XV
26 августа 2017 г., 23:05
«Когда пытаешься убежать от прошлого, оно не просто тебя догоняет, оно на тебя обрушивается, заслоняя не только будущее, но и все вокруг, даже небо, и оставляя лишь одну дорогу, по которой можно попасть домой, но эта дорога ведет сквозь него». — Сара Дессен
Что такое любовь? Такая, знаете, настоящая и самая искренняя. Как в фильмах, книгах. Найдите мне хоть одного человека, который со стопроцентной уверенностью сможет ответить на этот, казалось бы, простой вопрос, и я буду считать его восьмым чудом света. Почему? Да потому что невозможно объяснить, рассказать, нарисовать или описать любовь. Это нереально. Что бы там не писала всеми любимая «Википедия» или любые другие толковые словари, это чувство, которое не подлежит никакому описанию. Любовь можно только чувствовать, ощущать. Она способна окрылить нас до небес, подарить веру и надежду, разбудить в душе все светлые чувства, даже если до этого мы были уверены, что ничего хорошего в нашем сердечке уже и не осталось. Вот и я сейчас стою, вся такая окрылённая, и до конца не понимаю, что в данный момент происходит со мной и моими чувствами. Вся эта неопределённость, конечно, слегка настораживает, но мне настолько хорошо, что я даже не хочу зацикливать на этом своё внимание. Для меня самое главное, что я наконец-то почувствовала, что мои чувства, эмоции живы. Живы. Понимаете? Я только что нашла то, что так желала найти, возвращаясь в Москву. Я нашла саму себя. Это невероятно. Это просто невозможно. Мне казалось, что вернуть свой внутренний мир к жизни, я смогу только благодаря сцене и людям, обмен энергией с которыми для меня является чуть ли не смыслом всего моего существования. Но нет, я немного ошиблась. Я нашла себя рядом с человеком, с которым до последнего избегала всяческих встреч. Я боялась его. Боялась прошлого, связанного с ним. Но именно с этим человеком я за долгое время сейчас почувствовала себя живой. Я не знаю, почему этого не произошло ещё в ту ночь, когда все наши грани и принципы полетели к чертям. По моей милости, между прочим. Может быть, из-за того, что в тот вечер мною одолевал алкоголь, и я ориентировалась только на свои желания, совершенно позабыв о чувствах. Да, скорее всего, из-за этого. Господи, да это сейчас совсем не важно. Важно лишь то, что в данный момент мои ноги подкашиваются, а сердце не прекращает замирать от наслаждения. Важно, что рядом стоит человек, который освещает все тёмные стороны моего мира. Важно, что именно с ним внутри меня всё оживает и вновь появляется желание жить. Жить именно для себя, а не просто для кого-то. Этот человек, сам того не осознавая, сейчас развеял все мои страхи, сомнения и прочие неприятные чувства, которые мешали мне нормально дышать все это время. Спрашивается, а чем я думала раньше? Неужели для того, чтобы переступить наконец через себя, мне потребовалось потерять его доверие, почувствовать его холод? Почему мы всегда всё сами усложняем? Когда Дима буквально полчаса назад просто прошёл мимо меня, даже не поздоровавшись, я испугалась. Правда. В душе поселился страх, что всё, доигралась. Я боялась, что теперь он всегда будет именно так на меня смотреть. Я бы не вынесла этого. Нет, только не его равнодушия. Ведь я и так весь этот чёртов год именно этого и боялась. Я боялась, что однажды Дима будет меня ненавидеть и проклинать настолько, что я попросту не смогу этого вынести. Да, ведь это невыносимо больно, когда человек, которого ты до безумия, до потери пульса любишь, презирает тебя и не хочет даже видеть. Я тогда настолько сильно закрылась в себе и позволила страху овладеть мной, что поклялась, что никогда не смогу этого допустить. Не смогу выпустить всё наружу. Я струсила. Поступила нечестно, неправильно. Я избавила себя от этой адской боли, перекидывая ее на него. Я думала, я надеялась, что так будет лучше для всех. Но я ошиблась. Сильно ошиблась.[...]
Вы когда-нибудь испытывали чувство внезапного и неожиданного счастья? Когда за одну секунду, за одно мгновение вся ваша жизнь резко поворачивается на сто восемьдесят градусов, и всё, что ещё минуту назад не имело никакого смысла и было безразлично, вдруг стало самым важным и дорогим. Я испытывал. Только что испытал. Полчаса назад мне хотелось разнести и уничтожить всё, что только попадалось мне на глаза. Я готов был чуть ли не послать всех к чертям и, бросив всё, улететь куда-нибудь подальше, наплевав и на «Голос», и на людей, которые на меня надеятся. Настолько мне было больно и паршиво на душе. Я не знал, куда себя деть и чем занять, чтобы хоть как-то утихомирить всплеск эмоций внутри. Всё раздражало и бесило. Не было никакого желания хоть что-то делать. А моей уверенности, что этот вечер я вновь проведу на полу в своей квартире, разделяя все душевные страдания с крепким алкоголем, просто не было предела. Но всё резко изменилось... За один миг изменилось. Прижимая сейчас хрупкое тельце девушки к себе, я всё никак не мог прервать наш сладкий и достаточно уже страстный поцелуй. Впрочем, Поля и сама этого не хотела. Она, наоборот, ещё сильнее прижималась ко мне, ухватившись своими ручками за мою шею. Я чувствовал, как в этот момент стучало ее сердечко, а ноги и вовсе отказывали. Наверное, если бы не мои крепкие руки, так хорошо устроившиеся на ее талии, она бы давно свалилась прямо на пол. Как описать то, что сейчас с нами происходит? Видимо, никак. Лично у меня точно нет никаких объяснений по этому поводу. Мне просто хорошо. Хорошо рядом с этой родной и маленькой девочкой. С девочкой, которая однажды смогла кардинально меня изменить. Она оказалась единственной, кто сумел заставить меня совершенно иначе посмотреть на людей, на чувства, на жизнь в целом. До знакомства с Полей я был абсолютно другим человеком. В отношениях со всеми своими бывшими девушками я старался жить сегодняшним днём, особо не заглядывая в будущее. Нет, это происходило не потому, что я их якобы не любил или использовал, как они предполагали. Просто на тот момент я считал, что отношения и должны быть именно такими. Ты должен полноценно отдаваться любви, жить здесь и сейчас и не заботиться о том, что тебя ждёт в будущем. Тебе нужно попросту наслаждаться моментом. И всё. Поэтому меня даже иногда раздражало, когда мои прежние девушки начинали говорить о каких-то там грандиозных планах или раскидываться чересчур громкими словами о своих чувствах. Я тогда думал, что никакого смысла в этих словах все равно нет, поэтому они и оставались без взаимного ответа. Нет, не стоит думать, что я был таким уродом, не ценившим чувства других людей, просто, находясь с этими особами, я не мог точно сказать, надолго ли наши отношения или нет. Я любил каждую из них, очень любил. Да ту же Лялю взять... Любовь была невероятная. Но при этом я всегда знал, что лично для меня наши отношения могут закончиться через неделю, через месяц, а могут затянуться и на несколько лет. Может быть, и на всю жизнь. То есть я попросту не понимал, что у нас за отношения, к чему они ведут, поэтому и не любил всех этих красноречивых лишних слов. С Полей же было всё совершенно по-другому. Она научила меня иначе смотреть на весь мир. Как внешний, так и внутренний. Возможно, я даже могу заявить, что именно она научила меня по-настоящему любить. Ведь, если внимательно посмотреть и вспомнить всю нашу историю, я действительно только с ней понял, какими живыми и искренними могут быть отношения. После первого же поцелуя, после первой же нашей ночи я понял, чего хочу и жду от этих отношений. Я как-то в один миг осознал, что именно с этой девушкой я хочу связать всю свою оставшуюся жизнь. Именно эту девушку я представлял в роли своей жены и матери наших будущих детей. И, наверное, только с ней я никогда не стеснялся в своих любовных признаниях и совместных мечтах о будущем. Мы любили, хотели, мечтали. Мы были счастливы вместе. Очень. Как я мог тогда ее променять? У меня до сих пор это не укладывается в голове. К черту! Главное, что сейчас она стоит здесь и со мной. Такая хрупкая, маленькая блондинка с зелёными глазками, пушистыми ресницами и сильным характером... Она только что дала шанс. Нам обоим. И я воспользуюсь этим самым шансом. Ведь когда-то я уже дал возможность этой девочке уйти, сбежать от меня, но не сейчас. Сейчас все будет совсем по другому сценарию. И как бы мне не хотелось прерывать этот головокружительный и затянувшийся момент наслаждения, в который мы действительно погрузились с головой, мне все же пришлось это сделать, потому как иначе мы с Полей попросту бы задохнулись. И вот... Новая секунда. Первый глоток желанного воздуха. Глаза в глаза. Частое и неглубокое дыхание. Чуть подрагивающие тоненькие пальчики на моей шее. И улыбка. Ее улыбка. Едва заметная, правда, но всё же. Именно такую ее улыбку я не видел очень давно. Честно признаюсь, даже был уверен, что больше никогда и не увижу. — Поль, поехали отсюда, а? — я всеми силами пытался отдышаться и привести дыхание в норму, но получалось это пока очень плохо. Не отрываясь от серо-зелёных глаз, которые сейчас были так близко, я кое-как сдерживался, дабы снова не коснуться пухлых губ блондинки. Мы едва соприкасалась лбами, не смея даже отстраниться друг от друга. Счастье. Да, наверное, это именно оно. — Извини, я не могу. Честно-честно. Тасю надо забрать от мамы, да и Гагарина меня в машине ждёт, — и почему всё так не вовремя? Можно отбросить все дела хотя бы на один день? Тем более такой день... Слегка нахмурившись и глубоко вздохнув, я уже хотел было возразить и сказать, что никуда не собираюсь отпускать эту малышку, но не успел я и слова вымолвить, как почувствовал на своих губах тонкий указательный пальчик. — Тшш... — тихо выдохнула Поля, на мгновение нежно целуя меня в уголок губ. Господи, это точно сейчас происходит со мной? — Мы завтра встретимся. Я обещаю, — девочка моя, ты даже не представляешь, как я скучал по твоему такому нежному и ласковому голосу. Неужели все возвращается? Вот так просто. После всех этих слов, поступков. После всех изменений, которые произошли с нами за этот год. И что это на тебя повлияло? Наш разговор с Аксютой? Или что-то совсем другое? — Обещаешь? Серьезно? То есть не уйдёшь? Не убежишь? Не будешь говорить, что это была ошибка? Не дашь мне пощёчину, когда я снова захочу тебя поцеловать? — я бы продолжил ещё миллион грустных предположений по поводу дальнейших Полиных действий, но попросту не смог этого сделать, потому как она специально больно впилась своими ногтями в мою шею, отчего мое лицо моментально скривилось. Стервочка. Всегда так любила делать. — Что ты там говорил? — ещё шире улыбаясь, Поля подушечками пальцев погладила то место, где буквально секунду назад орудовали ее ноготки. Что за женщина, а? — Я не расслышала просто. — Поль, ты мне только честно скажи, чтобы я сразу успокоился, и всё. Сейчас я могу тебе верить? — слегка отстраняясь от девушки, но при этом не убирая руки с тонкой талии, я с серьёзным выражением лица смотрел на неё. Наверное, мой вопрос прозвучал довольно глупо, ведь, по сути-то, это именно Поля должна об этом беспокоиться, а не я. — Сейчас можешь, — всё. Камень с души резко рухнул куда-то вниз, словно навсегда обещая больше никогда не напоминать о своём существовании. — Ты уверена? — в глазах появился игривый и счастливый огонёк, но почти моментально пропал, а я уже и пожалел, что задал этот глупый и лишний вопрос, потому как вновь почувствовал острую боль в области своей шеи, отчего даже не смог сдержать недовольного шипения. Хозяйку этих шаловливых ногтей, которые, наверное, уже до крови разодрали мою кожу, захотелось придушить прямо здесь. Но, не дав мне ни единой возможности что-либо сделать или хотя бы сказать, Поля пробурчала что-то вроде «уверена» и снова накрыла мои губы своими.[...]
— Я позвоню тебе сегодня вечером. Не против? — нехотя отстраняясь от Димы, я настороженно огляделась вокруг, дабы убедиться, что наших мимишных «обнимашек», которые длились уже минуты три, никто не видел. Благо на парковке «Останкино» сейчас было не так уж и много народу, что позволяло нам ещё хотя бы одну минутку насладиться друг другом. Лишних глаз действительно не хотелось, но так просто взять и разойтись у нас тоже не получалось. — Может быть, ты лучше приедешь? — Билан снова притянул меня к себе за талию и, утыкаясь носом мне в шею, заставил мою кожу в тысячный раз покрыться мурашками. До чего же сейчас хорошо и так спокойно на душе. Впервые, кстати, за последнее время. — Дима, ну, мы же уже обсуждали это несколько минут назад. У меня Тася скоро забудет, как я выгляжу. Ещё и эти репетиции... С бабушкой только ближайшее время сидеть и будет, — устало вздохнув, я зарылась пальцами в Димины волосы, словно забывая, что мы, вообще-то, собирались прощаться. — Я так не хочу уходить, — так тихо, что мне даже показалось, будто Дима и не услышал этих слов. — Я тоже, — а, нет, услышал. На лице отчего-то появилась такая глупая и смущенная улыбка, которая просто отражала всю мою теплоту, поселившуюся в сердце. Казалось, я готова прямо сейчас взять и расплакаться от чувств, которые раздирают меня изнутри. Это нереально описать словами. Что-то подобное необходимо только прочувствовать. — Я буду ждать звонка, — уже уверенно и на этот раз точно отстраняясь от меня, Дима на секунду кинул взгляд куда-то мне за спину, после чего заметно усмехнулся. — А тебя сейчас ждёт коварный допрос с пристрастием, — усмешка с его лица так и не сходила, а я, на секунду даже испугавшись, резко обернулась. Недалёко от нас стояла моя любимая машинка, которую я увидела впервые за последние дни, а за рулём, кто бы сомневался, сидела не менее любимая Гагарина. И как мы могли ее сразу не заметить? Не сдержавшись, я громко рассмеялась, уже предвкушая, что меня ждёт, как только мы с Димой разойдёмся. — Так, мне действительно уже пора. Я побежала? — в надежде ещё хоть как-то растянуть этот сладостный момент, я переплела наши с Димой пальцы, сразу же чувствуя, как он ещё сильнее их сжимает. — Подожди. Поль, мы не поговорили по поводу твоей семьи. Об Иване, в смысле. Я не хочу сейчас начинать эту тему, но это нужно как-то... — я знаю, Димочка, знаю. — Давай чуть позже это обсудим. Не сейчас. Ладно? — замечая до боли неуверенный кивок Билана, я скорее поцеловала его в щеку и нехотя расцепила наши руки. Не хочу уходить... Также я не могла оставить без внимания и то, как изменилось лицо Димы, когда он вспомнил про Ваню. Я видела, что ему очень неприятна эта тема, и прекрасно его понимаю. Конечно, я и сама об этом уже успела подумать. Ещё когда стояла в коридоре, подслушивая разговор с Аксютой. Я тогда сразу поняла, что в этот раз точно не смогу сопротивляться своим чувствам и поддамся. Честно? Ещё ни на секунду об этом не пожалела. Мысль о Ване задержалась в моей голове буквально на несколько мгновений, после чего ушла с такой же неимоверной скоростью, что и пришла. Подло? Неправильно? Несправедливо? Да, определённо. Я и не спорю. Но в тот момент у меня в голове внезапно вспомнилась фраза Полинки: «Поля, ты сама хоть готова прожить всю свою жизнь с нелюбимым мужчиной?». С нелюбимым. Так больно и противно это осознавать. Противно от самой себя, если честно. Но, действительно, смогу ли я всю жизнь обманывать себя и всех вокруг? Да и какое право я имею удерживать Ваню возле себя, беспощадно тратя его жизнь, его время, заранее зная, что все равно никогда его не полюблю? Это очень жестоко по отношению к нему. Он ведь живой человек. Ему тоже хочется простой и искренней любви, как и всем. Знаете, он ведь ее и заслуживает. Этот человек сделал столько всего для меня, что мне дико перед ним неудобно и стыдно. На протяжении последних полутора лет Ваня был единственным, кто никогда меня не осуждал, не критиковал, всегда выслушивал и заботился. Да, в последнее время наши отношения очень охладели, и мы постепенно отдаляемся друг от друга. Но ведь так было не всегда. Всё началось только несколько месяцев назад, когда я ещё жила в Соединённых Штатах. Я чувствовала себя там такой одинокой и ненужной, что готова была сойти с ума. Именно из-за этого мы очень часто ссорились с Ваней, который приезжал ко мне довольно редко и нерегулярно. Отношения между нами уже тогда нехило подпортились. Ну, а когда мой муж узнал о моем возвращении в «Голос»... Всё вообще кардинально изменилось. Его реакция была настолько жестокой, что я сильно испугалась, закрылась. Доверие к этому человеку растворилось так же быстро, как и понимание и забота с его стороны ко мне. После мы изо всех сил старались, пытались всё возобновить. Не получалось. Хотя, если честно, пару раз я задавала себя вопрос: «А хочу ли я, чтобы получилось? А надо ли?». Я уверена, он чувствовал эти мои страхи и сомнения. Да и, разумеется, он с самого начала знал, чем может закончиться мое возвращение. Как мне теперь всё объяснить и оправдаться перед Ваней? Как причинить ему самый минимум боли? Что сказать? Что сделать? Столько вопросов, но ни одного ответа. Ещё раз одарив Диму лучезарной улыбкой, я медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась в сторону своей машины, при этом чувствуя на своей спине его провожающий взгляд. Господи, как же хочется сейчас плюнуть на всё и уехать с ним куда-нибудь подальше. Возможно, скоро так и произойдёт. Возможно... Только после того, как я села в свой автомобиль, негромко закрыв дверцу, Дима помахал мне рукой и ушёл в противоположную сторону к своей машине. Как же этого не хватало. Тяжело выдохнув и на секунду зажмурив глаза, я повернулась лицом к Гагариной, которая удобненько так устроилась за рулём моей, между прочим, машины, и сразу же поняла, что сейчас всё будет очень плохо. Лицо подруги было чересчур серьёзным и удивлённым, что не могло не настораживать и не пугать. Внимательно рассматривая меня, она словно ожидала какой-то пламенной речи или хотя бы кратких объяснений, но я только глупо улыбалась, и все. — Полинка, не смотри на меня так, — промурлыкав, я ещё шире улыбнулась и в буквальном смысле «разлеглась» на сидении. Чувство какой-то неземной эйфории атаковало меня, и я ничего не могла с этим поделать. — Ханова, я сейчас тебя не поняла. Это что только было? — возмущённый и недоумевающий тон блондинки не вызывал никаких неприятных чувств, что очень удивительно. — Кто мне про мужа только-только заливал? Или я снова что-то неправильно услышала и придумала? — Родная, поехали за Таськой, а? — поудобнее разместившись, я прикрыла глаза, не снимая при этом со своего лица счастливую улыбку. — Так, ясно, позже поговорим, — о, да, я узнаю этот недовольный и, видимо, даже осуждающий тон. Именно такую реакцию Гагариной я предполагать не могла. Почему-то я ожидала, что она начнёт прыгать и кричать на весь салон автомобиля, при этом периодически хватаясь за меня и расспрашивая обо всем в самых мельчайших подробностях. В её глазах, по идее, должна была быть радость и счастье, но что-то явно пошло не так. Странно. Она всегда так рвалась вновь сблизить меня с Димой, заставить хоть как-то рассказать ему всё, наивно полагая, что я этого не замечаю. Все эти ее приглашения на различные мероприятия, дни рождения, где бы мы могли столкнуться с Биланом, были самым лучшим и любимым ее хитом. Каждый раз я знала, что на подобном празднике могу встретить его, поэтому постоянно и искала тупые отговорки, дабы попросту не ходить никуда. Спустя какое-то время Полина, конечно же, успокоилась и поняла, что все ее старания и попытки бессмысленны. Она отпустила мои проблемы, позволяя мне одной полностью в них раствориться. Разговоры про Диму отъехали на самый задний план, а вскоре и вовсе забылись. Не знаю, в какой именно момент это произошло, но со временем я как-то стала замечать, что Полина совсем не хочет разговаривать о Диме. Да, Гагарина никогда не скрывала, что всеми руками и ногами она только на его стороне, но ее чересчур уверенное равнодушие к этой теме как-то напрягало. И хоть я и сама заставила всех забыть или хотя бы элементарно не расспрашивать меня о нашем расставании с Биланом, я всё равно каждый раз наивно надеялась и ждала услышать хоть что-то про него. Хоть маленькую каплю информации. Но нет, ничего не было. Ни Гагарина, ни Добрякова, ни даже Яна Рудковская не начинали со мной подобные разговоры. Ну, а я и не пыталась разузнать, почему. Мне тогда казалось, что это все равно бессмысленно. Наши дороги с Димой на тот момент разошлись, и, честно признаюсь, я не думала, что когда-то ещё сойдутся. В общем, как-то плавно, но всё же мы с Полиной перестали беседовать на эту больную тему. Иногда меня, конечно, очень задевал тот факт, что моя лучшая и самая близкая подруга занимала сторону Димы, но я ее никогда не винила в этом. Нет. Она все делала правильно. Абсолютно всё. Добрякова частенько не понимала ее и удивлялась, почему я так спокойно отношусь к тому, что Полина, бывает, очень резко высказывается по поводу нашего с Димой расставания, но рассказать хоть кому-то причину своего столь странного поведения я так и не решалась. Всю правду знали только Гагарина и моя мама. Больше никто. И меня это устраивало. Не потому, что я не доверяла никому, кроме них. Нет, конечно. Просто мне и от них двоих по горло хватало осуждения и непонимания. Ещё бы больше негатива к своей личности я бы просто не вынесла. Для всех остальных мое прошлое так и оставалось под великим запретом, который никто и никогда не смеет нарушать. Я сама построила все эти стены и оградила себя ото всех, а потом жаловалось о том, как мне плохо и одиноко. Да, во всем была виновата я сама, и никто больше. Всю дорогу до моей мамы мы с Полиной ехали молча. Если бы не радио, которое хоть как-то разряжало обстановку, я бы, наверное, не выдержала. А может, и выдержала бы. Не знаю. Сейчас вообще очень странное, но до боли приятное состояние. Знаете, просто не хочется ни о чем думать, ничего делать. В хорошем смысле. Я просто-напросто наслаждаюсь сейчас теми прекрасными ощущениями, которые происходят в моей душе. Чувство какой-то невероятной легкости и теплоты. Надолго ли? Навсегда ли? Пока неважно. Главное, что они есть сейчас.
