Восход серебряной луны

Родители, не должны бросать детей, если… если только их к этому не принуждают. © Гарри Поттер и Дары Смерти (Джоан Роулинг),

♫ My Darkest Days — Still Worth Fighting For ♫

      Из моей прострации меня вывел голос Наваки: — Онэ-чан, а что с ней такое? — мальчик заинтересованно обошел меня по кругу и продолжил, — Она что больная или немая?       Ну я тебе сейчас устрою. Меня назвать больной?! Чувствую Наваки умрет раньше, чем в аниме…       Но я не успела ничего сказать, как на голову Наваки приземлился кулак Цунаде, из-за чего, тот практически упал передо мной на колени. Мвухахаа… трепещите враги!       Не удержавшись я прыснула в кулак, стараясь сохранить серьезное лицо. Мальчик, поднимаясь, обиженно ворчал что-то про плохих сестёр и глупых девочек, которые не понимают силу юмора, но взгляд девушки сразу же заставил его замолчать и сесть за стол. Я решила последовать его примеру, потому что попробовать силу кулака Сенджу мне не хотелось.       Цунаде оказывается умела готовить. По крайней мере у неё омлет не подгорел и пах очень даже зазывающее. Хотя я в этот момент могла подошву съесть. С соусом или кетчупом. Хотя нет, могла и в сухую.       В молчании мы поглощали свой завтрак. Сенджу явно была не с нами, судя по её мечтательному взгляду, Наваки не знал на что смотреть, поэтому он то обиженно глядел на меня, то на порцию Цунаде, что спустя продолжительное мечтательное ковыряние вилкой, мало чем напоминало омлет. Скорее кашу.       Видимо девушка решила вернуться к простым смертным, то бишь к нам, и почтить нас своим вниманием. Она со вздохом отодвинула свою тарелку Наваки, чем тот сразу же воспользовался, подчищая её содержимое, и обратилась ко мне: — Ты наелась? — и получив утвердительный кивок, продолжила. — Ты сегодня пойдешь со мной в больницу, так как твой отец на задании, а Наваки пойдёт в академию.       Утвердительно кивнув, я про себя хмыкнула. Хороший отец, ничего не скажешь. Сразу же после психологической травмы дочери сбегает...

***

      Послушав долю наставлений Цунаде к Наваки в стиле: «Как не разрушить Коноху за час» и «Что не стоит говорить учителям, чтоб не довести их до бешенства», выпроводив мальчика священным пинком под зад, мы переместились к больнице Конохи.       Немного постояв на месте я приняла важное решение:       Я никогда не буду пользоваться этой техникой!       Ну или создам что-то поудобней, потому что моему завтраку что-то не понравилось в моём желудке, и он решил спасаться бегством.       Цунаде тем временем только понимающее усмехалась. Ухх… Какаши хорошая девочка. Хорошая девочка. Так что надеваем маску любопытной малышки и идём спасать мир… кхм извините… пока что только осматривать больницу.       Фи, тут не интересно. Обычное двухэтажное здание, а внутри скучные серые стены и зеленые диванчики по периметру. Немного растений, и вечно бегающие вперед-назад ирьенины.       Цунаде немного переговорив со знакомыми, увидев на моём лице крайнюю степень разочарования, понятливо хмыкнула и повела меня в детское отделение. Вот где краски, визг и крики. Это было отдельное крыло, которое начиналось с ярких красных дверей, словно предупреждая об опасности. И как в подтверждение моих слов, оттуда буквально вывалился молодой ирьенин, который выглядел так, словно за ним, как минимум, гнался Мадара с желанием поцеловать. Слабо кивнул Сенджу, он с ужасом уставился на меня. А я. А что я? Я решила добить парня и мило улыбнуться. Ну как мило… Знаете как улыбаются маньяки, которые нашли жертву? Вот и я нашла свою жертву.       Все-таки у парня слабенькая психика. Ну, а как объяснить то, что он с диким криком убежал от нас. Так, что, наверное, даже Гай не догнал бы.       Принцесса Цунаде недоуменно смотрела вслед, а я побыстрей постаралась натянуть маску недоумения на лицо. Хотя даже стараться особо не пришлось. Переглянувшись с девушкой, мы вошли внутрь.       Честно, у меня такое чувство, что тут точно поработали Узумаки. Ну, а как ещё объяснить, что при наличии стольких демонов здание больницы ещё стоит. И мы не слышали никаких звуков, когда были за дверью. Значит точно фуин.        Сразу как мы вошли, на нас обрушился шквал звуков. Крики детей, стоны работников и весёлый смех ребятни. Мдаа… Теперь я понимаю того ирьенина. Я бы сама отсюда сбежала.       Сразу же как мы вошли в помещение, на нас уставились множество заинтересованных глазок. Такими взглядами, что я невольно почувствовала себя куском мяса перед голодной стаей волков.        Наверное, почувствовав столько «хороших» взглядов, я неосознанно придвинулась к Цунаде. Девушка только притянула меня к себе, и под многими взглядами мы прошли в самый конец отделения, где была лестница на второй этаж. Предусмотрено закрытая на ключ. И ближайшие три помещения закрытые на ключ. На разные ключи.        Пройдя этот лабиринт Минотавра и поднявшись на второй этаж, мы увидели довольно интересную картину. Все ирьенины, почему-то стояли группой и что-то обсуждали, не исполняя своих обязанностей. Судя по тому, как у Цунаде хрустнули кулаки, сейчас кому-то будет больно. Очень-очень больно и им придётся самим себя лечить. Хотя со сломанными руками это сделать будет довольно проблематично. — Чего встали? — рявкнула Сенджу, настолько громко, что некоторые ирьенины испуганно присели, а другие достали оружие из потайных карманов.       А я же демонстративно прочистила ухо. — Цунаде-сама, — вперёд вышел первый новый пациент травматологии — молодой мужчина, с черными длинными волосами. Ууу, у него волосы длиннее, чем мои собственные. Может рецептик шампуня взять, а?       Эй, а чего это ты так на меня поглядываешь? Мысли вслух, что ли? — Там пациент, которого вчера со скалы Хокаге сняли, бушует, — парень невольно вздрогнул, видимо долго отковыривали бедняжку. — И вы что не можете вколоть ему снотворное? — сказала Сенджу, громко топнув ногой, от чего по полу пошли трещины, а со стен посыпалась штукатурка. — Мы ему уже кололи, — терпеливо объяснил ирьенин, предусмотрительно держась подальше от разъяренной главы госпиталя, — Но он всё равно орёт. — Вы что не знаете, что с такими делать? — от кулака Цунаде это его не спасло, хотя удар был довольно слабенький, всего лишь два коридора пролетел и в дверь залетел. Хи-хи-хи! Кажется, это и была травматология. Принимайте пациента! — Чего вы ещё здесь?! — все-таки правду говорят, что ниндзя-медики, самые быстрые ниндзя. Это надо же, пару секунд и никого не видно в коридоре. И это при том, что это главный холл на втором этаже, откуда всё видно.       Мы с Цунаде продолжили наш путь. Как она мне объяснила, мы сейчас идём к ней в кабинет, где она будет делать свою работу и заодно найдёт какое-нибудь занятие для меня.       Но нашим планам не суждёно было сбыться. На полпути к кабинету, мы услышали громкий крик: — Вы не понимаете, она — чужая! Она пришла с другого мира и хочет всех нас убить! Она — пришелец, что захватил тело бедной, маленькой девочки! Её нужно убить!        Мы с Сенджу недоуменно переглянулись. Вроде бы, как я смотрела, крыло для псих-больных в другом месте. — Подожди меня здесь, я посмотрю что с ним. Видимо я его все-таки сильно головой приложила, — Цунаде озадаченно нахмурилась и вошла в палату.       Но мы же попаданцы — народ любопытный, поэтому угадайте, кто тоже пошёл за Сенджу в палату? Правильно — я!        Тихо приоткрыв дверь, я наблюдала весьма интересную картину. Возле кровати собралось довольно много ирьенинов, и даже один АНБУ. Все они пытались сдержать больного, который всеми силами пытался вырваться, используя при этом чакру и безустанно крича о каком-то монстре. — Всем тихо, — гаркнула Цунаде, из-за чего даже пациент перестал сопротивляться. — Объясните мне, что здесь происходит?       Но парень ничего объяснять не хотел. Он просто сидел, обхватив себя руками и раскачивался вперёд назад, что-то бормоча себе под нос. Тогда глава госпиталя требовательно повернулась к одному из ирьенинов, но ей ответил АНБУ: — После того, как мы его отскребли от горы Хокаге, он был без сознания. В сознание он пришёл где-то часа два назад и всё это время он орёт про какого-то монстра, который сидит в маленькой девочке. — И кого же он считает монстром? — Цунаде заинтересовано посмотрела на больного. — Какаши Хатаке, — коротко ответил АНБУ.        То есть я монстр. Стоп. Это тот самый АНБУ, который подслушал мой разговор с нинкенами и которого Сенджу отправила на свидание с ликом Хаширамы? И это он говорит так обо мне, а точнее о моей настоящей сущности?!        Так вот почему на меня, тот ирьенин так странно смотрел. А я, дура, подумала, что он мысли читает.        Если так, то они могут просто залезть в его голову и увидеть воспоминания обо мне, и тогда все. Прощай беззаботная жизнь попаданца, и привет пытки. Конечно, Морино Ибики ещё не родился, но кто-то же был его учителем. И он наверняка ещё жив. Нуу, на крайний случай ещё Данзо есть. — А вы пробовали залезть в его голову? — по Цунаде видно, что она не верила ни единому слову. Поджатые губы, которые выражают недовольство и скрещенные руки на груди, чтобы ничего здесь случайно не сломать.        Я внутреннее напряглась. Сейчас решиться моя судьба. Как там говорил Гамлет: Быть или не быть, вот в чем вопрос… — Да, но у него там сплошной туман. Все воспоминания расплывчатые и ничего невозможно уловить или понять.        Я громко выдохнула. Слава Ками, теперь всё остальное спишут на психическое расстройство или на ещё какую-нибудь болезнь.       Пребывая в своих мыслях я не сразу заметила пугающую тишину в комнате. Так как все присутствующие были в мыслях, больной АНБУ, видимо услышав моё дыхание, сразу же по чакре определил кто за дверью. И решил воспользоваться моментом. — Фуутон: Топпа* — и выдохнул внушительную струю воздуха из желудка.        Этот порыв ветра снёс двери и меня вместе с ними. Слава Ками, что у него было не так много чакры, видимо большую часть он потратил на сопротивление медиков. Но всё равно, техника была настолько сильна, что дверь слетела с петель, придавливая меня к стене. И словно в подарок, дверной косяк ударил меня по голове.        Ой, а это, что, звёздочки?

***

      Знаете, как по мне, то я слишком много раз получала по голове за свою короткую, попаданческую жизнь. И на меня уже два, а нет, три, если считать, тот случай с трупом, совершали покушение. Карма, не иначе.        Это пробуждение было самым плохим за всю жизнь. Моя голова так не гудела, даже когда мы с друзьями вылакали бутылку водки. Голова была словно чугунная, в висках жутко ныло, а глаза, как ни странно, слипались.        Но вторая попытка открыть глаза увенчалась успехом. Шаря рукой по сторонам я почувствовала стену, и как таракашка, начала по ней карабкаться принимая сидячее положение. Хоть голова все также казалась чугунной, со временем боль более-менее отпустила, настолько, что можно было осмысленным взглядом смотреть на мир.       И, наконец-таки сев, я смогла осмотреться. Я находилась в просторном светлом помещении, а моё тело удобно расположилось на мягком, коричневом диванчике. Видимо сейчас был поздний вечер, так как в комнату пробирались одинокие лучи солнца, добавляя тем самым немного уюта и теплоты. Самым главным предметом интерьера был большой деревянный стол, на котором было просто огромное количество бумаг. Наверное, здесь макулатуру принимают. Хотя, вон за горой бумаг, той что ближе к огромному окну, виднеется блондинистая голова. Кажется, я все-таки у Цунаде в кабинете.        Здесь довольно мило. Бежевые стены, на которых было очень много картин, шкаф с книгами, карта мира Наруто, на которой виднелись кое-какие пометки и почти повсюду — растения. Я серьёзно. Они свисают со стен, они стоят по углам, да что там говорить, даже на некоторых особо крупных грудах бумаг тоже есть растения. Зато аромат от них очень приятный.        В дверь постучали. Цунаде на миг отвлеклась, чтобы пригласить войти, в упор не замечая меня. Я решила её не разочаровывать, и вернулась в исходное положение, так как моя голова требовала подушку. Закрыв глаза я отвернулась к дивану лицом и приготовилась слушать.        В комнату неспешно вошли, и, наверное, увидев меня, замерли на мгновение. Я услышала, как Цунаде шикнула, призывая незнакомца к тишине. Он неспешно прошел к её столу и они о чём-то побеседовав, что-то решили между собой. Незнакомец отошел от стола, и видимо в это время подул ветер, через открытое окно, и я узнала его по запаху. От него пахло лесными травами, миндалём и как не удивительно, псами. Наш посетитель — Сакумо Хатаке.        В голове замелькали воспоминания.       Первые шаги и падения. Вот я маленькая, в смешном синем, слава Ками, не в зелёном, комбинезоне неуклюже пытаюсь встать на ноги. Получается плохо, они всё время подкашиваются и я падаю на пятую точку. Но несмотря ни на что, я не плачу и уперто поднимаюсь на ноги, и иду к отцу. Сам он сидит на корточках, в нескольких шагах от меня и улыбается. Вокруг нас расположились нинкены, которые с интересом в глазах наблюдают за моими потугами. Но что-то здесь не так. Где же мама?        Вот и она. Стоит в углу, и с каким-то странным выражением наблюдает за нами. Словно она не может решиться, что лучше сделать: задушить меня в объятьях от радости или просто задушить. Странно всё это.        Ещё воспоминания. Некоторые совсем ненужные, обычные будние дни, а некоторые наоборот очень нужные. Вот первая миссия отца, когда я узнала от мамы, что он может не вернуться. Она словно специально сказала мне об этом. Я тогда всю ночь не спала, сидя в гостиной на диване прижимая к себе с одной стороны плюшевого зайца Мамору*, которого мне выиграл Сакумо, а с другой Паккуна, который окутывал меня своим спокойствием. Но всё равно это была очень тревожная ночь. Страх, чувство безнадёжности, которые словно проникали в кровь и окутывали меня полностью, наполняя, заставляя меня им подчиниться. Ничто против него не помогало. Страх остаться наедине с матерью, одной, без моего верного защитника, был почти ощутим физически. Это была долгая и жуткая ночь.        Ещё воспоминание, уже после той ночи. Ссора родителей, когда отец узнал причину моей бессонницы. Бесконечные крики, угрозы и обвинения. Тогда моя мама впервые оставила нас на продолжительное время. Нигаи, вот как её звали. Отец, не смотря на его маску спокойного человека, очень волновался и даже отправил нинкенов на её поиски, но они вернулись ни с чем. Тогда я впервые осталась с Цуме Инузука.        Мы с ней познакомились на фестивале, где отец мне выиграл Мамору. Тогда я впервые попробовала данго и познакомилась с этой необычной девушкой. Все сторонились её звериной сущности, но она наоборот притягивала меня. С ней было очень интересно, но больше всего мне понравился её партнер — Куромару. Я даже покаталась у него на спине! Тогда Паккун меня неделю стороной обходил, обосновывая это тем, что от меня пахнет псиной. Но он не устоял под мои обаянием и конечно же сахарной косточкой. Как ни странно, но он очень их любил.        И снова моя кинолента. Но это уже мелкие, не очень важные воспоминания. Игры с Паккуном, постоянные исчезновение матери, маленькие подарки от Сакумо, нечастые игры с Нигаи, Цуме Инзука и её попытки воспитать из меня «достойного щенка» и очень много знакомых Сакумо. Настолько много, что они все слились для меня в одно лицо.        И последние воспоминания. Та самая злополучная ночь. Тогда я возвращалась от одного знакомого Хатаке. Здесь в клане есть ещё несколько семей с детьми, но их немного, из которых только одна с ребёнком приблизительно моего возраста, и зашла в дом. Там было очень тихо, но не это напугало меня. Так как отец был на миссии, меня должен был встречать Паккун или кто-нибудь из нинкенов, но никого не было. Я ощущала чужое присутствие, которое явно ничего хорошего мне не желало, поэтому я забежала в свою комнату, которая находилась на втором этаже. Я прекрасно понимала, что это не поможет, но решила потянуть время до прибытия нинкенов или кого-нибудь. Дверь слетела с петель, и предо мной предстала моя мать. Перекошенное от злости лицо, глаза, которые блестели от какого-то странного предвкушения и грязная одежда. Я мельком вспомнила, что её не было где-то четыре месяца — наибольший срок за всю мою жизнь. Тогда меня заполонил страх и неверие, несмотря на то, что она редко со мной играла, я всё равно её любила. Любила своей детской, непосредственной любовью.        Она с неожиданной скоростью направилась на меня, доставая из неоткуда катану. Я довольно резво для ребёнка, бегала от неё по комнате, но она опытный джоунин, а я всего лишь маленький ребёнок. В итоге: разломанная кровать, разбитое трюмо, повсюду щепки и перья, а моя «мама» откинула в сторону катану и одним точным ударом отправила меня в полет, из-за чего я ударилась головой об батарею. Сознание сразу же отключилось, как и моя кинолента.        Так вот оно что. Меня попыталась убить собственная мать. Отлично, блин.        Зато я теперь себя приняла, как Какаши и имею доступ к её воспоминаниям. Хоть что-то хорошее.        Очнулась в реальном мире я уже на руках у Сакумо. Они видимо о чем-то договорились и отец, с помощью Шуншина уже переместился домой. Странно, как я не почувствовала этого прекраснейшего путешествия? Наверное, на момент просмотра воспоминаний я была в отключке. В который раз.        Не успев ничего сделать, как меня резко поставили на ноги и приставили кунай к горлу. Открыв глаза, я не веря в происходящее, уставилась на Сакумо, который возвышался надо мной горой, и взглядом буравил меня. Наверно если бы у него был шаринган, меня как-минимум пытались бы спалить Аматэрасу. — Где моя дочь?! — с рычанием поинтересовался он, прижимая к моему горлу кунай, из-за чего я почувствовала кровь на своей шее.       Что?! Как он узнал?! АНБУ рассказал?! Нет, наверное, нинкены рассказали ему о нашем разговоре. Увижу, на коврики для ванны пущу, или перчатки из них сделаю.        Если, конечно, увижу. *Фуутон: Топпа — Стихия Ветра: Порыв (яп. 風遁・突破, Фуутон: Топпа) — во время применения этой техники, пользователь сначала накапливает чакру в своём желудке, а затем высвобождает её изо рта в виде порыва ветра. Техника достаточно сильна, чтобы сдуть все объекты в непосредственной близости от него. * Мамору — защитник.