выживут только любовники

От кредиток никакого толку, что они есть, что их нет — одна хрень. Можно, конечно, подсуетиться, быстренько вспомнить код, обзвонить банки, назвать пароль конфиденциальности, чтобы снять со счёта сумму, намного превышающую допустимый лимит. И всё равно это не поможет. Как, впрочем, и кэш. В бумажнике Тэхёна не больше полусотни, остальное на карте, но и тех средств, наверняка, недостаточно. Мысленно он пытается вернуться к последнему воспоминанию и проследить последовательность событий. Вот он подходит к парковке, достаёт из кармана брелок и… и ничего. Беспросветная темнота с поправкой на бессознательность. Дальше он, вероятно, падает на землю или вроде того. Тупая пульсирующая боль в затылке доказывает, что последние несколько часов он провёл в отключке. Стало быть, местоположение остаётся под вопросом. Тем хуже для него. — Эм, мистер? — оглядевшись по сторонам, осторожно, но с некоторой долей волнения окликает он. Голос разносится эхом, пугая до усрачки. Помещение представляет собой нечто среднее между строительным амбаром и заброшенным складом металлолома. Высокие балки с натянутой покосившейся кровлей, выгоревший пол, дымок из дырявых бочек, выброс ржавых разобранных до скелета машин — то ещё зрелище. Тэхёну такое доводилось видеть только по телевизору во всяких документалках. Что же это получается, теперь документалку снимут про него? — Есть кто-нибудь, ау! Вторая попытка. Не такая провальная, как предыдущая, потому что что-то — точнее, кто-то — наконец приходит в движение позади него. Будучи накрепко привязанным к стулу, напуганным, с возможным сотрясением первой тяжести, Тэхён дёргается, когда перед ним появляется его похититель. Парень — не мужчина и не женщина, а какой-то зелёный пацан, смотрит с титановым равнодушием, затаившейся агрессией питбуля, держа в одной руке массивный пистолет, а в другой — его телефон. Расстёгнутая кожаная куртка, чёрная футболка, обтягивающая торс, зауженные джинсы. Складывается впечатление, что он просто спутал адрес и вышел не на тот подиум. Тэхён думает — такое не забывается даже через миллион лет, что если похититель и, возможно, убийца позволяет увидеть своё лицо, то он уже не жилец. Ну, приехали. — Боюсь, вы ошиблись, — уголки его губ дёргаются в вежливой, терпеливой улыбке, с такой кассирша отдаёт сдачу и желает хорошего дня. — Я совсем не тот, кто вам нужен. Но похититель явно так не думает, только наклоняет голову и хмыкает — у Тэхёна мурашки бегут по коже, когда он представляет, как тот поднимает руку и нажимает на курок. С легкостью, достойной аплодисментов. Но так же нельзя. Ведь он даже не знает, за что его, собственно, отправят встретиться с предками. Здесь по-любому закралась какая-то ошибка. Его просто с кем-то перепутали. «Не глупи, — вступается внутренний голос, — твоя судьба решилась в тот момент, когда ты увидел его лицо. Это тебе не «Люди в чёрном» — вспышка света, и нет проблемы. Убить тебя это единственный способ избавиться от свидетеля». — Чёрта с два! — рявкает он, тем самым заставляя человека перед ним недоуменно вскинуть брови. Тэхён хмурится и, стиснув руки по обе стороны от деревянной спинки, елозит вместе со стулом, издавая душераздирающий рваный скрип. — Послушайте. С меня, правда, нечего взять, но, если хотите, я отдам все свои сбережения… Договорить он не успевает по одной простой причине — его телефон звонит, и похититель поднимает ладонь, жестом заставляя его заткнуться. Но даже без этого Тэхён замолк бы сам. Потому что — о боже, единственный человек во всём мире, который знает, что он должен был вернуться к восьми, это Чонгук. Его бойфренд. Его чудесный, любящий, внимательный бойфренд, который целует его по утрам, а вечером желает «спокойной ночи». Он даже умудряется пропустить стратегически важный разговор, лелея рандомные воспоминания из их счастливой, тихой, безоблачной совместной жизни — как-никак, в этом году будет четыре года, как они начали жить под одной крышей, — выхватывая из контекста лишь остаточные «Ночу» и «если хочешь найти живым». К слову, к живым себя он больше не причисляет. Слишком велик соблазн. — Рыбка проглотила наживку, — хмыкает незнакомец и расплывается в улыбке, холодной и острой, как зима в Антарктиде. Тэхён снова ощущает волну дрожи, а когда чужие шаги отдаются гудящим эхом совсем рядом — он и вовсе прощается с миром. Детская молитва, которой его научили ещё в школе, почему-то сразу всплывает бегущей строкой. Парень — зелёный и маленький, как незрелый помидор черри, — скалится в нескольких сантиметрах и с шорохом заносит запястье для точного, как выстрел, удара. Тэхён не уверен, но, кажется, по его лицу катятся слёзы. Детская молитва уступает место последней мысли: «только бы не было больно», а потом сознание снова его покидает.