Пора перемен

      Второй час ночи, а он обходит эту лесную аллею уже, наверное, раз пятый. Доходил до главных ворот и шагал к другому выходу напрямик. Волновался и не мог найти себе покоя.       Ходить из стороны в сторону помогало ему концентрироваться на собственных мыслях; тишина, не считая хрустящего снега под ногами, дополняла эту идиллию как никогда.       И это было хорошо. У Робби Стэйси Валентино было время подумать обо всём.       Мэйбл не шутила, когда твердила о заявлении в полицию; она не блефовала даже когда уходила. Его тревожило то, что вскоре может произойти с ним, ведь жизнь, казалось бы, только началась.       Не хотел он сталкивать Сайфера, не знал он о том, что тот плохо себя чувствовал. И уж подавно он не хотел убивать его. А осознать-то… «Ты убил человека!» — и как жить с этим?       Он не сможет простить этого даже самому себе. Мэйбл не сможет, и теперь она ушла от него. А её голос, срывающийся на крик, до сих пор звенит в разуме, как огромный колокол, и бьется о стенки черепа, пробуждая совесть.       Интересно только, была ли она у него когда-нибудь? Например в тот день, когда он знал, что пытается увести чужую девушку.       Она. Эта девушка.       Он помнил о её добродушии, о её жалости к чему или кому-либо, и в момент этой мысли зарылся пальцами в черные волосы. Наконец опустился на лавку и вздохнул так, будто прошедшие несколько часов он не имел возможности вдохнуть кислорода.       Робби сумасшедший, раз решил, что она смилостивиться над ним.       А ведь, может, и вправду смилостивиться. Может, ему удастся убедить её, просить о молчании?       Завтра?       К черту, прямо сейчас! В два часа ночи. Он спать не сможет, зная, что уж наверняка с утреца в его дом наведается полиция, чтобы арестовать его.       За какое-то время он появляется на пороге Хижины, протягивает руку к двери и ощущает, как сердце в груди бьется и подскакивает к горлу от страха. Он стискивает зубы, руку сжимает в кулак покрепче и… громко стучит в деревянную дверь.       Когда за ней он не слышит ничего — Валентино стучит ещё несколько раз и вполне настойчиво. Так, чтобы кто-то услышал и позвал для него Мэйбл. Или будет лучше, если в дверном проёме вскоре окажется она собственной персоной.       Замочная скважина звякнула: кто-то поворачивал ключ. Робби, резко одернув руку, отскочил на пару шагов. Однако появился перед ним ни Мистер Пайнс, ни Мэйбл. Вышел её брат.  — Чего забыл здесь в такое время? — Мрачно цедит Диппер, прожигая парня взглядом, пускай отчасти и сонным.       Валентино невольно отмечает в них презрение и злость. То ли от того, что его потревожили в столь поздний час, то ли от того, что его сестра уже успела рассказать ему о произошедшем. И, если судить по дальнейшему поведению Пайнса, Робби больше склонялся ко второму варианту.  — Нужна Мэйбл. Позови её, — просит он и затем нехотя добавляет: — Пожалуйста.       Диппер издает раздраженный вздох, обувает ботинки и шагает вперед, резко закрыв за собой дверь. Лицо Валентино искажается недоумением, потому что его просьба никак не совпадает с действиями того, кого тот только что просил об одолжении. Если это так, конечно, можно было назвать.  — Ты сейчас же уйдешь и больше никогда не приблизишься к моей сестре, — угрожающе рычал Диппер, схватив его за ворот куртки.       Робби сие слова на секунду выбили из колеи. От кого-от кого, а от Пайнса такого отношения к себе он не ожидал. Если учитывать тот факт, что Робби конкретно перед ним ничем не провинился.  — Ты не понимаешь, — выдал черноволосый, не сопротивляясь действиям Диппера. — От этого зависит моя жизнь.  — Ты уйдешь, или я силой тебя отсюда выпру, — серьёзно предупредил Пайнс, чуть тряся Валентино так, будто тот был идиотом и не соображал, о чем вообще идет речь в их только что начавшемся диалоге.  — Мэйбл добрая, ты же знаешь. Она простит, я…  — Мэйбл сказала, что не хочет знаться с тобой. — С прохладицей перебил Диппер, и несколько последующих секунд прошли в молчании, пока последний не добавил: — Уходи, Робби.  — Всего несколько минут, Пайнс! — Громче заголосил парень и тут же получил удар в живот, из-за чего тело невольно согнулось пополам. Боль была настолько ощутима, что все слова, что он хотел выдать, моментально застряли в глотке. Его глаза были широко распахнуты, а руки прижаты к животу. Того, что его ударят дважды за последние сутки — Валентино, опять же, не ожидал.  — Скажи мне, — Диппер, соблюдая спокойствие, опустился на уровень уха сгорбившегося Робби и ухмыльнулся, — ты убил его специально, да? Из ревности?  — Кх… — Парень сплюнул кровь. Вновь. — Нет.  — Это всё равно ничего не меняет, — пробормотал Диппер. — Ты убил моего друга. Ты хоть осознаешь, что ты сделал?  — Осознаю…       Вспышка ярости окутывает его внезапно, и Пайнс бьёт парня по лицу, вследствие чего последний падает с лестницы, оступившись на краю, и тяжело дышит.  — Сомневаюсь, что осознаешь. Иначе бы ты не приперся сюда в начале третьего и не стал просить встречи с моей сестрой! — Возмущено воскликнул он. — Ты просто хочешь спасти свою шкуру. — Он ещё раз взглянул на Робби и помотал головой. — Черт с тобой, уходи, Робби. Уходи.       Валентино понимал, что сам заварил эту кашу, понимал, что зря пошел в тот день искать Мэйбл по школе. Видел, что провоцировал конфликт с Сайфером, видел ту же ярость, что и у Диппера, в глазах Билла и всё равно настаивал на своём. И теперь единственное, чего он не мог видеть, так это то, что Мэйбл, слышавшая каждое слово из-за приоткрытого окна из разговора между братом и другом, скатывалась вниз по стене спиной к кровати и закрывала лицо руками в попытке сдержать рыдание.

***

      После ухода Робби и возвращения брата в постель, она какое-то время не могла спать, продолжая думать об этом. Почему пришел Робби? Чего он хотел после того, как она ему уже всё высказала в ту ночь?       Она не будет обращаться в полицию, если он об этом. Да, она сказала, что сделает это, но в сердцах не может так просто испортить ему жизнь.       Он сказал, что столкнул Билла не специально. Ну, а Билл был с температурой, потому наверняка не смог удержать равновесия. Это не его вина. Виновата она сама. Нужно было искать Пиронику вместе с ним, а не оставлять его одного там в коридоре. Тогда бы они с Робби не пересеклись и тогда… ничего бы не случилось.       И Билл был бы жив.       После того, как она уснула, ей приснился сон. Сон во сне.       Снится, что она дома, на их с Диппером чердаке, спит. Она видит себя со стороны и продолжает наблюдать с некой заинтересованностью, чуть склонив голову набок. Затем всё закручивается так, что она оказывается в этом теле, продолжает лежать.       После чего открывает глаза.       Её пугает то, как неожиданно открылось окно и из-за ветра стало стучать своими дверцами о внутреннюю стену Хижины. Она поднялась с кровати, медленно спустила ноги и, не ощущая сонливости, что было как раз неудивительно во снах, прошла вперед.       Поднялась на носочки, закрыла ставни и, только убедившись, что подобное более не помешает её дальнейшему сну, развернулась.       Напротив стоял Билл. Мертвенно-бледный, с открытыми глазами, но без иск жизни и без зрачков. Одежда его была в полнейшем беспорядке, а рот был искривлен так, будто его порвали, позволяя кровавым уголкам достигнуть ушей. Он был весь в крови, а на лице, на этой страшной белой коже, она успела рассмотреть множество фиолетово-зеленых венок.       Крик вырвался сразу же, стоило ей встретиться с этим взглядом.       А потом она проснулась, резко подскочив с кровати. Начала глубоко и рвано дышать, пальцами впиваться в ночную рубашку и смотреть в одну точку, чтобы хоть как-то придти в себя и осознать, что это был сон. Просто сон.       Глаза застилают слезы, и она начинает рыдать в голос, чем спустя несколько секунд будит Диппера.       Это кошмар, и приснился ей любимый человек в том образе, что она мечтала никогда не видеть. Только его прежний живой образ, только жизнь в этих ярких глазах. Но не смерть.       Только не она.       Мэйбл Пайнс плохо спала той ночью.

***

 — Завтра Рождество. Всё в силе? — Поинтересовалась Пироника, идя на одном уровне с Мэйбл, Диппером и Келли.       Лэйрду не нужно было в школу: ему просто хотелось составить друзьям компанию, даже если это значило проснуться так рано.       Порой он слишком много времени проводит в одиночестве, и именно в такие вот моменты, когда он хотя бы в этой части компании, отмечает, что без всех этих ребят ему было бы ещё скучнее. Правда, последнее приключение по проникновению в больницу и отвлечения охранника были похлеще посиделок со стариком МакГакетом и его зоопарком.       Мэйбл перевела взгляд на подругу после заданного ею вопроса. Опустошенный, грустный. И, казалось, увидела саму себя в янтарных больших глазах. Они были почти такими же, полными глубокой, но странной печали.       Пугающей печали. Такой, что порой заставляла Пайнс вздрагивать. С тех пор, как Билла похоронили без неё, в тайне (видимо, чтобы не травмировать психику), её подруга стала довольно странно вести себя.       К примеру, когда прошло три дня, и она пришла к близнецам на ночевку. Мэйбл пошла на кухню за печеньем, а когда вернулась, то, не заходя в комнату и стоя за дверью, слышала припадочные смешки Пироники. Тихие, со вскользь возникающими всхлипами. Как в фильме ужасов. И неясно было — от грусти так или от спонтанного безумия.       Она не спрашивала её об этом — то ли боялась, то ли сводила всё к тому, что это из-за смерти её близнеца.       И это было вполне обоснованно.       Она не упрекала её в этом, стоило ей отойти и невольно услышать нечто такое.       Она бы тоже тяжело переносила смерть Диппера. Тяжелее, чем смерть Билла. В отличие той скорби по Биллу — она бы не только лила слёзы и задумывалась о плохом, но и вредила бы себе всяческими способами; она бы стала первой, кто попрощался с ним перед тем, как закопать гроб, помимо родителей; она бы никому не позволила приблизиться к нему ближе, чем мог бы это сделать кто-то другой; и именно она бы почувствовала разрыв близнецовской связи куда сильнее, чем кто-либо ещё.       Поэтому Пиронику вполне можно было понять. Ей трудно смириться с этим. Труднее, чем самой Мэйбл, пускай та и очень любила его. Пироника, по сравнению с ней, прожила с Биллом всю свою жизнь.       Пироника помнит их детство. И те моменты, которые не забываются. Вроде того, когда они играли в дома, строя их из диванных подушек и одеял, и соревновались, кто меньше заплатит аренду, выписывая при этом налоги друг другу на неаккуратно вырванных с альбома бумажках. Корявым и непонятным никому, кроме них, почерку.       Ещё был интересный момент, когда те ругались с соседями. Пироника ссорилась с какой-то девчушкой в песочнице за то, что та сыпанула песка ей на голову.       Билл тогда молча подошел к ним, спокойно посмотрел на виновницу, затем медленно перевел взгляд на злую сестру и взял за руку ту девочку, после чего сильно, почти в кровь, укусил её. Та, вследствие, расплакалась и убежала. Билл и Пироника смеялись, ведь обычно он не особо вмешивался в посторонние конфликты.       Обычно они дрались и превращали дом в настоящий хаос. А родители по возвращению стояли в пороге с широко открытыми ртами. Их до-взрыва-осталось-три-два-один взгляды говорили сами за себя.       Пироника мысленно дала себя пощечину.       Не время вспоминать, идиотка. Не смей навевать ностальгию для себя и грустить сейчас. Это неправильно.       Мэйбл тоже слегка призадумалась об этом. И не вовремя. Тогда, когда нужно было подсознанием подключиться к тематике Рождества. Пироника ждет ответа на её вопрос, Диппер и Келли выжидающе смотрят на них, им также было интересно. Но она всё равно вспомнила его. Так, как вспоминала каждый день; так, как вспоминала почти две недели не в силах забыть и не в силах поверить в столь нелепую и быструю смерть.       Плохая ночь. Бессонная.       После похода по магазинам с Диппером стало лишь паршивее, хотя, если быть до конца честной, ей хотелось развеяться, отвлечься от негативных мыслей хотя бы на пару часов. Увы, не вышло, и теперь она точно убеждена в смерти Билла. Быть может, не стоило спрашивать брата? Возможно, стоило побыть ещё какое-то время в неведении, прежде чем услышать подтверждение ужасного опасения?       Однако после брата это спустя несколько часов подтвердила и Пироника.       Выходит… Это правда.       Билла Сайфера в её жизни больше нет. И не будет. А сам он где-то под землей. Так и не попрощавшийся с ней; так и не сдержавший все свои обещания данные ей. В данном случае те, где он твердил об объятиях, а ещё о том, что всё будет хорошо.       И ничего не хорошо. Он соврал, даже не зная об этом. И в этом, к счастью, вины его нет. Похоже, это именно ей кажется невозможным отпустить его.       Мэйбл вновь повернулась на другой бок и засунула руку под подушку. В этот раз она повернулась лицом к стене, в которую можно было смотреть хоть до утра и думать о человеке, рядом с которым вот так вот она уже не полежит.       Это заставляет её вспомнить о всех моментах, когда он оказывался в подобных ситуациях рядом, начиная с того случая, когда Пироника подтолкнула её в его комнату, заканчивая той ночью, когда Пайнс пыталась сбить его температуру.       Она столько раз просыпалась с ним и засыпала, что теперь ей остаётся лишь прокручивать все эти моменты раз за разом в своей голове, как пластинку; всё также наматывать круг, ленты воспоминаний и помнить до тех пор, пока не начнет тошнить. Она вспоминала, как открывала глаза; как лучи солнца в его комнате не слепили их, потому что окна были зашторены темными занавесками.       Вспоминала, как сминались его короткие блондинистые волосы на подушке, местами спутываясь с её собственными, длинными. Его улыбки и в особенности ухмылки. За всё время она чаще всего наблюдала именно второе. Наверное, он думал, что улыбался, хотя на деле был отчасти задорный демонический оскал. Его глаза были ярко-выраженными, светлыми, почти как его волосы, и глубокими. Даже когда его лицо не выражало ничего, как тогда в его комнате, — по его глазам она могла заглянуть ему в душу и понять, зол он или же просто повис в прострации.       Вспоминала все его шутки. И, конечно же, те, в первое время. Они звучали с явственным дебилизмом; так, будто он был неудавшимся комиком или тем, кто впервые заговорил с девушкой в неком стиле общения, что даже элементарным знакомством назвать нельзя. Хотя, к слову, они были одноклассниками и знали имена друг друга. Заочно. Но напрямую не общались.       Он смотрел, а она чувствовала это каждый раз и сторонилась его взглядов, избегала, считая, что это её напрягает. Он смотрел постоянно и ему это не надоедало. Она, кстати, множество раз в свободное время задавалась вопросом, как ему это может быть интересно. Сначала она думала, что он маньяк. Ну, или шпион, что просто следит за ней. Была также версия о извращенных наклонностях с его стороны, правда это уже и ей самой показалось на тот момент несусветным бредом.       Затем воспоминания перенесли её в конец первой учебной недели. В сентябрь. В те дни, когда в Билле проснулось ярое желание подружиться с ней. Неясно даже с какого перепугу. Сначала это настораживало, затем удивляла его настойчивость и со временем нарастающая наглость.       Комеди-Шоу и первый поцелуй, после которого она призналась, что любит своего интернет-друга. Которым, как бы иронично это не прозвучало, был он сам. Если тогда она жалела о том, что тот поцеловал её, то сейчас бы ей очень сильно хотелось вернуть тот день и самой поцеловать его. Если бы она только могла знать, что он умрет к концу этого года.       Фестиваль и репетиции. Она помнила, как задорно он улыбался и смотрел на неё, уже менее стеснительно, чем в предыдущие разы. Ухмылялся и спрашивал, не заинтересована ли она, семнадцатилетняя Мэйбл Пайнс, в замужестве. Пробивало на смех так, что едва хватало сил его скрывать. В виде защитной реакции просто стучала свернутой бумагой со словами по его голове и уходила. Он веселил её и не знал об этом. И не узнает.       Пайнс прикрыла глаза, стиснув зубы, и продолжила вспоминать.       Пейнтбол. Первый совместный пейнтбол, за который прозвучало столько смеха, случилось столько эпичных моментов и выстрелов краской. Пайнс невольно улыбнулась уголками губ, вспомнив кое-что с того самого дня.       — Я ослеп!       Мэйбл смеётся, быстро подскакивает к нему и приподымает свою маску, показывая лицо.       — Ладно-ладно, вредина, сейчас рукавом вытру, — Он приподнял маску, и они встретились взглядами.       Она прикрыла глаза и вспомнила начало странного поведения Демона. Правда, если бы она узнала о том, что её раскрыли ещё в тот момент, Мэйбл подыграла ему и ответила бы что-то в его стиле.       DemonMind: Хэй, Звездочка!       DemonMind: любовь моя       DemonMind: чем занимаешься?       Следующее воспоминание было о лесной аллее. О том, когда она, Кенди и Грэнда гуляли там, а Билл, внезапно и эпично появившись из-за спины, набросился на неё. Лицо подруг в те секунды были просто бесподобны, она помнила.       Она слышала позади себя быстрые шаги и, не успев обернуться, почувствовала, как её подняли на руки, затем сделали вперед несколько быстрых шагов, один круг вокруг своей оси и аккуратно опустили на землю.       Забота. Ещё одна черта характера, что она всегда ценила в нём.       Порой он не говорил об этом напрямую, но зато всегда пытался проявить это с помощью поступков. Помогал, когда ей было плохо; сбивал температуру, навещал. Писал сообщения, содержащие что-то, в чем заключалась забота. К примеру, диалог перед тем, как она ушла гулять.       DemonMind: ты уходишь гулять?       Shooting_Star: А ты схватываешь на лету :Р       DemonMind: на улице уже по-любому темно       DemonMind: тебя проводят?       Shooting_Star: Ой, ну что ты как мама моя? :D       Поцелуи стали чем-то, что укрепляло их духовную связь, отношение друг к другу. Не так просто будет забыть уже знакомые губы, большие ладони, эти длинные пальцы, коими он часто обнимал её; то, как приподымаются уголки его губ, когда ему весело; растрепанные иногда волосы и хитрые взгляды в её сторону.       И та ночь в аллее, о которой не было желания забывать. Да, он был пьян, был не в себе, но так или иначе он позволил ей побыть самой собой, впервые ответить ему на поцелуй — она же в свою очередь тогда выслушала целую горку всякого бреда. Это было весьма забавно.       — Это же глупо…       — Правда? — снова ухмыляется. — Тогда больше не буду. — Билл закрыл глаза и немного помолчал. — Но это не точно.       Воспоминания пролетают картинками как слайд-шоу, и Мэйбл уже просто-напросто не может остановить себя, поток своих мыслей и желание вспомнить всё это за одну ночь. Следующее воспоминание было связано с приездом старика МакГакета и игрой в Короля. Ситуация, где все они играли до тех пор, пока не наступали напряженные моменты. К примеру один из тех, где по заданию Биллу нужно было признаться ей в любви.       — Кстати говоря об этом. Что я вчера сделал не так?       — Ты не помнишь, верно?..       — Только не говори, что я бегал на четвереньках и… — он начал говорить версию Пироники, но вдруг прервался, — или выполнил сегодняшнее задание ещё вчера…       — Нет, Билл, — она улыбнулась, но он не видел этого, так как она стояла к нему спиной. — Всё было… отлично.       Собственную дрожь в пальцах тогда она вспомнила так, будто всё это было совсем недавно; как будто бы вчера. Мэйбл сильнее прижалась головой к подушке и стиснула зубы вновь. Сильнее, чем несколькими минутами ранее. И не успела она ощутить, как в легких затаивается дыхание: ей в голову закрадывается следующее воспоминание.       DemonMind: ну       DemonMind: это мы ещё посмотрим       DemonMind: может я тебе больше понравлюсь       DemonMind: хехехехе       DemonMind: и ты ещё не раз признаешься мне в любви       Shooting_Star: Ахахахахахахахахаххахахаха!       Shooting_Star: Мечтать не вредно :D       «Хоть миллионы раз, Билл. Миллион раз призналась бы, лишь бы ты был жив и рядом со всеми нами».       А следующее заставляет сердце почувствовать резкий укол. Она вздрогнула и выдохнула затаенный в легких воздух. Но дыхание было каким-то рваным. В уголках глаз застыли слезы, какое-то время она не чувствовала их. Возможно, потому, что и без того проплакала достаточно много в предыдущие ночи.       — Прости меня. Я погорячился.       «Это ты прости. Если бы я только помогла тебе почувствовать себя лучше, если бы я только не убежала рано утром в школу, не оставив у тумбы тебе все необходимые лекарства, то ты бы не был в ужасном состоянии. Я полагалась на тебя. И сделала большую ошибку. Прости меня. Хоть ты и не слышишь, прости, Билл. Не хотела я… чтобы вот так…»       Фестиваль. Поддержка, задорная улыбка, похлопывание по плечу. Этот голос, сохранившийся навсегда в её памяти. Его умение прочесть все её эмоции одним лишь взглядом, по её дерганым и нервным движениям.       — Ну и чего ты боишься? Ты же знаешь всё назубок.       — Я никогда не выступала при такой публике. Дай совет, как не отвлекаться на вспышки камер!       — Просто представь, что вспышки — это всего лишь сверкания молний, что ничем тебе не навредят.       — Ты это только что придумал? — смеётся она.       — Сегодня я Демон Разума, поэтому бесплатные советы на этот день заканчиваются. Не хочешь заключить сделку, чтобы получить следующую?       И потом…       — Мы сделали это! Спасибо! Миллион раз спасибо тебе, Билл.       — Твой Демон рад. И… не за что, Звездочка моя…       Она чувствовала себя так, будто он вновь уехал в Калифорнию. Только в этот раз хуже, а он якобы ушел навсегда. И в этот раз он не вернется так, как вернулся сюрпризом на всё той же лесной аллее.       В момент, когда произошел этот выпад — опешивший Робби уставился на Сайфера с необъяснимым на словах удивлением, а Билл, в свою очередь, уставился на него, одаряя широкой, довольно наглой ухмылкой и самоуверенным, насмешливым взглядом.       Слезы, едва успев выступить на глазах, градом покатились по щекам, а саму Пайнс затрясло. Зубы плотнее стискивались, а руки сжимали одеяло, притягивая его ближе к лицу, чтобы заглушить им рвущееся наружу громкое рыдание. Диппер спит напротив комнаты, об этом не стоит забывать. Не стоит будить его, тем более таким вот образом. Не самым приятным.       — Давай спать. Я не понял, Мэйбл.       — Что? Чего ты не понял?       — Того, почему ты ещё не рядом.       Зарывается под одеяло, тихо скуля и дрожа.       «Ну хватит тебе, не вспоминай. Демоны, так или иначе, навсегда уходят жить в Ад. У меня не было выбора, кроме как гореть там из-за потери инстинкта самосохранения», — быть может, он, ухмыльнувшись, сейчас выдал бы именно эту фразу, а она бы в ответ рассмеялась.       Поистине ужасная ночь.  — Мэйбл? — Пироника возвращает её в реальность. Диппер и Келли продолжают выжидающе смотреть на неё. А в глазах Пайнс слезы. Она начинает быстро моргать и утирать их, не забывая при этом спокойно, не рвано, Мэйбл, запомни, вдыхать и выдыхать. Нашла когда прошлую ночь вспоминать. Не время думать о ней прямо сейчас.  — А, да. Извини, — Девушка поворачивается к ней, выдавливая из себя скупую улыбку. — О чем ты там говорила?  — О Рождестве, — медленно проговорила Пироника, не отводя от подруги внимательного взгляда; изучающего черты её лица, замечающего темно-красные, затертые круги под глазами, свидетельствующие о том, что она слишком часто тёрла веки из-за слез. Пироника смотрит сочувствующе, задаваясь вопросом, видны ли её собственные круги. — Всё в силе?       Казалось, Мэйбл нуждалась в любой поддержке, поэтому Пироника протянула руку и коснулась руки Пайнс. Пальцы в её руке слегка дрогнули, а затем ответно потянулись. Прямо как в начальной школе, когда они дружили и таскали друг друга за руки. И, наверное, это, хоть и в меньшей степени, срабатывало. Взгляд Мэйбл потеплел, а улыбка стала более похожа на настоящую и непринужденную.  — Да, дядя Стэн вчера днем говорил с твоим отцом. Он вроде как ёлку обещал завезти, а завтра днем мы сможем её украсить. — Пояснила Мэйбл, а парни, услышав ответ, пустились в разговор друг с другом. — Скажи, Пироника… а Билл… он… любил Рождество?       Она грустно улыбается.  — Да. Любил. — Отвечает она. — Правда, Хэллоуин он любил куда больше, чем все остальные праздники.       Мэйбл также с грустью хохотнула, отмечая, что любовь к таким вот праздникам как раз в его стиле.  — Жаль, что мы не отмечали его. Просидели в кафе, поели сырной пиццы и выпили коктейли. Не сказать, что я недовольна, но если бы Билл был в тот день с нами, то он бы что-нибудь придумал.  — Да, — увлечено подтвердила Пироника. — В детстве были безобидные костюмы, вроде вампиров и ведьм, а с взрослением он стал предлагать страшные гримы и просто расхаживать по улице.  — Звучит, как жуткий пранк, — пробормотала Пайнс. — Жестоко по отношению к людям, что наверняка просто гуляли по вечерам. Правда вот… я бы не отказалась от чего-то подобного. Тоже люблю Хэллоуин. Помню, когда мы с Диппером были маленькими, то были парой баночек с клубничным джемом и арахисовым маслом.  — Ух ты, — Пироника ехидно хохотнула, переводя взгляд на Диппера, что говорил с Келли. — Какая неожиданность, хе-хе. — После недолгой тишины девушка вновь заговорила: — Какие у нас планы на завтра? — Добавила она, и подруга вновь подключилась к разговору.  — Днем, исходя из твоих слов, будем украшать ёлку. Потом можно приступить к готовке, а ещё встретить родителей. Они обещали приехать. Мама звонила Дипперу утром, я слышала краем уха. — Пробормотала она и заметила, как Пироника вздрогнула, вероятно, подумав, что ей придется знакомиться с ними. От этого не убежать. — Потом будем проводить время почти так, как и всегда, когда мы собираемся все вместе. Почти все.  — Мы справимся, — Пироника крепче сжала её руку. — Мы должны. Ради всех показать, что мы сильные. Уверена, Билл хотел бы, чтобы мы хорошенько повеселились.  — Я постараюсь, — улыбнулась Мэйбл, а глаза всё равно продолжали поблескивать.  — К тому же, я могу что-нибудь сыграть. — В попытках приободрить сказала Сайфер.  — Сыграть? — Немного не поняла Пайнс.  — Мы с Биллом в детстве играли на пианино. Брали уроки музыки по решению родителей. — Пояснила Пироника. — Мама хотела, чтобы мы когда-нибудь сыграли мелодию, под которую на выпускном они с отцом танцевали медленный танец. Но, увы, когда Билл ослеп, пришлось забросить. Я же ещё несколько лет занималась, а потом тоже забросила. Родителям пришлось уехать по работе в другой город, а мы с шестнадцати лет, как помнишь, стали жить сами. Удивительно, что наш дом ещё не на пепелище. — Пробормотала она, чуть пожав плечами. — Я помню ещё пару классик, что ещё тогда накрепко запомнились мне. — Она перевела взгляд на небо. — Мистер Пайнс говорил, что пианино у вас есть, так что, думаю, я попытаюсь поднять всем настроение.  — Да, припоминаю. Такое старое. Мы с Диппером когда-то тыкали по клавишам просто так. У моих родителей в Калифорнии тоже такое имеется. Такая ностальгия, — Мэйбл скупо улыбнулась. — Буду рада услышать твою игру.  — Вот и договорились, — кивнула Пироника.

***

      Неделей ранее.       Тишина порой нужна каждому для того, чтобы подумать. И Билл Сайфер не был исключением, несмотря на состояние, приближенное более к смерти, нежели к жизни. Дыхание было слабым даже с кислородной маской на лице, а кожа очень бледной. На теле много проводков, часть из них ведущих к аппарату, что на фоне тишины отдавал в одинокой палате раздражающим писком.       Пироника сидела в тот день рядом с ним, на стуле у кровати и держала холодную руку брата в своих двоих. Если бы у неё они не были такими теплыми, то холодок его пальцев она наверняка бы и не ощутила.       Слезы катились по её щекам, а сама она издавала тихие всхлипы, обращая взгляд к зелено-черному монитору рядом. Сердечные удары стали меньше, чем были до этого. Он получил травму и не приходил в себя около двух дней, а сердце отбивало уже не шестьдесят, а сорок ударов. И это волновало её: могло ли бы оно стать ещё ниже и слабее?       Она прижала его руку к своей щеке и взглянула на него. Из-под бинтов торчали блондинистые локоны, марля была с засохшими пятнами крови. Веки даже не подрагивают, а, следственно, по неведомому чуду приходить в себя он не собирается.  — Мы скучаем, — Хрипит Пироника, ласково, словно кошка, потираясь щекой о его ладонь. — Неужели это конец?       Тяжело терять близнеца. Тяжело отпустить, позволить ему уйти куда быстрее, чем ей и родителям.       Ей хотелось бы, чтобы он боролся за свою жизнь. Но разве он мог?..       Билл стоял у алтаря, с недоумением оглядывая собственные руки. Кажется, на нём был черный пиджак. Выдохнув, он подвел руку к горлу и, кажется, ощупал галстук-бабочку. После чего тут же приставил обе руки к голове, портя своими движениями уложенные волосы. Ни ран, ни бинтов, ничего не было.       Он осмотрелся. Вокруг были люди, рядом священник. Поблизости родная сестра и Диппер с лентами «Свидетель» и «Свидетельница». Он быстро моргает, обводит взглядом первые ряды. Видит Мистера и Миссис Пайнс, видит своих родителей. А взгляды у всех какие-то пустые, омертвелые, смотрящие как будто сквозь него.       Подходит Мэйбл, но её отец не подводит её за руку к жениху. Он понял, что это свадьба. Его свадьба. Быть может, это сон? Ему часто снилось что-то подобное, особенно в начале учебного года.       Мэйбл приближалась, а белое платье, из-за длины скользящее подолом по дорожке, было в крови. Сайфер вновь моргнул пару раз, борясь с желанием потереть глаза. Что происходит? Что не так с её платьем?  — Мэйбл? — Он попытался обратиться к ней, и та услышала его, медленно подняв голову, чтобы взглянуть на него. Его губы невольно тронула улыбка. Ему хотелось сказать, что он жив, что никаких осложнений нет, и что у них сейчас свадьба, но… Её глаза были какими-то странными, а взгляд скорбящий и печальный. — Мэйбл?.. — Повторил он, заметно напрягаясь.  — Ты не видел моего мужа? — По щекам девушки потекли слезы. — Он умер, но я жду его.  — Что?.. — Ошеломленно выдохнул Билл. Так, будто его только что ударили по лицу без какой-либо на то причины.  — Мой муж. Он здесь? — Она осмотрелась вокруг, и он последовал её примеру. Только в этот раз никого уже не было. Ни людей, ни священника, никого. Только белая дорожка с тягучими кровавыми полосами, образовавшимся из-за испачканного платья, по которой шагала Пайнс и такие же белые стулья, на которых, Билл готов был поклясться, сидели его и её родители. А ещё брат и сестра.       Мэйбл вновь посмотрела на него, выставив руки перед собой. Белые перчатки были в пятнах крови. Его глаза широко распахнулись при виде этого. Растекшаяся тушь невесты навевала ужаса этой ситуации. Ему казалось, что он попал в какой-то фильм ужасов наяву.  — Это его кровь, — она кивнула головой вниз, указывая на платье, что было всё в крови. Ещё больше, чем когда она только приближалась к нему. — Я касалась его перед тем, как он умер. Где мой муж? Ты видел его?       Господи…  — Полагаю, это я? — Он ткнул указательным пальцем себе в грудь.  — Ты можешь сам это проверить, — прошептала Мэйбл и рукой указала куда-то за его спиной.       Парень резко обернулся и наткнулся на зеркало, что превышало его самого высотой и шириной. Он встретился взглядом с самим собой, со своими яркими желтыми глазами. Но тело его было не таким, каким он его ощущал. Смокинг в отражении был изорван, пропитан кровью почти повсюду. Лицо было невероятно бледным, а по вискам и шее текла вязкая жидкость. Кровь. Но не теплая. И даже не холодная.       Он поднял руки, что были окровавлены больше, чем у Мэйбл, и с ужасом во взгляде осмотрел себя.  — Черт, нет. — Выругался Билл, делая несколько осторожных шагов назад, но не отрывая взгляда от зеркала, и только потом обеими руками взялся за голову, чуть тряхнув ею. — Это не могу быть я. Я же жив. Жив! Ты слышишь?!       Он обернулся, но невесты, как и всех остальных, рядом с ним уже не было.       Пироника вздрогнула, обратив взгляд на аппарат.       Сердцебиение поднялось на пять ударов. Это было немного, но заставило её облегченно вздохнуть. Хоть остроугольные волны на мониторе и подбешивали её, но они по крайней мере означали, что близнец всё ещё жив; что у него всё ещё есть возможность дышать. Слабо, но есть. Есть.  — Держись, — прошептала она, закусив губу и помолчав какое-то время, чтобы вновь не расплакаться, — ты нужен нам. Всем. Родители тоскуют. Ох, если бы ты слышал, как плакала мама прошлой ночью… — Добавила она и слабо покачала головой. — Отец впервые за несколько лет закурил. Просидел во дворе, дымил сигаретами. И мать, и отец, оба одновременно страдают. И печальнее всего, что я не могу никого утешить. Потому что сама сломалась. — Она придвинула стул чуть ближе к больничной койке. — Ты не говорил мне, что умрешь, когда вернешься. Ты говорил «Вот, вернусь, чтобы и дальше тебя бесить», ну так и что же ты?.. Не смог этого сделать.       Он очнулся в школе. В том положении, в котором чаще всего засыпал на уроках. Руки перед собой были сложены, а голова привычно уложена поверх них. Глаза медленно приоткрылись и также медленно сфокусировались на предстоящей картине.       На фоне слышался голос учителя. Кажется, шёл урок.       Он выпрямился, потирая рукой голову, и устремил взгляд на доску. Учитель записывал что-то на доске, а слова, что он говорил, звучали для Сайфера невнятно. Даже чересчур. Он пытался хотя бы прислушаться к ним, но вместо этого в сознании был лишь неясный шепот.       Он тряхнул головой. Выдохнул. И только потом посмотрел влево. С задней парты третьего ряда на первый. На четвертую парту, за которой сидела Мэйбл с братом. Перед ними спереди также, как обычно, сидели Кенди и Грэнда.       Билл чувствовал себя как-то вяло, но так или иначе потянулся к тетради, что почему-то липла к рукам. Она была в почти засохшей крови на обложке, и когда он заметил это, то скривился от отвращения, ведь неясно было хотя бы то, чья она.       Он вырвал чистый лист, чтобы написать Мэйбл. Но перед этим стоило подумать: что спросить? Что сказать?       Рукой он нащупал на своей парте ручку и написал единственное, что его волновало сейчас.       «Какая сегодня дата?»       Сложил клочок бумаги, поднял руку и кинул в другую часть класса. И, кажется, Мэйбл отреагировала, раз вздрогнула, хоть и со спокойным выражением лица, и принялась читать. Он же лишь замер в ожидании, пока та повернет голову или начнет по крайней мере писать ему ответ с другой стороны.       Но она как-то затягивала с этим. Минут пять ничего не происходило, а он то и делал, что продолжал смотреть ей в спину в ожидании чего-либо. Хотя бы знака. Любого.       Глухой стук.       Один, второй, третий.       Его передернуло на ровном месте.       Билл повернул голову вправо, к окнам. По стеклу ударяли капли крови. Огромные, почти с кулак. Сначала в медленном темпе капали и стекали по вертикали, оставляя за собой темно-красный цвет. А затем они стали бить в окна ускоренно. Так, пока не осталось и единого просвета на улицу. Или, возможно, небо на улице тоже вдруг стало алым и пугающим?       Билл быстро обернулся на учителя. Тот никак не реагировал. Как и все остальные. Мэйбл продолжала сидеть с тем клочком бумаги в руке, словно зависла, а остальные его одноклассники всё также что-то писали в своих тетрадях.       «Почему этого никто не видит?»       Грохот усиливался, пока не начало пульсировать в висках. Сайфер вновь перевел взгляд на окна, ожидая того, что должно произойти дальше.       Но всё было по-прежнему ещё какое-то время.       Пока он не встал с места, чтобы взглянуть и узнать, что за хаос творился сейчас на улице. В этом, вроде, ничего страшного нет. Всего-то нужно повернуть ручку, открыть одну из ставней окна и взглянуть хотя бы в щёлку, чтобы хоть что-то понять.       Но когда он всё же поднялся, сделал несколько шагов вправо — все окна в одно мгновение треснули, словно предупреждая его отойти. А спустя ещё несколько секунд они взорвались, а осколки полетели ему прямо в лицо вперемешку с кровью.       Далее он ничего не видел.       Пироника стала постукивать пальцами по его второй рукой. Так, будто это успокаивало её.       Она настукивала незамысловатую мелодию, тихо напевая её, пока никто не слышал. Билл всё ещё был без сознания, но… ей отчего-то показалось, что температура его тела немножко поднялась.       Они куда-то собирались. Мэйбл, Робби, Диппер, Пироника, Келли, Кенди, Грэнда. Откуда-то даже взялись Карли с Джеком. Они стояли все вместе, разговаривали, смеялись, что-то увлеченно обсуждали. А он почему-то стоял в стороне, недоумевая, почему такая большая компания собралась в одном месте.       Билл приблизился к ним, попутно поглядывая на свои руки. Не в крови. И слава Богу.       Он кашлянул, привлекая внимание, и все повернулись в его сторону. А потом он заметил: вся жизнь в их глазах угасла. Никакой жизнерадостности, никаких эмоций. И это, как и в прошлый раз, насторожило его.  — Мы собираемся отметить Рождество. — Агрессивно процедила Пироника.       Билл опустил взгляд, осознав, что под ногами появился снег. Хотя, пока он шел, Сайфер был точно уверен, что его не было. А теперь вдруг он чувствует его, но, опять же, не чувствует температуры этого осадка. Слышит хруст, но не чувствует холода. И другие, вероятно, тоже, раз стоят в рубашках, легких кофтах, футболках; не дрожат и не ищут способа как-либо согреться.  — Устроить вечеринку, — добавила Кенди.  — Накрыть на стол, — выдала Карли.  — Украсить ёлку, — пробормотал Диппер.  — Потанцевать, — сказала Грэнда.  — Ну так я с вами, — пожал плечами Билл, отмечая, что все говорят эти фразы как-то монотонно, безэмоционально. Вроде люди, но так пусты... Как стеклянные сосуды, что легко разбить. Как голограммы, оболочки. Мрачные и пугающие своим поведением. Уже дважды.  — Ты не сможешь. — Сказала Мэйбл, и лицо приняло дьявольский оскал. Широкая ухмылка, чуть сощуренные глаза, закусанная ею губа.  — Почему?  — Ты же умер. — Хмыкнула она и возвела руки по обе стороны, тут же опуская их. — Ты же кинул нас, забыл? Тебя больше нет.  — Я здесь, Звездочка. Протри глаза, подойди ближе.  — Тебя больше не существует. Ты… мертв… — И слезы, вновь катящиеся с её карих глаз. И опять ему больно, сердце болезненно сжимается.       Пироника прикрыла глаза в секунды, когда сердцебиение было уже в тридцать восемь ударов. Она прислушивалась к собственному, что яро билось об ребра от страха, от волнения за его жизнь; от надежды, рвущей не только сердце, но и душу. Она не могла поверить в то, что его может и не стать.       Родной дом, домашний уют. Дверь открыта нараспашку в квартиру, поэтому он с легкостью входит внутрь и осматривается.       Там тихо. До тех пор, пока он не прислушивается, пока до него не доходит тихий всхлип матери. Билл ступает на кухню и видит мать за кухонным столом, накрытым черной скатертью. Странно, ведь она всегда была белой.       Он подошел, протянул руку, чтобы коснуться подрагивающего плеча Эмили, но в последний момент остановился и перевел взгляд на стол. Там стояли зажженные декоративные свечи на маленьких железных подставках. А сквозь приглушенную тьму проглядывается фото в рамке, стоящее там же.       Его фото с черной лентой на углу.       Он отскакивает на несколько шагов назад с широко распахнутыми глазами. Не может быть. Если он мертв, то что же получается? Он сейчас простая душа? Или он всё же в своём теле? Почему мать оплакивает его, почему фото там? И где отец?       Отец.       Он выбегает в зал, а как только оказывается там, то резко затормаживает и от удивления теперь распахивает рот.       Повсюду венки, черные ленты с подписями, свечи. Зеркала завешены плотной тканью. А в середине просторного помещения стоит открытый гроб.       С ним.       И сердце его начинает с бешеной скоростью стучать в груди от ужаса увиденного. Невероятно, но он видит себя. Его волосы аккуратно уложены набок, руки сложены на груди, веки сомкнуты. А ещё… черт, он не думал, что ощутит нечто подобное. Трупный запах. Его трупный запах.       Руки его трясутся, он едва вспоминает, зачем бежал сюда. Он думает до тех пор, пока не видит открытый балкон. В нос ударяет запах табака. И это странно: отец давно бросил курить. Он выходит туда и вновь замирает.  — Папа… Не нужно, слезь.       Сайфера никто не слышал. Отец докуривал сигарету, окурок скинул вниз, а затем, прикрыв глаза, спрыгнул с конструкции, на которой сидел. С двенадцатого этажа вниз. Билл кинулся к краю, чтобы посмотреть, но никого не увидел. Отец как будто испарился.  — Что происходит, черт возьми? — Билл вцепился в балконный проем и специально головой ударился в стену, замирая так и глубоко дыша запахом, напоенным смертью и табаком. Боль не чувствуется, но по его вискам опять течет кровь, много крови. Охватывает ярость, а он запросто поддается ей, как ребенок, которому что-то, что он так хотел, запретили.       Он просто хочет жить и сбежать из этих кошмаров. Он что, так много просит?       Билл выходит из балкона, чтобы узнать, в порядке ли мать. Но который раз останавливается. У гроба со своим телом. И теперь на глазах была плотная черная повязка, красная надпись на которой гласила — «Умри».       Но как? Разве не мертвое тело сейчас перед ним?       Поднимает взгляд и видит перед собой человека. Высокого, но чуть ниже его ростом. Робби. С черной банданой в пол лица. В руках он держал нож.  — По всем счетам, Сайфер. — Пожал плечами Валентино и, злобно хохотнув, вонзил нож в труп, вследствие чего кровь брызнула Биллу на лицо.       Отвратительно.       Пироника гладила его по голове рукой. Аккуратно, не задевая ушиба, не задевая бинтов. Мягко, с заботой. Второй рукой продолжала держать его собственную, сжимая всё крепче и крепче.  — Я побуду тут ещё немного. Хорошо? — Просит и знает, что не получит ответа. Но этого ей было достаточно. — Мне нужно пойти домой, я волнуюсь за маму, но, обещаю, я ещё приду к тебе. Если ты, конечно, ещё будешь… ну, с нами…       Снова. И в этот раз находится он на кладбище. Зеленое поле, но много каменных памятников. Он который раз осматривается в попытках понять, что его ждет здесь. Ведь из предыдущих четырех случаев постоянно что-то происходило.       И Сайфер увидел. Увидел Мэйбл сидящую на коленях, напротив какой-то могилы.       Он бегом кидается к ней. Она одна. И это его шанс спросить…  — Что это?       Задается вопросом, чуть склонив голову, так и не добегая до девушки, а останавливаясь совсем близко. Она уложила букет черных роз у каменной плиты и стала проводить пальцами по ней, задевая выпирающие буквы и даты.       Даты рождения и смерти, что расплывались перед его глазами. Он почему-то не мог узнать их. Когда он смотрел туда — они перемешивались. Словно хотели, чтобы он ничего не знал.       Мэйбл продолжала сидеть на коленях. Билл опустился рядом, впервые за столь долгое время почувствовал, что хочется и рыдать, и разрушать всё вокруг; что он бы многое отдал, чтобы вернуться или хотя бы обнять её.       Как долго его будут преследовать эти кошмары? До конца его существования здесь?       Почему он отказывается принять то, что его похоронили? Что он мертв и больше никогда не встретится с настоящими родителями, друзьями, сестрой и Мэйбл.  — Мэйбл… — он чуть сощурил глаза и стиснул зубы. Желание рыдать вмиг испарилось, а вот разнести здесь всё — возросло вдвое. — Что ты делаешь? По ком ты скорбишь?       Она услышала его и медленно повернула голову. Такие родные глаза встретились с его. Длинные каштановые волосы и губы — всё её, и такое знакомое ему. Она сморгнула слезы.  — Я принесла цветы для парня, что был мне очень дорог.  — Господи, Мэйбл. Но я же здесь… — Блондин смог взять её руки в свои и выжидающе взглянул на неё. Так, будто она вот-вот признает его. Но… она лишь отрицательно покачала головой и печально улыбнулась.  — Я схоронила Билла Сайфера. — Бормочет Пайнс, готовая вновь разрыдаться. — Мне очень жаль, что ты умер, Билл. — И плачет. А он ничего не может сделать, потому что не понимает. Не понимает ничего, что происходит. Ему хочется закричать, что он здесь, в каждом из этих и будущих кошмаров, если такие будут, что он может говорить с ними, а те то ли не слышат, то ли не хотят или решают слышать им его или нет.  — Да здесь я, здесь! — Он трясет девушку за плечи, сминая пальцами ткань однотонного черного свитера, а Мэйбл не может остановить себя и дает волю эмоциям. Он не чувствует её температуры тела, не чувствует её слезы, что капнули ему на руку.  — Я убила тебя, — всхлипывает девушка, — из-за меня ты умер.       Билл прикрывает глаза, стискивает зубы. А когда веки распахиваются — он чувствует, что рядом с ним никого нет. Однако, успевает выдать фразу, что секундой ранее крутилась у него на языке.  — Ты не виновата.       Билл осмотрелся. Вокруг остались лишь могилы, а по каждой из белых каменных плит почему-то стекала кровь.       Он приблизился к могиле, у которой сидела Мэйбл, и прочел своё имя. Сердце стало очень быстро клокотать в груди. Так, как никогда при жизни.  — Мне пора, — уголками губ улыбается Пироника и нехотя поднимается со стула. — Я ещё вернусь.       Ноги понесли её к выходу из палаты, но где-то в паре шагов от двери она остановилась и замерла. Аппарат, следящий за работой сердца, стал учащенно пикать, даже слишком. Сердечные удары подскочили выше ста тридцати, но она пока этого не знала. Пребывала в ступоре, но не оборачивалась. Её сердце, казалось, заколотилось примерно также.       А потом оно пропустило удар. Глубокий. Потому что аппарат, пропикав все эти удары, вдруг остановился и стал издавать один протяжный.       Означающий, что Билл умер. Она обернулась, смотря на брата несколько секунд, а затем на монитор, и только потом её затрясло. Она резко откинулась спиной к стене, схватилась за голову и, разрыдавшись, медленно скатилась по стене.

***

      Пироника, Мэйбл и Диппер украшали ёлку. Готовкой занялся Стэн и Мистер и Миссис Сайферы и, судя по хохоту, доходящему из кухни в главный зал, им было довольно весело. МакГакет, приехавший в утро Рождества, хотел было помочь с готовкой, но Стэнли, завидев у него на шляпе крысу, напрочь отказался от его предложения.       Подарки уже стояли под ёлкой. И их было довольно много. Столько, что ёлки едва хватало, чтобы прикрыть их своими колючими ветвями. Мэйбл оставила там же подарок и для Билла, пускай его и не было в живых. Она не ждала, что кто-то распакует его — ей просто хотелось хотя бы воссоздать иллюзию того, что он жив, но очень и очень опаздывает в сочельник.       До празднования Рождества осталось совсем немного. Сейчас всего-то два часа дня, а празднование все наметили на восемь вечера. Поэтому оставшиеся шесть часов они будут заниматься подготовкой. Пироника хотела красиво одеться, Кенди и Грэнда тоже. А вот у Мэйбл желания не было никакого. Хотя, нет. Было. Одеть всё черное и сидеть со свечой в руке. Правда, кто-то из родственников вряд ли оценит такой подход к чудесному празднику. Так только в Хэллоуин или на кладбище выходить.       Нет, Пироника так это не оставит.       Диппер отчего-то был в хорошем настроении. После выпитого энергетика он лишь усерднее брался за работу. Они успели сходить в магазин за продуктами, убраться, а теперь он развешивал зеленые гирлянды по всему залу.       А ещё омелу. Одну специально взял, выставил между собой и Пироникой, а затем поцеловал.       Мило, но Мэйбл это показалось не особо таковым, так как это действие отчего-то напомнило ей Билла. Наверняка бы тоже выкинул нечто подобное. По крайней мере, сидел бы рядом. Этого, она уверена, точно бы хватило, чтобы заставить её стать счастливой. Просто появиться здесь.       А теперь она будет молиться о том, чтобы он ей хотя бы приснился этой ночью. И, пожалуйста, не так, как неделю назад.       Мысли прервал телефонный звонок. Диппер тут же оторвался от доставаний Пироники и кинулся к тумбе в коридоре, где он оставил свой телефон. Звонил отец.  — Первое Рождество без него, — пробормотала Сайфер, вешая стеклянный шарик на одну из еловых веточек. Мэйбл взглянула на подругу, мысленно отметив, что та, быть может, поняла, о чем она думала. — Уверена, он был бы рад отпраздновать его с нами.  — Я тоже, — не сдержала грустной улыбки Пайнс. — Я тоже хотела, чтобы мы все…  — Звонил папа. — Прервал их Диппер, возникнув между девушками. — Они вот-вот подъедут, только сначала хотят пройтись по магазинам. Я отказался, а ты не хочешь поехать с ними?  — Правда, Мэйбл, — вмешалась Пироника. — Развейся. Быть может, поднимется праздничное настроение.  — Когда мы с родителями ходим по магазинам, то обычно это затягивается надолго, — ответила она, скосив взгляд на брата.  — Это точно, — подтвердил он, — но всё же. Тебе стоит. Не хочу видеть тебя с кислой миной весь оставшийся вечер. На смерти Билла не должна прерываться чья-то ещё жизнь. Ты здесь, я здесь. Пироника и все остальные тоже здесь. — Он обеими руками коснулся лица сестры и улыбнулся. Её глаза заблестели от выступивших слез. — И мы все любим тебя. Не меньше, чем любил он.       Она вновь расплакалась, кинулась на брата с объятиями, сразу утыкаясь носом в его плечо. Её плечи сильно задрожали, сама она задыхалась от слезного порыва и пальцами едва не рвала его рубашку. Так больно было, так одиноко без человека, с которым просыпался, которого видел ранее чуть ли не каждый день, с которым всё изменилось. Слишком многое изменилось.       Он, разумеется, обнял её в ответ, а Пироника, прикрыв глаза и расплываясь в такой же кривой улыбке, обняла их двоих, превращая объятия в тройные.  — Диппер прав, Мэй, — пролепетала она, — мы здесь и будем с тобой до самого конца. Просто верь нам.       Просто. верь. нам. Прошу тебя.  — Рождественский привет! — В Хижину вошел Адриан Пайнс с широкой улыбкой на губах, а следом за ним и Кэтрин.  — С наступающим вас Рождеством!       Диппер и Мэйбл поднялись на ноги почти сразу. В глазах Пайнс собралось ещё больше слез, чем минутой ранее после этого, и она, не раздумывая, кинулась в объятия родителей, которых не видела с августа. Диппер с радостью присоединился к ним.  — Я так рада, что вы всё-таки приехали, — искренне выдала Мэйбл, отстранившись. — Мама, папа. Не верится, что вы здесь.  — Взяли отпуск, а потом…  — О-о-о… — Донесся голос Нэйта из дверного проёма. Эмили вышла следом, чтобы узнать, что за спешка произошла, и тут же остановилась. — Какие люди.  — Так, — сощурил глаза Адриан Пайнс.       Двое мужчин подошли друг к другу слишком близко и грубо стукнулись лбами, приставляя руки к бокам и рыча друг на друга.  — Какого черта, Сайфер?  — Тебя обязан спросить, Пайнс!  — Что тут делаешь ты? Я думал, ты свинтил, а тут, как оказалось, затишье перед бурей.  — Я здесь с детьми. — Нэйт немного стушевался. — С дочкой. И мы будем праздновать вместе Рождество, хочешь ты того или нет.  — Я не видел тебя после того, как мы соревновались в винной гонке. — Бурчал Адриан.  — Не виноват я, что ты вырубился сразу после восьмого бокала. — Рычал в ответ Нэйт.  — Эмили, скажите, об этом вы хотели поговорить перед походом в ресторан? — Поинтересовалась Мэйбл, приблизившись к наблюдающей за всем этим женщине.  — Именно. Хотела уточнить, твой ли отец поддерживает компанию «Pines-enterprises», да вот не успела из-за Нэйтана. Что ж, интересно, что из этого выйдет.  — Да… её, — стушевано выдала Мэйбл, едва припоминая это название.  — Надеюсь, не продолжение той так называемой винной гонки, — добавил рядом стоящий Диппер.  — Так, а ну хватит, — Кэтрин оттащила мужа подальше. Эмили, последовав её примеру, приструнила и своего. Женщины переглянулись.  — Подруга, давно не видела тебя, — улыбнулась Миссис Сайфер, и женщины обнялись. Мужчины обиженно фыркнули, одновременно сложив руки на груди и отвернувшись. — Как ты?  — Замечательно, а ты? — Улыбнулась Кэтрин.  — Боюсь, у нас не всё так хорошо, — уголки губ Эмили опустились. Нэйт тоже смягчился, услышав об этом. Мэйбл на момент растерялась, догадываясь, о чем пойдет речь.  — Что-то случилось? — Лицо Кэтрин переменилось в взволнованное выражение.  — Мой сын. Билл, которому ты проводила операцию, погиб.       Рот женщины приоткрылся, а глаза широко распахнулись от удивления. Столько дней, столько разговоров, столько проведенного времени вместе, столько воспоминаний за семейным столом, столько музыки, прозвучавшей в их квартире — она вмиг вспомнила об этом и не заметила, как успела накрыть рот ладонью от шока. Она почему-то именно сейчас вспомнила саму операцию, все его взгляды, переживания, его благодарность и короткие объятия.  — К-как? Что произошло?       Адриан тоже переменился в лице.  — Соболезную. — Выдал он, и Нэйт сухо кивнул ему в ответ.  — Он отправился с температурой в школу, а там… — Эмили рвано вздохнула, боясь расплакаться. — Упал с лестницы. Сотрясение мозга, повреждение аксон, начавшаяся кома и… смерть.  — Ох, Эмили, мне так жаль, — она обняла её, проведя рукой по спине. — Как давно это случилось?  — Само падение одиннадцатого декабря. А скончался он уже тринадцатого числа, днем, когда Пироника пришла навестить его. Сердце остановилось.  — Какой ужас…  — Давай не будем об этом? — Предложила Эмили. — Сегодня праздник как-никак. Нужно жить дальше.  — Верно, — улыбнулась Кэтрин, повернувшись к близнецам, — кто с нами по магазинам?       Мэйбл была готова поспорить: улыбка матери в этот момент была натянутой. А всю дорогу до магазина в центр города она утирала слезы, пользуясь влажной салфеткой. Сама Пайнс сидела на заднем сидении, наблюдая за этим через отражающее наверху зеркало. Ей в самом деле хотелось отвлечься, провести Рождество в кругу близких людей и по-настоящему, без натянутости, повеселиться.  — Что ж, — мать посмотрела на дочь, обернувшись к задним сиденьям, — раз уж ты с нами, то, полагаю, к празднику самое время купить платье. Адриан, поехали в ближайший одежный магазин.       Что ж, Пироника будет довольна этой новостью, когда увидит новое платье.

***

      Диппер закончил украшать зал и приступил к украшению ёлки, которую Пироника доряжала теперь уже без Мэйбл. Он опустился рядом, обнял её и тут же стал помогать, вешая игрушки на те ветки, до которых Пиронике было не достать.  — Родители поладят же, ведь так? — Поинтересовалась она, вешая забавную игрушку в форме ангела на ветку.  — Думаю, отец не станет вздорить после новостей о Билле, — выдал он. — Не знаю, видела ли ты его лицо после этого, но оно явно говорило само за себя.  — А я и не знала, что мой отец конкурирует именно с твоим.  — Надеюсь, Мистер Сайфер не возненавидит меня из-за этого наследия?  — Пф-ф, брось, — она поднялась на носочки и поцеловала его в уголок губ, — ты нравишься ему. Да и потом, мы семья, Дип. — Она улыбнулась.  — Станем семьёй. Когда-нибудь я обязательно женюсь на тебе.       Следующий поцелуй предназначался в губы. Но длился он недолго из-за мыслей, что кто-то может подглядывать за ними, поэтому они быстро отстранились друг от друга.  — То есть, я стану Миссис Пайнс? — Хохотнула Пироника.  — А ты разве против? — Ухмыльнулся парень.  — Шутишь? Конечно же нет!       Пироника и Диппер вновь обнялись и взглянули на ёлку.  — Почти всё, тебе не кажется? — Спросила фиолетововолосая. — Осталось позже подключить гирлянды к розетке и… надеть верхушку. — Она вытянула из почти пустой коробки большую золотистую звездочку. — Поставишь? — Пироника протянула её ему. — Я не дотянусь.  — Ну так это легко исправить, — задорно хохотнул Диппер и, обернув руки на её талии, поднял девушку выше. Она, сначала испугавшись такого выпада, хохотнула и не без удовольствия поставила звездочку на самую верхушку рождественской ёлки.  — Вот, пожалуй, и всё. — Хмыкнула она. — Который час?  — Почти пять. Нам нужно ещё накрыть на стол, переодеться, дождаться Мэйбл с родителями, ну и… всё, думаю. — Выдал Диппер после того, как посмотрел на наручные часы. — Надеюсь, остальное пройдет также хорошо.  — Я тоже, Дип, — она коснулась его руки, и он потянулся в ответ. — Родители, надеюсь, не выкинут что-то во время празднования.  — Ну, буду полагать, что, кроме летящего в чьё-то лицо салата, ничего не пострадает.  — Ахах, битва едой в наши планы не входила, — Хихикнула Пироника.  — Кто его знает. От всей нашей компании и родственников неизвестно чего можно ожидать, — он кивнул в сторону старика МакГакета, смотрящего какое-то тупое шоу в гостиной.  — Полностью солидарна с тобой, Дип.

***

      Черное платье свободного типа, с позолоченной брошью в области ключиц. С белой лентой на талии. Выше колен. Такое понравилось и ей, и родителям. Хотя Кэтрин изначально настаивала на красном. Мэйбл же устраивало черное в обоих смыслах. И оба они понятны безусловно.       Они ездили также и в продуктовый магазин. Отец сказал, что сто лет уже не ел пиццу со вкусом торта, поэтому намеревался заехать ещё и в пиццерию. Таких странных вкусностей не продается в Калифорнии, поэтому Адриан был очень даже рад вернуться в Гравити Фолз на какое-то время.       Мэйбл же была в платье по уговору мамы, так как с её слов, как она выразилась, они должны будут вернуться домой прямо к сочельнику. И было это неудивительно: Мэйбл ожидала подобный расклад событий. Тут и вопроса не нужно, почему поход по магазинам продлиться ещё на два с половиной часа: Пайнсы собираются побывать за день везде.       Кэтрин ещё говорила вроде что-то про парикмахерскую, поэтому Мэйбл ждет поход в салон и прическу.  — Считай, это будет наш Рождественский подарок.       Платье, прическа, поездка по городу. А ей на самом деле хватало лишь их присутствия. Того, что они рядом, живы и здоровы; что хорошо доехали сюда, не попав в автокатастрофу. Но она не скажет об этом — будет просто наслаждаться моментом.  — Спасибо. — Поблагодарила она и улыбнулась, пальцами проведя по подолу платья, поверх которого была зимняя куртка. — Мам, — обратилась к ней Мэйбл, когда отец отправился в пиццерию, чтобы заказать то, что ему хотелось бы, — скажи, как проходили дела с Биллом в больнице?       Кэтрин тяжело вздохнула.  — Ну, сначала он показался мне довольно отстраненным и замкнутым ото всех молодым человеком. Он слишком много молчал, слишком много ходил по коридорам больницы. Пару раз в первые дни пребывания там не мог найти обратную дорогу до палаты, — она тихо хохотнула, — потом познакомился с другими моими пациентами — Карли и Джеком. Хорошие ребята, но Карли была довольно болтливой и часто доставала его разговорами. Не раз это замечала.       Мэйбл свела губы в тонкую линию и кивнула самой себе. Ревновать смысла уже не было, ревновать теперь было тупо некого.  — Потом прошла операция, он следовал всем требованиям. Только вот до осложнений его всё же довели.  — Да, я знаю эту историю. Билл рассказывал. — Пожала плечами Пайнс.  — Мы были близки в плане общения. Он представился твоим парнем.       Мэйбл покраснела, чересчур быстро отвернув голову в сторону окна, и закусила губу. Это заставило Миссис Пайнс издать хриплый смешок.  — Затем он познакомился с Адрианом. И он стал часто захаживать к нам в гости.  — Ого, — невольно улыбнулась Мэйбл, — он мне не рассказывал об этом. Даже немного обидно.  — Не обижайся. Уверена, он бы рассказал тебе об этом как-нибудь. — Вздохнула женщина. — А ещё он играл на пианино. Говорил, что занимался этим в детстве, а потом пришлось забросить. Слышала бы ты, что он напевал… Мне так точно не повторить.  — Пироника рассказывала мне вчера об этом и обещала что-нибудь сыграть на празднике. — Сказала Мэйбл. — Мы с Диппером рано утром вынесли пианино в угол главного зала и привели его в порядок. Вроде всё работало, и мы с ним как в детстве понажимали на всё подряд.  — Буду рада услышать игру Пироники, — кивнула Кэтрин. — Но только после того, как познакомлюсь с нею лично.  — Но разве когда мы были маленькие ты уже не знала её? — Недоверчиво пробурчала девушка, сложив руки на груди.  — Сколько лет уже успело пройти, дорогая моя? — Хохотнула она. — Я не видела её как раз с раннего возраста. Многое изменилось, поэтому я готова познакомиться с ней вновь.       Мэйбл широко улыбнулась.  — Она понравится тебе, мам. Обещаю.       Они переглянулись и улыбнулись друг другу, а затем вернулся отец с большим пакетом набранных заказов.  — Ну что, товарищи-женщины, в парикмахерскую?  — В парикмахерскую!

***

 — Ну, а теперь который час? — Поинтересовалась Пироника, уже в платье пробегая мимо стоящего на стойке Старикана-Старателя. Лэйрд, заканчивая выставлять приготовленные блюда на стол, проследил за ней взглядом и обратил взгляд к настенным часам.  — Десять минут восьмого, — крикнул он и услышал слова благодарности в ответ. Поправив галстук, он облокотился о стену и стал наблюдать за всеми остальными. Все уже были одеты, всё почти было готово, но вот почему все они суетятся ему было в самом деле не понять.  — Мы скоро начнем, где же Мэйбл? — Буркнула Пироника, наконец найдя Диппера в компании её родителей. Он, вместо ответа на поставленный вопрос, просто вытянул свой телефон и позволил взглянуть ей на дисплей. Shooting_Star: Остались кое-какие дела, Дип) Shooting_Star: Вернемся через полчаса! :) PineTree: Хорошо, только не задерживайтесь Shooting_Star: Так точно!  — Уф-ф, понятно, — буркнула Пироника, — а на подарок мой полюбоваться она, значит, не хочет пораньше?  — Не волнуйся, — Диппер приобнял её за плечо, — у неё ещё на это будет целая уйма времени. Тебе, как и ей, абсолютно некуда спешить.  — Надеюсь, что ты прав. Но я бы, всё же, поторопилась. Она ни платье не подобрала, ни прически не сделала, ничего. И я не хочу, чтобы она выглядела на празднике убитой, поэтому… — она вдохнула и выдохнула, переводя дыхание, — поэтому я хочу видеть её приободренной.  — Думаю, у нас всё с тобой получится. — Он притянул её ближе к себе, что заставило последнюю широко улыбнуться и чуть покраснеть.  — Кстати, Кенди и Грэнда будут уже через десять минут! — Вспомнила Пироника.  — Вот и отлично, почти все в сборе.  — Именно, Дип. Мы просто обязаны сегодня создать классную атмосферу.  — И мы определенно создадим её.  — Как настроение у вас? — Лэйрд подошел к ним и улыбнулся уголками губ. — Что планируется, помимо поедаловки?  — Сомневаюсь, что у Мэйбл будет настроение играть, но мы хотели провести игру «Правда или Действие», — услышав название, у Келли уже задергался глаз, — а до этого обменяться подарками. — Она указала пальцем в сторону ёлки, под которой стояло много подарков. — Начнем всё только тогда, когда все уже будут здесь.  — Любительница жуков и очкастая скоро будут? — Поинтересовался он и почесал затылок, внезапно уловив себя на том, что немного подзабыл их имена.       Раздался стук в дверь.  — А вот, кажется, и они, — пропела Пироника и кинулась ко входу, чтобы открыть подоспевшим гостям дверь в Хижину. Грэнда и Кенди влетели внутрь с большими пакетами в руках. Следом за ними проследовал и Веспер с широкой улыбкой на губах. Пушистый бубон от шапки Грэнды перекатился вперед и пал на глаза, из-за чего она тут же чихнула.  — С Рождеством! — Они вошли внутрь, поздравили всех, сняли верхнюю одежду, также оказываясь в платьях, а затем выгрузили свои подарки под ёлку. Веспер был в обыкновенной серой рубашке и брюках.  — Время зажигать гирлянды, — улыбнулся Лэйрд, как только ещё раз уточнил имена девушек и познакомился с Эриком, с братом Грэнды. На улице стемнело, а значит пора было уже потихоньку организовывать праздничную атмосферу. А пока он шел к розетке с вилкой от гирлянд, Келли успел осмотреть место их празднования: омелы было слишком много. — Кажется, сегодня много кто с кем поцелуются. — Он невольно перевел взгляд на смеющуюся в компании подруг Кенди и хохотнул в кулак.  — ГДЕ МЭЙ-МЭЙ? — Поинтересовалась Грэнда, когда с первоначальными делами было покончено. Также, она успела убедиться, что из-за шапки её прическа не пострадала.  — Скоро будет, — ответил Диппер, махнув рукой, — она с родителями.  — Послушайте, — влезла Пироника, — у Мэйбл не особо есть праздничное настроение, поэтому я очень хочу, чтобы вы помогли ей не чувствовать себя одиноко сегодня. Я также буду рядом и пытаться хоть как-то веселить её.  — Вообще без вопросов! — Прыснула и махнула обеими руками Грэнда. — Я спец в этом деле! А ещё, если помнишь, со мной мой брат.  — Да-да, он начинающий комик, я помню, — улыбнулась Пироника, вспоминая тот злосчастный вечер со всей той Сантой-Барбарой. — Надеюсь, это будет небольшим бонусом. К слову, Гидеон придет?  — Нет, — в этот раз встрял Пайнс. — У него запланировано семейное праздничество. Увы, без нас.  — Ну и хорошо. Сколько нас там выходит всего?       Диппер задумался, начиная загибать по пальцам каждое имя.  — Тринадцать человек, если не ошибаюсь.  — Воу… Чувствую, хочешь-не хочешь, а повеселятся с таким составом все.

***

 — Дипперу понравится ваш подарок, — улыбнулась Мэйбл, когда отец передал ей довольно большой подарочный пакет. Она заглянула туда и увидела темно-синий пиджак с белыми полосами на основаниях воротников и рукавов с подолом. — Он как раз упоминал о том, что к тому костюму не было подходящего пиджака.  — Какому? — Поинтересовался Мистер Пайнс.  — Тому, что мы брали под заказ. — Ответила она.  — А, — кажется, Адриан вспомнил, — тот, что мы брали для вас парные, и вы ездили с нами на мероприятие с нашими клиентами? Припоминаю.  — Ну да. — Выдохнула она, проведя пальцами по накрученным локонам, распластавшимся по плечам.       Отец завел машину, и та тронулась с места.  — Вот, пожалуй, мы и закончили. Время праздновать Рождество, — довольно сказал он.       Кэтрин, с минуту смотря в окно и на ночные огни города, вдруг кое-что вспомнила и медленно повернула голову в сторону мужа. Он, боковым зрением, заметив эти действия, хмыкнул.  — Пообещай, что вы с Нэйтаном не устроите заварушку в эту ночь. У всех и без того, как видишь, настроения нет, поэтому, будь добр, не провоцируй никого даже своими саркастичными фразочками. — Она сложила руки на груди и вздернула подбородок. Мэйбл невольно хохотнула.  — Понял-понял, — пробормотал он, — но если старый друг вдруг ни с того ни с сего попросит реванша за ту винную гонку, то я за себя не ручаюсь.       Кэтрин накрыла ладонью лицо.       Мэйбл решила отвлечься от их разговоров об этом и уставилась в окно.       Что ж…       Какие бы подарки ей не делали, сколько бы поздравлений она сегодня не получила, ей всё равно не избежать тяжелого в груди чувства потери и того, будто кого-то не хватает. Ей хотелось бы избавиться от него, но, кажется, оно решило теперь жить с ней. Быть может, месяц, полгода. А может и навсегда.       Последнее пугало больше всего.       Спустя какое-то время они подъехали к Хижине Чудес. И, судя по горящим цветовым прожекторам в зале, все уже в сборе и ждут только их. Интересно было только, что музыка всё ещё не была включена. Неужели ещё ждут именно их возвращения?       Родители вылезли с машины, а Мэйбл застыла на месте, мешкаясь несколько секунд. Она взяла подарок Диппера и передала его матери.  — Что-то не так? — Поинтересовалась Кэтрин.  — Вы идите, а я… немного постою здесь, хорошо? Меня немного укачало в машине, поэтому мне стоит подышать свежим воздухом. Скажите всем, что я скоро присоединюсь.       Кэтрин посмотрела ей в глаза, отметив что-то ещё, помимо той лжи, что услышала, и кивнула, развернувшись на каблуках. Отец без слов направился с женой в дом, однако перед тем как войти всё же остановился и обернулся к дочери, явно ожидающей, пока они скроются из виду.  — Недолго, простудишься.  — Хорошо, папа. — Кивнула Пайнс, и дверь за мужчиной закрылась.       Когда она осталась одна, то вдруг поняла, что не хочет входить внутрь. Притворяться, что всё в порядке — разве то, чего она хочет? Натягивать улыбку, когда она неискренна, танцевать, когда сил хватает только на то, чтобы упасть. Такие ли должны быть ощущения в один из любимых праздников?       Определенно нет.       Она опустилась на близ стоящую лавку и вздохнула, чуть сгорбившись. Зарылась пальцами в волосы, но так, чтобы не испортить прическу. И поняла, что хочет немного побыть в одиночестве. Здесь, сейчас, без посторонних голосов на фоне или совсем близко. Хочется подумать о многом, но если она уйдет далеко в свои мысли, то точно окачанеет от холода; и тогда никто не дождется её.       Пайнс обхватывает себя руками, сминая куртку, а затем вздрагивает, когда дверь в Хижину распахивается и оттуда выбегает к ней Пироника.  — Твои родители сказали, что ты тут, — выдала она, плотнее запахивая на себе куртку Диппера. — Хватит сидеть здесь, пошли внутрь. Все ждут только тебя.  — Я… не могу, Пироника, — голосом, будто вот-вот вновь расплачется, хрипит Мэйбл и поворачивается к ней лицом, отнимая руки от головы. К слову, подруга не могла не заметить этой прически и подол черного платья из-под куртки. — Я не смогу делать вид, что ничего не произошло. Мне трудно, едва прошло две недели… Я не могу… — Мотает головой и прикрывает глаза, но так или иначе изо всех сил сдерживает слезы.       Сайфер обняла её.  — Пошли внутрь. Сейчас все будут поздравлять друг друга, обмениваться подарками, праздновать, танцевать. Пошли, сестра моя. — Мэйбл невольно вздрогнула от такого обращения и едва сдержала новую волну выступивших слез, что пока ещё не катились по алым из-за холода щекам. — Думаю, твоё настроение поднимется. Я обещала сыграть тебе на пианино, помнишь?       Мэйбл угукает, а Пироника быстро встаёт с места и отчего-то улыбается.  — Подождешь здесь минутку? — Выдает она с явственной оптимистичностью, и последнюю это даже немного пугает. — Я сейчас!       Она побежала обратно в Хижину, а через несколько минут вернулась к Мэйбл и сразу же взяла за руку.  — Пойдем. Там ещё и Веспер пришел! Кенди и Грэнда тоже хотят тебя видеть. Да и потом, моя мама волнуется, что ты сегодня весь день пропадаешь. Пошли-пошли-пошли-и-и-и!       Мэйбл сдаётся и поднимается, ступает вслед за подругой. Потом останавилась в шаге от двери, уложила руку на ручку и немного подождала. Та успела лишь тихо скрипнуть, однако… после этого заиграла мелодия.  — Пироника, вы что, включили музыку? — Поинтересовалась она. — Если ты думаешь, что это мне поднимет настроение, то вы глубоко заблуждаетесь.       Подруга ничего не ответила, ожидая, пока Пайнс зайдет. Потому что пока она не окажется внутри, Пироника и шагу не ступит в сторону.       Мэйбл вздохнула и открыла дверь, после чего услышала шаги подруги позади себя.       Она медленно подняла голову, как только увидела, что прямо перед ней кто-то стоит, и замерла, широко распахнув глаза.       Совсем рядом, у входа, стоял Билл и смотрел на неё сверху вниз. Его желтая рубашка в клетку с черным галстук-бабочкой были так знакомы; его янтарного цвета глаза смотрели прямо в её карие, а широкая ухмылка на губах выражала одну из его постоянных привычек. Голова была забинтована, с щеки, кажется, сняли бинтовую заплатку, из-за чего было видно почти заживший синяк.  — С возвращением, Звездочка. — Выдал он.       Мэйбл, простояв так всего несколько секунд, вслушиваясь в перешептывания окружающих её где-то поблизости людей и родных, упала в обморок.       Глаза Пироники широко распахнулись, а ладонь мигом накрыла рот.       Пайнс упала прямо в его руки, что он тут же возвел по обе стороны, чтобы подхватить её. Все замерли в немом шоке: не такой реакции они ждали. Они все были в большей степени уверены, что Мэйбл догадывалась о странности происходящего; что она непременно посчитала также странным и то, почему Билла похоронили без неё.       Что, черт подери, вообще произошло?

***

      Неделей ранее.       Пироника рыдала, схватившись за голову и скатившись вниз по стене. Она испугалась, в самом деле очень сильно испугалась, когда услышала протяжный писк, исходящий из аппарата. Это была самая настоящая истерика, которую она едва могла контролировать. Рыдание проявилось само собой, в точности как и тряска. Она не могла остановить себя.       Билл быстро принял сидячее положение и зашипел от боли, коснувшись головы. Одновременно заболела и голова, и глаза, и все те места, которыми он заработал синяки, пока летел с лестницы.       Последний кошмар подвел к пику, заставил сердце биться слишком быстро. Это был как эффект сна, и он почему-то заставил его очнуться, пускай и не самым приятным способом. Из-за столь дерганных движений провода отсоединились: поэтому аппарат перестал своими писками оповещать о том, что сердце ещё билось.       А оно билось. И очень быстро. Он едва смог отдышаться, а затем перевести всё ещё мутный взгляд на сестру.  — Пироника? — Он прищурился, коснувшись рукой головы. — Успокойся, я в порядке. — В ответ он продолжал слышать душераздирающий плач, что эхом отдавался от беленных стен палаты. — Брось, иди сюда. Я не могу пока подойти к тебе. Всё так болит…       Она заставляет себя встать и удержать равновесие на подкашивающихся ногах; заставляет себя ступать вперед, еле видя брата из-за всё время застилающих глаза слез. Когда она оказалась совсем близко, то рухнула во всё ещё рядом стоящий возле его койки стул, на котором сидела несколькими минутами ранее, и вытянулась, тут же обнимая его обеими руками.  — Господи… я так испугалась.       Билл рвано выдохнул.       В голове пронеслись все те моменты, что собою указывали на клиническую смерть. Ему показалось, на некоторое время показалось, что он успел побывать на том свете; побродить призраком возле близких ему людей.       Он уткнулся носом в её подрагивающее плечо не в силах обнять в ответ. Всё болело, он чувствовал себя ужасно и отчего-то измотано. Картинки альтернативной реальности всё время мелькали перед глазами, а сердце всё также тарабанило.       Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки.       Пироника шагала домой, утирая теперь уже слезы счастья. Брат жив. Родной брат очнулся и почти в полном порядке. Она говорила с ним около часа, всё время держала за руку, мысленно внушая себе, что теперь всё в порядке, что теперь всё будет хорошо.       По дороге домой она позвонила маме, и та, задавая множество вопросов позже, рассмеялась и расплакалась одновременно. Пироника поняла её поведение без слов, потому что чувствовала себя примерно также. Безумно и радостно в одно мгновение. Так странно, но искренне.       Позже Эмили поделилась новостью и с отцом. Тот отреагировал ещё более странно, чем остальные.       В момент, когда он курил и слушал новости — его глаза широко распахнулись, сигарета полетела в снег, так как курил он на улице, а потом он опустился прямо на холодную землю, отжался три раза, кинулся к жене и сказал, что он снова за здоровый образ жизни.       Пироника услышала, как мать ещё громче заливисто засмеялась и местами всхлипывала. Да уж, семья у них в самом деле какая-то чокнутая.  — Мам, — по телефону обратилась к женщине Пироника, — только не рассказывай никому об этом.  — Ты что? Как же тут не рассказать? Мэйбл же очень…  — Билл попросил оставить это сюрпризом.  — В каком это смысле?       Пироника ухмыльнулась.  — Усугубляем ситуацию.  — То есть, ты хочешь, чтобы все остальные, кроме неё самой…  — Да. И я уверена, — она подняла глаза к небу, — что все помогут устроить для Мэйбл в Рождество вполне приятный сюрприз, когда она на самом деле будет думать, что хуже и быть не может.  — Билл очень коварный, — буркнула Эмили, — это разобьет ей сердце. Вы точно знаете, что делаете? И как скоро выпишут Билла?  — Для начала он обследуется у врачей сегодня, а уже через пару дней, может, его отпустят домой. — Ответила сначала на последний вопрос девушка. — А Мэйбл… да, это жестоко, но… представь, как она будет рада увидеть Билла, которого, по сути, якобы уже нет в живых. — Она хохотнула. — Актерское мастерство после Фестиваля, полагаю, ещё не растерялось, поэтому я пущу его в ход, местами пытаясь поплакать.  — Ты тоже жестокая, Пироника, — прокомментировала Эмили.  — Для начала подключу к делу Диппера, а потом расскажу остальным, — проигнорировав фразу матери, выдала девушка. — А ты, пожалуйста, передай папе, чтобы он тоже никому не разболтал. До Рождества осталось не так уж много.       — Ты обещал, Дип. Просто скажи… он умер, да?       — Мне жаль, но да…       И Диппер сделал это. Соврал, хотя больше всех остальных из их компании заботился о ней и волновался после «смерти» друга, который на самом деле был жив, хоть и отлеживался в первое время в больнице. Сделал, скрепя сердце, пообещав самому себе, что позже обязательно преподнесет ей свои извинения.       Изначально он был против этой идеи, но Пироника просто-напросто уговорила его.       Она наблюдала за её страданиями со стороны, язык всё время не поворачивался сказать правду и успокоить её; она выглядела вяло, под глазами маячили темные круги и красные потертые места в уголках глаз. У неё после этих новостей не было настроения и она всё время пыталась быть одна, стараясь не думать ни о чем, хоть воспоминания о прошлом так и били фонтаном; словно требуя, чтобы их прокрутили в сознании.       С другой стороны, это была идея Билла. Следовательно, он инициатор. И он же, разумеется, получит по щам за такую жестокую шутку, что обошлась Пайнс в множество бессонных ночей и пролитых за эти дни слез.       Пироника, думая об этом, вернулась домой. Занялась уборкой, поговорила с родителями, поговорила с Биллом по телефону. Собрала ёлочные игрушки в коробок, поставила в угол предварительно, чтобы перед самим Рождеством было время на то, что надеть на празднование.       Она зашла в ноутбук в ту ночь и вышла в сеть на свою страницу. Билл ещё в больнице рассказал ей о своей фейковой странице, поэтому тогда он писал ей как раз таки с неё. Прежняя, носящая никнейм DemonMind, не была в сети с утра одиннадцатого декабря. Раз уж они затеяли эту игру, то правила, конечно же, приходилось соблюдать. Ни коим образом нельзя было выдать себя. •TeenFire•: Живой. Живой идиот! •TeenFire•: Ты в курсе, что мне всё ещё трудно в это поверить? •TeenFire•: Особенно после того, что ты рассказал мне! •TeenFire•: Я так рада, Билл Т_Т •TeenFire•: Счастью моему нет предела! •TeenFire•: Скорей бы тебя домой! Will_Black: потерпи Will_Black: немного осталось Will_Black: врач сообщил, что с аксонами всё будет в порядке так как повреждены они были не до смертельного состояния Will_Black: с глазами чему я очень рад проблем тоже нет Will_Black: Миссис Пайнс следила за моим поправлением в Калифорнии Will_Black: поэтому это неудивительно •TeenFire•: Как же хорошоооо)) Will_Black: обязательно скоро свидимся с тобой •TeenFire•: О чем ты? Я приду к тебе завтра после школы! Родители тоже обещали подъехать! Will_Black: хорошо) Will_Black: кто в курсе, что я жив? •TeenFire•: Родители, я, Диппер и Келли •TeenFire•: Не волнуйся, как ты и просил, Мэйбл я ничего не скажу :) •TeenFire•: Сюрприз, так сюрприз •TeenFire•: Жестокий сюрприз Will_Black: понимаю Will_Black: но думаю, она меня обязательно простит •TeenFire•: Надейся на это •TeenFire•: Потому что мне кажется, что живым ты из Хижины потом точно не выйдешь Will_Black: ну вот и посмотрим •TeenFire•: Псиииих :D       Смеётся в голос, как сумасшедшая, и всхлипывает, утирая слезы. Вскоре останавливается и улыбается, предварительно сделав глубокий вдох и выдох. Всё в порядке, теперь точно должно быть всё в порядке. Всё ужасное позади. Незачем сходить теперь с ума.       Она вспоминает подобное настроение матери неделей назад. Только тогда всё ещё было совсем плохо. Билл только поступил в больницу, всё разом навалилось, поэтому в какой-то промежуток времени ей казалось, что Эмили сходит с ума. Однако это был лишь нервный срыв. И сегодняшним днем он повторился дважды. И теперь от радости. Уж лучше так, а не иначе.       Мэйбл бы поняла. Пироника безусловно думает, что подруга обидится; что будет злиться, быть может, обвинять всех, кто придумал это, а в первую очередь — Билла. Но Мэйбл поймет когда-нибудь. Должна понять, что это всё было для неё. Актерская игра для неё и весь этот Рождественский сюрприз тоже. Она осознает, что все хотели как лучше. Возможно, сама Пайнс поступила бы так же.  — Мэйбл… — Крайний раз всхлипнула она и растянула губы в улыбке. Однако в последующие секунды замерла, внезапно вспомнив о запланированной встрече Мэйбл и Робби.       Да, Билл жив. Но она должна поделиться с ней своей догадкой насчет того, что её брату «помогли» упасть чужие руки, а не он сам.       Должна была.

***

      Часом ранее до возвращения Мэйбл и родителей. День Рождества.  — То есть, мы должны поднять ей настроение, так? Это мы умеем, — Кенди улыбнулась, и Пироника мысленно отметила то, что та была сегодня без очков. А с линзами, в которых последний раз все видели её на командной игре в пейтболе.  — Да, именно, так. По крайней мере в первое время. До обмена подарков.  — А что, какой-то из подарков должен приободрить её? Неужели ты сама связала ей что-то и решила подарить? — Поинтересовалась Чу, сцепив руки в замок.  — Нет, вязать я не умею. Руки не из того места растут для таких вот творческих дел. А подарок… ну, ха-ха, такое бы я не смогла сама провернуть. Это большой сюрприз, — Пироника прикрыла глаза и улыбнулась, показывая на вид ровные зубы. Диппер со стороны приглянулся, с удивлением отметив, что такой её улыбки он ещё никогда ранее не видел. Вернее, ему не доводилось этого видеть.  — И КАКОЙ ЖЕ?! — В этот раз спросила Грэнда, чуть прищурившись. — НЕ ДУМАЮ, ЧТО ТВОЙ ПОДАРОК СМОЖЕТ ПЕРЕБИТЬ ТОТ, ЧТО Я ДЛЯ НЕЁ ПРИГОТОВИЛА!       В Пиронике отчего-то вспыхнула дружеская ревность. Однако она решила этого не показывать — лишь мрачно усмехнулась и сложила руки на груди. Доминантный смешок вырвался случайно. Она не хотела его воспроизводить, показывая всю странность своего поведения. Веспер, стоявший рядом с Грэндой, хмыкнул.  — Перебьёт, я даже спорить с тобой не буду, Грэнда. — Растянула Пироника. — Но для того, чтобы целиком и полностью убедить тебя в этом, предлагаю тебе взглянуть на мой подарок.       Грэнда сощурила глаза и подошла к ёлке.  — Нет-нет, увы, подарок мой не здесь, — Пироника не могла заткнуть своё внутреннее Я, что просто кричало доминированием в сторону подруги. Благо, что Кенди не вмешивалась и просто наблюдала со стороны. — Он в комнате Пайнсов.  — Веди-веди! — Буркнула она и взяла брата под руку. Эрик понял, что ему не сбежать.       Пироника быстро помчала вверх по лестнице, думая, что пора бы уже рассказать. К тому же, ей не хотелось бы, чтобы одноклассницы обижались на то, что все остальные не посвятили их в этот жестокий рождественский план. Она повела их на чердак, пробежав мимо Мистера Пайнса, что держал в руках какой-то подкассетник и диск. Она не особо обратила на это внимание, следя лишь за тем, чтобы девушки и ещё один молодой человек следовали за ней.       Когда она оказалась у двери, то отошла, демонстративно поклонившись и с дьявольской улыбкой на лице указав рукой на дверь. Грэнда скептически взглянула на неё и, не думая, что увидит в комнате Мэйбл что-то странное, спокойно открыла дверь и вошла вместе с Чу в комнату. Веспер из-за высокого роста мог всё видеть, стоя позади этих двоих.       Билл сидел на кровати Диппера и читал одну из его книг. Услышав дверной скрип, он обернулся и увидел их с шокированными выражениями на лицах. Он не смог сдержать смешка, когда ему предоставилась такая вот картина. Пироника где-то вне комнаты громко угарала, имея лишь возможность представлять, какая там реакция у этих двоих.       Что ж, зато Грэнда в качестве подарка сомневаться точно не будет. И в этом будет большой плюс. Единственной задачей оставалось лишь заставить держать их рты на замке, пока Мэйбл самолично не встретится с Сайфером. Без помощи посторонних ртов, спешащих вечно вывалить всю информацию за раз.       Билл даже порой вспоминает и поражается, как Пиронике удавалось уговаривать этих двоих молчать и в своё время не выдать его личность, что он так скрупулёзно скрывал от Мэйбл.  — МАРИУСА МНЕ В СУП, ВОТ ЭТО ПОВОРОТ! ТЫ ВОССТАЛ ИЗ МЕРТВЫХ!       Эрик вопросительно поморгал, а Кенди побледнела, представляя реакцию Мэйбл, кхм, на его появление.       И в общем, не прогадала, кстати, с этим.  — Мне жаль Мэйбл и все её нервные клетки. — Ошеломленно выдала Чу, почесав затылок.  — Эм-м, — Веспер, что был с ними, поднял палец вверх, — если бы я мог подобрать прилагательное к замечательности этой идеи, то определенно бы сказал. Однако, могут цифры.       Грэнда вопросительно уставилась на него.  — Три из десяти.  — Эй!  — Я думаю иначе, — криво улыбнулся Билл. — Не вздумайте проболтаться раньше, чем всё произойдет. — Он вздохнул и захлопнул книгу. — Я хочу, чтобы присутствовал элемент неожиданности.  — ДА УЖ. ОНА САМА УБЬЁТ ТЕБЯ, ЕСЛИ УЗНАЕТ О ТАКОЙ ТАЙНЕ.  — Грэнда…  — ГОВОРЮ СРАЗУ: НА ПОМИНАЛЬНЫЙ СУП И ГРОБ ТЕБЕ СКИДЫВАТЬСЯ НЕ БУДУ!  — Поминальный суп! — Истеричный смех Пироники за дверью стал громче.  — И ЕЙ ТОЖЕ! — Буркнула Грэнда, развернувшись и указательным пальцем указав на выход из спальни.  — Ну, тогда посмотрим, что у нас из этого выйдет, — наконец вмешалась Кенди, а затем приставила палец к губам, — а пока что мы, разумеется, помолчим. Ради столь интересной реакции можно и помолчать вечерок. Правда, Грэнда?  — ДА, — пробормотала та и вздернула подбородок.       Позже, когда родители Пайнсов прибыли, Пироника бегом встречала их. Познакомилась, поулыбалась, но всё равно выискивала взглядом подругу. — А где Мэйбл? — Поинтересовалась Сайфер. — Она же с вами приехала? — На улице, — ответил Адриан, — дышит свежим воздухом. Укачало в салоне. — Хорошо, спасибо. — Быстро пробормотала она и, нацепив куртку Диппера у выхода, выскочила на улицу к подруге, что тут же обернулась, стоило только двери Хижины скрипнуть от напора чьей-то руки.       Она поговорила с ней, а затем голову посетила одна маленькая идея. Пироника попросила Пайнс подождать и метнулась обратно в дом, сходу разыскивая Билла. Он стоял у ёлки, проводя пальцем по стеклянным шарам. — Знаешь, как можно сделать встречу ещё неожиданней? — Задорно поинтересовалась его сестра. — И как же? — Ухмыльнулся Билл, и она взяла его за руку, ведя прямо к коридору. — Мэйбл вообще приехала? — Да, приехала. — Попутно ответила Пироника и остановилась, отвечая на его вопрос. — А вот так! — Выдала она. — Сейчас позову её. — Что ж, удачи нам. — Удачи нам, — пробормотал он вслед уходящей Пиронике.

***

      Мэйбл медленно открыла глаза и немного поморщилась из-за света, к которому, спустя секунды, привыкла. Рядом был дядя Стэн, что, кажется, водил у её носа пузырьком с нашатырем, Диппер, подруги и Пироника. Последняя была ближе всех.  — Пироника, — выдохнула она.  — Да, Мэйбл? Я тут. Ты в порядке? Ты упала в обморок и пробыла в таком состоянии почти пятнадцать минут. — Девушка склонила голову набок, наблюдая за подругой.       Пайнс возвела руку выше и коснулась ладонью своего лба.  — Мне… сон приснился, — выдохнула Мэйбл. — Будто бы я ездила с родителями по магазинам, потом сидела на улице, после чего ко мне пришла ты и стала звать в Хижину, а когда я вошла, то почти сразу наткнулась на Билла. — Она издала нервный смешок. — Всё было так реалистично. Я даже испугалась.  — Эм, Мэйбл, — неловко начал Диппер, — это был не сон.       Та быстро отняла руку ото лба и с ужасом в глазах уставилась на брата. Едва поборола желание подскочить на ноги.  — Что?!  — Ну, в смысле, на чьих коленях ты тогда лежишь сейчас? — Решил выдать он несколько иначе.       Мэйбл нервно сглотнула и подняла взгляд, встречаясь с другим, янтарного цвета, тоже обращенного к ней. На миг дыхание перехватило, и она быстро вытянула руки над собой, действительно касаясь ткани брюк.       Сердце пропустило удар. Она тут же приняла сидячее положение и быстро неверяще уставилась на Сайфера так, будто инопланетянина увидела живьем.       Он улыбался, а ей хотелось рыдать от осознания того, что всё, что на данный момент происходит с ней — реальность. Все вновь, как и до её обморока, выжидающе посмотрели на Мэйбл, которая, по всей сути, не знала как реагировать на это. У Пироники невольно сложилось впечатление, будто ещё пару морганий, и её вновь придется подлавливать из-за обморока и приводить в чувство.       Девушка придвинулась немного ближе и коснулась его лица рукой, как бы проверяя, он ли это. Странно, но… она бы хотела взглянуть со стороны на точно такую же девушку, которая мысленно уже похоронила своего парня. Сомневалась Пайнс, что она не вела бы себя примерно также, как ведет себя она сейчас.       А вот то, что все смотрели — напрягало ещё больше.  — Не может быть, — чуть склонив голову и продолжая смотреть на блондина из подлобия, прошептала Пайнс, — все же сказали мне, что ты умер. — Её рука потянулась выше, после чего под пальцами она почувствовала бинты на его голове, что втягивали в себя волосы, а некоторые, что не попали туда — торчали. — Какого черта? — Её глаза чуть сощурились, который раз за день наполняясь надоевшими вконец слезами. Он как-то виновато взглянул на неё, но глаз не отводил, решая принять всё то, что она скажет или как назовет его после такого вот жестокого поступка. — Билл, ты в порядке?.. — Добавила Мэйбл, чем привлекла к себе его недоумевающий взгляд. Этого, пожалуй, он тоже не ожидал. Ожидал он, как минимум, пощечину, крик, сложенные на груди руки и её уход ото всех. — У тебя нет амнезии? Ты же помнишь меня?       Повисло неловкое молчание. Но Пиронике, вероятно, захотелось взять инициативу в свои руки и хоть как-то снять напряжение. Может, хотя бы это смягчит обиду Пайнс на то, что ей пришлось поиграть на её нервах?  — А чего это мы здесь столпились? — Заголосила она. — Вообще-то уже полдевятого, нам пора праздновать. Включите кто-нибудь музыку, а то что мы как на поминках?       Все вдруг разбежались, рассеянно шепча себе что-то под нос. Каждый стал заниматься своим делом. Кто-то пошел включать музыку, кто-то доставлять стулья к столу, кто не успел сделать это до минувшего инцидента; кто-то стал просто разговаривать друг с другом.       А они остались на том диване, смотря друг на друга. Он со спокойствием, а она с каждой секундой его молчания — нарастающим беспокойством, что с жгучестью клокотало в груди. До мелкой дрожи, что снова охватила её при виде его.       Мертвеца, мать его, ГравитиФолзского.  — У меня нет амнезии, Звезда. — Хохотнул он, наблюдая за её растерянным стеклянным взглядом. — Я в полном порядке. Ну, почти, — добавил он, указательным пальцем указав на бинты. Ответа или новых вопросов от неё не следовало. — Мэйбл, — растянул он, посмотрев на неё, — ты не рада?  — А, — будто придя в себя, выдавила девушка, — что ты… я рада. — Прохрипела она. — Не представляешь как. Я даже не знаю, как это выразить. Чувства такие смешанные, что я не знаю, что можно было бы сказать…       Сайфер хмыкнул, медленно приближаясь к ней и так же медленно проводя руками под её. Она вздрогнула, когда он сцепил свои руки на её талии, чтобы притянуть к себе. Она осторожно уткнулась в него и рвано вздохнула, когда оказалась в этих объятиях, от которых едва не отвыкла ещё до падения Билла с лестницы.       Её плечи начинают дрожать почти сразу, быстро, и он понял, что сейчас станет свидетелем или, нет, причиной, её очередных слёз. Он досадно вздыхает и склоняет голову набок, поближе к ней.  — Эй, — ободряюще растянул Билл, — ну не скули. Сегодня праздник всё-таки. Что не так?       Мэйбл вытянула руки и быстро обернула их вокруг парня. Едва смогла сомкнуть на нём руки и потом…  — Оу… — выдавил он, когда она изо всех сил, впервые за всё время, притянула его ещё ближе к себе. — Звезда?  — М? — Прозвучало это довольно тихо.  — Мне, конечно, приятно, что ты обнимаешь меня так, что все демоны во мне задыхаются, но, знаешь, я, помимо головы, получил травмы по всему телу. — С усмешкой пробормотал он, немного морщась от боли. — Чуть перелом ребер не заработал, знаешь ли.       Она быстро опустила руки, стоило ему только договорить.  — Извини. Не буду. — Хрипло просипела она. — Скажи, а скоро мы присоединимся к остальным?  — Минут через десять, хорошо? — Сказал блондин. — Я соскучился.       Мэйбл немного помолчала, думая над его словами.  — А почему именно десять минут? — Поинтересовалась она, почувствовав как его руки кольцом сильнее сжали её, едва она успела спросить.  — Ну, знаешь… — задумчиво пробормотал он, — я вспомнил про обещание, данное ещё черт знает когда. Вот и решил, так сказать, компенсировать это за постоянное откладывание неминуемого.  — Ты же не был в этом виноват, — невольно улыбнулась она, хоть и было немного больно. Это не особо мешало, так как чем крепче объятия — значит тем крепче и чувства. Она была не против этого. Лишь бы был рядом. — С тобой всё время что-то происходило. И в последнем, пожалуй, была виновата лишь я.  — Не ты подняла меня с кровати и потащила в школу, Звезда. — Довольно серьёзно сказал Сайфер. — Я пошел потому, что хотел пойти. Пройтись по этим коридорам, как в начале учебного года идя рядом с тобой и со всеми остальными. Кто же знал, что я наткнусь на того патлача?  — Робби? — Выдала она, невольно вспомнив вечер, когда тот пытался оправдаться перед ней; вечер, когда она велела ему больше не писать ей и не приближаться вовсе. А ещё ночь, в которую Диппер до конца расставил все точки над «и». Это был далеко не первый раз, когда он заступается за неё, поэтому она не особо удивилась, однако это было впервые, когда ей довелось увидеть всё с начала и до конца. — Расскажи мне, что произошло в тот день?       Билл закатил глаза, не веря даже самому себе, что он начнет рассказывать ей о черном мешке с костями и обо всех подробностях того дня. Но так или иначе он сделает это. Чисто для того, чтобы Мэйбл возненавидела Валентино и напрочь забыла о его существовании. Навсегда.  — В тот день он искал тебя, — Пайнс мысленно отметила то, как Билл напрягся. — Мы пересеклись на той самой лестничной площадке. Поговорили немного.  — О чем?  — А это обязательно рассказывать? — С долей раздражения ответил блондин, и Мэйбл стала догадываться о чем речь.  — Опять проблема в твоей бессмысленной ревности? — Поинтересовалась она.  — Пф-ф, — закатил глаза он, — я просто был не в настроении, поэтому решил отыграться на нём. Этот идиот мне просто под руку попался.  — Ну да, конечно, — хихикнула Мэйбл.  — То есть, ты не веришь мне. Да? — С вызовом поинтересовался Билл.  — Да, — не сдержала она улыбки. — Не поцелуй меня Робби и не узнай ты об этом — я бы ещё поверила в твои слова. А теперь… ну, нет и всё. — Она вновь возвела руки и аккуратно, не причиняя боли и не надавливая, обняла его.  — Вредная Звезда.  — Упрямый Демон.       Оба хохотнули. Одновременно. И умолкли на несколько секунд.  — Ну и что было потом, Билл?  — Я не стану посвящать тебя в полный диалог, так как даже вспоминать этого патлача мне довольно противно, поэтому скажу только то, что упал я, Звездочка, не сам. Он столкнул меня. И я бы удержался, если бы не было температуры. Ухватиться за перила на лету было бы не так-то и трудно.  — Не зря я высказала ему всё, — не без злости вымолвила она, чем привлекла своими словами парня.  — А об этом по-подробнее, — заинтересованно растянул Билл. — Неужели ты виделась с ним после того, что произошло, и пока я был без сознания в больнице?  — Да, было дело, но…  — Ух ты, — раздраженно выдал он, и кольцо рук сдавило Мэйбл чуть крепче, — только не говори, что вы всё ещё общаетесь и дружите.  — Никакой дружбы, — оправдываясь, выдала она, хоть и не понимала, что со стороны это выглядит именно так. Как оправдывание. — В последнюю нашу встречу я кричала на него, а он говорил, что не толкал тебя. Он погнался за мной, я ударила его, а потом…  — Я оправлюсь и убью его. — Зарычал он.  — Спокойно, всё хорошо, — хмыкнула Мэйбл, — Робби больше не появится. Я обещаю. Главное — что ты здесь и на самом деле жив, и… — уголки губ опустились, — постой… у меня тут вопросы накопились на этот счет. Когда началась эта чертовщина? Почему вы скрывали? И кто инициатор всего этого? Кто подговорил Диппера сказать мне, что тебя не стало?  — Ну…       Она нахмурилась и пальцами, что располагались на его спине, ущипнула его.  — Звезда. Не вредничай, я ещё ничего не успел сказать.  — Ну так я жду.  — Если я скажу, что хотел оставить это сюрпризом, то ты сильно разозлишься?  — Когда эти объятия прервутся — ты умрешь дважды.  — Тогда у меня для тебя плохие новости.  — К примеру?  — Мне придется обнимать тебя до старости.  — Ты идиот?  — Я идиот.       Она засмеялась. Ну, а он не смог сдержать ухмылки, вмиг растянувшейся на его лице. Давненько он не слышал, как кто-то смеялся так искренне с безобидной и глупой шуточки. Тем более, его.  — А если серьёзно? — Буркнула она, как только отсмеялась.  — Ну так я серьёзно. Я сказал Пиронике, Пироника — родителям. Также она подговорила Диппера и Келли.  — А Кенди и Грэнда? Мои родители? Они не знали?  — Посвящать Кенди и Грэнду в это было рискованно. Учитывая характер некоторых, новость о том, что я очнулся и замышляю пранк для тебя с Пироникой, эти двое сочли это жестоким и несомненно посчитали бы нужным сообщить тебе. — Пояснил Билл. — А от родителей твоих и скрывать не стоило: они были далеко и вряд ли услышали о моей смерти. И, судя по всему, ты не делилась с ними этой новостью.  — Да, всё так.  — Поэтому Миссис Пайнс обнимала меня, когда увидела?  — Тогда, когда мы подъехали? — Немного удивилась Мэйбл. — То есть, если бы я зашла с ними, то пересеклись бы мы тоже раньше?  — Нет. Раньше бы ты только в обморок упала. — Хохотнул блондин. — Не думал, что когда-нибудь увижу нечто такое от тебя. Неожиданно.  — Наверняка я распласталась на полу, а ты угарал с остальными, — чуть покраснев, пробурчала Пайнс и с силой уткнулась в его плечо. Это заставило Билла рассмеяться.  — Я поймал тебя сразу, так как падала ты вперед. — Ответил он. — Так что никаких валяний на полу не было. Пироника даже испугалась за тебя. Никогда ранее ты не теряла сознание на её глазах.  — Ну и хорошо, — выдала она. — А вот Дипперу тоже достанется за коллективную шутку.  — Не стоит. Моя сестра и трупа из-под земли бы живым уговорила притвориться. Так что это также и не его вина. Вряд ли он хотел задеть тебя этим.  — Но задел же.       Билл, неожиданно для Мэйбл, отстранился, держа руки на её плечах, и посмотрел на неё. В глазах его был хитрый огонёк, из-за чего последняя поняла, что последующее, что она услышит от него — ей не понравится.  — Задел, говоришь? — Язвительно растянул он. — Так ты скучала?       Она бы врезала ему за эти слова.  — Я скорбила, демонический ты придурок. — Возразила она. — Я думала, что тебя больше нет; что тебя похоронили, а мне не сказали лишь потому, чтобы не расстраивать, или, чтобы я, как сегодня, на твоих похоронах не упала в обморок. А ведь я в самом деле могла, если хочешь знать. — Добавила Мэйбл. — У меня на тебе весь мир сошелся, а ты ещё и издеваешься.       Она закрыла глаза руками. И, нет, в этот раз не плача. Просто села так и сидела, надувшись на него и не видя его взгляда на себе. Его руки после этого соскользнули с её плеч, а затем накрыли её пальцы своими. Она не хотела отнимать их от лица. Билл, ухмыльнувшись и найдя в её действиях забавную игру, решил прекратить это.  — Звезда, ты сегодня какая-то неподдаваемая, — вздохнул он, пытаясь привлечь её внимание к себе и одновременно убрать её руки. Он опустился к её запястьям и резко одернул их, разводя по обе стороны, а затем потянул на себя, заставляя вместе с тем и тело девушки дернуться вперед против воли.       Воспользовавшись этим, он чуть склонил голову набок и прижался губами к её губам, заставляя последнюю замереть на месте от неожиданности. Правда, если отмечать отсутствие какого-либо сопротивления, против она точно не была. Просто устала спорить с ним и выяснять детали тех злосчастных событий, о которых, честно говоря, уже никто не хотел вспоминать.       Сначала вздрагивает, когда губы соприкасаются; ей было это знакомо, казалось бы, так давно. Осторожно, почти не раскрывая рта, чувствуя мелкую дрожь в теле, застывает. Всего пара секунд, без осознания того, что они не одни в этом помещении. И он с силой прижимается к ней, целуя, прикусывая нижнюю губу до несильной боли.       А потом она отвечает. Так, как в первый раз, будто и не умела никогда целоваться. Неловко, дрожащими губами накрывая его губы, скользя ими к уголкам, а после углубляя поцелуй, на удивление быстро привыкая, прикрывая почти сразу же глаза; как только это началось.       Его руки отпускают её, что до сих пор были вытянуты от него по обе стороны, а затем касаются талии, чувствуют ткань платья пальцами, скользят по ней то выше, то ниже. Она же вытягивает свои вверх, к его лицу, касается щек, волос, едва не забывает о бинте и аккуратно укладывает пальцы поверх его и волос, чтобы не сделать больно.       Он углубляет поцелуй, предварительно скользнув языком по её губе, и кольцом рук сжимает её, притягивает к себе, как в последний раз, с некой жадностью, что она бы сочла глупой, ведь никто более здесь на неё не претендует. Она обнимает его, заполняет пустоту там, где она образовывалась все эти две ужасные недели, под конец один день которой стал самым сумасшедшим и самым желанным днем. Самым неожиданным, самым нужным, необходимым. Для неё необходимым.       Они отстраняются друг от друга, и с губ его срывается легким дыханием усмешка, что ощущается практически на её губах. Усмехается так, будто сам не верит в то, что произошло; будто всё ещё находится в одном из тех пяти кошмаров и падает в шестой, самый теплый.       Мэйбл по-прежнему держит руки на его лице и медленно притягивает его к себе, чтобы поцеловать ещё раз. На пару секунд, в губы, в уголок губ. И прекратить, ненадолго прекратить. До тех пор, пока между ними не будет омелы сегодня.       Музыка, что была включена до появления Мэйбл в Хижине, утихла. А, скорее всего, её кто-то выключил. И зазвучало пианино, что привлекло внимание этих двоих. Они повернули головы влево, в угол зала, и увидели, что Пироника начала играть, предварительно повторив несколько нот. Обещанная игра рождественской песни «Jingle Bells» сейчас исполнялась на пиано, и именно сегодня Мэйбл впервые услышала, как поёт её подруга. Диппер, что ходил отключать музыку, также, удивленно округлив глаза, облокотившись спиной о стену, слушал. Все остальные тоже расположились и стали слушать.       Так как на полу был расстелен махровой плед — некоторые устроились и там. Как тогда, когда они играли в «Короля».  — Jingle bells, jingle bells, jingle all the way! O what fun it is to ride. In a one-horse open sleigh.       Хорошо, когда память с детства очень развитая. Пироника сыграла эту песню первой, так как в период зимних праздников начала учиться играть на пианино. Накрепко запомнила эту песню, ноты в пожелтевшей тетради, когда по ней играла когда-то, и вот до сих пор.  — Dashing through the snow. In a one-horse open sleigh. Over the fields we go, laughing all the way; Bells on bob-tail ring, making spirits bright, what fun it is to ride and sing. A sleighing song tonight.       Билл ухмыльнулся, когда его пальцы дрогнули в желании тоже что-нибудь сыграть.  — Jingle bells, jingle bells, jingle all the way! O what fun it is to ride. In a one-horse open sleigh.       Она остановилась и, покраснев, хохотнула, после чего тут же отняла пальцы от клавиш.  — Время обмениваться подарками. — Решила перевести тему Пироника и широко улыбнулась, уже дважды за вечер демонстрируя зубы.       Все были солидарны с ней в этом предложении. Из-за всей перепалки с «сюрпризом» и обморочным состоянием Мэйбл они так и не приступили к обмену подарками, что продолжали стоять под ёлкой не тронутыми с момента, как их поставили туда.       Поэтому уже в следующее мгновение все опустились на ковер возле ёлки и принялись поздравлять друг друга.  — Звезда, — Билл чуть наклонился, чтобы оказаться на уровне её уха, — мой подарок будет немного позже.       Мэйбл немного покраснела, отведя взгляд, и неожиданно для себя вспомнила о подарке, что она подготовила для него. Она, конечно, не рассчитывала, что его сегодня откроют, но раз уж так вышло…  — У меня тоже для тебя кое-что есть. — С улыбкой сообщила она ему и, вытянув свой подарок из-под ёлки, всучила Сайферу в руки. Тот недоверчиво покосился на неё, а затем хрипло усмехнулся. — Что не так? — Добавила она, сведя брови у переносицы.  — Ничего, — хохотнул вновь, — просто… я так-то ничего от тебя не ждал. Ты же не знала, что я буду здесь.  — Просто распакуй его.  — Хорошо, Звезда. Надеюсь, что клоун на пружине не вылетит оттуда и не даст мне по лицу. Мало ли ты уже успела план мести на случай этого поворота событий подготовить.       Мэйбл прыснула.  — Ничего подобного, — выдала она, наблюдая, как он срывает подарочную этикетку. И замолкает, ожидая его реакции.  — Почему треугольник? — Губы невольно растянулись в ухмылку. Мэйбл улыбнулась в ответ.  — Ну, ты же говорил, что ты демон, вот я и придумала альтернативную форму тебя.       Такую же форму она лепила и на памятную тетрадь, что она дарила ему на день рождения.       В коробке была аккуратно сложена темно-синяя футболка. Когда Билл вытянул её оттуда и разглядел, то по правой стороне разглядел самодельную вышивку. Одна была в форме желтого треугольника с цилиндром на голове, галстуком-бабочкой и тростью в руках, вторая — в форме маленькой падающей звезды с тремя разноцветными искрами, и третья — просто белые треугольнички без внутреннего заполнения.  — Необычно, — прокомментировал он, сложив подарок обратно, — спасибо, — добавил он, вновь поцеловав её, отчего на фоне повисло неловкое молчание. Когда он отстранился — многие, кто видел это, тряхнули головами и приступили к продолжению обмена подарками.       Мэйбл, густо покраснев и несколько недовольно взглянув на блондина, ткнула его локтем в живот.  — Не за что…  — Очень мило, можно посмотреть? — Едва успела спросить Эмили, как вырвала вещь из рук сына, что не успел ответить на поставленный вопрос. И вместо того, чтобы наконец ответить, он промолчал, свел брови у переносицы и сложил руки на груди.       Мэйбл рассмеялась, а Пироника с Диппером, после того, как тоже обменялись, вытянули головы, чтобы взглянуть.  — Мэйбл, милая, ты не рассказывала, что увлекаешься вязанием. Вышивка такая качественная, — прокомментировала Миссис Сайфер, проведя указательным пальцем по ним.  — Она занимается этим с детства, — ответила за неё Кэтрин, в то время, пока их с Эмили мужья о чем-то говорили между собой. И, если присматриваться, кажется, вполне дружелюбно. — Лет с десяти повлекло. Мы с Адрианом часто тратились на пряжу и новые спицы.       Пайнс скупо улыбнулась матери.  — Так интересно. — Прокомментировала она. — А воротнички к платью желтого цвета сможешь связать для меня?  — Конечно, Миссис Сайфер.  — Зови меня Эмили, мы уже проходили через это, — улыбнулась женщина, откинув спавшую на лицо темно-фиолетовую прядь волос.  — Я постараюсь.       Ей дарили подарки, она дарила всем остальным. Все обменивались, и всем было весело делать это. Грэнда басила от удивления, когда ей тоже дарили подарки, Келли также был приятно удивлен, получив подарок от Мистера и Миссис Пайнс, Стэна и Мэйбл.       Диппер подарил Пиронике браслет с подвеской, а затем протянул ещё и какой-то пакет.  — Что это?  — То обещанное, что никак не относится к твоему рождественскому подарку.       Она заглянула внутрь пакета и расхохоталась: там и вправду были обещанные вкусняшки, что она попросила у Пайнса в период в качестве награды за то, что она помогала свести его с Венди.       Благо, неприятные моменты они старались более не вспоминать.       С сегодняшнего дня точно.       Разноцветные огоньки ёлки создавали приятную атмосферу, музыка на фоне также продолжала играть. Видимо, кто-то после игры Пироники решил включить её снова.       После обмена подарками все пошли за праздничный стол. Все отдыхали, обсуждали планы на будущий год, кто-то даже зарекнулся за лето, хоть было ещё и слишком рано поднимать эту тему; обсуждали, как пройдет их последнее полугодие в школе, кто-куда планирует поступать следующим летом. Говорили обо всём, что происходило с ними за последние полгода, начиная с самого начала сентября.       Родители заговорили о компаниях, а затем лица Сайферов и Пайнсов приняли дьявольский оскал, уставившись на своих детей.  — Я, КОНЕЧНО, НЕ ТЕЛЕПАТ, — прокомментировала в этот момент Грэнда, жующая индейку, — НО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО Я ЗНАЮ, О ЧЕМ ОНИ ДУМАЮТ.  — Да запросто, — Билл закинул руку на плечо рядом сидящей Мэйбл, отчего та вздрогнула, — исполнится ей восемнадцать следующим летом, и хоть сразу же.       Глаза её широко распахнулись, а сама она едва не подавилась едой.       Родители повернули головы в сторону Пироники и Диппера.  — Я слишком молода для брака! — Возразила та, чуть не прыснув на них шампанским. — Да и потом, Дипперу всё ещё семнадцать.       Упоминание о том, что Пайнс младше её чуть больше, чем на полгода, ему не нравилось. Один раз он отхватил по щам за фразу «меня на старшеньких потянуло», правда потом она извинилась, когда поняла, что он подразумевал в виду её, а не любую-другую девушку.  — Почему бы и нет? — Хохотнул Адриан Пайнс. — Все уже друг с другом поперезнакомились, узнали друг друга получше. Не вижу причин сопротивляться. Да, Дип?  — Разумеется, пап.       После ещё получасовых разговоров Билл поднялся с места. Однако только он успел подняться, как Мэйбл резко дернула его за руку. Он опустил голову и взглянул на неё.  — Куда ты?       Он ничего не сказал. Молча пошел к пианино. Мистер Пайнс с ухмылкой на губах проводил его взглядом, после чего шепнул что-то на ухо жене. Кажется, уже оба догадались, что прозвучит наконец та песня, что он напевал ещё в Калифорнии. Если, конечно, не ошибется в нотах и ритме.       Мэйбл всё же встала и последовала за ним. А затем остановилась. В пяти шагах от него, когда Сайфер начал играть. Эмили и Нэйт вопросительно смотрели на это, не зная, что он решил вернуться к игре на пиано, и что он решил сыграть. Ведь занятий музыки у него не было с одиннадцати лет.  — We'll meet again. Don't know where, don't know when… But I know we'll meet again some sunny day.       Мэйбл немного удивилась, а потом расплылась в теплой улыбке. Она приблизилась и обошла его со стороны, занимая место на лавочном лакированном стуле. Тыкнула в щеку Билла пальцем. Он хохотнул, но продолжал наигрывать мелодию.  — Ты не говорил, что подготовил что-то на сегодня, — буркнула она, но опять же — не сдержала улыбки. — Это твой подарок?  — Нет, Звезда, — довольно пробормотал Билл, прикрыв глаза, — это я сыграл ещё в Калифорнии, у твоих родителей.       И он продолжил, пока она сидела рядом с ним и просто слушала.       Им бы с Пироникой в дуэте сыграть.  — Keep smiling through… Just like you, always do. Till the blue skies, drive the dark clouds far away. — Мэйбл наблюдала за тем, как быстро он перебирал пальцами, чтобы нажать на ту или иную клавишу. Жаль, что она не разбиралась в этом так, как разбиралась в том, чем отличается одна пряжа от другой. — So, will you please say hello. To the folks that I know. Tell them I won't be long, they'll be happy to know. That as you saw me go, I was singing this song.       Билл наигрывал одной рукой какое-то время, а вторую опустил. Мэйбл не отрывала взгляда от клавиш, поражаясь теперь тому, как можно играть с помощью лишь одной руки. Однако потом вторая его рука касается её правой руки и направляет на клавиши, помогая играть. Ему не было трудно, а ей, судя по всему, интересно.       Она запомнила куплет песни, что услышала от него два раза, поэтому на третий раз решила таки попробовать вместе с ним.  — We'll meet again. Don't know where, don't know when, — и уголки губ сами поднимаются вверх, — But I know we'll meet again some sunny day…       Он наиграл заключение песни и остановился, наконец убирая руку от её.  — Здорово, ты так хорошо играешь, — довольно громко выдала она, — теперь я что-нибудь понажимаю, — как дитя выдала и придвинулась ближе к середине. А когда выставила руки перед собой, готовясь мучить музыкальный инструмент, замерла, обнаружив серебрянное кольцо на безымянном пальце правой руки. — Так, — вздохнула она и ошалело уставилась на Сайфера.  — Разумеется, тот подарок, о котором я говорил, — Мэйбл не понимала почему, но его лицо принимало мрачное выражение, а теперь-ты-повязана-по-ногам-и-рукам взгляд говорил сам за себя. — Помолвка, Звезда. Раз жениться рано, то это, полагаю, не запрещено.       Она с вызовом уставилась на него.  — Я чокнутая.  — Я знаю.  — Я больная на голову.  — Я знаю.  — Я как комар, высосу всю твою кровь за эту жизнь.  — Я знаю.  — Я вредная, несносная, порой злая и безответственная. Я люблю устраивать творческие беспорядки, давать тебе подзатыльники и устраивать всякую бурду.  — Знаю, — прыснул он.  — Я буду терроризировать тебя, ревновать к другим девчонкам, доставать тебя и напевать «Пару раз» каждое утро по дороге в школу и всю оставшуюся жизнь, поставлю ещё их на звонок и построю алтарь в честь этих идолов!  — Бр, — передернуло его, — я догадывался.       Мэйбл смотрела на него, сощурив глаза и надув щеки. Смотрела прямо в глаза.  — Я знаю, — выдохнул он. — Или, может, ты против?  — Нет! — Воскликнула. И тут же утихла, густо покраснев. — Не против я… Только… давай больше без этих вот твоих жестоких шуточек?       Он наклонился к ней и взлохматил одной рукой ей голову, улыбнувшись, подобно Пиронике, демонстрируя зубы.  — Вот и договорились, Падающая Звезда.  — Эй, — прервал их Стэнли, — дуйте сюда. Пора показать вам и мой подарок! — Добавил он, держа тот самый подкассетник в руках, что Пироника заметила днем, но так и не поинтересовалась для чего он. — Вы должны увидеть это! — Он подошел к дивиди и телевизору. Всем стало интересно, однако Кенди и Грэнда догадывались для чего Мистер Пайнс просил у них некоторые материалы для этого подарка. — Надеюсь, меня за это не убьют… — прошептал он, пока вставлял диск.       Свет приглушили, все были в сборе, поэтому можно было начать.       Неизвестно, где он научился монтировать, но начало видео, что он включил, уже было неплохим. Неплохим в плане качества, а вот содержание.  — О господи… — Покраснела Пироника, когда всё началось с Комеди-Шоу. Мэйбл, Билл и Диппер наоборот побледнели. И ужаснее всего то было, что их родители увидят весь этот дебилизм.       Стэн снимал их всё это время, а они уже и забыть об этом успели.       — А теперь подумайте, дорогие ровесники! — Говорит на камеру Мэйбл, но сама не замечает её. — Если вы приходите домой ночью, а родители вас палят, то стоит сказать им следующее! — Она закинула монетку в Старикана-Старателя, и тот начал странно дергаться. Сначала его железная шляпа приподнялась, а затем начали воспроизводиться жуткие звуки. Его глаза вылезли наружу, расползаясь по сцене, а изо рта потек то ли керосин, то ли чернила, то ли ещё что, но выглядело это мерзко. Он сначала вырыгнул это, а из задницы позже пошел дым.       Кэтрин и Адриан, чьи лица выражали скептицизм, странно уставились на дочь, что теперь присоединилась к Пиронике и стала сильно краснеть со стыда.       — И после этого вас точно оставят в покое, а ещё отправят спать!       — НЕТ! — Кричал тогда Стэн, ползая по полу и пытаясь поймать части Старикана. — ЭТИ ГЛАЗА СТОИЛИ ДВА ДОЛЛАРА!       Запасная установленная камера на темно-красном занавесе продолжала всё снимать до тех пор, пока Стэн не стал снимать на свою, что он таскал во внутреннем кармане своего пиджака.  — О, ГЛЯДИТЕ, ТАМ Я! — Заголосила Грэнда, указывая пальцем, пока Веспер пытался взглядом на видео найти самого себя.       Келли надеялся, что в этих видеоматериалах не мелькнет ни на секунду.       — ФУ, ЖУТЬ КАКАЯ! — Грэнду трясло от отвращения. — ЛУЧШЕ СЪЕСТЬ МАРИУСА, ЧЕМ ВИДЕТЬ ЭТО!       Пироника в следующий момент начинает краснеть ещё больше, так как вновь показывают её. Она на видео взволнованная, едва не дергающая собственные волосы. Кричащая нечто…       — ГРЭНДА, МАРИУС ВСЕГО ЛИШЬ ЖУК! ЖУК, МАТЬ ВАШУ!       — Или коротко о главном, — бурчал Диппер, сложив руки на груди.       Родители теперь странно уставились и на него. Он хоть внешне и соблюдал спокойствие, но был бледен и закусывал губу. И, если некоторым не показалось, один его глаз дергался от нервоза.       — Смотрите, а это знаменитость Хижины номер два! — Мэйбл наигранно удивлялась, а затем схватила Сайфера за руку и вытянула в середину сцены.       Нэйт и Эмили заинтересовано уставились в экран и улыбнулись, поняв, что назревает кое-что интересное. Мэйбл и Билл перешли к фэмспалмам, прекрасно зная, что будет дальше.       — Я называю его «Трепатель мозгов». В него даже монетки не нужно кидать! Он работает круглосуточно. — Выдала Мэйбл.  — Господи, дядя Стэн, я грохну тебя после этого ролика… — Потирая переносицу, шипела вышеупомянутая Пайнс.       Старик нервно сглотнул.       — Могу показать как! — На видео показано то, как она отошла от него, встала в деловую позу и, шатаясь, направилась к нему вновь, после чего уложила руку на его плечо и кокетливо взглянула на ошеломленного парня. — Девушка, это на вас лосины? Они подчеркивают ваши обольстительные формы!       Нэйт не сдержал дикий смех, ударив себя по колену. Старик МакГакет не удержался и повторил это действие, напугав крысу, что спала под шляпой на его голове.       — Хотя нет, постой-те! Зачем? — Размахивала руками та и вынула из бокового кармана платья заранее подготовленную наклейку, что тот час залепила ею рот Сайфера. — Ведь можно просто прилепить такую рекламу на рот того, кто вам неприятен! Я права, девочки? — Она хихикнула, и сцена на протяжении всей сценки заливалась смехотворными позывами.  — Испанский стыд… — проскулила Мэйбл, закрывая лицо руками. Её родители смотрели на неё ещё более странно, чем минутой ранее.       — Королева Айсберга, к вашим услугам. Скажите, сколько Стариканов-Старателей мне нужно собрать, чтобы растопить вашу холодную душонку?       Эмили, выпучив глаза, перевела взгляд на Билла, что, сведя губы в тонкую линию, смотрел в экран, явно ощущая материнский многозначительный взгляд на себе.       «Это был не я, мама. Меня подставили. Не смотри так!»       Затем на видео загорелась сцена из-за керосина Старикана-Старателя, что кто-то поджег. Все уставились на стоящего где-то в стороне Старикана-Старателя. Так, будто это он был виноват во всей этой заварушке.       — ТУШИТЕ ОГОНЬ!       — Вот это эпик! — Воодушевленно выдал тогда Стэн, снимая теперь уже и на свою камеру.  — Как вы умудрились поджечь сцену… — Пробормотала Кэтрин. — Вас хоть не оштрафовали?  — Нет, — ответил Диппер, так как Мэйбл пока что была лишена дара речи.       Затем действия на сцене стали крутиться быстрее. Видимо, Стэнли наложил ускорение. Так ещё и под веселую писклявую музыку.       — ТОЛЬКО НЕ РАССКАЗЫВАЙТЕ МАРИУСУ! — Пискляво послышалось в перемотке, и Грэнда хохотнула.       А затем Веспер на видео упал в обморок. Точнее, сымитировал его.       Вот, собственно, он и нашел себя.       Но когда момент дошел до поцелуя, наконец своё лицо ладонями накрыл и Билл. В бледности ему не занимать. Эмили и Нэйт смотрели, не отрываясь, а Адриан Пайнс усмехнулся, пока его жена Кэтрин с ошеломлением замирала на этом моменте видео.       В конце Пироника просила опустить занавес, а в камере неразбериха, так как Стэн бежал к ней, чтобы что-то сказать.       — Я СМОГУ ЭТО ПРОДАТЬ!       Занавес!       Далее на видео быстро мотается слайд-шоу из фотографий, что Кенди и Грэнда собрали специально для Стэнли ещё неделю назад. Фотографии с гипермаркета, где Мэйбл и Диппер гоняют на тележке; школьные фото, тайные фото.       Особенно тайно сделанные, на которых Мэйбл и Билл вытаращились, смотря с удивлением.       Оказывается, их слишком много фотографировали, стоило тем где-либо пересечься или оказаться поблизости с остальной частью компании. Видео моталось, мотались воспоминания, что Мэйбл успела и без этого вспомнить за последнюю неделю.       Но всё же: здесь было много чего нового и увлекательного. Стэн явно постарался, хоть и заставил некоторых покраснеть.       Видео перешло к следующей части, и теперь их взору предстало начало пейнтбола, который, как многие думали, никто не додумывался снимать.       — НАШИХ БЬЮ-Ю-Ю-ЮТ! — Проорала тогда Грэнда и стрельнула Стэну прямо в маску меж глаз.       Из-за резкого движения старика после этого маленький жучок, прикрепленный к карману в области груди, чуть пошатнулся.       — ГДЕ Я?! — тут же завопил тот, резко озаряясь по сторонам, и Кенди громко засмеялась на фоне, как и несколько ребят с красной команды.       Чу отвела взгляд в сторону с улыбкой на лице.       — Я не умею, как тут нажимать?       — На курок, Мэйбл! Очевидно же!       Билл краем глаза посматривал на Пайнсов со стороны.       Сайфер был немного удивлен, что тогда таращился в ту сторону.       — Вот так?       Ему прямо в видящий глаз поверх стекловидной маски попал синий шарик, что через секунду превратился в кляксу синей краски.  — Так вот как всё это произошло? — Буркнул Билл рядом сидящей Мэйбл. Та издала нервный смешок.       — Вы у меня за всё заплатите! — Вне камеры завопил Стэн, меж глаз которого была синяя клякса, и начал орудием стрелять наугад, и попадал что в чужих, что в своих. — Ва-ха-ха-ха-ха!       — Дядя, а ты случайно глаза не завязывал?       — Нет! Но у меня катаракта! Ва-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!       Кэтрин не сдержалась и накрыла ладонью лоб.       «Господи, с кем жили всё это время наши дети?!»       — Билл, ведь только ты, придурок, мог там пробегать и… — Пироника протянула тогда руку, чтобы поднять его маску и сказать ему это в лицо, — А-А-А-А-А-А… а-ха-ха-ха-ха! — Крик превратился вскоре в неловкий смех, когда перед собой, прям совсем близко, она увидела не лицо брата, а лицо Диппера. — Прости, я случайно…  — А С ТОГО МОМЕНТА МЫ И ПОНЯЛИ, ЧТО МЕЖДУ НИМИ ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ! — Вставила своё слово Грэнда на этом моменте, когда краснеть начал Диппер. Пироника вообще сидела с широко выпученными глазами.  — Господи, когда вы успевали это снимать?! — Вырвалось у неё.       Диппер обернул одну руку вокруг её талии, сказав перед этим что-то вроде «доверься», и сделал кувырок, в результате которого последняя оказалась под ним, а сам Пайнс вытянул руку с маркером и через плечо резко обернулся, стреляя в целившегося в них красного игрока.       Эмили пихнула Нэйта в плечо.  — Гляди-гляди, как она смотрит на него в эти секунды! — Хитро хохочет женщина.  — НУ МАМА! — Воскликнула Пироника, сгорая со стыда.  — Не мамкай.       Она сложила руки на груди и нахмурилась, чуть надув щеки. Теперь они с Биллом были похожи.       — Я ВСЁ ЕЩЁ НЕ ПОЙМУ, ГДЕ Я! — Кричит Стэн вне камеры, так как всё происходит на съемке от его лица. — НЕ ТРОГАЙТЕ СТАРИКА! У МЕНЯ КАТАРАКТА! А-А-А-А-А-А! — Он стрелял во все стороны, пока один из шариков не прилетел в глаз Грэнды.  — ТЕПЕРЬ ЯСНО, КТО ПОКУШАЛСЯ НА МЕНЯ! — Со злости Грэнда чуть было не укусила за руку рядом сидящего Веспера.       Стэн стал неловко насвистывать.       — ВЫ НЕ ОБИЖАЙТЕСЬ, ОДНОГЛАЗЫМИ СТАНУТ ВСЕ!       — А вот сейчас обидно было, — пробормотал Билл.       У Нэйта снова началась смеховая истерика. Он громко засмеялся, вновь ударив себя по колену. МакГакет продолжал на фоне угарать и при этом успокаивать часть зоопарка, что опять же приехал с ним в Хижину Чудес.       Затем Эмили пихнула мужа ещё раз, чтобы тот прекратил, но остановить его было сложно: он уже считал, что это лучший подарок, кому бы он не принадлежал теперь.       Далее последовали новые отрывки фотографий, некоторые другие такие же отрывки с видео, с которых некоторые смеялись, а некоторые сгорали от стыда.       Были даже отрывки с Фестиваля, на что Адриану и Кэтрин было очень интересно взглянуть, ведь они не смогли быть там с ними в тот день. Отрывки с заученными словами, со снятыми декорациями, другими персонажами и Пироникой, играющей Кэтрин Хант (теску Миссис Пайнс), ученую. Там же успел помаячить ещё и Диппер в роли экзорциста. Успели показать всех, ведь Стэн старательно снимал всю сценку до конца, ничего не пропускал. И у него это вышло.       А ещё он успел заснять проникновение в больницу с участием Келли, Нэйта, Диппера и Эмили. Хотя главным героем этого ролика был именно охранник, что позже побежал за Лэйрдом и Стэном, и камера затряслась, вследствие ничего не было видно.       Покраснеть успела ещё и Эмили. Нэйт лишь продолжал отбиваться в безудержном хохоте.       В итоге на монтаж видео тоже ушло немало времени. Всем, честно говоря, понравилось. Родители, наконец, узнали об аспектах жизни их детей куда больше, чем с их собственных слов. Причем со стороны, на видео. Почти так, как в живую.       И это было приятно. Несмотря на множество неловких моментов.       И когда этот показ закончился — Стэн достал диск, сложил его в тот самый подкассетник с белой бумажкой, приклееной поверх обложки, и протянул Мэйбл с Биллом. Чем заставил изрядно их удивиться и поднять недоумевающий взгляд на старика.  — Я бы назвал это «Весёлым трэшем», но название выбирать вам. — Стэнли постучал по белому квадратику и протянул племяннице ручку, что он достал из кармана пиджака. Это был памятный подарок для них: теперь она точно поняла. И была, так уж и быть, готова принять его. Но мысленно зареклась о том, что смотреть она это будет далеко не часто.       Раз в десять лет сгодится, ага.       Однако… название.       И Пайнс задумалась.       До появления в её жизни Сайферов, до появления в её жизни друзей, всех этих событий, игр, приключений, Фестиваля, похождений друг к другу в гости и на ночевки, совместных подготовок к контрольным и тестам. До возникания постоянного странного юмора, что они понимали между собой и оценивали смехом; до всех этих новостей, до всех их перепалок, до всех этих новых отношений друг к другу… Она поняла, что случилось в её жизни с первого дня сентября этого года, и приставила основание ручки к бумаге, красиво вырисовывая лишь два слова.

«Пора перемен».