—Слушай, я трогала женскую грудь, лесбиянка ли я?

День не задался с самого начала: отключили горячую воду, и поэтому ночную маску от прелестей подростковой проблемной кожи пришлось отдирать от лица силком, потому что ждать кипящего чайника было некогда — Дина проспала, и теперь, прыгая в одной штанине по комнате и попутно пытаясь втиснуть голову в ворот свитера, Фадеева буквально сваливает все свои учебники в кучу, надеясь попасть этой кучей в рюкзак. Быстрый взгляд на часы — о боже, уже 8:20, звонок через десять минут! Дальше все по списку: подкрасить ресницы (потому что люди могут и подождать, а ресницы должны быть заебись), спешно запихать в рот мамины оладушки, при этом еще и не подавиться, что проблематично, вспомнить, что не умывалась, кое-как протереть глаза холодной водой, заметить, что тушь нахрен смылась (конечно она водостойкая, бери!), положить на внешний вид огромного размера болт, поправить волосы и, подхватив рюкзак и пальто, вылететь из квартиры. Дину потряхивало сильнее, чем ближе она приближалась к школе. Несмотря на то, что на дворе уже стояла середина унылого сентября, Дина Фадеева должна появиться в школе фактически первый раз. По сути, та отходила первые три дня, а потом слегла с ангиной на полмесяца, поэтому она уверена, что её одноклассники и знать о ней не знают, но переживала все равно. Просто когда ты подросток, ты переживаешь о том, что подумают о тебе другие больше, чем о том, кто ты на самом деле есть. Ты боишься сказать что-то лишнее, чуть громче обычного засмеяться, а особенно сложно, когда ты не вписываешься в какие-то общепринятые рамки. Дина вот не вписывалась. С детства она была девочка милая и пухлая, но ключевое слово здесь — пухлая, и несмотря на то, что к 8 классу из девочки она вымахала в ничего такую девушку ростом почти под 175 сантиметров, её все равно стебали по поводу веса. Зажимали в столовке, толкали, обзывали, травили, и в конечном итоге довели ребенка до нервного срыва, после чего мама забрала документы из школы и перевела дочь в другое место по совету своей подруги, чья дочь заканчивала 11 класс сей школы. Одиннадцатиклассница обещала помочь с адаптацией. Как ни странно, охранник девочку узнал и даже спросил, как она себя чувствует, та только улыбнулась в ответ и кивнула, мол, отлично, убегая переодеваться. Фадеева уже запрыгивала в кеды в раздевалке, судорожно пытаясь зацепить пальто за крючок вешалки, как её кто-то толкнул в плечо. «Это, наверное, Лаврова пришла встретить меня», — подумала она и уже хотела развернуться с объятиями, как толчок повторился вновь, только теперь это чувствовалось больнее. Ее вжали в вешалки. Над Фадеевой возвышался парень, больно сжимая плечо. — Че, жирная, есть денежка на обед? — Нет, я... — Да че ты пиздишь мне, бля, ты жирная, у тебя по-любому есть деньги на пожрать, иначе ты ж нас всех поглотишь заживо. Давай деньги! Парень больнее толкнул вновь, а Дину сразу покинули все силы и предательски задрожала губа — она была готова расплакаться и отдала бы все деньги, лишь бы не трогали, но у нее правда их не было. И отдавать было нечего. — Слыш, Никифоров, найди себе соперника по силам и петушись, мудак, — к ним буквально подлетает очень грозная девушка и, схватив Никифорова за плечо точно также, как он держал Фадееву, оттащила его подальше от девочки, вставая между ними и загораживая Дину собой. — Блин, Конченкова! Уйди, не видишь, я пытаюсь заработать денег себе на пропитание? Не хочу умереть от анорексии, как ты планируешь, —парень скалился и хмурился, но к девушке не лез, что Дину насторожило — неужели боялся? — Единственное, что ты заработаешь сейчас, это травмы, несовместимые с жизнью. Вали по-хорошему или ты хочешь, чтобы вся школа узнала, что тебя опять отпиздила девчонка? — все это произносилось таким ледяным голосом, что у девятиклассницы прошлись мурашки по спине. Никифоров выругался под нос, но послушно попятился назад, покидая раздевалку. — Совсем охуел. — Спасибо тебе, — Дина наконец расслабленно выдохнула и улыбнулась девушке, когда та повернулась лицом. Теперь есть возможность и разглядеть свою спасительницу получше. У той короткие русые волосы, едва закрывающие уши, немного смущенная улыбка и очень притягательный взгляд. Она тянет руку. — Я, кстати, Стася. Из десятого. Руку робко пожимают. — Дина, девятый «А», очень приятно. Стася подмигивает в ответ, подхватывает с пола Динин рюкзак, который та оставила, пока переобувала сменку и, водрузив его себе на плечо, кивает головой, приглашая идти. — Провожу тебя до класса. А то мало ли какие ещё Никифоровы попадутся. До кабинета литературы они шли в относительной тишине, если не считать тяжёлых вздохов Конченковой, поднимающейся по лестнице (физическая подготовка явно не для меня, ух). Девятиклассница то и дело бросала взгляды на спутницу, стараясь как можно лучше рассмотреть, благо той было все равно. У Стаси, оказывается, тонкие и разбитые губы, пара ссадин на правой скуле и нехило так сбиты костяшки на пальцах. Наверное, она часто вступается за таких, как Дина. У кабинета Конченкова отдала рюкзак новенькой и улыбнулась, почесав затылок. – Если Никифор опять пристанет, то ты зови. — А ты, наверное, часто таких слабых и немощных, как я, спасаешь. Я смотрю, у тебя такие боевые ранения… На этих словах десятиклассница покрылась забавным румянцем– даже кончики ушей розовели, и неловко прикусила губу, отводя взгляд. — А, это, — она кивнула на свои ладони, — это пустяки. И Дина хотела спросить еще про эти ушибы, но её окликнули. Учитель литературы ожидал ее, постукивая пальцами по столу. — Фадеева, ты очень вовремя выздоровела, — сказал мужчина, подходя к дверному проему и приглашая девочку пройти, — у нас как раз подготовка к первой диагностической варианта ОГЭ в этом году. Проходи, садись. А тебе, Конченкова, пора бы идти на свои уроки. — Убегаю, Мирон Янович, — и передав своей новой знакомой ее рюкзак, Стася на пятках разворачивается и плетется по этажу подальше от кабинета русского языка, пока ее преподаватель не вспомнил о её долгах. А с другой стороны, хорошо, что Мирон Янович подошел, потому что Стася правда не знала, как бы она объяснила следы побоев на своём теле незнакомому человеку, чтобы её правильно поняли и не разводили из этого трагедию. В кармане завибрировал телефон — пришла смс от Голышевой.

От кого: Марта<з Я бля конечно все понимаю у тебя весёлая жизнь все дела, но не хочешь ли ты подойти в 5 кабинет у тебя уже 7 минут как физика с директрисой птичка моя

Так быстро Стася еще никогда не бегала.

***

Днем ранее: — А где мой куриный дошик? — Тебе говяжий. — Ты прекрасно знаешь, что я не ем говяжий, блять, дошик, сама ешь. — Я не буду, я брала куриный себе. Там больше не было куриного. — А ты могла взять Ролтон с курицей? — Нет, он стоил на три рубля дороже и тогда мне бы не хватило на сиги. — Ну значит тебя ждет говяжий доширак, Мася. — Еще раз ты меня так назовёшь, и я тебе втащу. Конченкова выдавила самую мерзкую из всех возможных улыбочку и приторным голосом протянула каждую, мать его, букву: — М а а с я я. За что тут же словила по лицу от Марты, которая ненавидит, когда её зовут Масей. Однако Стася все это так просто оставить не может, она собирается биться за свою коробку с лапшой — тут уже дело принципа, делиться же пакетиком с приправами будет ну слишком просто. В ответку она толкает Голышеву плечом, заставляя ту вжаться в стену, и пытается заломать руку, но Марта хоть и ниже, но гораздо проворнее, поэтому через секунду Стася валится на пол, не имея возможности уйти от подсечки подруги. Теперь Марта сидит сверху, а руки Конченковой крепко прижимает к полу. — Ты проиграла, доширак мой. И если бы Марта не забывала постоянно о том, что не родился ещё человек изворотливее ее подруги, она бы не допустила подобной ошибки, но Голышева слишком рано расслабилась и тут же поплатилась за всё плохое, что когда-либо совершила за свою жалкую жизнь. Потому что что-что, а ноги у Конченковой уж слишком сильные, та легко скинула с себя уже расслабившуюся и отпустившую ее подругу, приподняв бедра, и пока та пыталась сосчитать зубы, которые, возможно, потеряла при ударе челюстью о пол, рванула на кухню, хлопнув дверью. —Я же сказала, что куриный мой! — Вот сука, — тихо процедила Марта, поднимаясь и хромая к подруге. Кто бы мог подумать, что такая храбрая и благородная в глазах Дины Конченкова пиздится за доширак с лучшей подругой чуть ли не насмерть. Хорошо, что она об этом не знает — рушить образ героини совсем не хотелось.

***

За столом сидели две растрепанные, но довольные, потому что сытые девушки, когда в коридоре послышался звук открываемой двери. —Привет, мам, — крикнула Стася, попутно отбирая у Голышевой кусочек шоколадки. — Привет, девочки, –мама Стаси зашла в кухню, и, увидев своих милых девочек, только тяжело выдохнула. — Вы можете хотя бы один день провести без драк? На кого вы похожи, ну посмотрите на себя! И действительно, видок у них такой себе. У одной — налившийся под глазом фингал и прикушенная щека, ушиб плеча, у второй — разбитая нижняя губа и ссадина на скуле, а еще костяшки сбиты об пол. Леди, ептить. И когда они уже повзрослеют?

***

— Это задание донеси в четверг, а к этому тексту –сочинение. Справишься? — Справлюсь, Мирон Янович, — собирая все бумажки в одну стопку и складывая в рюкзак, ответила Дина. За дверью ее уже ожидала Лаврова, которая жестом попросила подругу поторопиться, ведь если они хотят успеть в столовку, то двигать надо уже сейчас. — А, и ещё, Мирон Янович… Какая фамилия, вы сказали, у Стаси? — Конченкова, — бросил мужчина, не поворачиваясь к девушке, а потому не замечая ее смущенной улыбки и алых щек. — Спасибо, Мирон Янович! До завтра! — и Фадеева выбежала из класса, на ходу подхватывая Ингу за руку и таща в столовку. Вопрос о том, зачем ей нужна Стася Конченкова, та проигнорила, лишь отмахнувшись. И только сидя дома, в полном одиночестве, Дина дрожащими от волнения пальцами вбила в поисковик вконтача то самое имя, которое уточнила у учителя русского. Сказать честно, она не могла объяснить себе причину своего волнения, наверное, было страшно получить отказ в общении или показаться навязчивой, но так или иначе, Дина откладывала это все целый день, и только сейчас собрала всю волю в кулак, наконец найдя нужный профиль. Страница Конченковой ничем от тысяч других не отличалась: фотографии с летнего лагеря, закрытые аудио, ничего интересного в подписках, пару репостов с «Бесплатная Самара» и непонятная цитата в статусе. Но каждую фотографию самой Стаси Дина долго разглядывала, улыбаясь и вспоминая весь сегодняшний день. Ей казалось, что будет здорово подружиться с этой девушкой. Полная решимости со словами «была не была», Фадеева кинула заявку в друзья. Теперь осталось только ждать.

***

—Яс, я её закончила! — счастливая, хоть и уставшая Конченкова выбросила в другой конец комнаты тетрадь, а задачник смахнула со стола с такой силой, что тот оставил на полу вмятину. С физикой наконец-то покончено, неужели наконец-то можно лечь спать! Ну или опять полночи задрачивать втентакле, стараясь не орать совсем в голос с мемов, которые присылает Марта, и при этом не задохнуться. Второй вариант был более заманчивым, к тому же, если так прикинуть, завтра первым уроком история, параш по истории она в этом месяце не получала, а это значит, что можно и проебать. Теперь можно задрачивать с чистой совестью. Погасив свет и забравшись под одеяло с головой, Конченкова достала телефон, чтобы сообщить подруге о своём вполне взрослом решении не идти завтра на историю, но её внимание очень сильно отвлекли заявки в друзья. Целые две. Небось опять какие-то ноунеймы попытаются склеить ее своими фотками членов и предложениями поучаствовать в тройничке.

Заявки: +2 • Инга Лаврова • Дина Фадеева