Пора перемен

— Пока-пока! — Кенди и Грэнда машут рукой подруге, как только останавливаются на пересечении двух улиц, с двух сторон которых располагались их дома.  — А вы уверены, что вас не стоит провожать дальше? — интересуется таки Пайнс, а последние переглядываются друг с другом. Ну нет, и портить такую возможность оставить Мэйбл и Билла наедине? Эти двое и так не могут разобраться со своими тайнами, поэтому пусть в коем-то веке останутся вдвоем.  — Нет! — говорит Грэнда, и девушка пожимает плечами, понимая, что осталось лишь сказать прощальные слова и пойти домой, куда её, кстати, сейчас и будет провожать Сайфер.       Когда часть пути была пройдена в полнейшей тишине, когда Мэйбл уже вдоволь нагляделась на лесную аллею, светлячков, что своим огоньком украшали некоторые аккуратно подстриженные кусты и пустую дорожку, обложенную узорчатой плиткой, она вдохнула уже холодный ночной воздух и решила поговорить с ним, чтобы тишина не закладывала уши. Обоим.  — Ну, и что это было? — она окидывает его немного осуждающим, но тем не менее не шибко серьёзным взглядом, а тот, повернув и чуть склонив голову, чтобы взглянуть на неё, издал смешок, прекрасно понимая, о чем она говорит. Игра слов, думал он, ведь то, что он делал было исключительно тем, чего он в самом деле очень хотел. Хотел разнообразия, проявления настоящего Я. Показать чувства, что являлись, к слову, секретом лишь для неё, и наслаждаться возможностью встречи, ведь она ничуть не злилась на тот выпад, устроенный им в момент вечерней прогулки с подругами. Она несколько злилась, когда он поднял её на руки, сколько удивилась его появлению, ведь, ох, черт его побери, они разбежались ещё днём и подобных перепадов в его настроении не случалось.  — Понятия не имею, о чем ты, — его губы растягиваются в ехидную ухмылку, точно напоминающую кошачью, а единственный глаз чутка щуриться. Весь его таковой вид немного загонял последнюю в тупик, а Билла, когда он видел её лицо, накрывал водоворот эмоций и чего-то непонятного, что он чувствовал последние сутки куда сильнее, чем в любые другие дни. Мэйбл это забавляет, и она легонько пихает его в плечо, после чего тот негромко смеётся и треплет её по голове рукой, немного взлохмачивая её волосы, на что та бурчит и начинает приглаживать их руками.  — Ты знаешь, о чём я говорю, и готова поспорить, что ты сделал это от нечего делать. — пролепетала девушка, наигранно изобразив обидчивость. — Ты даже немного напугал меня. — под конец своих слов она театрально складывает руки на груди. Билл находил это забавным и выгибает бровь, заинтересованно глядя на неё. Вообще, он старался смотреть на неё как можно чаще, как какой-нибудь шпион из старого детективного романа, потому что ранее ограничивался лишь расстоянием в классе. Он чертовски любил смотреть на неё.  — Правда? — его губы продолжают поддерживать ухмылку, а руки, что были в карманах толстовки то сжимались в кулаки, то разжимались. Он видел, как Мэйбл надувает чуть покрасневшие щеки, аки ребенок, и сдерживался, чтобы не замучить её до смерти за столь милую натуру. Кажется, он начинал себя чувствовать озабоченным маньяком или, скорее, извращенцем, потому что ничего не мог с собой поделать в таком случае. Взгляд всегда вертится вокруг этой девушки и не хочет отрываться ни на секунду, это словно было болезнью, у которой не существует названия. И, если так оно и есть, тогда…       Он просто заболел ею.  — Конечно, правда, — она отворачивается, а через несколько секунд поднимает голову к небу, что уже было укрыто красивой иссиня-черной пеленой и множеством маленьких мерцающих звезд. Она смотрит на них, расплывается в улыбке, а Билл невольно наблюдает за ней, всего на мгновение до этого окинув взглядом то, на что так заинтересованно смотрит она сейчас. — Красивые звезды, верно?       Билл даже не смотрит на них, когда она вновь кивает головой вверх, потому что знает, какая именно Звезда красивее всех тех, что наверху за тысячи километров от Земли. Она идёт рядом с ним и даже не знает о том, что сияет, что упала… прямо в его сердце.  — Верно.       Ещё часть пути они прошли, говоря о чем-то, что было в порядке вещей. Учебе, контрольной по химии, оценки к которой они забыли посмотреть, так и оставив тетради лежать на парте; предстоящем в начале следующей недели Фестивале, разговор о котором начал иметь целую развязку и кульминацию.  — Что будем делать с конечной сценой, Билл? — чувствуя себя до чертиков неловко, интересуется Мэйбл, а при взгляде на него понимает, что это вогнало в такое же положение и самого Сайфера, ведь он тоже не знал, что делать с этим.  — Ты про поцелуй? — делая вид, что ему всё равно и что это для него сущий пустяк, уточняет он. Но ему в самом-то деле не всё равно и он действительно после её вопроса вдруг призадумался. Они целовались, но абсолютно при других обстоятельствах. Да, на сцене, но не с той целью выступления. К тому же, это было крайне не обоюдно, да и Мэйбл в тот день призналась, что любит другого… Но этот другой и есть Билл, только в интернете. Не может же он сейчас развернуться к ней и заявить об этом прямо, мол «ты знаешь, кто я?». Нет, нет, нет и ещё раз нет, думал он, тряхнув головой, это определенно был не тот случай для раскрытия. Он хотел выждать нужный момент, ещё немного поиграть в другого человека, узнать её со стороны получше, чем так, как он пытается это сделать в реальности, и только потом сказать ей, кем он является и в итоге признаться. Признаться по-нормальному, на словах, а не необдуманными и резкими действиями, что могут напугать её, как на комеди-шоу. — Не знаю. Можно попробовать сымитировать.  — Ты это себе представляешь? — разводит руками Пайнс. — От нас требуют настоящий, и это будет видно. Да и если имитировать, то как?  — Вот так, думаю, — он резко останавливает её, укладывая руки на её плечи и чуть сжимая их, после чего немного притягивает к себе и наклоняется. Сердце Мэйбл начинает быстро колотиться в груди, как ненормальное, когда это происходит; она начинает нервничать, чувствовать мелкую дрожь в руках и странный удар, пересекший грудную клетку. Билл останавливается в нескольких миллиметрах от уголка её губ, и она чувствует его рваное дыхание на своей коже, что таки обжигает её и заставляет щеки заалеть, его волосы небрежно касаются её, щекоча лоб и нос, что выглядит со стороны несколько забавно, но потом… он так же резко, как и остановил её, отстраняется, расплываясь немного в кривой, но какой-никакой улыбке. — И никто ничего не поймет, верно?       Он ухмыляется, а она никак не реагирует, продолжая стоять на месте и краснеть, как будто её действительно поцеловали только что. Она теряет дар речи, не зная, что сказать и что делать. Она признает: он и вправду смутил её, причем невольно. Она понимает, что то, что он только что сделал — лишь часть актерской игры, что они наверняка изобразят теперь на сцене, но что-то внутри всё равно содрогнулось, как башня, омываемая внезапными потоками океана; как взорвавшийся изнутри отчего-то вулкан.  — Что с тобой? — он вопросительно выгибает бровь и смотрит на неё с неподдельным недоумением, а она, будто её ударили током, внезапно возвращается в реальность, выглядя растерянной. Билл видит это, мысленно отмечая, что всё по-старому, и что её чувства к его альтер-эго никуда не делись. Эта мысль теплилась в его душе, согревала его, но не до конца удовлетворяла, потому что Мэйбл думает, что он и тот Демон из сети — абсолютно два разных человека.  — Всё нормально, — Пайнс с трудом натягивает самодовольную ухмылку и вздыхает, чтобы хоть как-то успокоить свою ранимую и близко воспринимающую всё к сердцу натуру. — Я поняла тебя, это подойдёт. — вероятно, она не злилась, но выглядела какой-то обескураженной и взволнованной, что является конкретно новостью для самого Сайфера. — Пошли домой, иначе Диппер со Стэном устроят мне ночь причитаний. — после собственных слов ей становится легче и напряжение заметно отступило. Она даже позволила себе хихикнуть, видя в этом что-то смешное.  — Да, пошли, — блондин подводит руку с наручными часами к себе, — время ещё есть, спешить не обязательно. — его взгляд после этого скользит по ней, а она, отворачиваясь в сторону, начинает напевать какую-то незамысловатую мелодию, что последнему несомненно начала нравится.

***

 — После какого урока ты пойдешь заполнять анкету? — интересуется Диппер во время того, как провожает её. Идти им ещё не менее десяти минут, поэтому нужно же о чем-то говорить. Молчать в данном случае неловко, и уж тем более Пиронике, что морально содрогалась от нервов и волнения. Почему-то даже в тишине она умудряется чувствовать себя какой-то забитой и отстраненной, и не удивительно же, что сердце не на месте. Эта прогулка многое поменяла, и теперь, идя рядом с ним, она не может перестать думать о том, что не так давно осознала. Свою любовь. Любовь к человеку, любовь к брату лучшей подруги, что запал ей прямо в сердце своим характером, голосом, поступками, отчасти внешностью и многим другим, что перечислить она не способна даже в своих мыслях. Да чего уж там. Она и пары слов едва может связать в своей голове, не то что бы рассуждать о чем-то. Голову раздирает крик, крик боли и одновременно крик мимолетного счастья, что ей удалось испытать. Она шла сейчас домой и уже знала, как будет больно на следующий день. А ещё она наверняка не сможет спать этой ночью, ворочаясь и не смыкая глаз ни на секунду. Почему? Ну почему именно в него? Почему не в брата Грэнды, одноклассника или того рыжего, что терроризировал Мэйбл? Лучше любить плохого человека, чем того, чьё место в сердце уже кем-то занято.  — Думаю, после второго. На большой перемене. — она пытается улыбнуться, но внутренне ломается, потому что разговор снова идёт о Венди. Когда он спрашивает или говорит что-то, что касается Кордрой, его глаза лучатся восторгом и мечтательностью, а губы постоянно растягиваются в улыбку, от которой у Пироники мурашки пробегаются по всему телу, а сердце пропускает удар. Ну почему всё так?  — Не против, если я схожу с тобой?       Если бы она могла себе позволить это, то тут же бы заплакала. Просто так, потому что хочет этого, но рассудок просто твердит ей, что делать этого нельзя, тем более перед ним, ведь более глупой отмазки, чем сами «беспричинные» слезы, она не найдет. Она терпит, терпит и сжимает руки в кулаки до такой степени, пока ногти с болью не начинают впиваться в ладонь. Сильнее-сильнее-сильнее. Пока бы не пошла кровь.  — Да, конечно. — слова, практически брошенные в пустоту, слова, не имеющие долю искренности, слова, произнесенные с прохладицей и обидой, которую Пайнс точно не поймет. Ведь он ничего не знает…  — Что-то случилось? — он чуть склоняет голову, и его карие глаза с обеспокоенностью заглядывают в её желтые, что сейчас кажутся такими стеклянными и пустыми. Такими, будто их можно было разбить. Но разбитое сейчас только её сердце внутри, осколки которого она сейчас собрать не сможет. Нет, нет, нет, всё-таки заметил.       Она отводит взгляд в сторону, пряча непрошеные слёзы, что стали скапливаться в уголках глаз. Её тело охватывает дрожь, что заставляет обхватить себя руками. Губы свелись в тонкую линию, дрожа то ли от холода, то ли от переизбытка чувств. Ей плохо, ей уже не кажется, что всё так хорошо и прекрасно, как полчаса назад. Сейчас хочется лишь молчать, как безвольная неживая кукла, представить, будто рот зашит, а горло сковали невидимые, но такие крепкие оковы. Она начинает дрожать, и Диппер обходит её со стороны, укладывая свои руки на подрагивающие плечи девушки. Она обращает на это внимание, но не может поднять взгляда, не может сказать, что всё хорошо. Она боится заплакать, потому что будет стыдно, особенно завтра на учебе, на репетиции… смотреть ему в глаза и говорить с ним.  — Эй, — он чуть трясет её и выгибает бровь, искажая на лице непонимание. Он чувствует, как её знобит и улыбается уголками губ, — ты замерзла? — Пироника вздрагивает. — Не волнуйся, согрею.       Пайнс скользит руками с её плеч чуть ниже и начинает немного потирать, действительно согревая. Последняя, в свою очередь, быстро моргает, и успевшие накатить слезы скользнули вдоль щек. Но после плакать не шибко хотелось, потому что эта ситуация её изрядно насмешила. Ей не было холодно, но душа купалась в вуали тепла и благоговения. Он прижал её к себе, чему она изрядно удивилась, и проделал те же действия по её спине.       Она громко засмеялась, чуть отстраняя его от себя, а он недоуменно взглянул на неё, что вызвало новый приступ смеха.  — Что? — улыбается Диппер, весело хохотнув. — И… ты что, плакала?       Вновь замечает.       Замечает такие мелочи, детали, перемену в настроении. Он такой внимательный, думает она, повезло таки Венди. Она будет окружена заботой с его стороны и ни о чем не будет жалеть. Как такого парня можно не полюбить? Он же… такой хороший.       Пироника перестает заливаться смехом и руками утирает мокрые дорожки. Затем же, она находит в себе смелости заглянуть ему в глаза и даже позволяет себе искренне одарить его мягкой улыбкой. Она сжимает руку в кулак и дружелюбно пихает его.  — Это от смеха, дурак! — она напоследок хихикнула и почувствовала себя немного лучше.

***

 — Привет, как погуляла? — кидает Билл, когда сестра проходит мимо кухни. Его вопрос так и остаётся не отвеченным или, скорее, проигнорированным, ведь Пироника пошла дальше, в свою комнату, решая верхнюю одежду снять там же. Он, походу, уже проводил Мэйбл, да и Диппер уже пошел домой, поэтому всё нормально. Почти нормально. Она включает свет, равнодушным взглядом пробегаясь по комнате, быстро переодевается и укладывается спать.       Укутывается в теплое одеяло, хочет поскорее заснуть, чтобы ни о чем не думать — не думать ни о Диппере, ни о Венди, и явно ни о том, что любовь её безответна. Она не дура, она понимает это, и чувствует, как в груди вместо роз расцветают ядовитые шипы, в упор упирающиеся и прокалывающие всю грудную клетку. Дыхание кажется рваным, хотя, уже и не кажется вовсе. Она, словно рыба выброшенная на берег, чувствует, как начинает задыхаться. И нет, это не потому, что она с головой под одеялом… Сердце в груди продолжает тарабанить, не давая покоя. Она не может спать уже полчаса. Всё ворочается-ворочается-ворочается, не знает, куда себя деть. В голове одни лишь обрывки. Она, тропа, Диппер, его теплые руки. Черт!       К горлу подкатывает ком, и она разражается громким плачем, впиваясь пальцами в мягкую подушку. Она злится непонятно на что и с силой стягивает с верхней части одеяло, прислоняется к холодной спинке кровати, обхватывает подушку и утыкается в неё лицом. Заглушает безудержный плач, вся трясется, будто стоит на улице в минус сороко-градусный мороз. Ей жаль, что всё так вышло, и что её глупое сердце слепо влюбилось, не видя рыжеволосой преграды. Она хватается за голову, борясь с желанием рвать собственные же волосы, и сдерживается, уже чувствуя головную боль. Пироника знает, что будет на утро с её глазами и всё равно упивается собственным горем и болью, налитые в один хрупкий сосуд. Это плохо, она знает это, поэтому, чтобы остаться с Диппером хотя бы друзьями — она не признается. И будет молчать ради собственного блага.       Билл, к счастью сестры, не слышал этой слезливой истерики. И не потому, что был чем-то увлечен, а потому, что его комната аж на втором этаже, и услышать всё через две закрытые двери было просто невозможно. Повтор: это плюс Пиронике, ибо вопросов было куда больше, чем то, в чём заключалась причина её «бессонницы».       Он разговаривал со Звездой, с Мэйбл, пускай они и виделись этот никчемный час назад. Да, она не знает, но в этом-то и интерес. Он чувствует себя двуличным, но в то же время и победителем в какой-то игре. И если бы была игра, то точно бы называлась «Раскрытием». Он победитель, потому что раскрыл её первым, и всё остальное теперь зависит лишь от него самого. Все будут молчать, пока он сам не скажет ей о себе, и это разжигает в нём небывалый азарт. Душа его горит и огнем, и счастьем, потому что возможностей теперь куда больше, чем он думал — с момента раскрытия одной карты… DemonMind: как дела? Shooting_Star: Вот недавно пришла домой Shooting_Star: И да, меня проводили DemonMind: это радует DemonMind: чего не спишь? Shooting_Star: не могу уснуть DemonMind: а чего это так? DemonMind: думаешь обо мне?       Может быть… Shooting_Star: Извини, повелитель Душ, но в этот раз не о тебе DemonMind: я Демон Разума, а не повелитель душевых кабин DemonMind: а во-вторых о ком? Shooting_Star: Вахахахха Shooting_Star: Умеешь ты сформулировать по-другому :D Shooting_Star: Ну Shooting_Star: Я думаю о Фестивале DemonMind: я тоже Shooting_Star: И у вас есть Фестивали? о.о Shooting_Star: Вернее, у вас тоже будет? DemonMind: дада Shooting_Star: Какая у вас тематика? :з DemonMind: где Звезда ножку беса хотела Shooting_Star: Та нет же! Shooting_Star: Вот бебесище -_- Shooting_Star: Я у него серьёзно спрашиваю, а он… DemonMind: тогда ты бебеська DemonMind: хехе DemonMind: А тема наша связана с играми девятнадцатого века DemonMind: только без игр DemonMind: иронично, правда? Shooting_Star: У нас тоже эта тема! :D Shooting_Star: Воу! Shooting_Star: Неужели она везде?) Shooting_Star: Хехе :) Shooting_Star: Похоже, наш директор оригинальностью не отличился х) DemonMind: возможно DemonMind: слушай DemonMind: Звезда… DemonMind: можно вопрос? Shooting_Star: Да :0 DemonMind: если бы я вдруг приехал... DemonMind: как бы ты отреагировала?       Вопрос, над которым стоило бы хорошо подумать. Мэйбл давно об этом задумывалась, как только-только влюбилась в него через километры, через всю интернетную сеть, не видя лица и не зная имени… она думала об этом не раз и порой углублялась в этот вопрос, уходила в него с головой. Хм-м-м, встреча… Она… будет счастлива наверное? Она точно не знает, но не отказалась бы от встречи с ним. Ей, безусловно, хочется его обнять, поговорить, увидеть в лицо, узнать о нём побольше и проверить, влюбится ли она в него по-настоящему? За одну реальную встречу… Shooting_Star: А что, хочешь приехать? :D DemonMind: а вдруг мы живем в паре километров друг от друга? Shooting_Star: Если бы так всё и было, мы бы давно познакомились) Shooting_Star: И тогда ты бы умер от моих крепких объятий       Билл смеётся. Эта девчонка очень забавная и, кажется, никогда не перестанет веселить его. Они так близки друг к другу, но и одновременно безумно далеко. Между ними и крепкая, и почти невидимая связь, что не уловишь даже вооруженным глазом… всё так сложно, и так же легко. Он вновь смеётся, или нет, издает смешок, выглядя серьезнее. Выглядит, как тот, кто посмеялся, считай, над собственными мыслями, однако… они были такими же простыми, как и вся ситуация в общем. Он мог просто подойти и рассказать ей, в крайнем случае написать, но нет… выдерживать интригу он очень любил. Это он точно знал. DemonMind: хочу умереть в объятиях DemonMind: только в твоих, Звездочка DemonMind: и ничьих более       Она краснеет и возмущается. Все сегодня хотят смутить её. Смутить и загнать в угол, как напуганную мышку. Сначала Демон, потом Билл, теперь снова Демон. Она уже начала набирать сообщение, а затем стёрла, потому что, не дожидаясь её ответа, он продолжил. DemonMind: и снова шутка DemonMind: но знай DemonMind: если такое когда-нибудь будет DemonMind: то в любом случае DemonMind: обнимать буду я, а не ты Shooting_Star: Снова ты за своё! :0 Shooting_Star: Бебесище -_- DemonMind: бебеська) DemonMind: ладно DemonMind: спокойной ночи Shooting_Star: Эээх Shooting_Star: Спокойной с:

***

      Пиронике нужен кофе. Много кофе. Много чертово кофе. Пить-пить-пить, и как можно больше, потому что немного опухшие после такой ночки глаза так и наровились закрыться. Но кофе, даже дурак знает, пить много нельзя, иначе разболится сердце. Хотя… куда уж сильнее? Оно у неё болит без перерыва уже несколько дней, превращаясь в осколки хрупенького хрусталя, и собирать его она явно не собирается, потому что понимает — бесполезно.  — Доброе утро, — Билл, вышедший из ванной, присел за кухонный стол, где сидела его сестра и намешивала новую кружку кофе. Он замечает её вялость, но спрашивать не решается, быть может, она просто учила слова или чатилась с кем-то полночи. По крайней мере, на то указывали её чуть ли не слипающиеся глаза.  — Ага, — она зевает, прикрывая рот ладошкой, и заглядывает в телефон. Всего один пиликающий звук, одно сообщение, выскочившее в виде уведомления сверху, и Пироника словно оживает, хватая агрегат в подрагивающие руки. Ещё бы немного, и телефон полетел бы прямо в кружку с кофе, что не укрывается от несколько пораженного Сайфера, а та лишь облегченно вздыхает, что подобного таки не случилось, и читает сообщение. PineTree: Доброе утро) PineTree: Как спалось?       Вопрос, на который не хотелось отвечать честно… •TeenFire•: Хорошо, а тебе?) PineTree: Тоже) PineTree: Вы во сколько выходить будете? •TeenFire•: Полдевятого, как всегда, а вы? PineTree: Чуть раньше вас) PineTree: После первого урока я зайду за тобой в твой класс, не против? •TeenFire•: Нет, не против :р PineTree: Я вот тут подумал PineTree: Может, попытаешься сегодня попросить ник у Венди?) PineTree: Я подумал, что было бы неплохо начать наше общение с ней в сети PineTree: Потом же, нам будет проще общаться в реальности       Она бы сейчас начала биться головой об кухонный стол, пока не хлынет кровь, пока она не раздробит свою голову до мельчайших кусочков. Снова это! Венди-Венди-Венди! А-а-а! •TeenFire•: Хорошо, уболтал :з •TeenFire•: Я попробую PineTree: :)  — Как у тебя дела с Мэйбл? — она сводит уставший взгляд на более приободренного брата. — Ещё не думал рассказывать ей?  — Нет, — пожал плечами Билл, наливая с чайника кипяток в кружку, а как только вернул всё на места и присел, глубоко вздохнул. — Она даже не подозревает ничего. А ведь намекал я не так мало. Хотя это оттягивание мне нравится, я в какой-то мере даже доволен.  — Хорошо, хоть ты доволен, — процеживает Пироника и смотрит на дисплей. Новых сообщений всё так же не было. Да… и слава Богу…

***

 — Приветики! — Кенди улыбается всем присутствующим, а Мэйбл ёрзает, поглядывая на Билла, что, в свою очередь, смотрел на неё. Пироника была какая-то поникшая, и только Грэнда с Диппером были на позитиве.  — Что вы все, как неживые? — бурчит Грэнда, упирая руки в бока. — Как будто тусили всю ночь.  — Я немного не в настроении, — говорит Пироника и, взглянув напоследок на Диппера, что, кажется, хотел поговорить с ней, ушла, кинув что-то насчет урока.       Все обратили на это внимание. Никогда прежде они не замечали у той столь резкую перемену в настроении за последние годы. Нет, она, конечно, бывала не в настроении или же немного раздраженной, но этот случай перебивал все предыдущие. Она казалась какой-то холодной и неприветливой, отстраненной ото всех и подавленной, правда, непонятно чем.  — Что там у вас произошло? — Кенди дергает за руку Билла, когда тот до поворота провожает сестру взглядом.  — Вчера было всё нормально, — немного задумчиво выдает он. — Может, не выспалась. Видок у неё не очень был с утра.  — Так, стоп, — всполошилась Мэйбл, — Диппер? — она оглядывается, но не видит его, а как только поворачивается в ту сторону, куда уходила Пироника, замечает заворачивающего за тот угол брата.  — Походу, хочет поддержать. — пожимает плечами Чу и поправляет немного скатившиеся с носа очки.       Так и было. Он действительно не понял плохого настроения подруги, потому решил поинтересоваться, что же таки случилось. И он пошел за ней буквально через несколько секунд, когда та сдвинулась с места. Лично у него, у Диппера Пайнса, было отличное настроение, и ему бы очень хотелось, чтобы и у других, кто его окружает, было такое же. Он уже чуть ли не бегом спешит за ней и в итоге обгоняет, преграждая путь.       Внутри Пироники что-то пульсирует, сильно и колко, когда это происходит, и она останавливается, не ожидая, что кто-то будет её догонять, и уж тем более он. По телу мгновенно проходит дрожь, она невольно вспоминает вчерашний день. Она, он, теплые руки, его мягкие волосы, прогулка, разговор… А-а-а-а! Она была слишком счастлива вчера, и, походу, весь свой оптимизм она растратила, поэтому на сегодня остался лишь мрак.  — Что случилось? — он пытается улыбнуться, но не получается, поэтому уголки его губ тот час опустились. Дипперу не нравится то, что он не может видеть её лица, поэтому он чуть наклоняется, заглядывая в её глаза. Она невольно краснеет и отводит взгляд. Первого он не замечает, и всё равно волнуется. — Вчера же было всё отлично, что с тобой?  — Привет! — мимо проходили девчонки из Клуба Талантов, и Венди остановилась у этих двоих.       Как вовремя, подумала Сайфер, глядя на как всегда искрящуюся позитивом Кордрой, на лице которой была широкая улыбка. Диппер немного удивился, но воспользовался моментом и поприветствовал её. Последняя тоже натянула подобие улыбки и поздоровалась с рыжей.  — Слушай, — она смотрит на Пиронику, и другие девчонки из клуба, стоявшие позади, тоже перевели взгляды на немного стушеванную девушку, — я уже давно наблюдаю за вашими репетициями к Фестивалю, и, хочу сказать, ты пригляделась нашему составу. — судя по начальным словам Венди, Пироника стала догадываться о чем заходит речь. — Я уже говорила, но я вижу в тебе потенциал и творческую личность. — она немного перебирала пальцами, видно, волновалась перед решающим вопросом. — И поэтому… не хочешь ли ты присоединиться к нам?       Диппер был похож на счастливого ребенка, потому что как только услышал это, то перевел обнадеживающий взгляд на Пиронику, что стояла ни свет, ни заря. И было даже непонятно: приятно ей это или неприятно, однако… она была удивлена происходящим. Ни анкеты заполнять не потребовалось, ни напрашиваться к ним. Они сами, почти как она и думала, позвали её в свои ряды.       Пироника смотрела на Пайнса какие-то секунды, а затем посмотрела на Венди, что тоже будто бы взглядом умоляла согласиться. А ведь это так и было. Найти сейчас творческую личность куда труднее, ведь время и поколение совсем другое, и разглядеть в ком-то сокрытый талант было для неё настоящей находкой.  — Да, почему бы нет? — она словно нашла откуда-то силы на подобие искренней и лучистой улыбки и с выражением дала ответ. — Буду только рада.  — А-а-а, как здорово! — Кордрой готова была запищать, но, если смотреть на её руки, сжавшиеся в маленькие кулачки и прижатые к груди, она и так старалась подавить это желание. Что ж, у неё это вышло.  — Слушай, у меня будут некоторые вопросы, — неожиданно для наблюдавшего за всем Диппера, продолжила Сайфер. — Мне нужен твой ник.  — Поняла-поняла! — зеленоглазая широко улыбнулась и полезла в рюкзак за листком и ручкой. Быстро настрочив инициалы, она всучила клочок в руки Пироники. — Вот! Можешь приходить уже завтра! Напиши, если будут какие-то вопросы! Об обязанностях расскажу позже, пока! — скороговоркой выпалив всё это, она развернулась и вместе со своими коллегами пошла дальше вдоль коридора. А возглас «Я сделала это!» явно позабавил последнюю. Венди не была плохой в её глазах, она просто завидовала, что любовь Диппера досталась не ей.  — Я поражен… — произнес он.  — Вот, держи, — Пироника вздыхает и всучивает ник ему в руки. Такие теплые, приятные и нежные руки, от которых не хотелось в этот момент отрывать свои собственные. Она терпит болезненный укол в груди, уже представляя, как мило начнется беседа этих двоих, и как быстро она начнет страдать ещё и от этих мыслей. Ей хочется сбежать… Что она, кстати, и делает, но Диппер, едва успев опомниться от собственной радости, реагирует и идет следом, резко хватая девушку под локоть.  — Стой, — всё равно продолжает он, — мне это не нравится.  — Что именно? — она вновь смотрит на него и надеется, что взгляд её полон равнодушия. Его же глаза полны некой грусти, что немного её цепляет, ведь он должен был быть счастлив сейчас.       Что с тобой не так, дурак?  — Твоё настроение, — он ей проходу не даёт. Это ему от Мэйбл передалось или наоборот? — волноваться за каждого.  — Это сугубо моё дело. — она вновь пытается обойти его, но Пайнс так же не даёт ей уйти.  — Пошли сегодня гулять, — эти слова её удивляют, ведь он, как полагалось, уйдет в диалог с Венди с головой, но нет… что он предлагает... Пойти гулять.  — Гулять? — Пироника не знает, что с ней происходит, но старательно теперь сдерживает наползающую на лицо улыбку. Всего одно предложение, а сколько радости внутри…  — Ну да, — улыбается он, видя, что контакт налаживается. — Буду поднимать настроение злючке. — обхватывает правую часть лица девушки и чуть треплет за заалевшие в этот момент щеки. Дразнит. Вот как…  — Хорошо, — она не сдерживает смешок. Всё, точно сдаётся. Он очень милый, и она бы ему это даже в лицо сказала, но жутко стесняется.  — Я напишу тебе, — говорит он, и звонок на урок прерывает их. Он машет ей той же свободной рукой и уходит в сторону своего класса.

***

Shooting_Star: Приветики! :) Shooting_Star: Чем заняты?) sweetheart_potatoes: После учёбы занималась уроками(( sweetheart_potatoes: недавно закончила SUSSYGirl: Я ПОБЕДИЛА БРАТА В МОРТАЛ-КОМБАТ! SUSSYGirl: ВОТ ТЮФЯК! SUSSYGirl: ВХАХАХАХАХАХАХАХХ SUSSYGirl: КОГДА БЫЛ МОМЕНТ ФАТАЛИТИ Я УГАРАЛА НА ВСЮ ХАТУ SUSSYGirl: БРАТ НАПУГАН SUSSYGirl: ХОТЕЛ УПОЛЗТИ В УГОЛ НО Я ПОЙМАЛА ЕГО И ЗАСТАВИЛА СМОТРЕТЬ В ЭКРАН SUSSYGirl: ОН ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЧТО МЫ ЖЕНЩИНЫ — СИЛЬНЫЙ ПОЛ SUSSYGirl: АХАХАХАХАХАХАХ SUSSYGirl: а ты чем занимаешься Мэй-Мэй? sweetheart_potatoes: Хоспаде О_о Shooting_Star: Меня тут это… Билл после занятий подкараулил Shooting_Star: Приглашает всех в гости -.- Shooting_Star: Диппера и Пироники не будет, они гулять пойдут Shooting_Star: А вы как, пойдете?       Тут и слов не нужно лишних. Кенди и Грэнда, словно телепаты, уже обе знали ответ на этот вопрос, и сообщения их тоже отправились одновременно. sweetheart_potatoes: нет SUSSYGirl: нет Shooting_Star: Хэй, почему?( sweetheart_potatoes: у меня много уроков, я вспомнила, что не сделала физику, извини :с SUSSYGirl: А У МЕНЯ БРАТ В УГЛУ! Shooting_Star: Блин, девочки… серьезно?( Shooting_Star: Что я буду делать с Биллом наедине? Shooting_Star: Вы рехнулись? sweetheart_potatoes: Вам давно пора подружиться, а не строить из себя любезных друзей SUSSYGirl: +++++++ Shooting_Star: Мы не любезные друзья :0 Shooting_Star: И вообще, что это за прилагательное такое к слову «друзья»? Shooting_Star: Ааааа! Shooting_Star: Блин(( Shooting_Star: Буду сидеть там и помирать со скуки sweetheart_potatoes: поверь, Билл не даст тебе заскучать ^-^ SUSSYGirl: ++++ Shooting_Star: Агрх, ладно -.- Shooting_Star: У кого-нибудь есть его ник? Shooting_Star: Хочу написать ему, что вы не придете -_- sweetheart_potatoes: У меня нет SUSSYGirl: У меня тоже Shooting_Star: Ладно! Сама ему скажу -.-       Мэйбл немного дуется, что подруги то ли не хотят, то ли и вправду не могут пойти с ней. Она не представляет, о чем сможет даже поговорить с Биллом. Вчера едва темы находились, а сегодня… наедине… вдвоем! Однако… переживать об этом ещё больше она не стала, ведь появилась немного другая проблема: она чувствовала себя несколько плохо, и не могла понять в каком только плане… знобило, да и слабость какая-то в ногах. Температуры не было… Быть может, переутомление? Да вот только… от чего?       Не важно.       Она одевает ту самую накидку поверх белой майки, в которой она была, а джинсы и вовсе решила не менять, мол по цвету подходят и то хорошо, а на то, что они не шибко теплые она внимание и вовсе не обращала. Внимание быстро переходит к собирающемуся брату, что попутно разговаривал с Кордрой в сети. Улыбка его расползалась чуть ли не от уха до уха, а настроение в последние дни просто поражает своей высотой. Что это с ним? Влюбился?  — У тебя что, осенняя лихорадка? — хихикает Мэйбл, на что Диппер показывает ей язык и продолжает без слов застегивать пуговицы на темно-синей клетчатой рубашке. От него пахнет одеколоном на всю хижину, что даже дядя Стэн что-то говорил о том, что задыхается, а сам он, Диппер Пайнс, искрится не хуже миллионов звезд на небе. Нет, ну точно что-то случилось! — Неужели влюбился?       Пайнс вздрагивает.  — Мне просто достался ник Венди, и мы теперь общаемся, — он взял телефон в руки и покрутил им перед сестрой. — Только вот общаться, кажется, не хочет совсем… — он почесал затылок.  — С чего ты взял? — решила поинтересоваться она.  — Игнорирует при каждой возможности, так ещё и тем нет. Казалось, только началось всё хорошо, как уже всё плохо и тихо.  — Но я гляжу, ты не так уж и расстроен. — замечает Мэйбл, одаряя его хитрым взглядом. Диппер улыбается своему отражению в зеркале, а затем смотрит на отзеркаленную сестру в нем.  — Верно. — говорит он. — Потому что Венди через три дня, то бишь в субботу, сможет пойти со мной гулять.  — Ага, — ухмыляется каштановолосая, — то есть, это будет свидание?  — Мне бы тоже этого хотелось, — Диппер поворачивается к ней и улыбается. Кажется, Венди на него неплохо так влияет, пускай пока и не подпускает к себе. И да, в этом нет абсолютно ничего странного. Они просто плохо знают друг друга, поэтому не могут так просто влиться в общение. Им нужно погулять, поговорить в живую, узнать друг друга получше, и только потом для них всё само решиться — будет продлеваться их общение или закончится, не успев начаться.  — Тогда могу пожелать лишь удачи тебе на этих выходных, — Мэйбл одевает черно-белые кеды, а затем выпрямляется. Она чувствует, как немного болит голова, но не обращает на это, опять-таки, никакого внимания. Быть может, это из-за погоды так. На небе сейчас томные, серые тучи. Кажется, будет дождь.

***

      Она должна пойти на «Битву Экстрасенсов» или податься в ванги, потому что, а-а-а-черт-возьми-гребанный-дождь! Её знобит пуще прежнего, голова немного кружится, а ноги стали на удивление ватными. Волосы чуть намокли, в точности как и одежда. Благо, дождь был несильный, иначе всё могло быть куда хуже, чем есть сейчас. Ей кажется, что она утопает в каком-то непроходимом болоте, будто она волочит ноги за собой, что так не кстати решили отказать из-за подступившей слабости. Это кажется невыносимым. Но она доходит и уже протягивает руку к звонку.       Билл не заставляет себя долго ждать и почти сразу открывает дверь, как будто знает, что она должна придти одна. Она и вправду одна, и чтобы тот не подумал лишнего, она сразу сказала, почему не смогли придти подруги. Его это, конечно, волновало меньше всего. Он, видя, что видок у неё не очень здоровый, взял её под локоть и завел в дом.       То, что она немного пошатывалась, было замечено сразу. Сначала Сайфер подумал, что она пьяна, но эта версия отбилась сразу, так как перегаром от неё и не пахло. Тогда он приложил руку к её лбу. Мэйбл же прикрыла глаза в неком блаженстве. Его руки казались ей холодными, но на самом деле это лоб её был горячим.  — Ты вся горишь, — он чуть нахмурился, чувствуя себя виноватым, — зачем ты пришла, если у тебя температура?  — Сглазила, — бурчит она. — Лихорадка случилась у меня.  — О чем ты? — недоумевает блондин, усаживая её на диван.  — Забудь. — ей хочется упасть лицом в подушку, и всё равно, что в этом доме она одна с парнем, но, Старикан-старатель его за ногу, это же Билл, и он ничего ей не сделает, она уверена в этом. Но его голос не даёт ей задремать, и она ловит себя на том, что уже лежит на подушке.  — Ты будешь кофе?       Она встает, держась за голову и немного щурясь.  — Ничего, кроме кофе нет, извини. Мы с Пироникой вечные кофеманы, поэтому это всё, что я могу предложить.       Мэйбл кивает и угукает, поправляя немного смявшиеся локоны, и, перебарывая слабость в теле, следует за ним на кухню. Странно только… зачем? Ведь эти пять минут, пока чайник закипает, она могла бы поспать.       Билл поворачивается, как только ставит чайник на плиту, и натыкается на неё. Она хватается за его руки своими и просто стоит на месте. Это напрягло его и заставило понервничать. Снова эти человеческие прихоти! Сердце само по себе начинает ускоренно биться, и Сайфер стискивает зубы. Нет, нет, нет! Только не сейчас! Он рвано вздыхает и, подойдя чуть ближе к ней, заключает в объятия, какие ранее он себе никогда не позволял.       Сразу вспоминаются слова из сегодняшнего диалога...       Она не сопротивлялась, продолжая стоять на месте. Его желтая футболка пахла тем же одеколоном, что ей понравился со дня, когда они все вместе участвовали в Комеди-Шоу. Он же ощущает, как от неё пахнет дождем и ванилью. Вероятно, это был шампунь, перемешавшийся с пролитым на улице дождем. Она обмякла в его объятиях и глубоко вздохнула, что вызвало у Билла целый водоворот эмоций внутри. Такая мелочь, но показалась такой же милой, что это сводило в какой-то степени с ума. Хотелось стоять так долго. Настолько долго, пока ноги не начало бы ломить. Когда ещё он сможет обнять её так, как сейчас? Когда ещё им предоставится возможность побыть наедине и при таких же обстоятельствах?       Чертов чайник.       Он свистит, и пробка, ещё бы чуть-чуть, и вылетела бы под напором горячего воздуха. Билл нехотя отстраняется, да и сама Мэйбл, похоже, не спешит отходить. Он усаживает её на стул, а сам идет заваривать кофе. Блин, он всё ещё не пришел в себя… Его всё ещё трясет от того, что только произошло, а мысли путаются. Он ставит кружку с напитком прямо перед ней и радуется, что не разбил её.       Чтобы успокоить и себя, он сделал то же кофе, однако не мог его пить. Сел рядом с ней, отставил кружку в сторону и наблюдал за Пайнс. Близко, едва ли не видя каждую пылиночку между их лицами. Его собственное озаряется мягкой улыбкой, когда он смотрит на неё, ведь она безумно милая, какой бы в самом деле не являлась.       Она подносит кружку к губам, и Билл, опять эти извращенные наклонности, уже представляет, как будет пить именно с неё, именно с того места, где касались её губы.       Тут его мысли прерываются, потому что девушка резко ставит кружку обратно на стол и отодвигает подальше от себя, после чего проглатывает то, что успела набрать в рот и хмурится.  — Горько!       Билл ухмыляется, а затем обхватывает её лицо руками, разворачивая к себе.  — Ну, горько, так горько, — довольно позитивно прокомментировал он, и так нагло, вполне настойчиво, потянул её на себя, сразу же целуя в губы, на которых остался этот приторный кофейный привкус.