—Слушай, я трогала женскую грудь, лесбиянка ли я?

Конченкова торчала у окна женской раздевалки и курила, погруженная в собственные мысли. Перед ней стоял сложный выбор: проебать седьмой нахуй никому ненужный урок физкультуры и сгонять с Голышевой на новую заброшку, о которой та уже прожужжала все уши, а потом отрабатывать парашу в полугодии, которая тоже никому не всралась, или отпотеть целые 45 (уже 30) минут в душном зале, слушая абсолютно плоские, как собственная грудь, шутки дноклассников про ее ориентацию (да ты стопроцентно лесбиянка, у тебя волосы короткие!), обязательно наебнуться с козла и опять полезть в драку с этим мерзким мудаком из бывшего «Б» класса? Просто охуенно, выбирай– не хочу. Стоять и курить в общей сложности можно было ещё три минуты — урок начался, поэтому дноклашки уже были в зале, а одиннадцатиклассницы ливнули из раздевалки. Пораскинув мозгами, Стася все же решила избежать получения параши и наведаться к Голышевой на хату чуть позже, когда та уже закончит с уборкой и обедом. От мыслей о жрачке и доме девушку оторвало шуршание пакета. Обернувшись, она увидела спокойно переодевающуюся даму из 11-го, Лаврову, кажется, Ингу. И невольно засмотрелась — ну нельзя было просто оторваться, такая она была… Действительно горячая. Упругие подкачанные бедра, большая грудь, шикарные пышные локоны каштановых волос, рост под 180 и нереально выразительные си... Брови! Да, брови. Определенно они, Стася ведь девочка приличная и другим л девочкам смотрит только в глаза. Ну, пытается. Конченкова даже приоткрыла рот в немом удивлении, молча наблюдая за тем, как девушка меняет спортивный бра на обычный мягкий лифчик под блузку. Та стояла боком, поэтому десятикласснице хорошо было видно как плавно качается ее грудь, пока Инга пытается застегнуть манжеты блузки. Сигарета успела догореть до фильтра и обжечь Стасе пальцы, от чего та тихо вскрикнула. Инга тут же обернулась на звук. — Что вылупилась, пучеглазая? Нравится? — да, Лавровой уже все ясно по этому взгляду, просто пошутить хочется, самолюбие свое потешить. –Нравится, — честно признается девочка. — Можешь потрогать. — в голосе Инги Стася отчетливо слышит гадскую усмешку. И сама неожиданно даже для себя вдруг подходит и укладывает руки на грудь Инге. Обе аж выдохнули от того, как охуели. Стало понятно, что Инга просто пошутила и тоже, блять, не ожидала, но отстранять десятиклассницу не торопилась по какой-то причине. Напротив, её ладони уже почти лежали на груди у Конченковой, как последнюю окликнули. -Конченкова, твою мать! Ты хочешь парашу в полугодии? — заорал физрук, Иван Михайлович, которому Станиславу уже сдали любимые одноклассники. И Стася будто из транса вышла, захлопав часто глазами. — Тебя, кажется, зовут, Стася. Беги. И это «Стася» Лаврова так приторно выделила, щёлкнула Конченкову по носу и вышла из раздевалки, на ходу заворачиваясь в школьный джемпер и забивая на пуговицы от блузки под ним. Руки у Стаси дрожали. Лежать на груди у Марты Голышевой и рубиться с ней по сети в борьбу умов, ожидая, пока чайник закипит, было заебись. Да и вообще проводить с ней время было приятно, если в него не входили многочисленные ушибы, оскорбления и драки. Вспомнив о груди, Стася поднялась на локтях, и, пожевав губу, все же спросила у главной лесбиянки района: — Слушай, если я трогала женскую грудь… я лесбиянка? — А тебе понравилось? — не отрываясь от телефона, буркнула Марта. Она пыталась склеить очередную тяночку в интернете своими тупыми подкатами, поэтому внимание ее сейчас было немного не на Стасю обращено. — Ну такое. Странно. — Значит нет. И Стася успокоилась. А грудь у Лавровой и правда классная, мягкая и пружинит красиво. Глаз не оторвать прямо. Интересно, бедра такие же?..