Per aspera

      Крис сидел на подоконнике в своей палате и с тоской смотрел на безрадостный пейзаж. «Белые Липы», давшие клинике название, и вправду были белыми, схваченными инеем; небо над ними — белесо-серым; только тонкая цепочка следов выделялась в этой монохромной пустоте. Наверное, это следы одного из посетителей, который ушёл не так давно. Впрочем, Крису в прошедшие с выкидыша три недели было очень сложно следить за временем — наверное, из-за прописанных психотерапевтом таблеток.       Но таблетки помогали: страх перед будущим, вина за смерть ребёнка, жалящее чувство собственной никчёмности и бесполезности ощущались глуше и отдалённей, как сквозь воду. А никаких других чувств Крис уже и не помнил. Хотя теперь вот накатила серая тоска, тоже, если подумать, немногим лучше. Даже вязание больше не спасало — спицы будто сами собой вывязывали очередные пинетки, которые уже некому будет носить. Местные врачи, все как один заботливые и понимающие, обещали почти искренне, что дети у него ещё будут, и всё наладится… Крис отводил глаза, кивал и точно знал, что никаких детей он больше не хочет. Второй раз такой боли ему не вынести.       Крис смотрел, как цепочка следов за окном растворяется в начавшемся снегопаде, и думал, что его жизнь внезапно стала похожей на сказку. У него никогда не было такой шикарной комнаты — язык не поворачивался называть обставленные со вкусом и заботой о чувствах пациентов комнаты «Белых Лип» палатами; Алекс, альфа, мечта любого омеги, приходил каждый день, окружая нежностью и без конца подсовывая то фрукты, то цветы, то всякие милые мелочи вроде плюшевых зайцев и котят; даже мысли о будущем, в котором надо было как-то растить ребёнка и жить самому, теперь не тревожили. Просто сказка.       — Только эта сказка не для меня, — тихо сказал Крис снегу за окном.       Кажется, он разучился хотеть и радоваться. Осталось только смутное ощущение, что должен: должен быть благодарным, влюблённым, счастливым…       Не получалось. Но Крис очень старался.       В дверь деликатно постучали.       — Кристиан, — окликнул его бета-медбрат. — К вам мистер Болдуин. Выйдете к нему?       В «Липах» всех пациентов звали по именам — наверное, для большей душевности. Крис так и не набрался смелости сказать, что терпеть не может своё полное имя, и пытался быть благодарным за заботу.       — Минутку, — попросил он. — Спасибо, Эрик.       Медбрат кивнул и ласково улыбнулся, прикрывая дверь. Крис сполз с подоконника и пошёл умываться. Иначе Алекс заметит, что он снова хандрил, и расстроится. Или, того хуже, решит, что Крис не благодарен ему.       Крису даже удалось почти естественно улыбаться, когда он спустился в холл.       — Отлично выглядишь сегодня. — Алекс поднялся с белого кожаного дивана. Вся обстановка «Лип» — мягкая, светлая, неуловимо омежья — отчаянно ему льстила, подчёркивая его смуглость, силу и решительность. Крис подумал об этом мельком, как о неважном. До сих пор не верилось, что этот великолепный альфа, предмет зависти персонала, да и некоторых пациентов, приходит именно к нему.       Сегодня — с очередным плюшевым зверем. Кажется, в этот раз со щенком.       — Спасибо, ты тоже, — Крис старательно держал улыбку на лице, принимая подарок.       Алекс явно собирался его обнять. Жестокие приступы паники от возможности прикосновений, преследовавшие Криса до выкидыша, сейчас почти отступили. Просто ему не хотелось, но терпеть, в общем-то, было можно. Он напомнил себе про необходимость быть благодарным, и не отстарнился.       Алекс, похоже, был искренне счастлив даже от этих мимолётных и совершенно невинных касаний. Крис позволил себе уткнуться лицом в его широкую крепкую грудь и неслышно вздохнуть.       Сказка ведь. Сказка?..       — Как ты, Кристи? — ласково спросил Алекс, усаживая его на диван и сам садясь — слишком близко, по мнению Криса.       — Нормально. — Крис не мог смотреть на его лицо, зато изучал ладони: широкие, крепкие, скорее рабочие, чем холёные руки богача. — Психолог говорит, у меня есть прогресс. И что мне надо думать о будущем.       Альфа рядом с ним напрягся, Крис почувствовал это буквально всем телом, и против воли вздрогнул.       — Кристи, счастье моё, — тихо сказал Алекс, обхватив его пальцы. — Хочешь, я подумаю о будущем за тебя? За нас обоих?       Крис поднял на него глаза. Сквозь привычное равнодушие пробилось, словно из прошлой жизни, давно забытое удивление.       — Ты ведь чувствуешь это, Кристи? — спросил Алекс, и в его голосе зазвучало скрытое волнение. — Скажи, ты понимаешь, что ты — мой? Что мы, прямо как в сказке, Истинная пара? Ты ведь тоже чувствуешь, правда, малыш?       Крис вздрогнул и опустил голову. Ничего подобного он не чувствовал. Но… Разве не должен он быть благодарным Алексу? И разве может верить своему чутью после всего, что с ним произошло? Наверное, Алекс прав, и он тоже поймёт, почувствует, поверит когда-нибудь… А если сейчас сказать правду, то Алекс обидится, уйдёт… Страшно.       Крис встретил жадный, испытующий взгляд альфы и кивнул.       — Но ты ведь меня совсем не знаешь, — тихо сказал он, глядя на счастливо улыбающегося Алекса. — А если ты… мы ошибаемся?       — Я тебя знаю, — ласково ответил Алекс, поднося к губам пальцы Криса и легко грея их своим дыханием. — Я вижу тебя каждый день, а когда не вижу — думаю о тебе. А ночью… Ты мне снишься, счастье моё, каждую ночь. Что это, если не Истинность?       Криса почти напугала горячность альфы. Странно, но почему-то приятно не было. Казалось бы, стать объектом такого пылкого обожания — предел мечтаний любого омеги. Крис же чувствовал себя жалким самозванцем, укравшим то, что предназначено кому-то другому… И не испытывал даже доли тех эмоций, о которых с жаром говорил Алекс.       Впрочем, а чего ещё ждать от сломанного, раздавленного омеги, да ещё и пару недель назад потерявшего ребёнка?       — Послушай, Кристи, — уже спокойнее заговорил Алекс. — Тебе, наверное, до смерти надоела эта клиника. Ты уже думал, куда отсюда поедешь?       Крису ни капли не надоели «Белые Липы». Наоборот, он отдыхал и расслаблялся тут, в этой тишине; среди персонала не было альф, только омеги и беты, и это тоже ему очень нравилось. О том, что рано или поздно придётся уехать, он думал с тоской. Но ведь это же деньги: каждый день, пока он тут наслаждается жизнью, оплачен Алексом. И, в общем-то, помощь врачей ему не нужна уже давно, и было бы неблагодарностью спорить с альфой. Крис отвёл глаза и кивнул.       — Хорошо, я уеду, — сказал он. — Позвоню Рику… Можно до завтра остаться?       — Оставайся, конечно, если хочешь, — легко согласился Алекс. — Но возвращаться в вашу с Питерсом убогую комнатку… Нет, я не позволю тебе снова ютиться там. У меня большая квартира, а сам я целыми днями пропадаю на работе.       Крис снова вздохнул, подавив разочарование. Квартиру, где они жили с Риком, он никогда не считал убогой. Скорее, по-домашнему уютной, чем-то похожей на ту, где прошло его детство. А что одна маленькая комната и постоянно Рик рядом — это, пожалуй, даже спасало от совсем уж сокрушительного одиночества. Если уезжать из «Лип» — то только туда, думал Крис ночами. И друг будет всегда рядом, успокаивая просто своим присутствием…       — Ты не подумай, малыш, я не прикоснусь к тебе, — Алекс, похоже, неправильно понял его молчание. — Я всё понимаю и не буду приставать, пока сам не захочешь. Могу дать любую клятву. И, если хочешь, установим замок на дверь твоей комнаты.       Несмотря на то, что Алекс вроде бы шутил про замок, его тёмные глаза смотрели серьёзно и очень внимательно. Хоть тут Крису не пришлось лгать и недоговаривать: Алексу он верил. Тот делом доказал, что обещания для него — не пустой звук. Да и… замок его всё равно не остановит, если он захочет…       — А нельзя мне вернуться к Рику? — всё-таки решился спросить он.       — Зачем? — искренне удивился Алекс. Крису показалось, что на его лице промелькнуло неодобрение, и омега едва подавил желание сжаться в комок, но справился с собой.       — Если не хочешь ко мне, малыш, — Алекс взял себя в руки и снова говорил спокойно и ласково, — я могу снимать тебе отдельную квартиру. Или можешь жить с моими родителями. Отец вечно в разъездах, а папа скучает в огромном доме. Там тебе будет хорошо.       Крис быстро замотал головой. Отдельная квартира — это же такие деньги, а он и так Алексу обязан. А уж о том, чтобы жить с его родителями, и подумать было страшно. Пусть уж лучше будет квартира Алекса, особенно если он и правда целыми днями на работе.       — К тебе, — решился Крис. — И… не надо замков на дверь, правда.       Алекс разулыбался, довольный собой, и снова обнял Криса, но быстро отстранился.       — Ты не пожалеешь, — пообещал он. — Представь, как будет хорошо: ты ждёшь меня, что-нибудь вкусненькое готовишь, или шарф мне вяжешь, а вечером мы идём в ресторан или в кино, общаемся, узнаём друг друга лучше…       Каждое предложение казалось Крису стуком мёрзлой земли по крышке его гроба. Готовить он не любил и не умел, от бессмысленного ожидания только злился, вязание навевало тоскливые мысли о потерянном ребёнке, поход в ресторан пугал…       Но, наверное, это просто депрессия, психолог говорил. Скоро лекарства начнут действовать, и он увидит свою жизнь в нормальном цвете, а не в тоскливой монохромности… Ведь все омеги просто обязаны мечтать о таком. Да он и сам полгода назад бы, наверное, пищал от счастья. Хотя, может, и не пищал бы: вспомнить себя из прошлого и давешние мечты было слишком сложно сейчас.       — Можно мне подумать? — забыв, что уже согласился, спросил он. Альфа нахмурился, и Крис быстро добавил: — Недолго, до завтра.       — Кристи, малыш, перестань ты смотреть так виновато, — Алекс больше не хмурился, а может, Крису и вовсе показалось его неодобрение. — Конечно, думай сколько хочешь. Просто это наилучший вариант, сам посуди.       Вот тут Крису возразить было нечего: из предложенного Алексом его квартира и впрямь была наилучшим вариантом. В конце концов, не быть же неблагодарным эгоистом?..       — Спасибо, Алекс, — тихо сказал Крис. — Извини, но я пойду. У меня психолог сейчас.       — Тебя дождаться? — предложил тот, не торопясь выпускать Криса из объятий.       — Не стоит, правда, — ответил Крис. — Это надолго, а ты и так тратишь на меня столько времени… и денег.       — Глупенький, — рассмеялся Алекс, ничуть не смущённый. — Я твой альфа, ты мой омега, так на кого ещё мне тратить время и деньги?       Крис вздохнул, всё-таки высвобождаясь из кольца крепких тёплых рук. От искренности Алекса становилось совсем тоскливо, и чувствовал он себя неблагодарной, да ещё и зажравшейся сволочью. Другой бы на его месте день и ночь судьбу благодарил, а он, будто избалованный принц, только хнычет и себя жалеет…       — Ты мой альфа, — решительно сказал он, улыбнулся как мог радостнее и коснулся губами щеки Алекса.       Уже выходя из холла, он обернулся: Алекс так и сидел, словно застыв, касался пальцами своей щеки и выглядел совершенно счастливым.       В разговорах с психологом Крис быстро научился отвечать правильно. Мистер Джексон, наверное, был хорошим специалистом и о многом догадывался, но о прошлом почти не спрашивал, наткнувшись на настороженное молчание своего пациента. В том, что касалось потери ребёнка, беседы с ним — или, может, прописанные психиатром антидепрессанты — действительно помогали. И сегодня Крис вышел от него куда более спокойным, чем пришёл. Хоть непосредственно о дальнейшей жизни Криса они не говорили, но в голове у омеги немного прояснилось. Алекс поймёт, должен понять, что Крису будет проще вернуться в привычную безопасную обстановку, хотя бы для начала…       Крис набрал номер Рика. Друг ответил не сразу, но зато пообещал скоро приехать, благо в частной клинике посещения не запрещали никогда, кроме совсем уж глубокой ночи. Крис, не зная, чем занять время до встречи с другом, спустился в холл. В «Белых Липах» была своя, особенная атмосфера, совсем не похожая на стылую обречённость общественной больницы. Горя хватало и здесь, конечно: мало кто обращался в «Липы», если беременность протекала нормально. Сюда шли в отчаянии, в последней надежде зачать или сохранить таких желанных, безгранично любимых — заранее — детей. Тут верили в народные приметы и в современную медицину одновременно, тут жили надеждой и смертельно боялись новых разочарований, тут чувствовалось, что дети и рождение — это запредельное, а для многих и почти невозможное чудо. Крис бы чувствовал себя самозванцем, но приветливость и дружелюбие персонала и других пациентов укрывали и его, словно мягким пушистым пледом.       На диванчике в холле, в одном из укромных уголков, Крис заметил Итана, омегу за сорок, красивого мягкой и тёплой прелестью зрелости. Итан всегда приветливо улыбался Крису, и они даже почти подружились. Крис знал, что у того первая беременность, поздняя, да ещё и с искусственным оплодотворением.       Итан, несмотря на то, что был не один, тоже заметил Криса и махнул ему рукой, приглашая присоединиться. Крис подошёл, с любопытством разглядывая спутника Итана, обнимавшего своего омегу как драгоценность. И внезапно понял, почему Итан пошёл на искусственное оплодотворение.       Спутник Итана был бетой, невысоким крепышом, начисто лишённым запаха. Выглядел он ровесником своего омеги, но явно не мог быть ни другом, ни братом, да и вид у обоих был счастливо-влюблённый, а глаза блестели.       — Это Джастин, мой муж, — сказал Итан. — Неофициальный, конечно, сам понимаешь…       Крис понимал. В его родном городке на отношения с бетами — особенно омег — смотрели неодобрительно, но в общем не видели в этом катастрофы. В больших городах к такому относились гораздо проще. Но, конечно, создавать семью мораль и закон предписывали только традиционную, такую, в которой рождаются дети — союз альфы и омеги. «Трата репродуктивных ресурсов» на бесплодных бет не поощрялась нигде. Понятно, почему Итану пришлось пойти на искусственное оплодотворение.       Крис по-новому посмотрел на Итана — с куда большим уважением. Если этому мягкому немолодому омеге хватило воли пойти против общества, то уж ему-то, Крису, точно стоит быть потвёрже…       Итан, похоже, понял мысли Криса по его лицу, и из его улыбки исчезла настороженность, сменяясь искренностью и дружелюбием.       — Я рад за вас, — честно сказал Крис. — Вы очень хорошо смотритесь вместе.       — Все бы так думали, мальчик, — хмыкнул Джастин. — Куда чаще говорят про парочку престарелых извращенцев. А мы всё равно счастливы, всем назло.       Крис не нашёлся с ответом, но почти сразу повисшее неловкое молчание развеял приход Рика.       — Кристи, ты в порядке? По телефону был какой-то встревоженный… — Рик осёкся, заметив парочку на диване, и уставился на беременного омегу и его бету.       Крис удивился смятению друга и промелькнувшему на его лице непонятному выражению. Рик был точно не из тех, кто осуждает такие «неправильные» союзы, но сейчас он вёл себя странно: уставился на руки Джастина, гладящие живот Итана, и замолчал. На всякий случай Крис извинился, подхватил друга под локоть и отвёл подальше.       — Прости, Кристи, просто это так… — загадочно сказал Рик, всё ещё погружённый в собственные мысли. — Знаешь, это как если бы я получил ответ на вопрос, который не успел задать… Понимаешь, я, кажется, влюбился. В бету. И тут вижу их, таких счастливых…       Только тут Крис заметил, что Рик выглядит не совсем обычно: в нём появилась какая-то рассеянность, глаза под очками — новыми, кстати, и куда более симпатичными, чем предыдущие — блестели, рыжие волосы растрепались, придавая Рику какое-то полудетское очарование. Да и говорил он иначе: умница Рикки, всегда рациональный, обожающий всё расставлять по полочкам, остался где-то в прошлом. Новый Рик мечтательно улыбался, говорил, прыгая с пятого на десятое, и даже забыл спросить, зачем Крис хотел его видеть.       И такой Рик, влюблённый, растерянный и совсем юный, выбил Криса из колеи. Он и раньше думал, что стал для друга обузой, мучился чувством вины перед Риком, а теперь… Теперь он и вовсе не имеет права мешать и снова виснуть у него на шее. Вернуться сейчас в их квартиру, снова привязывая Рика к себе, влезая третьим лишним в первую и, судя по всему, взаимную, влюблённость — разве не будет это чёрной неблагодарностью? И хуже всего, что Рик, конечно, не откажется снова принять его, честно, искренне не откажется, осознанно жертвуя своим счастьем ради друга.       На такое Крис пойти не мог.       — Ну, а у тебя что случилось, Кристи? — спохватился Рик.       — А у меня, — решительно сказал Крис, встретив его взгляд, — тоже радость. Алекс предложил мне переехать к нему. И я согласился.       Рик осёкся.       — Ты уверен, Кристи? — тихо спросил он. — То есть после того… Ну, я хочу сказать, ты же его почти не знаешь, и вообще…       — Он мой Истинный, — отозвался Крис. Чувствовать бы самому хоть часть той уверенности, которую ему удалось вложить в голос. — И он всё понимает.       — Ну, — замялся Рик. — Я рад за вас, Кристи, но… Не слишком ли вы торопитесь?       — Если что, просто вернусь к тебе, Рикки, — улыбнувшись, пообещал Крис. — Не выгонишь ведь?       — Глупости-то не говори, — нахмурился Рик, но именно шутливый тон Криса, похоже, окончательно его убедил. — Так, значит, у вас всё серьёзно, да? Твой Алекс показался мне хорошим человеком, хоть и слишком… ну, слишком альфой.       Крис усмехнулся. «Слишком альфа». Рикки, даже сам не свой от влюблённости, оставался умницей, чётко подмечающим всё самое важное. Алекс действительно был слишком альфой: он брал на себя всю ответственность, до которой только мог дотянуться, и решал проблемы Криса до того, как сам омега о них задумывался. Хорошо это или плохо, Крис так и не смог понять.       Они ещё поболтали с Риком, как два влюблённых омеги; и один не догадался, купаясь в своём счастье, что второй не так уж и влюблён. А когда Рикки попрощался — за ним приехал его бета, Луис, — Крис задумался.       И решил, что, в конце концов, если вокруг него будет двое счастливых людей — Алекс и Рикки — может, он и сам научится быть счастливым?       Не дав себе времени передумать, Крис отправил Алексу смс:       «Я согласен переехать к тебе. Забери меня завтра, пожалуйста».