У кромки воды

      Роугу нравилось смотреть на море, запоминать его многогранные лики, наблюдать за сменой цветов и настроений волн, впитывать и воплощать в своей музыке все те невероятные, непередаваемые на словах чувства, что испытываешь, глядя на непокорную могучую стихию. Она то игривый котёнок, утаскивающий за собой блестящую гальку, то беспощадный монстр, разбивающий в щепки корабли и безустанно атакующий прибережные скалы. Своими масками, своими играми с солнцем и берегом, своей изменчивостью и непоколебимой мощью море давало Роугу вдохновение, наполняло тем самым чувством кипящей мысли, ускользающего образа-видения, что хорошо знакомо творцам и что предшествует рождению шедевров.       Сейчас море было спокойно, и только жадные, сверкающие на летнем солнце волны лениво омывали каменистый пляж, даже не пытаясь достигнуть высохших серых скал. Отблески и искры отражений сливались в мимолётные иллюзии, среди которых при желании можно было высмотреть что угодно: от имперской галеры до силуэта русалки. Что за глупости, право слово! В существование русалок верят лишь дети да обезумевшие от сладкой мечты искатели приключений. Даже появление здесь, рядом с одним из самых современных городов республики, где магия и технология сплелись воедино, той же галеры куда более вероятно.       Но можно признать: если бы русалки существовали на самом деле, этот уголок мог им приглянуться. Изгиб берега, обрывающийся морской бездной, незыблемыми стражами окружали спокойные скалы, среди которых незаметная нитка случайной тропы поднималась вверх, к заросшему кривыми деревьями берегу. Крутой спуск, оканчивающийся маленькой пародией на плато, после которого внезапно проявлялась морская глубина, не пользовался популярностью среди туристов и горожан: узкий мини-фьорд с опасным обрывом и каменистым пляжем не располагал к отдыху. Зато он наверняка мог приманить ищущих вдохновения живописцев — серая, скучная в своём однообразии суша и переливчатая, полная оттенков и полутонов морская гладь были неплохим контрастом.       Это место Роуг нашёл недавно — спокойный уголок среди бесконечных валунов, переходящих в скалистый берег, да людных шумных пляжей — и собирался воспользоваться царящей здесь тишиной, нарушаемой лишь шелестом волн да стуком снимаемой ими с насиженного места гальки. Скрипка в руках Роуга теплела от наложенных заклятий, что защищали дорогое дерево от случайных ударов, влаги и жара, и словно бы молила: «Сыграй же!». На мгновение прикрыв глаза, Чени абстрагировался от негромкого шума вокруг и настроился на игру. Взмах смычка — и вот уже петляет между скалами тонкая песня. Влекомая любопытным игривым бризом, она залетает в самые потаённые уголки пляжа, проникает под воду, взлетает к чистому, яркому небу, словно стремится коснуться солнца. Музыка спокойна и уверена; она льётся в мир размеренным гармоничным ручьём, но сам скрипач далёк от спокойствия: подрагивают сжатые в тонкую нитку губы, бьётся быстрее, чем следует, сердце, нарушая внутренний ритм, и всё вокруг вдруг начало ужасно ему мешать, от бликов на волнах и мокрой гальке до собственных волос, будто намеренно лезущих в глаза.       Роуг опустил смычок. Его рука подрагивала от напряжения. Тихий всплеск остался незамеченным: перед глазами музыканта стоит череда выведенных собственноручно изящных нот. Мгновение передышки, чтобы восстановить ритм и cобрать волосы, не исключая длинной чёлки, в высокий хвост удачно забытой в кармане резинкой. И вот хлёсткой лентой в воздух снова вздымается песня скрипки, зачаровывая всё вокруг. Даже волны, казалось, притихли, невесомо покачивались в такт. Это была магия, истинная магия музыки, но проявиться в полной мере ей что-то мешало.       Снова не то; Роуг хмурится, глубоко дышит, выравнивая сбившийся ритм сердца. Здесь нет наставника, что указал бы на ошибку, но это и не нужно. Великолепный слух скрипача бесстрастно ловит неверную ноту, нарушающую выверенную гармонию. Чени пробует снова и снова, но раз за разом ошибается. Спустя долгий час проб и размышлений нужная нота подобрана, мелодия двинулась дальше, но споткнулась о новую шероховатость.       Злость захлёстывает с головой; Роуг отложил скрипку и порадовался, что ушёл к морю: шумная поддержка Стинга или нудный тон учителей привёл бы его в ещё большую ярость. Нет, это его музыка, и он должен разобраться с ней сам. Но что поделать, если рука, словно назло, раз за разом ошибается, то медля, то спеша, а то и вовсе отказывается делать что нужно? Чени отложил скрипку, боясь, что из-за злости повредит дорогой инструмент.       Заклинания — это, конечно, замечательно, но они не всесильны.       — Сыграйте что-нибудь другое, — звонкий, мелодичный голос застал Роуга врасплох. — А потом вернётесь к этой композиции, и у вас всё получится.       Из-за скалы, возвышавшейся над водой серым шпилем, выглядывала девушка с длинными светлыми волосами. Сияли мокрыми бликами на солнце яркие ракушки и отшлифованные морем драгоценные камни на браслетах и ожерелье. Вплетённые в мокрые локоны ленты, подобие ободка-диадемы — но даже обилие украшений не могло отвлечь от чудесно милого лица, настороженного, с ноткой восхищения в карих глазах. Девушка удивительно напоминала дорогую куклу из мастерской лучшего кукольника, в которую чудной могучий маг поместил человеческую душу.       И, собственно, кроме украшений на девушке ничего не было.       Смущение обожгло щёки, заставило отвести взгляд. Роуг сдёрнул с себя рубашку, не глядя протянул девушке.       — Зачем? — непосредственность и искреннее любопытство в голосе смущало ещё больше. Мгновение подумав, незнакомка всё же накинула рубашку… Оставаясь при этом под водой. — Благодарю… Это, наверное, такой обычай у вас?       Роуг только было хотел поинтересоваться, что вообще происходит, — говорила девушка странно, пользуясь устаревшими словами и выражениями — как заметил то, от чего раньше отводило глаза смущение. А именно… Хвост. Покрытый золотыми сверкающими чешуйками хвост.       Русалочий.       — Ой, простите! — русалка смутилась, опустила взгляд. — Я забыла представиться…       — Ты… русалка?       — Ага! И моё имя — Люси! — непосредственная улыбка сразила Роуга наповал. Общая фантастичность ситуации довела его до дёрганной ответной ухмылки. Надо же. И почему именно его угораздило наткнуться на русалку? — Простите, если напугала вас. Нам не запрещено показываться людям, но из-за той войны никто не хочет даже приближаться к поверхности. А я не смогла сдержать любопытства.       — Вот оно как, — новый нервный смешок. — Ясно.       — Вы так красиво играете! — Люси, казалось, не видела в ситуации ничего странного. — Я просто хотела послушать. Часто приплываю сюда… Удобное место, чтобы подумать или отдохнуть.       — А… я… — Роуг зябко повёл плечами. Без рубашки было холодно. — Вы меня не боитесь?       — Почему вдруг? — Люси наивно смотрела на него снизу вверх, сложив ладони на камень и устроив на них подбородок. — Вы же никому не скажете о нашей встрече, правда? Иначе сюда прибегут исследователи, волшебники… Аквариус неосторожно у корабля показалась — так они в большом колоколе под воду сунулись, представляете? Всех распугали!       — Я…       — Пообещайте, что не скажете! — миловидное лицо Люси смотрелось уморительно, когда она пыталась придать себе серьёзный вид.       — Ладно. Хорошо. Я буду молчать, — сказал Роуг, смирившись с ситуацией и её полным сюрреализмом.       — Так вы сыграете мне, вы.       — Роуг, — парень верно понял заминку и коротко представился.       «Почему бы и не сыграть?..»       Объяснить Стингу в тот вечер свой взбалмошный полуголый вид было довольно трудно, потому пришлось просто игнорировать его: выставить за дверь соседа по комнате в общежитии, увы, невозможно.       Весь остаток дня Роуг чувствовал себя не в своей тарелке. Чуть стоило ему отвлечься от рутинных дел, как тут же вспоминалось завороженное лицо Люси и её наивные, полные доверия карие глаза. Тонкие руки, бережно принимающие рубашку, пёстрые узоры лент в светлых волосах, золотой сверкающий на солнце хвост и приятный, на редкость мелодичный голос…       «Ты придёшь сюда завтра?»       «Да»       «Я буду очень-очень ждать!»       Конечно, он придёт…       Ведь, похоже, русалка оказалась сиреной*.