Пора перемен

      Она злилась на него. Злилась за эту недосказанность, быть может, даже скрытность. Он всегда что-то не договаривал, скрывал, вдобавок ко всему пытался переводить тему, и это возмущало до глубины души. Он ничего ни на что не ответил из всех заданных ею по дороге домой вопросов, ещё около пяти минут на перекрестке, где они обычно расходятся, требуя того, чтобы он поделился секретом, который они с Пироникой так скрупулезно скрывают. Но Кенди и Грэнда, походу, знали, раз молчали и не закидывали его вопросами, как и сама Пайнс — ну или же просто не хотели вмешиваться в личное друга.       Однако после всех этих уговоров рассказать ей всё, Мэйбл решила временно сдаться, а если быть точнее — попытать удачу с Пироникой, с которой она сегодня проведет практически весь оставшийся день. Она хитро улыбнулась, а затем всё же поникла, когда друзья начали прощаться. Билл подошел к ней, а она даже не подняла голову, чтобы взглянуть на него. Видела перед собой лишь ворот расстегнутой черной куртки и белую рубашку под ней и продолжала так стоять, сложив руки на груди. Тут всё было ясно и без слов: обиделась.  — Поверь, интрига стоит того, — пытается он приободрить её, взлохмачивая каштановые волосы одной рукой, на что она также отмахивается. — Ладно, — уже довольно холодно произносит Билл, видя, что девушка на контакт идти явно не собирается. — Ты не хочешь, а я обниму тебя на прощание. — Он обнял её за плечи, довольно быстро, если заметить, и отстранился, молча уходя к Пиронике, что уже ждала его у поворота.       Сама же Мэйбл свела губы в тонкую линию, чувствуя, как предательски заалели щеки. Это его действие всё равно не сотрет её обиду, поэтому сейчас объятия казались чем-то грустным, будто это она от него что-то утаила и задела чем-то. Он же прекрасно знает о том, какая она любопытная; о том, как трудно даются ей все эти недомолвки и тайны — и всё равно играет на струне её терпения, аккуратно подбираясь к нервам.       Но даже когда Сайфер уходит, она молчит, не зная что сказать, и отчего-то чувствует себя в чем-то виноватой. Однако, кажется, виноватым чувствовать она заставила исключительно его. Он не хочет говорить об этой операции, потому что для него это не очень желательная тема; не то, о чем хотелось бы говорить, да ещё и в компании друзей. Это лишь подогреет волнение, и без того теплившееся в душе перед предстоящим процессом в другом городе. Она ничего не знает, не знает, как серьёзно всё может провернуться, поэтому молчит, чтобы вдруг не заставить и её волноваться о нём: разбушевавшейся паники Пироники ему хватает сполна.  — Пока, Мэй-Мэй! — Кенди и Грэнда обняли её. — Нам надо в магазин, поэтому мы пойдем сегодня в другую сторону.  — Да! — Кинула Грэнда. — Куплю много влажных салфеток!  — Зачем? — удивляется Пайнс.  — ДО СИХ ПОР ПЫТАЮСЬ СТЕРЕТЬ ТОТ ПОЦЕЛУЙ СТАРИКАНА-СТАРАТЕЛЯ! — закатила она глаза и махнула рукой, точно не желая продолжать говорить на эту тему. Мэйбл это заметила лишь по одному её взгляду, поэтому решила промолчать. Они распрощались, и близнецы Пайнс стали рядом, обмалвливаясь парочкой слов.       Пироника помахала рукой только ей, не Дипперу, что было крайне заметно, из-за чего тот поджал губы и отвернулся, и крикнула подруге, что напишет ей через полчаса в сети. Мэйбл махнула рукой в ответ, широко улыбнувшись, и, взяв Диппера под локоть, развернулась и направилась с ним к хижине.

***

 — Диппер, хватит, — девушка подпирает обоими руками голову, укладывая локти на стол и при этом смотря на собственное в чае отражение, и на секунду прикрывает глаза, слыша раздраженный вздох брата, — может, поговорим? Что у вас с Пироникой произошло? Ты знал, что она переживает из-за того, что вы перестали общаться?       Брюнет какое-то время молчал.  — Не знаю, — начал он, — после того случая с Келли мы с ней не можем даже нормально поговорить. Не было возможности или подходящего момента. Всё как-то бессловесно произошло. Мне хочется поговорить с ней, — договорил Пайнс и стушевано добавил: — Я правда соскучился.       Набранный ею в момент его предложений чай готов был выплеснуться наружу, так как он, что было странно, говорил, по сути, те же слова Пироники, что она слышала о нем в актовом зале. «Эти двое действительно идиоты», — думала Мэйбл, — «хотят поговорить друг с другом и ничего не делают, чтобы наладить общение, которое, вообще не ясно по какой причине, ухудшилось».  — Она говорила тебе что-нибудь насчет этого?       Нет, всё же чаю Мэйбл суждено выплеснуться, и она выплескивает его брызгами прямо на лицо близнеца, отчего тот едва не подпрыгивает, а в следующий момент прикрывается пустой тарелкой из-под круассанов, которую они предварительно опустошили.  — Мэйбл! — возмущенно выдает он, наблюдая за тем, как сестра вытирает рот рукавом черного свитера и между этим хихикает. — Что я не так сказал?  — Вам определенно нужно поговорить, — Пайнс игнорирует все его вопросы и улыбается уголками губ, — и чем скорее, тем лучше. Как насчет сегодня?  — Так скоро? — Диппер удивленно вскинул брови, а потом прищурился, чуть склонив голову набок. — Вы же с ней сегодня собирались провести целый вечер и ночь. Без представителей мужского пола. Каким боком я впишусь во всё это?  — Ди-и-ип, — тянет Мэйбл и протягивает руки для того, чтобы коснуться его рук, — мы с ней ещё успеем вдоволь навеселиться и провести время вместе, а вы, если так и дальше будете, то либо разлюбите друг друга, либо никогда не разъясните свои чувства друг с другом.  — Стоп, — прервал её Диппер, — ты сказала «разлюбите друг друга»?  — А-ха-ха! — нервно хихикнула девушка. — Ну, это я образно выразилась… Я имею в виду, что ты должен признаться или что-то типа того, ха-ха… — она пожала плечами, выглядя несколько взволнованно. — Быть может, взаимно… откуда ты можешь знать? Ты же не ясновидящий, верно? Не ясновидящий. Поэтому полный вперед.  — Ты меня запутала, — взмахнул руками Пайнс. — Я ничего не понял, погоди. То есть, ты хочешь, чтобы я сказал ей о том, что чувствую? С ума сошла? Я же… никогда не признавался в подобном кому-либо.  — Ну мне же ты говоришь, что любишь меня, — довольно произнесла Мэйбл.  — Да, но это совсем другое. — Он нахмурился, проведя рукой по волосам. — Да и что с того? Она навострила глаз на Келли. Считай, я отшит.  — Ох, Диппер-Диппер, — не без ехидства пропела девушка, — ты же не хочешь, чтобы я ей сегодня всё рассказала?       Диппер с силой сжал её руки, а Мэйбл разразилась громким хохотом.  — Тогда сделай это сам и прогони эту свою апатичность, — подмигнула она, — надоело уже видеть тебя, постоянно о чем-то размышляющим у стены с кроватью. Мозг ещё не кипит?  — Твой ранее предложенный удар сковородкой был бы сейчас в самый раз. — Пробормотал он. — Что обычно помогает в таких случаях?  — Лично я признавалась без подручных средств, — хихикнула она, — и это, черт побери, было трудно. — Она облегченно выдохнула; так, будто только что через это прошла. И Диппер в ответ на это вопросительно выгнул бровь. — До сих пор ноги с руками в дрожь кидает, бр-р.  — Ты что, Биллу призналась?       Догадаться, увы, было слишком легко.  — Угу, — Мэйбл покраснела, решая наконец отпить немного чая, прежде чем взглянуть на него. Однако, несмотря на это, брат удивился несильно; похлопал глазами, помолчал немного, один раз даже отрыл рот, собираясь что-то сказать, а затем закрыл. Потом прошло ещё несколько секунд, и он решил заговорить.  — И как?       Неожиданный для неё вопрос. Вообще неожиданный, исходя из его странной реакции. Она ожидала того, что он начнет подкалывать её или удивляться, сопровождая всё это шокированными бормотаниями. Хотя, если подумать, подобное было только в её стиле. И, если углубляться в столь короткий вопрос, то из него можно извлечь и ещё парочку. «И как?», что? «И как всё прошло» или «и как он отреагировал?»  — Что конкретно тебя интересует? — Неловко. Очень неловко. Тем не менее она отводит взгляд и вновь пьет чай, а пальцы Диппера так и продолжают постукивать по той тарелке в ожидании нового чайного выплеска сестры.  — И как это было? — поинтересовался он. — Взаимно или… подожди, когда ты успела в него влюбиться?  — Ты слишком многое упускаешь, братишка, — и опять-таки неловкий смех, который она едва подавляет, пытаясь продолжить разговор в более нормальном тоне. — Ну… взаимно, — Пайнс пожала плечами и улыбнулась. — Хотя, если верить словам Пироники, то «взаимно» считается исключительно для него. Я ему первая понравилась, — в завершение она хохотнула. — И было это, если тебе интересно, позавчера.  — И вы типа… встречаетесь? — повел рукой Диппер, а Мэйбл мысленно отметила, что разговор ушел далеко не туда, куда нужно; говорили-то они изначально о Пиронике.  — И мы типа встр… — хотела было начать она с развеселой улыбкой на лице, а затем осеклась и опустила поднятый до этого указательный палец. — Стоп. Нет. Он… Нет-нет. Мы как-то не говорили об этом. Это всё само собой закрутилось, да и он не предлагал, то есть… А-а-а! — страдальческий вздох только скрасил эту тираду, а хлопнувшая по её лицу ладошка и вовсе создала общую картину, над которой Диппер даже немного посмеялся.  — Да-а-а, — протянул он, и его ехидная ухмылка расплылась в пол лица. — А ещё, говоришь, у меня проблемы в отношениях.  — Нет! — возразила Мэйбл. — У меня-то хоть какое-то продвижение! И… и… — она немного замешкалась. — И вообще, как ты смеешь упрекать меня? — её щеки покраснели, а Диппер рассмеялся с её вида. — У меня-то, в отличие от вас, не всё так плохо.  — И с доверием у вас тоже всё отлично? — вдруг усмехнулся Пайнс. — Он тебе так и не рассказал про операцию?       Мэйбл закусила губу, а глаза опустились. Руки мертвой хваткой вцепились в подол юбки, готовые разорвать ткань в клочья. Диппер попал по эпицентру её одной из главных тревог, и теперь ей стало ещё более, чем неловко, ведь он как-никак прав — они с Биллом так и не разобрались в своих отношениях, в то время, как она пытается чьи-то наладить. Безусловно, это было не очень честно по отношению к брату.  — Ты прав, Дип, — горько усмехнулась Мэйбл, а парень быстро переменился в лице, поняв, что задел её и тоже приготовился извиняться. — Мы с Биллом не пара. Кажется, это только я так решила, раз восприняла всё происходящее — началом отношений. Он мне ведь даже не доверяет. Конечно же ты прав. — Она зарылась пальцами в темные волосы, немного взлохмачивая их, и опустила голову.  — Я, честно говоря, тоже не особо понимаю, о какой операции идет речь, и мне тоже, как и тебе, интересно узнать об этом.  — Меня посещали мысли, что он может быть болен чем-то, с чем… не живут…  — Брось, Мэйбл, — пытался успокоить её Диппер, — если бы он был болен чем-то таким, то находился бы в больнице под постоянным наблюдением врачей. У него нет никаких приступов, внезапных головокружений или боли. Он в порядке.  — Тогда зачем ему операция? — она, наконец, посмотрела брату в глаза, а её собственные были полны слез, чему Диппер действительно удивился. — Почему он не хочет говорить об этом со мной? Может, не хочет тревожить? И почему именно три месяца он должен быть там? Это что, значит, что есть риск для жизни?  — Ты сейчас саму себя накручиваешь, — говорит Пайнс. — Вспомни, что говорил Билл сегодня. Он говорил, что вернется к Новому Году. А значит — всё будет хорошо.  — Ты так думаешь?.. — поднимает заплаканные глаза Мэйбл, и Диппер улыбается, поднимаясь со стула, чтобы подойти и обнять её.  — Я в этом уверен, — произнес он, прикрыв глаза и чувствуя, как сестра отвечает на его объятие. — А ещё я уверен в том, что попробую прислушаться к твоему совету уже этим вечером.

***

      Ближе к вечеру они пошли в торговый центр. Пироника, как и обещала, после школы написала Мэйбл, и они договорились встретится на том же перекрестке, чтобы вместе провести этот день. Пироника была довольна, очень довольна и настроена на хорошее времяпрепровождение с подругой, даже несмотря на то, что у них с Диппером не всё также гладко. Пайнс знала, как поднять ей настроение, и Сайфер это не отрицала. Каждый раз видя, как Кенди и Грэнда постоянно таскаются друг с другом, в душу закрадывалась едкая печаль, а сама девушка чувствовала себя третьей лишней. Но теперь она неслась по центру с Мэйбл, и назойливые мысли об этом тут же улетучились; она вдруг поняла, что не всё потеряно. Особенно тогда, когда они с Мэйбл так тепло поговорили друг с другом сегодня.       Они пришли далеко не за вещами в это место — они пришли отдыхать и получать свою порцию досуга. Без остальных подруг, без кого-либо составляющих их компанию. Правда, перед тем, как отправиться проводить время вместе — девушки заскочили в ту самую больницу, в которой лежал Келли. Они принесли ему фруктов и несколько баночек «Pitt-Cola» с клубничным вкусом. Он был рад их видеть и, несмотря на травмы, пытался кое-как шутить в их присутствии, забавно и быстро жестикулируя руками. Это только подняло их настроение, поэтому, посидев с ним ещё немного, естественно ничего не говоря об этом Биллу, девушки покинули друга.       Они посидели в пиццерии, минут пять споря, какую пиццу стоит заказать: Пироника хотела морепродуктовую, а Мэйбл настаивала на пицце из четырех сыров. В итоге они уговорили официантку сделать половину и той и той пиццы, сразу же договариваясь и о цене столь интересного выбора. Когда женщина, обслуживающая их ушла, девушки расхохотались с выражения её лица, которое они наблюдали несколько секунд назад.       После пиццерии они посетили раздел «Киновселенной», где стоял настольный хоккей, в который они, конечно же, сыграли; различные фигурки известных фильмов и мультфильмов, игровые автоматы и большущий аппарат с поп-корном. Однако, вместо того, чтобы пойти в кино и тратить время, они забежали в фото-будку, расположенную в самом углу этого места, и сделали четыре коллажных фото, которые полпути до музыкального магазина они рассматривали и смеялись с выражения собственных лиц. Особенно их повеселил кадр, где Пироника пихает Мэйбл в плечо, а та, не удержав равновесия в столь маленьком месте, впечаталась в ракурс фотокамеры, отчего на изображении была видна лишь часть лица Пайнс и угарающая на фоне Пироника.       В музыкальном магазине Мэйбл наткнулась на диск с обложкой «Пару раз» и тут же ехидно усмехнулась, вспоминая слова Билла насчет этой группы. Она намерена устроить ему веселый вечер за то, что он ничего не хочет ей рассказывать, поэтому тут же летит к кассе, чтобы купить сие великолепие для его ушей. Пироника на это лишь усмехается, представляя, как подруга невидимым смычком играет на нервной системе её брата.       После их приключений в торговом центре они решили пройтись по лесной аллее, что тут же навеяла одним своим видом воспоминания о ночи, когда Сайфер был далеко не в себе. Она вспоминала то, как мил он был с ней, как странно, почти спутано и невнятно он говорил с ней. А пройдя немного вперед по каменной узорчатой кладке, она вспомнила ещё и то, как он тащился за ней, крепко обнимая и используя её в качестве опоры; то, как он сел на лавку и грустно усмехнулся, сказав, что не чувствует холода; то, как он откровенничал и говорил глупости; и то, как поцеловал, а она впервые за всё время не оттолкнула его, хотя с его состоянием легко могла сделать это. Это вызвало спонтанную улыбку на её лице, и она даже подумала о том, что хотела бы пережить ту ночь с таким Биллом вновь. А будет ли это вновь? Или…  — Пироника, а у вас есть алкоголь? — поинтересовалась вдруг Мэйбл, и последняя ошарашенно уставилась на неё, удивленно округлив желтого цвета глаза.  — Была одна бутылка, которую мы в тот раз не прикончили, и которую мне помешал выпить твой брат, но… зачем? Ты никогда раньше не пила. Ты хочешь выпить? Не боишься, что Стэн узнает?  — Нет, что ты? — Мэйбл нервно рассмеялась, быстро замахав руками и тем самым отбиваясь от внезапного наплыва вопросов. — Я… хотела бы, чтобы Билл это сделал и… рассказал хоть что-то про операцию… Он много откровенничает, когда… пьет… — каждое слово давалось ей с волнением, особенно тогда, когда Пироника переменила удивленный взгляд на укоризненный, отчего Пайнс стала думать, что сказала лишнего.  — Мэйбл, — вздохнула она, — не пойми меня неправильно, я не буду выгораживать его сейчас, но… это нежелательная для нас с ним тема, и уж тем более для него самого. Он и без того переживает, что что-то может пойти не так, а разговоры об этом заставляют нервничать ещё больше. Он хотел провести эти дни со всеми нами, не думая о предстоящем. Поэтому, прошу, не пытайся вытрясти с него ответы. Он обещал рассказать тебе всё, как только вернется домой после больницы.  — А что может пойти не так? — взволнованно поинтересовалась брюнетка. — Только не говори мне, что он умрет. Ты не представляешь, как я хочу знать всё. — Мэйбл прижала руки к лицу, а затем тут же опустила их. — Кто-нибудь ещё знает?  — Наши родители и мы, — спокойно пояснила Пироника, продолжая шагать в сторону дома вместе с ней. — И если ты думаешь, что об этом знает кто-то ещё из нашей компании, то ты глубоко заблуждаешься. Мы никому и слова не сказали, хоть слово «операция» далеко не раз выскальзывало с наших уст в их присутствии. А вот по поводу того, что может пойти не так… — она немного замялась, закусывая губу, — так это то, что могут быть осложнения. Вероятность того, что всё пройдет хорошо пятьдесят на пятьдесят.  — Извини, — пробормотала Мэйбл, вдруг осознав, как чувствовал себя Билл, когда она доставала его при всех сегодня после школы и пыталась вытянуть хоть слово с него. Ей было очень стыдно за своё поведение. — Думаю, мне нужно извиниться и перед ним.  — А вот это правильно, — Пироника обняла её, продолжая шагать вперед, и второй рукой тыкнула пальцем в её щеку. — И, пожалуй, я не обижусь, что наша ночевка всё же немного прервется, если ты пойдешь к нему.  — По правде говоря, Пироника, — хохотнула Мэйбл, — у меня тоже есть на тебя планы.  — Что? — тут же спросила она.  — Диппер придет часов в девять или полдесятого, — хихикнула Пайнс, а Сайфер почувствовала, как кровь отливает от лица, а сама она мгновенно бледнеет. — Он хочет поговорить с тобой, — добавила она, — и даже не вздумай избегать этого разговора. Помнишь, о чем мы говорили с тобой в актовом зале? Я немного помогла тебе! — Пайнс вновь заливается смехом, дружелюбно пихнув подругу в плечо и тем самым пытаясь привести её в чувство. — Следовательно, Мэй-Мэй лучшая в мире сваха! — она указала на себя.  — Я и понятия не имею, о чем мы будем с ним говорить… — не без волнения пробормотала она, касаясь руками головы. — Раньше как-то всё легко и просто было, когда мы только начинали дружить, а теперь это равносильно моральной пытке.  — Не волнуйся, — приободряет её Мэйбл. — Мне в это время тоже предстоит разговор с Биллом. Поэтому… разве не весело? — хихикнула она, пожав плечами. — Потом поделимся тем, как у нас всё прошло.  — Звучит здорово, — согласилась Пироника, улыбнувшись уголками губ. — Правда, я всё равно что-то теперь волнуюсь.  — А вот волнение мы сейчас будем прогонять! — оптимистично восклинула каштановолосая, обойдя подругу позади и толкая руками спину, чтобы та шла быстрее к дому. — Песни группы «Пару раз» подымет не только нам настроение, но и настроение самому Биллу!       В последнем она очень сомневалась.

***

      Компьютер не помогал отвлечься так же, как и книги, которые он перебирал для чтения. Он пытался заснуть, чтобы хотя бы во сне не чувствовать телепающее внутри чувство нервнозности и, быть может, волнения из-за предстоящей операции. Ему не верилось, что лето и сентябрь так быстро пролетели; что вот уже приближается фестиваль и его день рождение, после которого он покинет Гравити Фолз на довольно долгое время. Там не будет никого: ни родителей, ни сестры. У него будет только телефон для связи. Но так или иначе, он никого не винил. Он прекрасно понимал, что сестре нужно продолжать учиться, а родителям после того, как пройдет операция, продолжать работать. Он знал, что никто его не навестит в незнакомом городе, хотя очень бы хотелось, чтобы рядом с ним кто-то был и держал за руку, если всё же он не перенесет операции. От этого, что было неловко признавать, было лишь страшнее. И он жутко злился на самого себя, что вообще лежал и думал об этом.       Голова уже жутко болела, а сердце ускоренно билось в груди, предвещая тревогу; будто бы ему остался всего час до этой операции. Он не знал, как успокоить себя, да и поговорить с кем-либо не мог. Пироника и без того много нервничала из-за этого, поэтому говорить с ней — значит передать свои переживания другому человеку. А ему не хотелось этого. И, если подумать, других вариантов тоже не было: никто об операции не знал, а он не хотел рассказывать. Было бы довольно эффектно, если бы он рассказал всё после всего пережитого в больнице; тогда бы они, а в данном случае Мэйбл, поняла бы, почему он скрывал это, ведь причина не только в нежелании обсуждать эту проблему.       Он перевернулся на бок, зарывая одну руку под подушку, а второй хватая с тумбы телефон. Однако, он тут же прикрыл глаза, укладывая его рядом с собой. Ему хотелось бы поговорить со Звездочкой; она знала, как приободрить и развеселить. Но теперь это невозможно, потому что одна из карт открыта. Падающая Звезда — это Мэйбл Пайнс, которая знает реального Билла, и от альтер-эго которого не должна была узнать хоть слова об этом. Не зная он её сейчас, то по-любому бы выдал себя первым, что было бы, к слову, неинтересно.       Да даже просто поговорить не вышло бы. Он знал, что сейчас она проводит время с его сестрой в торговом центре и гуляет, поэтому в сети её не было ровно с того момента, как Пироника покинула дом, а он сам остался один со своими мыслями, которые хотелось просто-напросто уничтожить или в данном случае стереть ровно до того момента, пока он не ляжет на операционный стол.       Это выводило из себя, заставляя руки сжиматься в кулаки. Ему хотелось ударить стену, чтобы почувствовать себя лучше, однако он также понимал, что сие действие просто приведет к физической боли и к вопросам окружающих, чего тоже, конечно, хотелось избежать. Он не видел других вариантов, а всю ночь об этом раздумывать точно не собирался, зная, что Звезда на первом этаже будет спать с его сестрой или не спать вовсе, говоря о чем-нибудь пол ночи. Это даже наталкивало на мысль, чтобы просто нагло войти и позже унести её оттуда к себе в комнату. И опять-таки. Нечестно по отношению к сестре, которая всеми силами пытается побороть нарастающую депрессию. Только вот… что тогда делать ему? Жить с этой апатией до конца дня икс?       В следующее мгновение он подымается с кровати и спускается на кухню, пытаясь придумать что-нибудь до возвращения подруг. Он открывает холодильник и останавливается взглядом на последней полке. Там стояла бутылка алкоголя, которую он разглядывал с минуту, находясь в раздумьях, стоит ли вообще её трогать. Глупо с одной стороны, а с другой — хочется просто забыть обо всем и спокойно заснуть, не тревожа при том ни Пиронику, ни Мэйбл.       Он открывает её и останавливается на одном стакане, решая, что больше не стоит. Этого будет достаточно для того, чтобы он свободно провалился в сон и проснулся уже следующим утром. Однако после выпившего, спустя какое-то время, он чувствовал себя немного не по себе. Он не был пьян, но и следа трезвости тоже не было. Что-то среднее. И это «среднее» не растормашивало даже чувство веселья, привычного ему, когда он выпивает. Он, впервые за все разы употребления алкоголя, чувствовал себя злым. Настолько, что даже становилось тошно. Внезапно разогревалось желание накричать на кого-нибудь или ударить, даже если человек ни в чем не виноват. Это, скорее, пошло на нервной почве, а алкоголь просто позволил этим желаниям, или, скорее, попыткам утихомирить себя, усилится, что было, как не глянь, не очень хорошо.       Ноги пробивала мелкая дрожь и довольно ощущаемая. Разум не был затуманен, и сам Сайфер даже не шатался, когда поднимался по лестнице в свою комнату; его шаги были очень даже уверенными и ровными. Ноги не подкашивались из-за легкой ватности в них, и это было одним из огромных плюсов сейчас. Ему не было холодно, учитывая то, что в доме было довольно прохладно, однако он полагал, что это не из-за алкоголя, а из-за кипящей в крови непонятной злости, которую хотелось выплеснуть на кого-нибудь и остаться при этом безнаказанным. Он не хотел делать это на ком-либо из ближних, поэтому поднялся в комнату, закрыл дверь и рухнул на кровать, желая забыться в скором сне.       И Сайферу не удается это сделать: как только он закрыл глаза, то тут же прервался, услышав, как входная дверь внизу отворяется, а смех девушек с первого этажа проникает в его комнату. Он раздраженно вздыхает, чувствуя, как голова болит теперь не от переполняющих её мыслей, а от смеха. Хотя, когда он выпил, эта боль немного притупилась и почти перестала ощущаться.       Мэйбл же прошла в зал, как только стянула с себя верхнюю одежду, а затем поправила рюкзак, который весь вечер таскала на плечах вместе с необходимыми внутри него вещами. Пироника предложила чай, что было удивительно, ведь они обычно не покупали его, и Пайнс охотно согласилась, растягивая на лице широкую улыбку.  — А Билл к нам не присоединится? — решила поинтересоваться она, поняв, что на первом этаже парня нет. Но зато на кухне ощущался странный запах перегара. Легкий, но всё же приторный. Она не обратила на него внимание и опустилась на стул, смотря, как Пироника расставляет кружки и ставит чайник кипятиться.  — Не знаю, — пожимает плечами та, — раз его нет здесь — значит он в своей комнате и, судя по тишине, спит.  — Понятно, — вздохнула Мэйбл, решая предварительно не забивать себе голову извинениями, которые ей уже хотелось преподнести Биллу.

***

      Драка подушками закончилась заливистым смехом и выяснением, кто из них всё же выиграл этот поединок. Мэйбл выиграла в игру на приставке, зато Пироника обошла её в этом, невольно вспоминая тот же день, что и Пайнс внезапно вспомнила у аллеи; в тот день Пироника дралась с братом подушками и также повалила его, даже будучи в нетрезвом состоянии. Это лишь усилило её смех на фоне играющего в проигрывателе диска с группой «Пару раз», который Мэйбл прикупила сегодня в ТРЦ.       Сам же Билл, лежа с наушниками в ушах, стиснул зубы. Это был самый настоящий кошмар. Теперь смех ничуть не раздражал, а вот «Пару раз» теперь в самый раз и выводил из себя. Наушники не спасали, ведь Мэйбл делала громкость выше, нарочно пытаясь разбудить Билла и заставить таким образом войти его сюда, чтобы хотя бы мгновение подразнить его или хотя бы поприветствовать. Сам же Билл мог сделать музыку на телефоне громче и не слышать всего того, что доходило до его комнаты, однако от басов песен начинала болеть голова. Он не помнил, когда в последний раз был так зол из-за каких-то пустяков; даже алкоголь не помог. Хотя, кто знает? Может, нужно было выпить больше? Напиток-то крепкий.       Билл пытается не реагировать остро на всё происходящее и подымается с места, решая включить ноутбук, стоящий на столе, чтобы попытаться отвлечься какими-нибудь статьями или новостями о выходе новых фильмов.  — Сколько время? — поинтересовалась Мэйбл, прикручивая звук. Пироника вздрогнула, вдруг вспомнив о приходе Диппера, и быстро взяла в руки телефон, чтобы глянуть который час.  — Почти девять, — выдавливает девушка, смотря в сторону зеркала и замечая, как темно-фиолетовые пряди торчат в разные стороны после небольшой битвы на подушках. Она вскакивает и судорожно хватает с комода расческу, едва не роняя её с рук по приближению к зеркалу. Она попутно расчесывает локоны, а затем вздрагивает вновь, когда слышит позади себя звон телефона. Звонили не ей, но всё же. Мэйбл взяла трубку и, исходя из разговора, это был точно её брат. От этого сердце в груди моментально подпрыгнуло к горлу, начиная нервно клокотать, на что подруга лишь рассмеялась, когда бросила трубку.  — Это был Диппер. Он пришел. — Сообщает Пайнс, а Пироника и без слов понимает это, поправляя кофту и натягивая первую попавшуюся под руки накидку. — Спокойствие, только спокойствие, — следя за действиями Сайфер, хихикнула Мэйбл. — Он не кусается.  — Я… пошла… — прерывисто кидает она и покидает комнату.  — Удачи вам там! — смеётся она ей вслед и также начинает приводить волосы в порядок. — Интересно, как долго будет длится их разговор? — она высунулась из дверного проема и медленно последовала в зал, осторожно и незаметно приближаясь к окну. Диппер стоял у ворот, а Пироника только-только вышла на улицу и не очень уверенно последовала к нему.       Пайнс вновь хихикнула и скосила взгляд в сторону лестницы, ведущей в комнату Билла, после чего глубоко вздохнула и направилась вверх по лестнице.

***

      Диппер стоял почти неподвижно, подняв голову к небу и смотря на звезды. Когда он услышал скрип отворяющейся позади него входной двери, он глубоко вздохнул, образуя в холодном воздухе облачко пара, что тут же растворилось в едва заметной дымке. Пироника, чувствуя, как дрожат от волнения ноги, подошла к нему, попутно закрывая за собой ворота, невольно слишком громко хлопнув ими; так, что даже сам Пайнс поморщился на секунду, да и она вместе с ним. Руки тоже подрагивали; она пыталась успокоить себя, однако вместо этого всё выходило совсем наоборот.  — Привет, — сказал он, и Пироника вздрогнула, увидев, как его губы медленно растягиваются в теплую улыбку. Сердце на миг пропускает удар, и она мысленно отмечает, что его дневное настроение явно отличалось от теперешнего. Он, поприветствовав её, тут же приблизился, что заставило последнюю затаить дыхание, и крепко обнял, явно не спеша отстраняться. Она не сдерживает глупой улыбки, пряча её в этих объятиях, и вдруг осознает, что на его приветствие так ничего и не ответила. — А ты не хочешь сказать того же в ответ?       До него донесся хриплый смешок, и она расслабилась, наконец утыкаясь лицом в его грудь, чувствуя странное облегчение.  — Привет, Дип. — Тихо выдала она, а он вновь улыбнулся. — Не слишком ли долгие твои приветственные объятия?  — А кто говорил, что они приветственные? — усмехнулся Пайнс, ощупывая пальцами накидку, в которую она была одета, а потом немного нахмурился. — Подожди, где твоя куртка? Ты замерзнешь.  — А… я просто взяла первое, что под руку попалось и вышла, — нервно выдала она, и благо, что он не видел выражение её лица, пока они стояли так.  — Звучит как причина, по которой я не должен отпускать тебя, — задорно произнес Пайнс, а она негромко засмеялась. После недолгого молчания он спросил: — Скажи мне, что происходит?       Выражение её лица стало мрачным, а сама она вновь, который раз за целый день, вздрогнула, услышав этот вопрос. Собственное дыхание опять-таки показалось ей сбивчивым, словно её ударили по лицу, а сама она была неподвижна несколько секунд.  — Только не говори, что боишься меня после того, что было. — Закатил глаза он, и девушка тут же быстро отрицательно покачала головой.  — Нет! — возразила Пироника. — Я не боюсь тебя, просто… ты… — она вдруг покраснела, — ты поцеловал меня тогда, и… всё изменилось. Мне не очень понравилась такая вот неожиданная тренировка перед поцелуем с Венди. Друзья так не делают.       Звучало по-детски, но это было правдой.  — Я не целовал Венди, — сказал он, будто оправдывался перед ней, однако не хотел, чтобы она думала, что её первый поцелуй был украден впустую. — И не планировал этого делать с самого начала.  — Что?! — нахмурилась она. — Тогда зачем?       Пироника вновь под ним дернулась, и он это почувствовал, уже ожидая возмущенную тираду о том, как подло он поступил. Пайнс свел губы в тонкую линию, немного думая над ответом на поставленный вопрос, однако он уже давно знал его — просто какое-то время беспрерывно отрицал.  — Я просто захотел поцеловать тебя.       Она покраснела, казалось, так, что румянец дошел и до кончиков ушей. Этот ответ поразил её, ничего уж тут не скажешь, и она попыталась отстраниться от него; быть может, даже отвернуться в сторону холодного дуновения ветра, чтобы остыть, однако стоило рукам прижаться к нему в попытках отстранить, как Пайнс не позволил ей этого сделать. Он знал, что фактически зафрендзонен, и что предложенная днем идея Мэйбл глупая, но отступать теперь было слишком поздно. Он не мог позволить ей так просто уйти.  — Почему ты уходишь? Тебе неприятно, что я это сказал?  — Н-нет! — всё ещё широко распахнув глаза, она пыталась отстранить его, но ничего не получалось, и она раз за разом утыкалась в него. — Это… просто смущает. Как ты не понимаешь?       Это заставило Пайнса рассмеяться. Он на секунду представил выражение её лица, и это не могло не развеселить, хотя Пиронике в данном случае было далеко не до смеха. Можно ли считать, что весь позитив она прохохотала вместе с Мэйбл?  — Послушай…  — А как же Венди? — тут же перебила его девушка, не давая ему договорить. Он, услышав этот вопрос, уложил руки на её плечи и, наконец, отстранил её от себя, но не так далеко от себя, и посмотрел ей в глаза. Её волосы, из-за того, что она отпиралась, были немного взлохмачены, глаза полны удивления, а щеки красные, как заливные яблоки. Ему действительно хотелось засмеяться, но он не желал обидеть её тем, что веселится в такой момент, поэтому единственное, что ему оставалось, так это подавить рвущееся наружу веселье.  — Тебя волнует Венди? — он наклонился к её лицу, чтобы их взгляды встретились. Она вытянула шею назад, поджимая губы от смущения, но глаз с него не сводила. Он руками, что крепко держали её за плечи, притянул её ближе, чувствуя, как она дрожит, и, вероятно, не от холода, как ему могло бы изначально показаться.  — Мы же договаривались, не помнишь? — голос дрогнул. — Я должна была помочь свести тебя с Венди, а ты мне… — говорила Пироника, а затем осеклась, когда поняла, что он наклонился ближе. — Эй, что ты делаешь?  — Ну? А я тебе что? — не колеблясь произносит он, выглядя абсолютно невозмутимым расстоянием между их лицами.  — А ты мне сладости, — спокойно договорила девушка, смотря ему в глаза.  — Да, я помню, — усмехнулся он, на миг отведя взгляд, а затем вновь возвращаясь им к ней. Она была несколько дерганной и нервной. — Что с тобой, Пироника? — на его губах невольно промелькнула ухмылка. — Ты какая-то взволнованная.  — Нет, я в полном порядке. — Говорит она, а одна нога её отступила назад. Диппер был готов поспорить, что если бы сейчас отпустил её, то она бы как ошпаренная откинулась назад.  — Тогда почему ты дергаешься?  — Я-я не дергаюсь!  — Пироника…  — Прости, Дип. Не спорю, я немного нервничаю. — Призналась она, а Пайнс даже немного удивился. Такой он её видел впервые, тем более, когда они были наедине.  — Я тоже, но не краснею и не пытаюсь убежать, как ты, — хохотнул Диппер, а она удивленно уставилась на него.  — Почему ты нервничаешь?       Он не говорит ни слова, просто притягивает её ближе и наклоняется, в следствие чего она чувствует, как его голова прислоняется к её, а волосы немного спутываются.  — Что ты делаешь?  — Возможно, глупость, — пошутил он, но она, вероятно, не оценила его шутку, когда носы соприкоснулись, а она открыла рот, готовая возмущаться от такой близости. — Оттолкнешь?       Пироника молчала, и тогда он наклонил голову.  — Ну что с тобой? Так и будешь молчать?  — Ты… слишком близко.       Воспользовавшись тем, что она заговорила и открыла рот, он прильнул к её губам своими, довольно уверенно, и углубил поцелуй сразу же, отчего последнюю едва не передернуло на ровном месте от такой неожиданности. Он сам поцеловал её; он сам сделал шаг, и ей даже не пришлось признаваться первой; вернее, она даже не собиралась этого делать, но всё же. Он не выискивал предлога, а сказал ей всё напрямую, он поцеловал её без причины и не в попытках задеть чувства или же обидеть. В этот раз не было отговорок или недомолвок, и это были все те причины, по которым она всё ещё не оттолкнула его.       Она не думала, что подобное когда-либо произойдет, тем более сейчас, когда она уже решила сдаться и обратить внимание на кого-нибудь другого; когда решила отбросить все плохие мысли и просто восстановить всё то, что чуть не разрушила собственными руками: прежнюю себя, дружбу с Мэйбл. Были мысли, что именно Мэйбл подговорила Диппера на этот поступок, чтобы хоть как-то порадовать её, но… подруга не знала, что она любит его; она ничего ей не рассказывала до последнего, выставляя их исключительно, как друзей. Да и принудить Диппера она не смогла бы, тем более на такую подлость; тем более тогда, когда они с ней решили наверстать упущенное.       Он обнял её обеими руками, медленно опуская их вдоль её спины и сцепляя на талии, а сама Пироника, наконец, находит в себе силы обнять его, что точно не утаивается от него, и ответить на поцелуй. Последнего это очень удивляет, пусть и глаза его закрыты без возможности широко распахнуться прямо сейчас и исказить неподдельное удивление. Губы её двигаются неуверенно, подрагивают, а его это только забавляет.       Неужели всё и вправду взаимно?

***

      Мэйбл медленно отворила дверь в комнату парня; в ней был включен свет, что было странно, ведь тот любил темноту, и сам Сайфер сидел за ноутбуком, удерживая одной рукой голову, а второй водя мышью по столу. Она улыбнулась, несмотря на то, что заметила его какой-то чересчур усталый вид, и прошла внутрь, закрывая за собой дверь.       Он услышал, что она вошла, но даже не шелохнулся, чтобы взглянуть на неё. И это настораживало. Однако Пайнс, тряхнув головой, уверенно направилась к нему и стала за его спиной, смотря, что изображено на экране. Билл читал какую-то электронную книгу, несмотря на то, что у него было полно их в комнате, а затем вдруг свернул браузер, выставляя на вид какой-то простой абстрактный фон. Затем он убрал руку и выпрямился на стуле, чуть потягиваясь.       Мэйбл вновь улыбнулась и, обернув вокруг него руки, прижалась к нему, опуская голову на его макушку; золотистые пряди немного щекотали лицо, но это не особо мешало.  — Что ты читал, Билл? — протянула она. — И почему сидишь здесь так долго? Мы с Пироникой пили чай, а ты даже не спустился. Ты хорошо себя чувствуешь?       В ответ послышался мрачный смешок, и только после него Пайнс почувствовала легкое веяние алкоголя от него. Тот же запах витал и в кухне, когда они с Пироникой зашли туда. Сердце в груди затарабанило пуще прежнего, а убирать руки она не спешила, полагая, что это будет неловко.  — Я читал библию. Тебе же это ни о чем не говорит, правда? Твой засахаренный «Парой раз» мозг не сможет осилить такую литературу, — достаточно холодно процедил он, и его тон ей не очень понравился. — Сижу здесь, потому что хочу посидеть один. И да, я прекрасно себя чувствую, Пайнс.       Укол обиды тут же настиг её, но она не хотела этого показывать, списывая всё на его усталость. Правда, от чего он устал, она пока не знала.  — Да, не спорю, — хихикнула Мэйбл, — хотя, быть может, я тоже засяду почитать что-нибудь заумное, как и ты. — Она тыкнула пальцем в его щеку, а блондин тут же отмахнулся от её руки своей. Вновь обидно, но она также промолчала. — Пойдем на кухню. Я хочу поговорить с тобой о чем-нибудь.  — Дай угадаю, снова будешь спрашивать про операцию? — хмыкнул он. — Не пытайся, я не доверяю тебе.       Вдруг стало грустно. Так грустно, что нахлынувшая обида сдавила сердце. Но она молчала. Терпела. Ничего в отместку не говорила. Просто молчала, чтобы не поссорится с ним; потому что не хотела этого. Молчала, пальцами впиваясь в его черную толстовку.  — Нет, — вновь улыбнулась она, вот только улыбка в этот раз дрогнула, наровясь пропасть с лица. — Я просто хотела узнать как ты, что нового, да и… просто пообщаться…  — Пообщаться? — произнес Сайфер. — А с подружками тебе теперь неинтересно стало, верно?  — Нет… — спокойно произнесла она, отводя взгляд, хоть он этого и не видит, — я хотела извиниться перед тобой за то, что задела при всех тему, о которой ты не хочешь говорить.  — Хорошее решение, — комментирует он, чуть поворачивая голову набок, и Пайнс явно ощущает запах алкоголя. Приторный и не особо приятный.  — Ты точно себя хорошо чувствуешь? — тихо спросила она, почему-то думая, что Сайфер сорвется. — Ты… сам не свой.  — Я просто попал в плохую компанию сейчас. Когда ты только появилась в дверном проёме.  — Я… плохая компания? — теперь же подступила нежелательная боль в области груди, нещадно сдавившая её. — Кажется, ты в плохом настроении… — добавила она, чувствуя, как глаза немного пощипывает; она скоро заплачет. Когда задевает теперь уже близкий сердцу человек, становится очень больно. Последний раз она чувствовала подобное, когда Диппер на нервной почве просто отыгрался на ней, разбив собственный телефон на её глазах с такой яростью, какую она никогда-либо ни у кого не видела.  — Я в отличном настроении, — поправил Билл, — просто думаю над тем, как изолировать себя от твоей компании, и продолжить чтение умных книг.       Она всё ещё молчит и терпит то, с какой желчью и злобой он разговаривает с ней.  — От тебя несет алкоголем. Ты пил? — не сдавалась Пайнс. — Что-то случилось? Ты уверен, что хорошо себя чувст…       Сайфер вдруг ударил кулаком по столу, а она подскочила на месте, резко зажмурив глаза от испуга и сильнее прижимаясь к нему.  — Я же сказал тебе, что отлично себя чувствую! — закричал Билл. Она впервые услышала то, как он повышает голос. — Оставь меня в покое.       С глаз мгновенно покатились слезы, а руки задрожали, когда она медленно отпустила Билла; когда наконец нашла в себе силы отстраниться от него и отойти.  — Прости меня, Билл… — хрипло произносит Мэйбл, пытаясь унять слезы, а он вдруг вздрагивает, когда она отходит от него. — Я скоро уйду и не буду мешать тебе…       Девушка опустилась на кровать, тут же хватая подушку, лежащую посреди кровати, и уткнулась в неё лицом, разражаясь тихим плачем. Билл слышит всё это, и отчего-то становится паршиво, ведь за него столь грубо говорил практически алкоголь. Он поднялся со стула, одним движением захлопывая ноутбук, и подошел к кровати, тут же взбираясь на неё, ощущая легкое, но ничем не мешающее зрению головокружение. Билл сел сзади, вытягивая ноги, и обернул обе руки в области её живота, притягивая дрожащую Пайнс к себе. Его подбородок опустился на её подрагивающее от плача плечо, а голова склонилась к её голове. Выражение лица тут же смягчилось, вместо непонятной злобы оставляя после себя только беспокойство.  — Прости меня, — довольно ласково произнес он, ближе притягивая её к себе. Он понял, что отыгрался, так ещё и на любимом человеке, отчего теперь чувствовал лишь собственную вину. Она никогда первая так не приходила к нему и не просила пойти с ней; ранее он мог только представлять себе подобное, а теперь… — Я погорячился.       Пайнс не отвечала ему.  — Мне повторить? — интересуется он, но ответа всё равно нет. — Мэйбл. — Сцепленные на её животе руки немного дернулись, подталкивая её к тому, чтобы она ответила, но это не помогало. — Прости меня, я не хотел грубить тебе. — Он склонил голову в обратную сторону, по-прежнему держа её на её плече и пытаясь взглянуть на девушку. Но её лицо было прижато к подушке, открывая ему обзор лишь на её щеку, которую он тут же поцеловал. Она всхлипнула и замерла. Билл сейчас был мил с ней, однако несколько минут назад кричал на неё. — Мне не нравится, когда меня игнорируют, — добавил он, а затем вновь прильнул к её щеке, заставляя ту поёжится и крепче обхватить подушку, чтобы он не смог этого сделать. Это заставило его вздохнуть и ещё крепче сцепить руки на ней, потому что в следующее мгновение она хотела было встать и просто уйти оттуда. — Не плачь, — добавил Билл, однако это лишь подогревает желание вновь разреветься. — Перестань, я серьёзно, — с наигранной обидой произнес он. — Я люблю тебя, слышишь? — Сайфер вновь дернул руками, но её это не приободрило. — Не пытайся уйти, ты же знаешь, что я не отпущу, — ещё раз добавил Билл, когда она попыталась встать. Ещё не так давно он хотел, чтобы она ушла, а теперь сам не позволяет ей этого сделать — вот что возмущало её сейчас.  — Ты врешь и говоришь так только потому, что я плачу, — прохрипела она, готовая ногтями разорвать подушку. Билл тут же замолчал, вслушиваясь в каждое её слово. Какое-то время он молчал, а она тем временем продолжила: — Отпусти меня, Билл.  — Что-то изменится, если я скажу «нет»?       Она не знала, что ответить.  — Пироника ждет меня, — пытается найти причину, но голос звучит спокойнее, чем минутой ранее. — Дай мне уйти.  — Когда я уеду — Пироника останется здесь, — ответил Сайфер, — а меня ты не увидишь три месяца.  — Судя по твоим словам, скучать ты явно не собираешься, — грубо сказала Пайнс, — да и я не буду. Забыла Демона, забуду и тебя, понятно?       Она вырывается, встает с места, а он спускает ноги с кровати и вытягивает руки для того, чтобы поймать её. И ему это удается: он понимает это, как только возвращает её обратно на кровать, опуская ту на подушки. Ухмылка невольно появляется на его лице, когда он смотрит на неё, а Мэйбл воспользовалась тем, что Билл немного не в себе, и вспомнила, что когда-то хотела заглянуть на него полностью, поэтому сейчас её рука потянулась к его повязке и стянула ту с его лица. Но он молчал, с прохладицей смотря на неё, а она широко распахивает красные от слез глаза.       Его второй глаз открылся, и вид предстал один не из лучших. Второе око было полностью белым, словно туман застилающий собой зрачок и цветовую радужку. Он не видел им ничего и пытался никогда не показывать ей того ужаса, что таился под повязкой, но раз она сама того захотела, то… какой смысл отпираться?       Он навис сверху, придерживая себя на локтях, а Пайнс неотрывно смотрела на его лицо. Безусловно красивое, но с одним изъяном, но тоже по-своему красивым.  — Я не говорил того, что не буду скучать по тебе, — произнес Билл, — и слова мои — не ложь. Я даже сестре подобное говорю крайне редко, потому что не привык разбрасываться такими откровениями. Имей в виду. — Блондин немного помолчал. — Я извинился, — всё же напомнил он, — будь добра дать ответ на мои слова. — Когда он говорил последнее, то подразумевал ответы на всё.  — Я просто хочу уйти, Билл.  — А я просто хочу услышать ответ. — Он отвел взгляд в сторону. Белесный глаз тоже двинулся в сторону. — Или ты не хочешь прощать?  — Я была крайне удивлена твоим поведением, — пробормотала девушка. — Я никогда не слышала, чтобы ты мог так кричать на кого-либо. Тем более на меня. — Эти слова звучали не без грусти, и Сайфер заметил это. — Может, Пироника была права? — Она грустно усмехнулась, подобно парню отводя взгляд в сторону. — И проще быть одной?.. — она хмыкнула. — Мне грустно, Билл. Можно я уйду?       Он вздохнул, на секунду закрывая глаза и прислоняясь лбом к её лбу.  — Я напугал тебя, я знаю. — Пробормотал Билл, и она вновь ощутила этот приторный запах напитка. — Но это всё лишь из-за того, что я нервничаю. Эта операция… я просто не хочу думать о ней, говорить о ней даже с сестрой или родителями, и уж тем более тревожить своими нервами тебя. — На одном дыхании выдал он и медленно распахнул веки. — Прости.       Её сердце оттаяло, когда он сказал это. Она понимает; понимает, что есть вещи, о которых говорить не хочется; которые являются больной темой. У неё и самой есть такие из детства, поэтому сейчас она понимает, как тяжело ему далось даже это объяснение. Она помнит, как он пытался забыться с помощью алкоголя в тот раз вместе с Пироникой и, вероятно, это было по той же причине, поэтому то, что от него веет этим — неудивительно. Мэйбл было жаль, что она не могла приободрить его; что не могла поддержать как следует и подержать его за руку перед операцией. Ей действительно было жаль.       Мэйбл вытянула руки, оборачивая их на его спине, и немного потянулась вперед, прижимаясь губами к его губам, отчего он на миг оцепенел от удивления. Это был первый раз, когда именно она поцеловала его, а не он; первый, когда она сама пришла к нему и обняла без какой-либо причины. Она поцеловала его с чувством, аккуратно и просто, даже не пытаясь углубить его, думая, что он в любой момент вновь обозлится на неё и откажется от своих слов.       Но Билл не отказался. Просто замер, закрыв глаза и затаив дыхание.       Она опустила руки и отстранилась, заглядывая в его глаза — такие разные на данный момент, но красивые, как и всё его лицо, как оказалось. Он был красив без своей повязки, которую носил, никогда не снимая.       Билл опустил голову, склоняя её набок, и поцеловал её, решая продолжить то, что начала она сама. Он углубил поцелуй сразу же, как только Пайнс ему ответила, как только позволила себя поцеловать и не оттолкнула. Напротив, она вновь обняла его, а он едва не вдавливал её в кровать, потому что удерживать себя сил в таком подвыпившем состоянии не было, и он просто расслабленно опустился к ней.       Билл был немного груб, но аккуратен, когда проводил рукой по её лицу, а затем талии. Он немного покусывал её губы, а она покраснела, когда вдруг поняла, что целовал он её несколько по-другому. Однако в следующий момент Мэйбл хотела было испуганно пискнуть, потому что Сайфер вдруг опустился к шее и слегка укусил её, что было очень и очень неожиданно. Его волосы щекотали часть её лица и шею, Пайнс едва не выдала одно из возмущений, вдруг застрявших в горле, когда чувства обострились пуще прежнего, а сама она прошла через новое ощущение. Даже Диппер никогда не кусался, кроме как в детстве, и то за руку, а Билл перешел к шее, чем поверг её даже в небольшой шок.  — Билл, что ты делаешь?       Он тут же отстранился и принял сидячее положение, а спустя секунду, когда взглянул на выражение её лица, рассмеялся. Она встала, принимая точно такое же положение и слегка пихнула его. Кажется, настроение у обоих заметно поднялось, несмотря на этот небольшой разлад.

***

      Пироника зашла в комнату, увидев Мэйбл сидящую у стены; глаза её всё ещё были немного красные от слез, а на губах мелькала легкая улыбка, что заставляло последнюю вопросительно изогнуть бровь. Казалось бы, подруга была расстроена, но тогда почему улыбка на лице? Странно, как не глянь. Но так или иначе, Пироника не стала задавать каких-либо вопросов и просто опустилась рядом, также скользя спиной вдоль стены. Подруги посмотрели друг на друга, поняв, что щеки у обоих красные, а взгляды какие-то всё ещё взволнованные и нервные. Уголки их губ начали подниматься, и они, не выдержав этого бессловесного разговора, расхохотались, и без слов понимая, что обе смущены чем-то.  — Давай, ты первая, — хихикнула Пайнс, задорно посмотрев ей в глаза, — ты же первой отправилась на так называемую «карму», — она сделала в воздухе кавычки, — поэтому… колись.  — С каких пор твой брат такой решительный? — рассмеялась Пироника, явно не сопротивляясь тому, что придется рассказывать всё ей. — Вспомни его в начальных и средних классах: постоянно занят учебой, молчалив и вообще не заинтересован в девушках. Это только в этом году с ним что-то произошло. Как это понимать? Бли-и-ин, — она вновь засмеялась, закрывая руками лицо. — Он сказал мне всё напрямую, — добавила Сайфер, словно могла видеть ожидающий и заинтригованный взгляд подруги.  — Что он говорил? — Пайнс придвинулась ближе. — Признался? Скажи, что признался!  — Что-то вроде того… — пробормотала она, разведя пальцы на лице, тем самым открывая глазам обзор на комнату. — А ещё поцеловал.  — Опя-я-я-я-ять! — хитро протянула и воскликнула Мэйбл.  — Опять? — удивилась Пироника, опуская руки. — Подожди, он тебе рассказал за тот случай перед свиданием с Венди?  — Нет, — честно ответила каштановолосая, — дядя Стэн рассказал.  — Мама родная… — стыдливо поджала губы Пироника, готовая одновременно и заскулить, и рассмеяться с этого. Интересно, какое выражение лица было у старика в тот момент? Может, «Вот это страсти!» или «Постойте так ещё немного, я запишу это на камеру и продам»? Вполне вероятно, если подумать.  — Не волнуйся об этом, — ободряюще пролепетала Пайнс, — он был на твоей стороне и немного порычал на Диппера.  — Серьёзно? — удивилась та.  — Серьёзней некуда, — ответила Мэйбл.  — Теперь ты, — с нетерпением протянула Пироника, — что произошло, пока меня не было дома? И да, спрошу сразу: что с твоими глазами? Этот гад что, обидел тебя?       Мэйбл вздохнула, как бы подтверждая её слова, а сама Сайфер нахмурилась, явно офигевая с того, что сам Билл — парень, гонявшийся всё время за Пайнс, — смог её чем-то расстроить. Она что, зря помогала брату наладить их контакт?  — Он, кажется, предварительно выпил, — предположила она, — когда я зашла к нему в комнату, то ощущался легкий перегар. Правда, если быть откровенной, то такой Билл мне ничуть не нравится. Он был каким-то злым: огрызался, отмахивался, паясничал, пытался прогнать, хотя я впервые сама к нему пришла и даже переступила через свою гордость, чтобы обнять его.  — Так и знала, — не без грусти пробормотала Пироника, — он явно забил себе голову той самой проблемой и вместо того, чтобы всё попытаться наладить — только усугубил. — Она закатила глаза. — Прости его, он просто нервничает.  — По правде говоря, потом я… заплакала, — словно не хотя этого говорить, выдавила Мэйбл, — но не ушла, а села на кровать. Не хотела, чтобы ты успокаивала меня после того, как хорошо провела время с Диппером.  — И что было дальше? И… подожди, что за синяки у тебя на шее? — невольно вырвался смешок. Она прекрасно поняла, что это сделал Билл, и всё равно спросила.  — Он почти сразу подошел и извинился, — спокойно пробормотала Пайнс. — А ещё говорил такие слова, которые, думала, никогда от него не услышу, — щеки заалели, стоило только прокрутить те его фразы в своей голове, — попросил прощения, признался таки, пусть и в неподходящей обстановке и… не скажу, что всё было ужасно. Даже хорошо, — она улыбнулась. — А засосы… это, похоже, последствия укуса…  — И всё же, прости его, — извинилась Пироника, — я обещаю, что мы всё расскажем тебе, как только операция пройдет, не в зависимости хорошо или плохо.  — Договорились! — Шире улыбнулась Пайнс и обняла подругу.       Стоило только расслабиться, как тут затрезвонил телефон. Пироника, не медля, подскочила с места и взяла трубку. Мэйбл замерла в ожидании, пока та разговаривала, а потом, понаблюдав за ней, заинтересовано подняла взгляд.  — Это была мама, — сообщила она, — они с отцом приедут завтра. А ещё они предлагают заранее отпраздновать наше с братом день рождения, затем посетить фестиваль и… забрать Билла в другой город. Ох, чувствую, он будет не рад слышать это…  — Я тоже не особо рада, — тихо сказала Пайнс.  — Не расстраивайся, — Пироника улыбнулась. — Три месяца — это не такой уж долгий срок. Да и к тому же, вы можете созваниваться и переписываться. Уверена, он скоро даст тебе свой ник. — Она вдруг вспомнила, что уже послезавтра он раскроется ей. — И ещё. Завтра вечером мы будем справлять день рождение, поэтому… — она опустилась к подруге, — пожалуйста, попытайся хотя бы сделать вид, что не расстраиваешься из-за его отъезда, окей?  — Да, конечно.

***

      На следующее утро Мэйбл проснулась от довольно задорных голосов. Голоса Пироники и Билла она тут же узнала, а вот других два она никогда не слышала. Они звучали довольно громко, вероятно, все находились на первом этаже, и это вызвало неподдельный интерес. Она тут же встала с кровати, быстро переодеваясь из пижамы в повседневную одежду, а потом расчесала немного взлохмаченные после сна волосы, которыми также прикрыла часть шеи. Почему-то ей казалось, что свитера будет мало. Рука на миг замерла на позолоченной дверной ручке, а потом всё же нажала на неё и отворила дверь, сразу же направляясь в сторону зала и также осторожно выглядывая из дверного проёма.       Билл и Пироника стояли рядом, пребывая в вполне себе неплохом настроении, а напротив них Пайнс увидела двоих людей — женщину и мужчину. У женщины были темные, как и у Пироники, фиолетовые волосы, по длине почти достающие до груди и светло-карие глаза. Рядом стоял мужчина, значительно выше неё и даже выше Билла, но всего на пару сантиметров. Мэйбл даже едва не спутала его с самим Биллом, потому что волосы и глаза были точно таких же цветов. Это заставило её приоткрыть рот от восхищения. Сайферы действительно очень похожи друг на друга. Мэйбл даже почувствовала себя лишней, находясь вне поля их зрения. Близнецы давно не видели своих родителей, а тут она ни с того ни с сего.  — О, Мэйбл, доброе утро! — Пироника всё же заметила её, а та испуганно подпрыгнула, когда услышала довольно радостный голос подруги. — Не стой там, проходи сюда!       Пайнс почувствовала дрожь в ногах, когда сделала первый шаг навстречу к этой небольшой компании родственников. Билл, увидев её, мягко улыбнулся, хотя сама Мэйбл была готова поспорить, что это ухмылка. Она молча, чувствуя, как ускоренно в груди бьется сердце, отдавая своими ритмичными ударами по ушам, прошла в центр зала и стала рядом с подругой, готовая вцепиться в неё или даже спрятаться за ней. Уж не думала она, что будет знакомиться с их родителями так скоро. Вот кто знал, что те приедут рано утром?       Она не без страха смотрит сначала на Билла, потом на Пиронику, и только потом поднимает волнительный взгляд на двух незнакомых ей людей.  — Это Мэйбл Пайнс, моя лучшая подруга, — представила её янтарноглазая, лучезарно улыбнувшись и немного потряся ту за плечи.  — И моя девушка, — вставил Билл, а та тут же покраснела, всё же скосив немного возмущенный взгляд в его сторону. Ей хотелось убить его прямо сейчас, разорвать на части и убежать, краснея не хуже самого настоящего яблока.       «Господи, за что мне это?»  — Очень приятно познакомиться, Мэйбл, — улыбнулась женщина, — меня зовут Эмили Сайфер. Ты довольно милая. Не знала, что у Билли появился кто-то. Думали, не дождемся.  — Мам… — раздраженно, сквозь зубы процеживает Билл, а Пироника подавляет хохот, рвущийся наружу.  — Присоединяюсь, — мужчина протягивает руку, аккуратно беря запястье Пайнс, и целует тыльную сторону её ладони, отчего та заметно краснеет, а Билл закатывает глаза. Пироника вновь сдерживает смех. — Меня зовут Нэйт Сайфер.  — П-приятно, — криво улыбнулась Мэйбл, чувствуя, как дрожь в ногах не унимается.       Эти двое переглянулись, а потом широко ухмыльнулись, возвращая свои взгляды исключительно к Пайнс.  — Последний раз тебя видели, когда ты была вот такусенькой, — кареглазая опустила руку, обозначая примерный рост Мэйбл, а та в удивлении приоткрывает рот и быстро хлопает глазами. Она их не помнила, а они её, похоже, ещё как. — Ещё когда ты в младших классах была. Билли, как только ослеп на один глаз, не хотел бросать школу из-за тебя.  — Ещё раз назовешь меня так, и я за себя не ручаюсь, — пробурчал Билл, закипающий то ли от смущения, то ли от злости, и сложил руки на груди. Пироника боролась с желанием заткнуть себе рот рукой.  — Да ладно тебе, — отец потрепал его по голове, взлохмачивая пшеничного цвета волосы, как и у него самого, и ухмыльнулся, — мы не виделись пять месяцев и очень соскучились. Будь добр потерпеть. — Добавил он и посмотрел на всё ещё смущенную Пайнс. — Кстати, как поживает Стэн?       Мэйбл поразилась тому, что они знали его, но не стала задавать лишних вопросов и решила просто ответить на поставленный вопрос.  — Неплохо, спасибо, — ответила она.  — Последний раз, когда мы посещали Хижину Чудес, он предлагал купить нам статуэтку полуиндюка-полубобра, утверждая, что это главный герой сериала — Уткатив. Надеюсь, он избавился он неё. — Мужчина усмехнулся, и губы Пайнс растянулись в легкую улыбку. Кажется, эти двое познакомились с её дядей, когда собирались купить что-нибудь вроде простого сувенира. «Зря они это задумали», — подумала она, — «Им повезло, что они вообще оттуда с деньгами вышли. Наверное.»  — Кстати, ты придешь сегодня на празднование совершеннолетия этих ребят? — Женщина обошла своих детей и закинула руки на их плечи, заставляя тех согнуться до уровня её лица. Особенно Билла, учитывая его рост.  — Да, разумеется, — вежливо улыбнулась Мэйбл, чувствуя, что скоро от этих улыбок окончательно сведет рот.  — А теперь поговорим о важном, — оптимистично подняв палец вверх, произнес Нэйт и потом опустил руки на плечи Пайнс, отчего та вздрогнула и едва не подпрыгнула на ровном месте. — Когда мы будем свадьбу рапланировать? Билли уже сделал предложение?       Билл бы хотел ответить «Спасибо, но мне во снах её хватает», но промолчал, ожидая реакции девушки. Пироника, в свою очередь, не выдержала и громко расхохоталась вместе с мамой.  — А, что? Я? Стойте, нет! — быстро замахала руками Мэйбл, пытаясь жестикулировать все возможные отказы. — Мне всего семнадцать, да и я не думала.       Их родители вновь рассмеялись, а Пироника опять-таки поддержала дружный смех. Билл выглядел каким-то недовольным, явно злясь из-за такого вот знакомства. Он изначально знал, что это плохая идея; он прекрасно знал, что те выкинут что-то подобное, потому ожидал подобного исхода, пусть за реакцией Мэйбл и было очень весело наблюдать.  — Расслабься, они просто шутят, — подмигнула ей подруга. — А вот насчет дня рождения, думаю, серьёзно. Будем ждать тебя.  — А во сколько? — поинтересовалась каштановолосая. — И да, который сейчас час?  — Сейчас восемь часов утра, — ответил мистер Сайфер, на миг опуская глаза к наручным часам. Мэйбл посмотрела ему в глаза, когда он повернулся к ней, и мысленно отметила, что они с Биллом как две капли воды. Мэйбл готова была поспорить, что, если бы Билл мог видеть в оба глаза, то их вообще едва можно было отличить. Немного морщин на лице отца, конечно бы, выдавали его, отличая от меньшей копии себя, но это всё равно не мешало. Наверняка он, будучи моложе, был вылитым Биллом. Это сравнение заставило улыбку растянуться на её лице. — Естественно, на подготовку нужно время, да и мы устали с дороги, поэтому, думаю, часов в семь вечера будет самый раз.  — Я помогу, — наконец заговорила Пироника, — и позову общих друзей.  — Кстати говоря, а у тебя есть кто-нибудь? — Эмили взглянула на дочь, а та отскочила в сторону подруги, начиная краснеть. Билл понял, что пробил час того момента, когда от него отстанут, и Мэйбл, похоже заметила это, потому что тоже широко ухмыльнулась.  — А-ха-ха! — нервно и коротко рассмеялась та. — Д-думаю, да.  — Этот молодой человек здесь? — женщина огляделась.  — Нет, он дома, — хихикнула Мэйбл, и оба родителя повернули головы в её сторону, выглядя крайне заинтересованными. — Диппер был бы рад познакомиться с вами, я уверена.  — А, — вспомнила миссис Сайфер, — твой брат-близнец. Припоминаю. Вырос уже, наверное.  — Ещё как, — подхватила Пайнс, — вы же не против, если он придет со мной сегодня?       Пироника с долей возмущения посмотрела ей в глаза, бессловесно прося помолчать, а сама Мэйбл явно забавлялась сложившейся ситуацией. Ну не одной же ей краснеть сегодня?  — Не против, — улыбнулся Нэйт. — Мы будем только рады.

***

•TeenFire• создала беседу «ДР» и пригласила пользователей Shooting_Star, SUSSYGirl, sweetheart_potatoes, PineTree.

•TeenFire•: Дорогие товарищи :D •TeenFire•: Все вы знаете, что наш с Биллом день рождения второго октября •TeenFire•: Но! •TeenFire•: Обстоятельства сложились несколько иначе •TeenFire•: Предки приехали и предложили отпраздновать раньше) •TeenFire•: Поэтому всех вас мы сегодня ждем у нас к семи часам вечера Shooting_Star: Я в курсе х) Shooting_Star: И я приду, хехе, вроде договорились) Shooting_Star: Кстати, а почему ты Билла в беседу не добавила? •TeenFire•: Он немного занят, помогает отцу)       Конечно же это была ложь. SUSSYGirl: ЧООООО? SUSSYGirl: СМЫСЛЕ СЕГОДНЯ? SUSSYGirl: КТО ПРЕДУПРЕЖДАЕТ ГРЭН-ГРЭН ТАК ПОЗДНО?! SUSSYGirl: А КАК ЖЕ НЕСКОЛЬКО ПОЛОЖЕННЫХ СУТОК НА ВЫБОР ПОДАРКА? SUSSYGirl: ЭТО НЕЧЕСТНО!!! SUSSYGirl: КЕН-КЕН, ТЫ ТУТ?! sweetheart_potatoes: Дааааааааа! sweetheart_potatoes: И я яро плюсую тебе :0 sweetheart_potatoes: ++++++ PineTree:… •TeenFire•: Да ладно вам! •TeenFire•: Придете — и то хорошо) •TeenFire•: Важно поддержать Билла сегодня •TeenFire•: После фестиваля его ждет конкретная нервотрепка -.- PineTree: Точно PineTree: Фестиваль уже завтра вечером PineTree: Все свои слова выучили? Shooting_Star: + •TeenFire•: + SUSSYGirl: Я БУДУ БАСИТЬ С ПЕРВОГО РЯДА И ОРАТЬ! SUSSYGirl: ВСЕ ЖЕ ВЕДЬ ЖДУТ КУЛЬМИНАЦИОННЫЙ МОМЕНТ ПОСЛЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ??? SUSSYGirl: ПАЛЕЦ ВНИЗ — ПАЛЕЦ ВВЕРХ? •TeenFire•: +, и ставлю «+» за Билла :D •TeenFire•: Ахахаха) sweetheart_potatoes: + PineTree: + Shooting_Star:??? Shooting_Star: Я чего-то не понимаю? Shooting_Star: О чем вы? SUSSYGirl: О ТОМ ЧТОБЫ ТЫ НЕ ЗАИКНУЛАСЬ НА СЦЕНЕ SUSSYGirl: ЕСЛИ ЧТО Я ПООРУ И ОТВЛЕКУ ПУБЛИКУ ЧТОБЫ ТЫ СМОГЛА ВСПОМНИТЬ ВСЁ Shooting_Star: Ахах :D Shooting_Star: Благодарствую) SUSSYGirl: ГЫГ PineTree: После какого урока у нас завтра последняя репетиция? •TeenFire•: А у нас завтра нет уроков) SUSSYGirl: А У НАС ЕСТЬ(((((( Shooting_Star: Воу о.о PineTree: Почему? •TeenFire•: Снимают с уроков •TeenFire•: Нам нужно отрепетировать хотя бы ещё пару раз прежде, чем мы выйдем на сцену тем же вечером Shooting_Star: Даже не верится Shooting_Star: Фестиваль уже так скоро Shooting_Star: Знаете, что-то мне уже страшно •TeenFire•: Да ладно тебе х) •TeenFire•: Постановка идет всего десять-пятнадцать минут •TeenFire•: А потом мы все отправимся на праздник в честь Фестиваля игр девятнадцатого века •TeenFire•: Администрация школы придумала кое-что интересное, я думаю х) sweetheart_potatoes: Надеюсь, как в прошлом году не будет sweetheart_potatoes: Вылавливать яблоки из таза было не очень весело sweetheart_potatoes: Грэг окунул меня лицом туда, когда дошла моя очередь -.- Shooting_Star: Грэг? Shooting_Star: Льюминсон что ли? :D SUSSYGirl: ДА! SUSSYGirl: ЭТО ЕЁ БЫВШИЙ! sweetheart_potatoes: А вот и нет! •TeenFire•: Ахахахахахахахахха! PineTree: Мда уж PineTree: Это вас следовало бы отправить на сцену с такими страстями sweetheart_potatoes: Уж кто бы говорил… SUSSYGirl: А КТО ПО-ТВОЕМУ ОТТЕЛЕПАЛ КЕЛЛИ, ПОТОМУ ЧТО ТОТ РАССКАЗАЛ ТЕБЕ, ЧТО ЕМУ НРАВИТСЯ ПИРОНИКА?! •TeenFire•: ЧТО??? PineTree: Это было не поэтому PineTree: Ну PineTree: Разве что отчасти PineTree: И вообще PineTree: Откуда ты знаешь?! SUSSYGirl: Я ХОДИЛА К НЕМУ В БОЛЬНИЦУ SUSSYGirl: КРАСАВЧИК МНЕ ВСЁ РАССКАЗАЛ! SUSSYGirl: ГЫГ PineTree: Пусть теперь только скажет, что не отомстил мне… Shooting_Star: *Режим: «Троллить Диппера до конца его дней» — вкл.* PineTree: Мэйбл! •TeenFire•: АААААААААААААААААААААААААААА!!! sweetheart_potatoes: Ахахахаха Shooting_Star: Ааххахахахаахахах Shooting_Star: Ладно уж Shooting_Star: Нам с Диппером пора) Shooting_Star: Пойдем в магазин PineTree: Я уже пошел одеваться

Пользователь PineTree покинул беседу.

Shooting_Star: Обещаю, буду троллить его всю дорогу :D sweetheart_potatoes: Ехехехеее

***

      Выбирать подарок ей — было самой настоящей головоломкой, которую он даже с довольно обширными знаниями не мог разгадать. Мэйбл лишь пожимала плечами, хоть и прекрасно знала, что любит её подруга, оттого Пайнс закатывал глаза и начинал думать сам. Мэйбл купила ей набор коллекционных браслетов с «Парой раз», а Биллу связала шарф практически за целый день; даже когда в чате сидела, то понемногу отвлекалась от вязания. Руки наловчились к этому делу ещё с детства, поэтому связать шарф в короткий срок, а именно за четыре часа, не было проблематично. Там осталось лишь доделать основу, которую она закончит буквально за полчаса, и этим она займется сразу, как только они с братом вернутся в хижину.       Мэйбл стоит рядом, пытаясь помочь ему, и в конечном итоге у неё это получается, как только она натыкается взглядом на книгу с глянцевой обложкой в книжном разделе торгового центра. Её руки тут же тянутся к ней, и она понимает, что это то самое издание, которое подруга любит. Эта книга написана по её любимому сериалу, по которому она тащилась почти месяц назад. В книге всегда описано больше чувств и гораздо больше моментов, которые не попали в сериал из-за эфирного времени, поэтому Пироника, она думала, будет счастлива получить такой подарок.  — Бери и даже не раздумывай! — Пайнс всучивает близнецу книгу, а тот удивленно таращится на неё. — Дип, просто доверься и купи эту книгу.  — Если это обман или пр…  — Нет! — тут же перебивает она и улыбается. — Поверь мне, это то, что нужно!  — Точно ли не любая выбранная тобою здесь книга, чтобы поскорее попасть домой? — хитро уточняет он, зная, как сильно она хочет закончить шарф, а Мэйбл уже мысленно клянется, что убьет его, если он задаст ей хоть ещё один вопрос. — Ладно, только не смотри так, — хохотнул он, поймав на себе её злой взгляд, — я возьму её.       Мэйбл довольно хлопнула в ладоши и улыбнулась.

***

      Она вместе с Диппером стояла у двери их дома. Оба немного волнуются, а если быть точнее — Дип волнуется больше; Мэйбл ещё утром повезло познакомиться с их родителями, а вот ему только предстояло, и это сотрясало все здравые мысли и спокойствие. Мэйбл в одной руке держала подарок, также как и брат, а вторыми свободными руками они держались за руки, в любую секунду готовясь постучать. Они делают это, поднимая сцепленные руки, и стучат вдвоем, что невольно забавляет и придает некую уверенность. В следующее мгновение дверь им открывает миссис Сайфер, отчего Пайнса тут же передернуло: уж не ожидал он, что встреча с одним из родителей произойдет прямо с порога.  — Мэйбл, милая, здравствуй, — Эмили приветственно целует девушку в щеку, отчего та моментально заливается краской, а затем обращает свой взгляд на Диппера, непринужденно касаясь его руки своей. — Ты так вырос, — прокомментировала она, — совсем красавцем стал.  — Вы меня смущаете, миссис Сайфер, — вежливо отвечает он, чуть, но нервно, улыбаясь, а Мэйбл тут же про себя отмечает, что его ответ гораздо спокойнее, чем у неё, когда она только знакомилась с ними. Хорошо, что он не видел, как она заикалась и подпрыгивала от каждого прикосновения.  — Нет-нет, просто Эмили, — попросила она, а Диппер с мягкой теплой улыбкой посмотрел на то, как растянулась на лице её собственная. Глаза такие знакомые, янтарно-карие, чуть темнее, чем у Пироники, а волосы такие же вьющиеся и такого же цвета, как и у её дочери. Она очень красивая. — Что ж, проходите. Не в дверях же мы будем разговаривать?       Стоило только Пайнсам зайти и снять свои куртки, как большинство присутствующих уставились на них с неподдельным умилением. Оба они были практически в одинаковых костюмах, а если уточнять, то в одинаковой расцветке, но явно видно, что парной. Мэйбл была в красно-черном клетчатом платье с белыми выправками, а Диппер просто в черных брюках и такого же цвета рубашке. Кенди улыбнулась, склонив голову набок и невольно подумав о том, что последний раз, когда они видели Мэйбл в платье — было лишь на Комедийном Шоу.  — Добро пожаловать, Мэйбл, — Мистер Сайфер крепко обнимает Мэйбл, отчего та вновь краснеет. — Замечательно выглядишь, Билли оценит.  — Отец… — тут же за спиной послышался раздраженный рык.       Нэйт рассмеялся, протягивая руку Дипперу.  — У моей девочки, по-моему, слишком серьёзный молодой человек, — хохотнул блондин, и Мэйбл с интересом обратила взгляд на брата. Его выражение лица было спокойным, уголки губ не дергались, как у неё утром, а сам он выглядел так, будто пришел на собеседование. Мэйбл хотелось пнуть его.  — Нет, что вы, — наконец улыбнулся Пайнс, стирая с лица каменное выражение. — Меня зовут Диппер Пайнс, приятно познакомиться, — он пожал протянутую ему руку, и Нэйт ухмыльнулся, спустя мгновение становясь рядом с женой и закидывая на её плечо руку.  — Прошу прощения, что напали на вас, — они с женой хохотнули в унисон, — больно любопытные в таких делах.  — Ничего, — улыбнулась Мэйбл, махая рукой и слыша, как брат рядом с ней облегченно вздыхает, чем невольно вызывает у неё желание сказать ему что-то дразнящее. Затем её взгляд скользит дальше, где стоит Билл, одетый в белую рубашку, поверх которой на шее был галстук-бабочка и простые черные брюки, разведя руки и явно готовясь её встречать. Она же, никого не стесняясь, ступает вперед и крепко обнимает его. — С Днем Рождения!       Он хрипло усмехается и обнимает её в ответ, боковым зрением видя, как её брат подходит к Пиронике с упакованным подарком в руках. Сайфер не успевает проследить за ними, так как отвлекается на ехидно умиляющихся родителей, поворачивающих головы то в сторону одной пары, то в сторону другой, и только потом он отвлекается на Мэйбл, что отстраняется и протягивает черный коробок, обернутый ярко-желтой лентой. Он улыбается, а интерес в груди разжигается с небывалой силой, но она его останавливает, как только тот тянет конец ленты.  — Открой его перед операцией, там не только одна вещь, — девушка мягко улыбается, а он немного расстраивается, что не может заглянуть туда и не сможет, как минимум ещё несколько дней. — Это очень важно, Билл.  — Ладно, спасибо большое, — нехотя соглашается он и, всё же видя, как родители сверлят их хитрыми взглядами, целует её не в губы, а в щеку, после чего показывает матери язык, а они с отцом показывают его в ответ.       С другой части зала послышался восторженный писк Пироники, и Мэйбл хихикнула, уже догадываясь, что та распаковала подарок. Любопытство было её вторым Я, поэтому удержаться до конца дня она точно не сможет. Сам же Пайнс поразился тому, как она была рада, и тому, как подрагивали её пальцы, когда та проводила ими по упакованной книге в глянцевой яркой обложке. Грэнда стояла и орала рядом, говоря о том, что тоже хотела купить такую, а Кенди лишь ограничилась ехидным смешком, тихо подкалывая Грэнду.       Пироника приблизилась к Дипперу, а сам он наклонился, чтобы ей было удобно поцеловать его в знак благодарности; и тоже не в губы, из-за чего родители проводили своих детей и их половинок недовольными взглядами. Пироника и Билл ухмылялись, в проходе обмениваясь постукиваниями кулак о кулак, и точно довольствовались тем, что смогли подразнить родителей, а заодно и немного поднять себе настроение, пускай их настоящее день рождения было и не сегодня.       Диппер останавливал на ней свой взгляд, мысленно отмечая, что впервые видит её с завинченными волосами, аккуратно распределенными по плечам и спине; что впервые видит её накрашенной и в платье, что придавало ей больше женственности. Обычно она не носит подобное, отдавая предпочтение штанам, рубашкам и кедам, но сегодняшний день был исключением.       Ну, или потому что мать уломала.       В целом праздник прошел неплохо; всем было весело, никто не скучал и не сидел в стороне, все успели всё сделать, никто не был расстроен. Родители заядло продолжали подкалывать своих детей, а близнецы их в ответ, из-за чего Дипперу и Мэйбл было местами неловко — да и то только потому, что хотелось рассмеяться на весь дом. Отношения родителей и близнецов Сайферов были замечательны — жаль только, что у Пайнсов не так. Отец у них серьёзный, а мать не любит шумиху и всякие шутки, вплоть до простых анекдотов, отчего даже становилось немножко грустно. Однако сейчас они пытались не думать о них, чувствуя среди малознакомых, в основном этих двух людей, себя теми, кто входит в состав их семьи.       В конце они сделали общее фото, которое Эмили пообещала завтра с утра распечатать, когда все будут на репетиции в школе, и раздать каждому, кто присутствовал здесь. Вечер прошел замечательно, не считая того, что родителям таки удалось двух пар согнать с места и заставить потанцевать, в чем, впрочем, те не отказали им. Мэйбл даже сама потянула Билла за собой, хоть тот и отпирался, а Диппер под локоть насильно вывел Пиронику и увлек в скорый танец, чем специально напомнил ей день, когда они впервые поцеловались. Да чего уж там? Он во время танца тихо ей об этом и напомнил, на что она обиженно надулась, а затем рассмеялась.       А вот Мэйбл не хотела отставать от Билла ни на минуту, пытаясь скрасить ему эти деньки сплошными позитивом и весельем, и тем более сегодня; чтобы он не забивал голову плохими мыслями и не думал о том, что может пойти не так. Да, она тоже волнуется, но не скажет ему об этом, прекрасно зная к чему это приведет. Она одаряет его одной улыбкой за другой, обнимает и говорит много теплых слов. Она делает это не потому, что якобы стоит проявить поддержку, а потому, что сама такого хотела. И это действительно заставляло его чувствовать себя лучше.       Родители сверкнули одной из своих самых ехидных ухмылок и схватили фотоаппарат.  — Шипперы вышли на охоту, — прокомментировала Грэнда, сзади указывая на Сайферов, а потом схватила Кенди за руку и пригласила на обычный дружественный танец.

***

      Проведенный в кругу родных людей день рождения был настолько замечателен, что Пиронике едва хватало воздуха в легких, чтобы хотя бы на секунду забыть обо всём, что с ней произошло за последние пару суток. Мэйбл лишь улыбалась, видя, как она счастлива, и даже позволяла воображению разыграться, мысленно пририсовывая подруге крылья.       На репетиции она также была энергична и ярка в словах, которые произносила точно с выражением и без распечаток в руках. Мэйбл тоже не отставала, и буквально каждый, кто следил за репетицией, чувствовал эту ярчайшую атмосферу, исходящую от этих двоих, и даже невольно заражался их позитивным настроем. Все, кто нервничал перед постановкой, даже Гидеон, что зазубривал последние слова где-то в углу зала, набирался уверенности и воодушевления.       Все дружно разговаривали друг с другом, обсуждая предстоящий фестиваль, поправляли декорации, смеялись и репетировали в костюмах, что было даже забавно.       Они очень хотели, чтобы Фестиваль уже наступил. И ждать оставалось только до вечера. До шести часов вечера, что тоже пролетят в одно мгновение.

***

 — Не опоздать, не опоздать с репликой! Только с ней у меня проблема! — бормотала Мэйбл, расхаживая в костюме туда-сюда за пределами актового зала. Народ только собирался, место было украшено различными блестками и мишурой, волнение практически витало в воздухе, и чем больше народу собиралось в зале, тем больше она нервничала, нарезая уже черт знает какой круг. Диппер, конечно, пытался успокоить её на словах, приобнять, но она отмахивалась, твердя лишь о том, что он отвлекает.       Мэйбл волнуется, а дыхание порой перехватывает, когда сердце начинает ускоренно биться от волнения. Ей нужна Пироника, точно нужна сейчас Пироника, но она немного занята, находясь с Биллом в раздевалке.  — Так и знала, тебе очень идет! — Пайнсы слышат голос позади себя и резко оборачиваются, замечая родителей их друзей, и начинают нервничать пуще прежнего, теперь уже зная, что последний момент на сцене и прочее они будут видеть и, быть может, фотографировать, как и вчера. Мэйбл вцепилась в простое светло-коричневое платье с белыми полосами по краям и покраснела, а Диппер, как она поняла, стал внутренне обретать спокойствие. Или, по крайней мере, создавать иллюзию того, что он спокоен.  — Привет, дети, — Нэйт обоих похлопал ладонями по головам, в этот раз не взлохмачивая волосы, видя, что те уложили их по случаю спектакля, и улыбнулся. Близнецы невольно отметили, что в роли отца для них он был бы чудесен. Веселый, задорный, любящий свою семью человек. — Как настроение? Переживаете?  — Теперь, когда вы здесь — точно! — сдалась Мэйбл, позволяя себе открыто краснеть и не прятать лицо руками. На это Сайферы лишь рассмеялась. — Боже, я точно упаду на сцене или выпалю какую-нибудь глупость.  — Не волнуйся об этом, — ободряюще улыбнулся блондин, коснувшись её плеча, — я уверен, всё должно пройти хорошо.       Она взглянула на него и на мгновение представила Билла, которого ей очень сейчас не хватало.  — Спасибо большое, мистер Сайфер.       Он хотел было поправить её, прося называть его по имени, однако тут же закрыл рот и усмехнулся. Эмили молча подошла к Дипперу, поправляя его немного криво заправленный галстук, отчего он замирает, а сердце в груди начинает ускорять свою работу, отдавая этими импульсами по вискам и принося тем самым несильную боль. Она аккуратно поправила одежный атрибут и улыбнулась, отходя от него на шаг.  — Удачи вам, милые, — хохотнула она, взяв мужа за руку и тут же переплетая пальцы. — Мы пойдем занимать места. И да, всё будет хорошо.       С этими словами они скрываются в актовом зале, а близнецы чувствуют, как приятное тепло разливается в их груди, обволакивая собой всю теплившуюся до этого тревогу.

***

 — Не думал, что когда-нибудь снова окажусь в этом костюме, — пробормотал Билл, оглядывая себя в зеркале, скользя взглядом от галстука-бабочки до белоснежной рубашки, поверх которой была черная жилетка, и до желтого фрака, доходящего почти до его ступней. Трость была отлакирована и довольно эффектно блестела. А пока он рассматривал её, Пироника поправляла прическу где-то рядом у другого зеркала.  — Сегодня ты Демон Разума, — она подошла к нему, хватая со стола цилиндр, и, вставая на носочки, надела его ему на голову. Билл закатывает глаза с легкой улыбкой, а Пироника довольно хихикает, который раз повторяя, что этот образ ему очень идет. — И с тобой теперь действительно можно заключать сделки? — пошутила она, прикрывая один глаз и протягивая руку, облаченную в белую перчатку. Он протягивает руку, что была в белой перчатке, и ухмыляется.  — Что ж, миссис Хант, как насчет сделки? Вы мне свободу, а я не трогаю вашу дочь. — С задорностью произносит он, а сестра заливается громким хохотом. — Только я не обещаю, что сдержу слова. Ваша дочь мне очень симпатична.  — Ну что вы, Демон Разума, я думаю, мы сможем договориться!       Они вновь разражаются дружным хохотом, а затем встречаются взглядами и улыбаются друг другу. Пироника протягивает руку, аккуратно касаясь его лица и черной повязки на нем. Улыбка отчего-то превращается в грустную, а брат немного склоняет голову набок, подобно ей улыбаясь в ответ.  — Постарайся не нервничать перед операцией, Билл, — ласково произнесла она. — Нервы тоже могут оказать давление на мозг и дать осложнения. Я очень боюсь, что ты ослепнешь и на второй глаз…       Блондин коснулся её руки, расположенной на его лице.  — Не бойся. В любом случае, никто же не умрет, правильно?  — Умрет кто-то из врачей, если когда я увижу тебя, ты не будешь видеть в оба глаза, понятно? — наигранно надулась Пироника и ещё немного понаблюдала за его грустной улыбкой. — Я так люблю тебя, придурок. — Решает сказать она, чтобы хоть немного поднять ему настроение.  — И я тебя, любитель сопливых сериалов, — хохотнул он. — Спасибо, что терпишь все мои выходки. Никто лучше тебя этого не делает.       Она дружелюбно пихнула его в плечо свободной рукой, а он рассмеялся, когда её очки с ненастоящими стеклами немного скатились с носа. Этот костюм приносил ещё больше проблем, чем могло бы показаться на первый взгляд.  — Что ж, — ухмыльнулась Пироника, протягивая ему руку, — Демон Разума, ты готов?  — Конечно, миссис Хант. Ведите. — Он протянул руку и позволил ей сжать её, ведя того за собой.

***

 — Мы готовы-ы-ы-ы! — голосит Пироника, подходя ко всему актерскому составу и оглядывая практически каждого: Диппера в костюме экзорциста, Гидеона в костюме мага, Мэйбл в костюме простой жительницы населения и прочих. Кенди и Грэнда уже заняли место в зале. Сами же Пайнсы в ответ осматривали их. Пиронике очень даже шли очки и белый цвет. Белый лабораторный халат по колено подчеркивал её фигуру, а белые перчатки, очки и всё ещё завитые волосы придавали некой элегантности. Билл же выглядел, как обычный житель Англии, разодетый по последней моде девятнадцатого века; этот образ несомненно шел ему, и Мэйбл даже приблизилась, чтобы подетально рассмотреть его.  — Тебе идет, создание Ада, — хихикает она и тыкает пальцем в его грудь.       Сайфер же на это приподымает цилиндр двумя пальцами и немного кланяется с игривой ухмылкой на губах.  — Тебе тоже, мисс Хант, — ответил Билл, — Демон Разума снимает перед тобой шляпу.       Она заливается смехом, но не успевает сказать и слова, как классный руководитель, отворив дверь помещения, в котором все собрались, начинает звать их внутрь, попутно прося их собраться с мыслями и быть готовыми.       Все послушно кивают, проходя внутрь, и Мэйбл невольно замечает, как на Билла таращатся девчонки из Клуба Талантов; это её немного раздражает, и она берет парня под руку, молча и как можно быстрее идя с ним вперед. Сам же Сайфер немного не понял того, что произошло, пока сама Пироника не сказала ему об этом уже за кулисами.       Пошло вступление, и сердца у всех новоиспеченных «актеров» забились в груди быстрее; особенно у Мэйбл, ведь её выход был первым. Ноги начинали предательски дрожать, а руки цепляться за платье, немного сминая его до тех пор, пока Билл не взял её за руку.  — Ну и чего ты боишься? Ты же знаешь всё назубок.  — Я никогда не выступала при такой публике, — кинула она, боясь, что вот-вот нужно будет выйти на сцену. — Тем более при твоих родителях, с которыми мы немного поговорили до вашего с Пироникой прихода. И… черт, Демон Разума, — она улыбнулась, резко разворачиваясь к нему, — дай совет, как не отвлекаться на вспышки камер!       Он удивленно похлопал глазами и рассмеялся, но негромко, чтобы не сбить с мысли человека на сцене, вводящего зрителей в предысторию этой сценки.  — Просто представь, что вспышки — это всего лишь сверкания молний, что ничем тебе не навредят.  — Ты это только что придумал? — хихикнула она, краем глаза видя, как Диппер пытается подбодрить Пиронику. Их сцена будет первой, поэтому и ей нужна поддержка.  — Сегодня я Демон Разума, — довольно произнес он, подымая указательный палец вверх, — поэтому бесплатные советы на сегодня заканчиваются. Не хочешь заключить сделку, чтобы получить следующую?       Его игра смешила её, и только сейчас она поняла, почему он говорил и делал всё это: он отвлекал и своеобразно успокаивал. Но длилось это не долго: ей и Пиронике пора было на сцену.  — Удачи тебе, — произнес Билл, и она вышла на сцену, — Звездочка моя…

***

      Всё прошло гораздо лучше, чем они ожидали. Слова не забывались, звучали с выражением; никто, кроме Гидеона, не сбился. Всё шло по сюжету, шло так, как и планировалось. Декорации соответствовали атмосфере, фоновые тихие мелодии только дополняли её, а актеры выглядели так, будто делали и говорили всё с неподдельной искренностью. Выходит, ночи, проведенные за репетицией, не прошли даром. Особенно у Пироники: её сценка с Биллом вообще была бесподобной. Настолько, что Мэйбл, пребывавшая на тот момент за кулисами, затаила дыхание. Эти очки, манера её слов, взмахи рук — всё настолько было замечательно, что порой хотелось вмешаться, выбежать на сцену и сказать ей это напрямую.       Мэйбл действительно нервничала, но после разговора с Биллом уже не так сильно, как тогда, когда она только нарезала круги у зала. Та реплика, которую она, думала, забудет, всё же прозвучала, и Пайнс немного расслабилась, понимая, что самое трудное позади. Даже вспышки камер не отвлекали, когда она представляла их нереальными молниями. По-детски, конечно, но, что странно, это действовало. Миссис Сайфер, к слову, успела наделать много фотографий, шепча мужу, что напечатает их на целый альбом.       Последняя сцена далась ещё с большей легкостью. Да и вообще, все сцены, отыгранные с Биллом, переносились легче, чем предыдущие с кем-либо. Он одним лишь взглядом успокаивал, хватал за руку, даже когда это было не по сюжету, и Пайнс была ему благодарна за всё это. Он больше, чем кто-либо другой понял, как трудно дается ей эта постановка. И даже сейчас, когда она стояла на вырисованном круге и шептала слова смерти, Билл был рядом, готовый наигранно изображать смерть. На конечном, легком поцелуе всё заканчивается, а зал гремит от аплодисментов. Мэйбл, кажется, на мгновение перестает дышать, когда понимает, что все видели этот поцелуй и уж явно не сымитированный. Он был настоящим и искренним; настолько, что девушки из Клуба Талантов и Кенди с Грэндой издавали невнятные шокированные звуки.

***

 — Мы сделали это! — Мэйбл кидается к Биллу и крепко обнимает. Тут же присоединяется Пироника, также крепко обнимая подругу и крича о том, как же круто они все отыграли свои роли. Билл несколько грустно улыбнулся, идя куда-то вперед, а Пироника вопросительно выгнула бровь, не понимая, почему он ещё не раскрыл ей тайну интернет-друга из Omegle. — Стой, Билл! — она зовет его, делая большой шаг вперед, и тот останавливается, но не поворачивается к ней лицом. Ему настолько грустно от того, что завтра он уже не сможет увидеть её, что он не хочет, чтобы она видела это выражение его лица, вмиг исказившее его, когда он только спускался со сцены.  — Что? — спрашивает он, и усмешка таки вылетает с его уст.  — Спасибо тебе за всё! — счастливо говорит Мэйбл, прижимая руки к груди, и он тут же понял, о чем она говорила; наверняка о том, как он помогал ей на сцене и не давал и секунду на нервный выдох. Она была счастлива и довольна, настолько, что на всё было просто наплевать. Даже на то, что всё это сейчас происходит на глазах подруги, и на то, что другие подруги вместе с Эмили и Нэйтом вот-вот найдут их, стоит только народу разойтись и направится на первый этаж для продолжения Фестиваля. — Это было здорово, Демон Разума, — добавила она, мягко улыбнувшись ему. — Спасибо! Миллион раз спасибо тебе, Билл.       А он замирает, напоминая себе, что обещал признаться Пайнс, несмотря ни на что. Сайфер понимает, что на этом весь азарт заканчивается, и то, что она в любом случае узнает, когда он просто даст ей свой ник для связи. Им по-любому нужно будет разговаривать, когда он уедет; без этого он не сможет. Точно не сможет.       Без неё не сможет пройти через все проблемы.       По груди разливается тепло от её внезапных слов, откровений; даже от того, что он знает, что Мэйбл стоит где-то позади и улыбается. Он хочет посмотреть на неё, собирает все свои силы и смелость в кулак; заметно напрягается, несмотря на переизбыток хороших эмоций, и вздыхает. Губы растягиваются в улыбку, а Пироника, хоть и не видит этого, но чувствует, что вот он! — тот самый момент, в который он хочет признаться. Вероятно, собирается с мыслью, и она не собирается мешать ему сделать это.       Людей в зале становится всё меньше и меньше, а сердце в груди стучит всё быстрее и быстрее, спутывая здравые мысли вместе с чувствами. Но так или иначе, ухмылка появилась на его лице, и Билл повернулся к Мэйбл лицом, после чего снял цилиндр и поклонился, чувствуя, как ухмылка на лице становится шире.  — Твой Демон рад, — произносит Билл, и пальцы сжимают цилиндр крепче. От его слов глаза Мэйбл удивленно округлились, словно она вдруг поняла кое-что. — И... не за что, Звездочка моя…