Пора перемен

      Рука тянется к нему с осторожностью, где-то в паре сантиметров от волос начинают подрагивать пальцы. Она слегка коснулась его головы, откидывая челку с глаз. По его виску струилась кровь, много крови, и она испачкалась, в следствие чего сердце стало биться в грудной клетке едва не панически. Билл был без сознания, он, кажется, даже не дышал. Его лоб всё ещё был горячим.       Что произошло?! — кричал разум, а рот приоткрылся, будто она была готова выкрикнуть это наяву. Однако вместо крика сначала прозвучал едва уловимый шепот.  — Что произошло? — Спрашивает она у близ стоящих учеников. Те в ответ стали пожимать плечами, качать головой, выглядя при этом несколько потеряно. Скорую уже вызвали, а что делать дальше — было неясно.       Мэйбл опустилась, опираясь рукой о стену и соскальзывая ею вниз, позволила себе испачкаться. После этого опустила голову, прижимаясь к его груди и прислушалась, бьется ли сердце. Вслушаться сквозь рубашку было трудновато.       Но оно билось. Только вот слабо, глухо. Настолько, что это пугало.       Не тронь его, сделаешь хуже! — приказывает Пайнс самой себе, а сама рукой касается его плеча, чуть потягивая Билла на себя. Голова его медленно откинулась от стены. Мэйбл передернуло, невольно вырвался всхлип, когда она увидела развод крови на стене, сплошное месиво. Так страшно. Она в жизни не видела столько крови. Кажется, он ударился головой.  — Пироника… — невнятно прошептала она, чуть приобняв Билла. Девушка услышала её. — Ты можешь найти Диппера? Мы можем отвести его в мед-пункт. Нужно оказать хотя бы первую помощь. Продезинфицировать и забинтовать голову, кровь не останавливается… — последняя фраза вылетела с уст с отчаянием; так, будто она сдается, хотя на деле пытается хоть что-то сделать. — Пожалуйста. Пока едет скорая, нужно…       Сайфер кивнула и быстро побежала вверх по лестнице, точно помня, какой урок сейчас должен был начаться в классе Пайнсов. Она столкнулась с оцепеневшим на лестничной площадке Робби, всего на секунду, сквозь застелившие глаза слезы, посмотрела на него с недоумением и быстро промчалась мимо. Это, пускай и не вовремя, показалось ей весьма странным.       Мэйбл, впервые с осознанием, что Билл не может поговорить с ней, оборачивает руки вокруг, когда учеников вокруг становится меньше, и прикрывает глаза, давая волю слезам. Прозвучал лишь тихий рваный вдох, и более ничего.       Затем прозвенел звонок и примчался Диппер, с широко распахнутыми глазами смотря на сестру и Билла в крови. Так, будто изначально он не верил словам Пироники, а теперь уже убедился самолично.       И это в самом деле было ужасно.

***

      Мэйбл Пайнс готова была поклясться, что это был первый раз, когда она видела семейство Сайферов настолько поникшими. Эмили сидела на скамье в больничном коридоре, спрятав лицо в ладонях. Нэйт сидел рядом, приобнимая жену за плечо, а взгляд был устремлен прямо, не выражал практически ничего. Впервые, когда он находился в окружении семьи, с губ не слетали привычные шутки, подколы; в груди трепетало беспокойство.       В этот раз всё было серьёзно.       Мэйбл, Пироника и Диппер стояли у противоположной стороны коридора, прислонившись спинами к холодной стене, что, если им не показалось, также пахла антисептиками. Руки Диппера были в крови, левая часть лица его сестры тоже. Её руки и рукава голубого свитера были покрыты темно-красными разводами. Кровь почти засохла. И больше всего пугало то, что она не принадлежала им самим.       Все молчали. Ждали момента, когда выйдет хоть кто-то из операционной и скажет, что с Биллом всё хорошо. По крайней мере, они надеялись, что такие новости их и ждут. Иначе нельзя.       Время, казалось, как назло тянется бесконечно. Мэйбл уверена, что успела бы пересчитать все удары колотящегося сердца до того, как выйдет хирург. Или до того, как оно успеет остановиться от переполняющей её нервозности. Никто, возможно, и не замечал, но ноги пробивала мелкая дрожь, а руки, что она порой держала за спиной, ногтями впивались в ладони с болью. Было страшно подумать о том, что может пойти не так.       Дурак, каких только поискать. Она бы даже сказала это ему в лицо. Что он конченный дурак. Потому что любой-другой в здравом уме не стал бы идти в школу с температурой. Другие бы радовались, что есть возможность посидеть дома, выспаться в любом случае, а он предпочел себе раннее пробуждение и полет с лестницы.       Он только-только прошел через операцию, вернулся домой, а теперь получил травму головы. И неизвестно теперь, на чём это отразится.       С операционной вышел хирург, стянул с нижней части лица слегка запачканную медицинскую маску. Зеленоватый халат тоже был испачкан, без уточнений ясно чем.       Мужчина вздохнул, а все остальные резко обратили на него внимание. Миссис Сайфер, услышав лишь то, как распахиваются двери, отняла руки от заплаканных глаз и встала, чувствуя, как муж быстро поднимается следом.  — Молодых людей попрошу отойти, — вежливо попросил мужчина, скосив взгляд темных глаз на троицу подростков. Мэйбл свела губы в тонкую линию и, взяв за руку Диппера, повернула вправо, вследствие оказываясь в другой части коридора. Пироника последовала следом, сухо кивнув родителям. Она надеялась, что позже ей позволят узнать, в каком состоянии её брат.       Хотя, учитывая то, что их попросили уйти, новости, должно быть, прозвучат неутешительные. Быть может, ужасные. Эти мысли закрались в душу и, словно скребущая когтями кошка, стали царапать внутри с явной тревогой. Меньше всего ей хотелось думать о том, что брата может просто-напросто не стать.       Однако…       В голове вновь пролетело то воспоминание, пока она нагоняла Пайнсов. Она вспомнила, что на лестничной площадке видела Робби. Всего несколько секунд, но достаточно, чтобы разглядеть выражение его лица. Потерянное, виноватое, искаженное страхом.       Зачем он был там? Чего он хотел и кого искал? Искал ли Мэйбл или встречу с Биллом? Что, если это… он?       Пироника тряхнула головой, ощутив, насколько тяжелым вдруг стало её дыхание. Ярость ли начинала бурлить в ней? Или же чувство того, что она догадывается о чем-то, что также может решить судьбу человека? Стоит ли говорить родителям? А Мэйбл?       Сказать Мэйбл — хорошая идея. Это бы наверняка заставило их с Робби пути разойтись, наконец. Однако также не стоит отбрасывать факт того, что Мэйбл может всем всё рассказать и, что более вероятно, обратиться в полицию. Это будет правильно, если Билл умрет. А если не умрет? Стоит ли тогда портить жизнь Робби?       Пироника, конечно, недолюбливала Валентино, но зла ему явно не желала. И что же тогда, спрашивается, делать?       Она не знала. Ей Богу, не знала.  — Мне очень жаль, но в сознание молодой человек так и не пришел, — сообщил мужчина. Сайферы терпеливо ждали последующее. — Черепно-мозговая травма, это без сомнений. Легкое сотрясение, сдавление головного мозга.  — Сдавление? Это опасно?  — Оно опасно тем, что может спровоцировать ущемление ствола мозга и повлиять на важные для организма функции — дыхание и кровообращение. Обнаруженные гематомы были экстренно удалены, поскольку невозможно предугадать какие могут быть последствия в ближайшее время после травмы.       Вот, почему он едва дышал после удара…  — Также были повреждены аксоны, — добавил хирург, — боюсь, это может привести к коме или, что хуже, к смерти. — Мужчина нервно кашлянул и продолжил: — Если же он очнется, то могут возникнуть проблемы с глазами. Зачастую те, у кого случались черепно-мозговые травмы, жаловались на сильную боль в глазах. Также он, возможно, будет жаловаться на сильную головную боль. Но, уверяю, даже если так, длиться это будет недолго. Мы постараемся сделать всё возможное для поддерживания его жизнедеятельности.  — А после этого то, что он только оправился после глазной операции, может повлиять на зрение? — Поинтересовался Нэйт, так как жена, вероятно, потеряла дар речи, пока слушала заключения мужчины.  — Пятьдесят на пятьдесят, — выдал он, — мы не можем знать это. Если в течение трех дней он не очнется или перестанет подавать признаки жизни, я обязательно дам вам знать.  — Что-то ещё, помимо этого? — Хрипло пробормотала Миссис Сайфер.  — Кроме того, что на некоторых участках кожи синяки, нет.  — К нему можно сейчас?  — Увы, нет. Вы можете зайти завтра.  — Хорошо, — выдохнула женщина, почувствовав, что Нэйт берет её за руку. — Спасибо…       Спасибо? За то, что она услышала, как её сыну плохо? За то, что всё это случилось? За то, что врач говорит это настолько спокойно, что это даже начинает постепенно выводить из себя? Да, он наверняка привык сообщать близким пострадавших о чем-то подобном. И всё равно. Она бы ударила его. Хотя бы для того, чтобы заставить заткнуться всех демонов внутри, что ноют, откинув головы назад, опуская хвосты, и разметают пыль.       Кто сказал, что желание в таком состоянии ударить что-либо или кого-либо у Билла от отца? Мать была куда агрессивнее, чем может показаться на первый взгляд. И если сын умрет — она сожжет эту больницу и того дотла, кто вдруг не уследит за ним. Заживо забросит в огонь, так ещё и понаблюдает за этим, нервно хохоча от безумного удовольствия.       Нэйт наблюдал какое-то время за её взглядом, яростно мечущимся по больничным стенам, и свел губы в тонкую линию, вспоминая нечто многолетней давности. Ещё в университете, на третьем курсе, когда за ним бегала влюбленная по уши первокурсница. Эмили, уже будучи в отношениях с Нэйтаном — молча подошла и, — неожиданно, — ударила ни в чем не виноватую девушку. Из-за чего виновницу инцидента едва не отчислили за столь вульгарный поступок.       Да-а-а, он помнил, как челюсть тогда готова была встретиться с полом.  — Нэйт, это серьёзно, — пробормотала Эмили. — Я должна убедиться в этом сама, мне с трудом верится, что этот хрыч сказал нам всю правду. — Стеклянный взгляд устремился в сторону регистратуры, и она, вырвав руку из руки мужа, подошла туда, чтобы узнать, в какую палату переведут поступившего с черепно-мозговой травмой человека. Как только она уточнила то, что ей нужно было узнать — женщина вновь зашагала на уровне с мужем в сторону коридора, где их ждут остальные.  — И каким же образом? — Поинтересовался он.       Мэйбл, Диппер и Пироника заметили их и пошли навстречу, уже отчетливо слыша, о чем говорили Сайферы. Эмили остановилась в двух шагах от них, и её губы тронула ухмылка, чем последняя вызвала в свою сторону недоуменные взгляды.  — Этой ночью мы проникнем в больницу.       Нэйт широко распахнул глаза, на момент застыв, а затем, поймав её злющий взгляд на себе, понял, что никуда ему не деться.

***

      Безумная идея. Чересчур. И самое обидное то, что она в ней не участвует.       Мэйбл сидела на подоконнике, сложив руки на груди, и наблюдала, как Стэн, Келли и Диппер собирались на так называемое сборище «борцов за правду». Господи, какая глупость! Глупо лезть туда, куда не надо. Нелепо же будет тогда, если их поймает охранник и сообщит в правоохранительные органы о незаконном проникновении в здание.       Что ж, с другой стороны она рада, что место для участия ей не выделили. Не хотелось бы застрять в неловком положении в компании дяди Стэна. Он же наверняка выкинет что-нибудь такое, отчего Эмили самой захочется его прогнать.       Правда, ей тоже было интересно. Жив ли Билл? Или же врачи специально тянут неминуемое, готовясь сообщить завтра, что он умер? Если так, то она просто сойдет с ума и невольно выпадет из жизни. Ей не хотелось запоминать Билла, что был весь в крови. Ей хотелось помнить его веселым, наглым, приставучим и добрым.       Подобные мысли расстраивали. Перестань, Пайнс. Он жив. Должно быть, он жив. Рано поднимать тебе панику. А что если нет? Что, если он уже мертв? Вспомни, какое у него было слабое дыхание. Он умер, умер!  — А-А-А-А-А-А! — Не сдержала эмоций Мэйбл, схватившись за голову и чуть взлохматив волосы. Сердце слишком быстро затарабанило в груди, где-то рядом с испугу подпрыгнул Диппер и, промолчав, последовал в сторону коридора.       Отступать было поздно. Они попросили помочь, и те не смогли отказать. Предупреждая дядю, что это будет безумно, тот только шире улыбнулся. — Я всегда там, где безумие. И творить можно всё, пока полиция не видит.       Да, конечно. Сколько он там законов нарушил за последние тридцать лет?       Неважно. Всё неважно. Они уходят, она слышит их приглушенные голоса в коридоре. И пошла к ним, замечая, как Диппер забрасывает в рюкзак абордажный крюк.  — Прям как шпионы, — выдала Мэйбл, усмехнувшись, а глаза полны слез.  — Я, кстати, удивлен, что меня позвали за компанию, — пробормотал Келли, проведя рукой по блондинистым волосам. Это действие с его стороны заставило Мэйбл вздрогнуть, так как вызвало смешанные чувства. По ясной причине, разумеется.  — Диппер, — она коснулась рукава черной куртки, заставляя тем самым брата чуть наклониться, — обещай, что скажешь мне. — Взгляды близнецов встретились. — Скажешь, жив он или нет. Не в зависимости, какая это правда, и как это может повлиять. Пожалуйста.  — Обещаю. — Пробормотал он, хоть и не был уверен в правдивости собственных слов.       Келли удивленно проследил за движениями пальцев Диппера, что за спиной согнулись крестиком в тайне от сестры.       Вот же черт.

***

 — Мистер Пайнс, может, не стоит? — Интересуется Келли в секунды, пока старик прикрепляет маленькую камеру к переднему карману.  — Жди! — Саркастично выдал он и махнул рукой. — Делать всю эту лабуду и не видеть после этого выражение лица охранника — всё равно, что проиграть миллион долларов.  — Я надеюсь, вы не забыли о том, по какому плану мы следуем, — хохотнула Эмили, натянув черную маску на лицо Нэйта, что изначально сопротивлялся, а затем, надувшись, стоял со сложенными на груди руками и чуть сощуренными глазами, пока жена делает своё дело.       Билл, к слову, порой вел себя также.  — Я и Келли отвлекаем охранника, — выдал Стэн. Так, будто ему не терпелось приступить.  — Когда охранник покидает больницу, вы пробираетесь на третий этаж в палату через окно. — Добавил Диппер. — Ну, а я стою на стрёме до тех пор, пока не вернутся Келли и дядя.  — Реакцию потом вы все увидите, обещаю! — Негромко, потирая руки, сказал Стэн и мрачно хохотнул. — Вам понравится. Я пошел.  — Стоп, уже? — Диппер резко обернулся в сторону старика с другом, а затем также резко посмотрел на тут же удаляющихся Мистера и Миссис Сайфер. — Да уж, я как всегда торможу, получается? — Он демонстративно закатил глаза, будто это мог кто-то увидеть и последовал вправо к остальным.  — Эй, ты! — Крикнул Стэн, привлекая внимание охранника, и покачал бедрами. Мужчина быстро перевел взгляд на него. — Здоровяк с уродливым носом! — У мужчины от удивления вытянулось лицо. — Жирный, старый, страшный балабол! Меня сейчас стошнит от одного твоего вида, эй-й-й! — Глаза охранника выпучились и широко распахнулись. — Смотри, что я покажу!       Келли, проклиная эту миссию, то, зачем согласился, больницу, охранника, Стэна и себя самого, попрыгал вокруг старика, пока тот не закружил его в танце и странно скорчился.       Охранник потянулся за шокером и дубинкой.  — Ух ты, ролевые игры! — Наигранно удивлено выдал Стэн, вдруг выпрямившись и выпустив из рук в танце Лэйрда. — Келли, кажется он хочет тебя наказать! А-ха-ха-ха, — смешок, перекривленный в подобие старой дамочки, кажется, был лишним под конец.  — Чего? — Прокряхтел тот, подрываясь с земли, и едва не глотнул пыли, так как Стэнли побежал прочь, что есть мочи, крича охраннику что-то вроде «догони, погоняй свой жирок». И это выбесило мужчину, в следствие чего тот и вправду побежал.       Келли, сообразив, что к чему, кинулся за стариком, чьи пятки сверкали от того, как быстро он бежал. Лэйрд вообще и подумать не мог, что Мистер Пайнс может так быстро бегать. Ещё и кинул его на произвол судьбы. А ведь извиваться после шокера желания не было никакого. И ни у кого.       Злобный смех старика был заразен. Кажется, Келли эта перепалка запомнится надолго.       В то время Нэйт запустил абордажный крюк вверх и зацепился за ставни, к удаче, открытого окна. Несколько раз дернув руками за веревку, чтобы убедиться в том, что всё держится не на соплях, он оттолкнулся ногой о стену здания и вцепился обеими руками за веревку, после чего приставил и вторую ногу. Поход в горы и взбирание по скалам, кажется, оставили за собой опыт. Несмотря на то, что Нэйт едва ли каждый раз не падал, стоило только сделать перерыв перед карабканьем на следующую скалу.       Он довольно быстро, но осторожно добрался до окна и крепко вцепился в ставни, чтобы проникнуть внутрь. Какое-то время мужчину не было видно. Он осмотрелся в темноте, проверил, не замкнута ли дверь в палату. А она была замкнута! Идиоты-врачи. А если его проверить нужно — они ещё минут пять будут ковырять ключом, чтобы открыть дверь? Затем он зацепил основание крюка за подоконник и предварительно проверил всё на прочность, прежде чем скинуть жене пистолетное основание инструмента.       Она забралась также, как и муж, и куда быстрее, чем он. Диппер поражался, насколько ловкими могут быть Мистер и Миссис Сайферы в свои года. Они, конечно, не старые, и явно не в расцвете сил, но… это было удивительно.       Правда, думать об этом не было времени. Он слышал отдаленно голос Стэна, его хохот, и осматривался по сторонам, надеясь, что всё пройдет хорошо, и их никто более не заметит. Хорошо, что все они в масках, ни то проблем набрались бы куда больше, чем-то, что есть сейчас. У всех.       Эмили обошла кровать с другой стороны и опустилась на край койки, тихо скрипнувшей под ней. Билл был довольно бледен, веки сомкнуты, голова и некоторые участки тела перебинтованы. На марле были видны пятна крови и, судя по тому, каков был удар — её было ещё больше.       Эмили и Нэйт протянули руки к руке сына одновременно, даже сами не понимая, что так получилось. Но отстраняться не стали, касаясь большой, но такой холодной ладони вдвоем. Холодок тонких длинных пальцев настораживал. Эмили было жаль, что она не могла понять — была ли это такая температура его тела сейчас или же это в палате прохладно из-за открытого окна.       Зато температуры не было. Кажется, когда Билла доставляли сюда, врачи ощутили это по жару и просто сбили её. Хоть в этом не слажали, и на том спасибо. Вновь.       Кроме тишины в палате был слышен писк аппарата, к которому были подключены трубки. Если проследить за ними, то можно заметить, что часть их была на груди блондина. Вероятно для того, чтобы следить за тем, бьется ли сердце.       И оно, к счастью, билось. Слабо, всего шестьдесят ударов, но билось. Это и пугало, и успокаивало одновременно. То ли от облегчения, то ли от горя женщине хотелось заплакать. Который раз за этот ужасный день.       Она так хотела, чтобы Билл провел с ними Рождество, в компании друзей и семьи. Она не хотела, чтобы ближе к этим праздникам он находился в гробу, а они, вместо развешивания омел в доме, украшения ёлки и веселья, оплакивали потерю. Нельзя было, чтобы всё так закончилось.       Нельзя.  — Как думаешь, всё будет хорошо? — Поинтересовалась она хриплым голосом и ощутила руки, оборачивающиеся вокруг неё и заботливо притягивающие её к мужчине.  — Ну, — с нотой натянутого веселья, ободряюще протянул Нэйт, — ты так говоришь, будто сына нашего не знаешь. Если внешностью пошел в меня, то и выносливостью должен. Вспомни, когда я прыгал с парашюта, а тот сработал всего в сотне метров от земли. Я думал, что умру, однако вместо этого обошелся лишь переломом ноги.  — Здесь другой случай. — Пробормотала она, горько усмехнувшись и невольно переведя взгляд на кислородную маску на лице Билла. — Я боюсь, что этой ночью его может… ну… не стать…       Ужасно родителям хоронить своих детей раньше, чем умрут они сами.  — Я не знаю, нам остаётся лишь надеяться на то, что всё будет хорошо, и что к Рождеству он уже будет с нами.  — Две недели, думаешь, могут что-то решить?  — Могут, дорогая, — он притянул её ближе и вздохнул, — ещё как могут…

***

      Впервые поход по магазинам не приносил досуга. Это впервые, когда они с Диппером шли покупать подарки на Рождество для друзей и выглядели какими-то поникшими, уставшими, морально измотанными. Возможно, так оно и было.       Прошла неделя.       А от Билла не было и вести. Родители его отмалчивались, выглядя довольно мрачно, а Пироника и Диппер, что, походу, знали что-то, чего не знала она, всё время отводили взгляды в сторону, стоило ей спросить о чем-то, что касалось Сайфера.       Как она была напугана. У неё ноги дрожали, стоило подумать о том, что все в тайне уже похоронили его, а она одна, дура, даже не удосужилась узнать об этом. За неделю многое могло измениться. В любом случае, Билл бы очнулся, и кто-то бы обязательно об этом узнал, рассказал ей.       И все молчали. Никто ничего не говорил. Кенди и Грэнда выглядели опечалено, дядя Стэн на её вопросы потирал рукой затылок и закусывал губу.       Этим днем она вновь плакала, уже потеряв счет тому, сколько раз ей предоставлялась возможность излить эмоции самой себе от печали.       Так больно кого-то терять, кого-то отпускать, по ночам оплакивать и, чего она уж никак не хотела перед праздниками, страдать. Никто не давал ей уточнений, жив он или нет, но… сейчас Мэйбл смотрела на Диппера, а тот ни разу за всю их молчаливую прогулку не опустил взгляда в её сторону; будто боялся, что она прочтет в его глазах всю правду, что он скрывает.       А он знает. Точно знает. Знает и Пироника, и все остальные, а ей хочется разорваться на части и продать душу в конце концов, если бы это значило, что ей дадут честный ответ. Какой бы он ни был.       Взгляд брата спокойный, устремленный вперед. На шоколадного цвета волосах остались снежинки после недавно прошедшего несильного снега, что медленно оседал повсюду. Возможно, двумя неделями ранее её это и позабавило, но сейчас не вызывало даже скупой улыбки. Его серьезность и неразговорчивость настораживали. И кажется, что это ей на руку. Если Диппер в самом деле настолько переживает из-за этого, чтобы якобы не расстроить её, то проболтаться случайно не составит труда.       Она не планирует отставать от него.       По крайней мере, после похода по магазинам. Они купили подарки для Пироники, дяди Стэна, Келли, для Эмили и Нэйта, родителям, что приедут с Калифорнии к сочельнику, ну и… Биллу. Пока она покупала отдельные части для этого подарка, таская брата по нескольким магазинам, Пайнс скептически наблюдал за ней. Так, будто взглядом говорил «подарок для покойного не делается, очнись, сестренка!».       Она старалась не обращать на это внимание. Но всё равно было больно, обидно, что дорогой человек умирает ближе к тем дням, когда, казалось бы, должны исполняться мечты. Или, в меньшем, быть приятные моменты. А теперь как, прикажите, можно веселиться? Без него, ведь она ждала его возвращения. Ждала, хоть и скрывала это от остальных, отвлекаясь от тоски с помощью Робби, нагло используя его, но в глубине души всё же считая Валентино другом.       А Билл, походу, так и забыл об обещании. Где были её обещанные объятия в тот день, когда он приехал? Да, наверное, был не подходящий момент, но… черт. Он снова исчез и, судя по всему, не вернется, чтобы ещё раз обнять. Так, как делал это всегда.       Это нечестно…       Теперь, когда на фоне слышны голоса людей, а ближе всего хруст снега под ногами — Мэйбл вновь поднимает взгляд и касается руки брата. Он, кажется, вздрагивает, когда маленькая ладонь обхватывает его пальцы и чуть сжимает.       И он опускает голову, смотря на неё, как на ребенка, собирающегося что-то попросить у него. Опускает и смотрит едва ли не в собственное отражение, смотрит на своего близнеца и замирает. Они оба останавливаются.  — Ты обещал, Дип, — шепчет она, так как он был довольно близко. — Просто скажи… он умер, да?       Тугой ком сжимает горло, а обруч страха внезапно сжимает его ребра так сильно, что он не может говорить. В легких сквозит холод, зимний колющий воздух, наполняющий их собою, и он, несмотря на это, готов был ощутить, как задыхается; как слова отказываются лететь наружу внятным объяснением.       Она ждет, Пайнс. Скажи ей правду, и всё… будет нормально. Наверняка.  — Мне жаль, — грустно улыбнулся Пайнс, — но да…       Ты рушишь её внутренний мир, заткнись.       Мэйбл сглатывает и тянется второй рукой к руке Диппера, обхватывает её полностью, прижимается к его плечу, к ткани куртки головой. И только потом звучит первый всхлип. Всхлип, от которого его сердце болезненно сжимается и пропускает удар; из-за которого хотелось взять все свои слова обратно. Она бы узнала, черт возьми. Всё равно узнает правду.       А пока единственное, что он мог сделать, так это просто обнять её.

***

      Прошло ещё четыре дня. Наступил пятый. И Рождество уже послезавтра.       Пироника сидит на кровати, спрятав лицо в ладонях, сгорбившись, качаясь, как последний обреченный псих. Волосы растрепаны, глаза красноваты, на тумбочке таблетки. Это успокоительное, что она принимала всю неделю. В последнее время мучает бессонница, пару раз ею был встречен рассвет.       Остаток вечера она просидела в ноутбуке, порой поглядывая в угол комнаты, в котором стояли коробки с ёлочными игрушками, мишурой и, чуть слева от коробков, подарками. Отец срубил ель вчера, Рождество всё ещё было в силе, только в этот раз без одного человека.       Её губы отчего-то трогает улыбка, и она смеётся со слезами на глазах. Утирает их, останавливаясь на улыбке.       Мать вела себя точно также неделю назад, и, кажется, в этот раз Пироника понимает её, когда читает одну очень важную вещь в своём ноутбуке. Слезы не перестают катиться по щекам, тихие смешки вырываться со рта тоже. Она вела себя странно, но эта странность была обоснована.       Мэйбл бы поняла это когда-нибудь. Возможно, поймет. Время же ещё есть.       Помимо того, что она с замиранием сердца читала сейчас, она неожиданно для себя нашла своё предсмертное письмо, после чего забросила его в корзину на рабочем столе и прикрыла глаза, на секунду ощущая, что мелкая дрожь в теле до сих пор не прошла. И неудивительно, чтоб её!  — Мэйбл… — смеётся она и утирает слезы, после чего выражение лица девушки резко меняется.       Пироника вспоминает о встрече. О их с Робби встрече. Встрече Валентино и Пайнс. И в голове вновь что-то щелкнуло, только теперь без приступа маньячного смеха. Она выискивает телефон, нащупывает его рукой и начинает набирать номер.       Сомнения терзали долго. Было самое время рассказать о том, что она думает насчет всего этого.       Сейчас.       Мэйбл держит в руках маленький коробок, аккуратно упакованный, улыбается уголками губ. Робби должен будет подойти буквально через десять минут. Она стоит у входа в лесную, заснеженную аллею. Идет, со скуки дергая ветки елей, чтобы стряхнуть с них снег, увидеть зелень; чтобы почувствовать на момент, что сейчас начало года, осень, предверие фестиваля, а рядом шагающий Билл.       Эта аллея многим их связывала. Связывала всегда, с самого начала. Едва ли не с неё начиналась их история. Настолько крепко, так замечательно, что разрыдаться хотелось ещё раз. Так, как она делала почти каждый день, не веря, что Билл умер. Едва ли всё было хорошо, всё шло к этому. Едва ли…       Мысли прервались. В кармане завибрировал телефон.  — Алло, — хриплым голосом отвечает Мэйбл, и не менее хриплый отвечает ей в ответ.  — Привет, Мэйбл. Ты уже с Робби? — Пироника отставляет ноутбук в сторону, спускает ноги с кровати и нервно стучит ногтем по корпусу телефона.  — Нет, — честно отвечает Пайнс. — Что-то случилось?  — Нет. Ну, то есть, да. Как бы сказать… — она немного стушевывается и продолжает: — помнишь, когда Билл упал, а ты попросила найти Диппера?  — Да… — медленно и заинтриговано проговаривает та.  — Не знаю, видела ты или нет, но, когда я поднималась вверх по лестнице, там был Робби. — Глаза Мэйбл широко распахнулись от удивления. В тот день её не волновало, кто присутствовал там. — Я, конечно, не могу утверждать точно, но мне кажется, что он столкнул его. — Договорила подруга, и сердце Пайнс тревожно забилось, когда она заметила приближающегося Валентино. — Ты нравилась Робби, а Билл при встрече агрессивно отреагировал на него, ну и… думаю, что…  — Он пришел, Пироника. — Перебила её Мэйбл. — Я спрошу его и расскажу тебе всё.  — Хорошо. Осторожнее там.       Апатичный взгляд карих глаз встретил Робби сразу же, едва тот успел приблизиться. Мэйбл смело подошла вперед и заглянула в его темно-синие глаза. Такие красивые, но… лживые. Он молчал и не сознавался всё это время. Если это сделал он — она будет ненавидеть его всю жизнь. Если по его вине таким нелепым образом погиб человек.  — Что с тобой? — Поинтересовался он. — И зачем ты позвала меня сюда?  — У меня были другие планы до того, как я кое-что узнала, — сощурив глаза, пробормотала девушка. — Скажи мне, Стэйси Валентино, это ты убил его? — Она не чувствовала опасности и грубо тыкнула в его грудь пальцем. В глазах собирались слезы, поэтому она наклонила голову и, сжав руку в кулак, уже ударила его. Но слабо для начала.  — О чем ты? — Пораженно, тихо пробормотал черноволосый.  — Агрх, не придуривайся! Это всё не случайно. Ты столкнул его, Робби? Ответь мне.       Она видела вину в его глазах, когда подняла голову, и зубы предательски стиснулись до неприятного скрежета. Ей самолично хотелось убить его. Задушить перчатками, его подарком к Рождеству, к примеру.  — Он в порядке? — Выдал Робби, и Мэйбл едва не задохнулась от возмущения даже сквозь слезы. — Я не хотел толкать его, так вышло и… он сам.       Оправдывается.  — У него шпарила температура под сорок, — прорычала Мэйбл, и её в самом деле затрясло. — Он умер, понимаешь?! Мать твою, ты убил человека, Робби! — Закричала Пайнс, из-за слез едва видя парня.  — Мэйбл… Это был несчастный случай.       Она приблизилась и положила в его руки коробок. Пожалуй, это последний подарок для него. И больше они не увидятся никогда. Никогда в жизни.  — Я обращусь в полицию и, надеюсь, тебя посадят совсем скоро. — Выплюнула она и развернулась, спеша поскорее покинуть это место.       Робби, испугавшись её слов и того, что она, возможно, не шутит, кинулся следом. Она услышала его шаги, почувствовала его прямо за своей спиной. А затем резко развернулась и ударила его с хука по лицу. Так сильно, как могла. Вследствие чего руку свело и костяшки сильно заболели. Она тряхнула ею, поморщившись от боли. Однако Робби досталось сильнее.       Увидев его, она заметила, как тот сплевывал на снег кровь, скопившуюся во рту.       Молодец, Пайнс. Ты разбила ему губу. Может, и тебя посадят за хулиганство? Тебе-то он ничего не сделал.  — Тебе повезло, что я не бью девушек, — прорычал он, рукавом утирая кровь, что так и струилась с нижней губы, пачкая собою куртку.       Она ничего не ответила, несколько секунд просто смотря на него, а затем убежала, разрыдавшись, наконец, в голос.