусь, - заверяет Намджун. – Так ты прикроешь меня, хён? Джихо тяжело вздыхает, но Намджун уже знает, что победа за ним. - Это твоя жизнь. Потом не ной мне, если пожалеешь. - Спасибо, хён. - Ерунда. Разговор завершается. Тяжело дыша, Намджун проносится мимо фургона Джина и повышает голос, чтобы привлечь его внимание. - Дай мне двадцать минут! Джин поднимает голову и поражённо моргает, но Намджун уже несётся вниз по улице, не дождавшись ответа. * * * Случай с котёнком – Хосок сказал, что её зовут «Надежда» - не стал переломным моментом в их дружбе. Они начали общаться друг с другом с того дня, как Хосок приволок её в школу, но это общение не выходило за рамки неловких приветствий и редких «как выходные - нормально - а твои - тоже» по понедельникам. Намджун старается сильно не задумываться над тем, что даже в этих коротких обменах любезностями Хосок, вероятно, привирает. И ещё над тем, как проследил за Хосоком, чтобы выяснить, какой шкафчик его, и начал засовывать пакетики с кошачьей едой через щёлку. Просто на всякий случай. Переломный момент выпадает на конец года, когда Намджун заканчивает среднюю школу. По этому случаю один из богатеньких одноклассников устраивает вечеринку, пригласив всех. Там Намджун впервые имеет дело с алкоголем, прижимая заполненный наполовину красный стаканчик с соджу к груди, хотя на вкус оно гадкое, и от него кружится голова. Для всех это нечто волнующее, запрещённое, и Намджуну не хочется выделяться из толпы, поэтому он делает вид, что ему тоже нравится, хотя этого ему хочется меньше всего. А знаете, забудьте. Меньше всего ему хочется быть втянутым в игру в бутылочку, но Суджин просто умоляла его присоединиться, а Намджун, возможно, неровно к ней дышит, поэтому пришлось поддаться на уговоры, хотя он знал, что закончится всё это дурно. Когда все рассаживаются, одна из девушек наклоняется к центру круга и крутит бутылочку. Намджун облегченно выдыхает, когда она показывает на Ёнджэ, сидящего в паре шагов от него. Окружающие начинают хихикать и сыпать колкостями, провожая парочку в кладовку, где им предстоит пробыть семь минут. Намджун остаётся сидеть на месте, пока остальные подслушивают у двери. Ему совсем не интересно, что там происходит, а доносящиеся оттуда многозначительные стоны всё равно наверняка притворные. Он косится на Суджин, чтобы последить за её реакцией. Она смеётся вместе с остальными, своими громкими смешками привлекая к себе внимание. Она ловит взгляд Намджуна, заводит прядь волос за ухо и смотрит на него сквозь пушистые ресницы. Намджун с трудом сглатывает и переводит взгляд на человека, заходящего в комнату. - Хосок! - кто-то радостно кричит, и это действительно он - смотрит круглыми глазами, но хотя бы сегодня без синяков на теле. – Эй, давай к нам, присоединяйся. Можешь крутить следующим. Голос довольно дружелюбный, но взгляд у одноклассника очень хитрый. Он играет с Хосоком, как кошка с мышкой, прежде чем съесть. Остальные подхватывают идею с глумливыми смешками. Они думают, если Хосок тихий, значит туго соображает. Хосок улыбается неестественно, что Намджун вычисляет на раз, но толпе уступает. Они усаживают его в круг и хихикают, прикрывая ладонями рты. Ёнджэ с девушкой выходят из кладовки с растрёпанными причёсками и довольными ухмылками, которые однозначно кричат о том, что всё было не по-настоящему, и садятся рядом друг с другом. На них уже никто не обращает внимания, потому что всех занимает Хосок, который, закатывая глаза, тянется к бутылочке и раскручивает её. На лице Хосока написана полная капитуляция, пока он смотрит, как бутылка замедляется. Он не глупый. Он понимает, что они пытаются спровоцировать его, как повелось с давних пор. Хосок заработал репутацию очень пугливого после совместного турпохода. В дороге несколько ребят с воплями выскочили из кустов, и Хосок заорал громче любой девочки. Одноклассники смеялись, Намджун тоже, честно говоря, а когда Хосок убежал, хохот стал только злее. С того случая это перестало его забавлять. Намджун сосредоточен на Хосоке и не замечает, что бутылочка давно остановилась, пока не ловит на себе несколько пар глаз. Ему требуется пара секунд, прежде чем доходит, что бутылочка не просто остановилась, а указывает прямо на него. - Чёрт, - не сдержавшись, выпаливает Намджун. Раздаётся дружный хохот, и его с Хосоком поднимают на ноги. Он сдерживает волну паники, чтобы не уронить своё достоинство в глазах хихикающей Суджин, и заставляет себя смело улыбнуться, прежде чем их с Хосоком запихивают в кладовку и закрывают дверь, оставляя в кромешной темноте. Всего семь минут, лихорадочно уговаривает себя Намджун. Ты продержишься эти чёртовы семь минут, Намджун, ну же. В темноте остальные органы чувств обостряются. Он нервничает, а сердце так быстро стучит, что, кажется, сейчас разорвёт грудную клетку. Стены будто сужаются, вокруг мало места, и всё это очень-очень глупо. Люди не предназначены для обитания в кладовках, и эта кажется ему герметичной, потому что ему нечем дышать, как бы сильно он ни старался заставлять лёгкие впускать кислород. - Ты паникуешь, - констатирует Хосок, и Намджун подпрыгивает. Он не удивлён, что Хосок заметил, поскольку он унизительно учащённо дышит ему прямо в лицо, но, учитывая, что он весь вспотел и хочет выдрать себе волосы на голове, ему глубоко наплевать. – На тебя так все парни действуют, или это я такой страшный? - Ты не при чём, - удаётся выдавить Намджуну. Он поражён, что вообще сумел заговорить. – Замкнутое пространство. - У тебя клаустрофобия? – спрашивает Хосок. К счастью, негромко, чтобы остальные не расслышали за играющей снаружи музыкой. Намджун кивает и очень надеется, что Хосок уловит движение. Ему хочется расплакаться или закричать, однако уговаривает себя не поддаваться панике, чтобы не начать умолять одноклассников выпустить его самым жалким образом. Он чувствует, как Хосок шевелится напротив него, надеясь, что ему не придёт в голову к Намджуну прикоснуться, потому что в таком случае он точно заорёт. - Закрой уши, - просит Хосок. - Что? А потом Хосок начинает вопить что-то о противных пауках или чём-то ещё. У Намджуна не остаётся времени на панику, потому что вокальный диапазон у того нешуточный. Дверь в кладовку распахивается, и Хосок пулей вылетает оттуда под истерический гогот сверстников. Все отвлекаются на Хосока, спешащего к входной двери, и не замечают вываливающегося из кладовки Намджуна, судорожно хватающего ртом воздух. Он медленно приходит в себя и пытается переварить, что только что произошло. Произошло то, подсказывает голос в голове, что Чон Хосок спас твою задницу. - Наконец-то он «вышел из шкафа»! – кто-то кричит вслед скрывающемуся за дверью Хосоку. - Это не считается, все и так знают, - добавляет кто-то другой, и они опять заходятся от смеха. Намджун проталкивается сквозь толпу, едва сдерживаясь, чтобы не отругать их за издевательство над человеком. Но сейчас они его не волнуют, да и в принципе никогда не заботили. Но он должен проверить и убедиться, что с Хосоком всё хорошо. Он находит его снаружи сидящим на бордюре спиной к двери. На мгновение ему хочется отступить, потому что не похоже, что он в настроении для компании. Но он так долго избегал с ним общения, и чего ради? Худшее, что может случиться, - Хосок скажет ему отвалить, а после произошедшего Намджун даже не станет его в этом винить. Подготавливая себя, Намджун вдыхает прохладный воздух и присаживается рядом. - Ты в порядке? Хосок пожимает плечами. - Вроде да. А ты? - В норме. – Он немного восхищён тем, что Хосок пошёл на такое, рискуя своим и без того шатким положением ради человека, с которым едва-то разговаривает. И всё же, речь идёт о парне, который взял к себе крошечного котёнка и не раз приносил в школу, потому что некому было за ним присмотреть. Чон Хосок странный, но Намджун явно не стоит таких геройств. Рукав Хосока задирается, когда он чешет руку, и там Намджун замечает знакомый тёмный кровоподтёк. Он на секунду замирает и наконец развязывает себе язык. - Выглядит больно. Хосок перестаёт чесаться, а потом тяжело вздыхает. - Не хуже остальных. – Он опускает рукав на место, натягивая его до самых кончиков пальцев, и вскидывает бровь, замечая замешательство в чужих глазах. – Да брось, Намджун. Я знаю, ты их не раз видел. - Прости, - говорит Намджун. – Я должен был что-то сказать. - Я рад, что ты не говорил. Ты бы всё равно ничего не смог сделать. Разве что вызвать копов, но какой в этом толк? Намджун беспокойно вертится, когда между ними устанавливается тишина. Хосок не стал его грубо затыкать, поэтому вопреки всем нормам общественного поведения, вбитым в его голову, он решает продолжить расспрашивать. - Значит, замешана твоя семья? - … мой отец. - Хочешь об этом поговорить? Хосок резко поворачивается в его сторону. - Тебе действительно интересно или это обычное проявление жалости? Намджун растерянно моргает. Правильно ответа на этот вопрос не существует. «Интерес» предполагает, что у него присутствует некая нездоровая увлечённость травмами Хосока, а «жалость» - верный способ вывести его из себя. - Я лишь хочу удостовериться, что с тобой все в порядке, - бурчит Намджун. Хосок кидает на него взгляд, но он не успевает ничего сказать. Открывается входная дверь дома, и оттуда вываливаются громко смеющиеся ребята. Намджун оглядывается через плечо, сразу узнаёт их. Эти двое вместе с ним посещают уроки литературы. Сынвон и Донхён. Они оба идут на нетвёрдых ногах, но Намджуну почему-то кажется, что они преувеличивают степень своего опьянения, делая вид, что надрались сильнее, чем есть на самом деле. Зачем это нужно – выше его понимания. - Так-так, это же наш маленький Хосоки… - тянет Сынвон противно слащавым голосом. – Тебе тут не слишком темно? Или Намджун как раз поэтому сидит рядом? Чтобы подержать тебя за ручку? Хосок смотрит на свои ноги, делая вид, что не слышит. - Чего ты хочешь, Сынвон? – Намджун презрительно кривит рот. Оба начинают хохотать, лупася друг друга по спине. - Расслабься, чувак, - отвечает Донхён, - мы просто развлекаемся. Намджун старается держать себя в руках, чтобы не поддаться соблазну и послать их куда подальше. Сынвон наклоняется к нему, чуть пошатываясь. - Ты бы лучше с ним не тусовался, Намджун, - советует тот, считая, что говорит достаточно тихо. – Люди не то подумают. Хосок продолжает пристально разглядывать свои ноги, но хмурится заметнее. Он не выглядит рассерженным или грустным, просто смирившимся. Как будто ждёт, что Намджун подхватит их бредовые шуточки. Намджун известен своей охотой до учёбы, но это не значит, что он отказался от общения и не хочет иметь какие-то отношения со сверстниками во благо оценок. Он не купается в популярности, но его репутации хватит, чтобы решиться поддержать Хосока. Намджун встаёт с бордюра. Его половое созревание наступило чуть раньше, чем у многих, поэтому над этими парнями он возвышается. - Я буду тусоваться с теми, с кем посчитаю нужным, - Намджун улыбается плотно сжатыми губами, когда Сынвон отступает на шаг. – Спасибо за заботу. Они возвращаются в дом с презрительным ворчанием, а Намджун садится обратно. Хосок так и не поднимает головы, но плечи уже не так напряжены. - Это было не обязательно, - тихо произносит он. - Обязательно, - вздыхает Намджун. - Они подумают, что ты странный. - Что ж, я думаю, что они конченые мудаки, так что будем считать, мы квиты. – Намджун оборачивается и задумчиво вскидывает бровь, глядя на входную дверь дома. – А о чём они вообще говорили? Хосок косится на него и вздыхает. - Я гей, Намджун. Следует тяжёлая пауза. Намджун пытается переварить это откровение. А потом: - Ладно. - Что? – Хосок резко поворачивается в его сторону с круглыми глазами. Намджун пожимает плечами. - У меня с этим никаких проблем нет. Хосок сверлит его взглядом и беззвучно шевелит губами. Он выглядит так, будто Намджун вот-вот прокричит «Псих!» ему в лицо и взорвётся от смеха. Он дёргается, когда Намджун поднимает кулак, собираясь стукнуть его о кулак Хосока. Намджуну становится сильно не по себе, и он вместо этого кладёт руку на чужое плечо, ободряюще сжимая. - Спасибо, что спас сегодня мою задницу. - Обращайся, - отвечает Хосок. Он по-прежнему смотрит недоверчиво, но не дождавшись негатива, позволяет себе сдержанно улыбнуться. – Спасибо, что спас мою. - Обращайся. И с тех пор они неразлучны.