(не)хороший парень

Хосок едва не упал, поскользнувшись на мокрой земле. Сухая почва после пятичасового ливня превратилась в вязкое болото, а все еще холодный утренний ветер жадно облизывал шею и ключицы. Это была окраина Сеула, пустой район с многочисленными незаселенными домами. И до сих пор был, наверное, одним из самых тихих за счет низкого уровня преступности. Вокруг — лишь высокие ветви тростника, неровный асфальт, застройки и оградительная лента, в границах которой работали эксперты-криминалисты. Щелчки фотоаппаратов, негромкие переговоры следователей, инспекторов и снующий туда-сюда глава следственно-оперативной группы, — Хосок впервые столкнулся с подобным. Даже будучи стажером в следственном комитете, Чон и понятия не имел о своих обязанностях в рамках полномочий помощника одного из следователей. — У нее отрезан язык, — произнес один из членов СОГ — Сокджин, вертя в руках зажигалку. — Это второй случай за три месяца, когда у жертвы отрезан язык. — Сейчас пока нет оснований полагать, что это один и тот же человек, — ответил глава, прослеживая падение зажигалки на мокрый грунт, покрытый сорняком. — Но если это так, то вероятно она, — немолодой мужчина указал подбородком в сторону места убийства, — тоже изнасилована. И схвачена не здесь, — он топнул ботинком по скользкой земле. — А где-то в пределах одного-двух километров. Хосок поежился, оглядываясь. Глава СОГ был знакомым его отца, и с самого детства Чона внушал легкий страх из-за своей строгости и крайней организованности. Поэтому сейчас видеть его при исполнении своих обязанностей показалось новоиспеченному помощнику следователя еще более устрашающим. — Одежда разорвана в местах груди и гениталий, — Сокджин вновь привлек внимание Хосока своим негромким голосом. — Сдается мне, что это один и тот же ублюдок. Три месяца назад нас точно так же поразило состояние жертвы. Сейчас впечатления не лучше… — В любом случае, нужно ждать результаты экспертизы. Но у меня тоже очень нехорошие предчувствия, что это еще не конец, — глава СОГ поднял задумчивый взгляд в сторону сереющего горизонта. — Нужно быстрее управиться. Погода опять портится. Хосок даже несколько пораженно хмыкнул. Убийца крайне умен, поскольку на первый взгляд преступление почти идеально спланированно в плане уничтожения собственных улик. Ливень, начавшийся после двенадцати часов ночи и продолжавшийся едва ли не до пяти часов, замел все следы, тем самым смыв собой даже дух пребывания здесь преступника. Но кто знает, возможно, Чон ошибался, и эксперты-таки отыщут хоть что-то. — Хосок, — стажер отвлекся от размышлений, обратив внимание на позвавшего его Сокджина. — Журналисты приехали, — парень в доказательство своих слов кивнул подбородком в подъехавший микроавтобус, из которого тут же вывалился крупный оператор. — Через минут двадцать мы закончим, постарайся не подпускать их близко. Чон кивнул, как-то оторопело и слегка неловко пройдя вперед, к камерам и снующим репортерам. Хотя это и был его первый день работы на месте преступления, Хосок при всем своем неумении грубить людям, все-таки не растерялся при наглости репортеров и сумел доходчиво, в уважительной манере, попросить не мешать работе криминалистов и следователей. Сокджин удовлетворительно кивнул ему, и Хосок смог хотя бы в чем-то возгордиться самим собой. Спустя минут пятнадцать все закончилось. Хосок залез в служебную машину на переднее пассажирское сидение. Сзади устроилось еще несколько незнакомых ему ребят в форме, а следом сел и сам водитель — плохо знакомый ему коллега, Хосок даже не помнил его имени — видел всего раз, и то, — мельком. Но не успели они и выехать на автомагистраль, как Чон, при появившихся кадрах трупа перед глазами, едва не вывернул собственный желудок наизнанку при коллегах. Попросив остановиться и выбежав на окраину дороги, Хосок оставил содержимое желудка на все том же тростнике, в котором сегодня нашли убитую девушку. Чон неуверенно попятился назад, поднимая взгляд на удалившееся за пять минут езды место преступления. Отсюда его уже не было видно, но Хосок, казалось, все еще ощущал не только мрачную атмосферу огражденной желтыми лентами территории, но и присущий только разлагающимся телам отвратный запах. Он выдохнул, сплевывая горечь. Это просто донельзя мерзко. — Что, первые деньки на работе не задались? Могу поспорить, в Сеульском университете вы таким не занимались, — усмехнулся водитель, и Хосок пару раз моргнул, прежде чем натянуто улыбнуться. — Ты прав, — кивнул Чон, задумчиво рассматривая мрачное небо. — Мы изучали сугубо юриспруденцию, не знаю даже, каким чертом меня сюда занесло. — А практиковался где? — В суде, прокуратуре и СИЗО, — Хосок обернулся на водителя, рассматривая его ироничную улыбку. Это его не обижало и даже не заставляло усомниться в своих знаниях. Просто Чон изначально не задавался целью работать в подобном месте, да и не был готов тогда расследовать серьезные дела. Максимум, который он хотел выжать из своего образования, — это стать госслужащим, возможно, даже государственным прокурором. Но не следователем.  — Странный ты, — парень ухмыльнулся, заворачивая на автомагистраль. — Тут мало платят, а пахать нужно ого-го. Да и можешь забыть о личной жизни, — она будет вертеться вокруг твоих врагов. — Что ты имеешь в виду? — Хосок с подозрением глянул на водителя. Тот уже привычно изогнул уголок губ в насмешливой улыбке, будто воспринимал Чона исключительно как несозревшего ребенка, который не продержится здесь и месяца. — Преступников, — объяснил он, добавляя газу. — Они будут тебе вместо женушки с детьми. Хотя нет, даже семье не уделяют столько времени, сколько следователь отдает убийцам. «Это ты странный», — хмыкнул Хосок в мыслях, так и не озвучив их. Какой сумасшедший будет работать до такой степени, что забудет о собственной семье. Даже глава СОГ при всей своей суровости является отличным отцом двух близняшек, только-только окончивших школу. А этот человек во многом был показательным, хотя бы для Хосока. — Как зовут-то тебя? Хоншик кажется? — вновь подал голос водитель. — Хосок, — исправил парень. — Чон Хосок. — Ким Джингю, — представился коллега в ответ, и Чон облегченно выдохнул — теперь он хотя бы знает имя того, с кем ему еще минут двадцать ехать до участка.

***

Обед не лез в горло. Хосок брезгливо отодвинул быстрорастворимую лапшу и загнанным взглядом стал рассматривать работающих даже за тарелкой с едой следователей и участковых. Белая доска была полностью разрисована и увешана фотографиями с места преступления, и Хосоку каждый раз становилось не по себе при взгляде на отвратительные кадры с синим трупом. — Не зеленей так, — Сокджин отошел от принтера, изымая из рядом стоящей тумбы кипу чистой бумаги формата А4. — Привыкнешь. Хосок кивнул единственному коллеге, который относился к нему не с насмешкой, а заботой, поскольку все остальные, вероятно, воспринимали Чона исключительно как инфантильную девчонку. — Ты был знаком с жертвой? Чон завис на этом вопросе. Убитая была студенткой Сеульского национального университета, причем точно с такого же факультета, что и Хосок, правда, младше на курс. И, признаться, парень не помнил ее. Точнее, ему было знакомо ее лицо, однако Чон вряд ли общался с ней когда-то. — Не уверен. Сокджин поджал губы, мол, «не судьба», и вытащил распечатки из принтера. — Возможно, убийца прячется в стенах вашего университета, — хмыкнул тот, сортируя бумагу. — Кто знает. Хосок проследил за крепкими руками Хена, прикрыл глаза и попытался сосредоточиться. На него повесили самую скучную работу в мире — писанина и протоколы. А теперь хоть какая-то разрядка для ума. Признаться, ему бы не помешало еще раз в качестве практиканта потаскаться хоть за кем-то из состава СОГ, но Чон уже стажер, и его взяли на работу с надеждой, что тот кроме корочки из престижного университета хотя бы что-то еще имеет. — Эй, — Джин, сложив документы в ровную стопку, слегка приблизился к Хосоку. — Завтра я возьму тебя в помощники при опросе. Замолвлю за тебя словечко шефу. Опрос? Хо округлил глаза в надежде, что столкнется с чем-то новым. — Это часть твоих обязанностей, если что, — Сокджин усмехнулся, видя глуповато-довольное выражение лица. — Но только под чьим-то контролем. — О хен, — Чон благодарно улыбнулся. — Делаю тебе скидку, потому что ты хорошо знаешь университет, поэтому наверняка будет легче сориентироваться, с кем иметь дело, — напоследок сказал Джин, отстраняясь и забирая с собой приготовленную документацию.

***

Материалы дела подтверждали, что девушка была схвачена еще за тысячу метров от места убийства. Вероятно, маньяк тащил целый километр жалобно трепыхающуюся жертву в собственных руках. Затем, кинув в тростниковую чащу, вывихнул обе руки и систематично наносил удары ногой по всему телу. В особенности пострадало туловище, поскольку произошли разрыв селезенки и внутреннее кровотечение. Разорвав одежду, убийца совершил насильственный половой акт, во время которого, по данным судмедэкспертизы, отрезал язык жертве, и спустя две минуты жертва захлебнулась собственной кровью, из-за чего настала ее смерть. Хосок устало потер глаза, едва сдерживая приступы тошноты. Его все смущал предположительный факт того, что убийца тащил жертву целый километр. Более вероятным звучит то, что она попросту бежала от него все это расстояние, пока он не нагнал девушку и не вытолкнул с асфальта. Но неужели она не кричала и не смогла за такой промежуток времени привлечь к себе внимание? Чон потянулся, глядя на стрелку часов — уже около часа ночи. Пока что, все это — гипотезы, которые ничего не стоят без доказательств, но в то же время служат спусковым крючком для дальнейших действий СОГ. Можно сказать, что это основа-основ следователей, и Хосок обязан предполагать до такой степени, чтобы все возможные варианты совершения преступления были рассмотрены и отобраны в связи с уликами и экспертизами. Но… рассматривая только материальную базу преступления, Хосок почему-то все это время, а точнее с сегодняшнего утра, ни разу не задумался о… мотивах? Мотив не только убить. Мотив изнасиловать, избить живую жертву, а затем отрезать язык, что является ключевым моментом преступления, поскольку этот факт выделяет его из всех остальных. Изнасиловать и убить — удел многих психопатов. Но не все они отрезают языки своим жертвам. Наверное, это один из тех элементов, за которые стоит ухватиться обеими руками, поскольку это может помочь протолкнуться в понимании именно этого убийцы. — Что бы это значило, — Хосок откинулся на спинку кресла, задумчиво вертя в руках ручку.

***

Здание родного Сеульского национального университета встретило Хосока терпкой ностальгией, хоть он и относительно недавно получил диплом, — всего полгода прошло с момента выпуска. Чон выдохнул, понимая, что, возможно, учеба здесь была самым значимым периодом в его жизни: школа не сравнится со взрослой жизнью, которую Хосок провел исключительно здесь — среди многочисленных друзей, вороха приятных и неприятных эпизодов, сомнений в компетенции для будущей профессии, воодушевлений и предательских позывах закончить все сейчас же. Хосоку даже было несколько неприятно вспоминать, что еще пару лет назад он дико сомневался в себе, поскольку юрист — это ответственность наравне с врачом. В руках юриста судьба человека, и у Чона, как и любого другого, нет права даже на малейшую ошибку при исполнении своих обязанностей. — Я вижу, что ты скучаешь по этому месту, — напомнил о себе Сокджин, который вышел из служебной машины чуть позже. — Но здесь мы должны найти хотя бы зацепку. Хосоку пришлось вынырнуть из воспоминаний. Все же, какими не были будни в университете, Чон и сейчас задумывается о той ответственности, которую он на себя возложил трудовым договором несколько дней назад. — Это была уже вторая жертва с теми самыми увечьями, которая училась здесь, — напомнил Сокджин. Первая, насколько Хосок знал, была студенткой первого курса экономического факультета — того же, что и его друг детства, Пак Чимин. Три месяца назад вокруг ее смерти была нехилая шумиха. Родители умершей были до безумия богатыми, поэтому новость о жестоком убийстве дочери влиятельных людей Южной Кореи разлетелась очень быстро, — так, что знал об этом буквально каждый второй в стране. Вторая жертва была из более скромной семьи, но училась уже на втором курсе юридического факультета, и Хосок, к сожалению, действительно никак не мог вспомнить этой девушки, хотя парень абсолютно точно был уверен, что ее симпатичное лицо знакомо ему. — Правда, пока что, кроме того, что обе жертвы были студентками одного ВУЗа, больше нет никаких сходств, — Сокджин первым вошел в здание, осматриваясь. Престижнейший университет Кореи действительно имел, чем похвастаться: не только живой архитектурой вне стен здания, но и дизайном внутри. Ким даже слегка растерялся, ведь ранее ему не доводилось бывать здесь. Теперь он хотя бы имел представление, за что родители платят кругленькую сумму каждый год, дабы их чада учились именно здесь. — А ты у нас золотой мальчик, Чон Хосок, — Сокджин кивнул подбородком в сторону задумчивого Хо. Чон улыбнулся, пропуская слова хена мимо внимания. Здесь практически все учащиеся — из хороших семей, поэтому для Хосока не было странным слышать подобное в свой адрес. Гораздо обиднее, когда считают, что после выпуска дорога расчищена по карьерной лестнице только благодаря диплому из этого учебного заведения. Чон и правда воспринимал подобное в штыки, хоть в глубине души и понимал, что в каком-то роде это правда. Для начала им нужно было опросить декана юрфака, которого Чон не только знал лично, но даже успел за время своей активной учебы полюбиться серьезному и остроумному мужчине. Правда, ничего особенного узнать не удалось. Погибшая была активной студенткой, с хорошей успеваемостью, за два года обучения показала себя только с хорошей стороны, принимала участие в творческой жизни университета, так как была в составе вокальной группы. Больше ничего более подробного узнать не удалось, кроме как глянуть в ее личное дело, пересмотреть документы с подробными адресами прописки и проживания. Сокджин не был удовлетворен, когда вышел из кабинета, скорее был даже немного расстроен, поскольку девушка не вмешивалась ни в какие конфликты (по крайней мере, декан о них не был уведомлен) и, соответственно, очевидных врагов не имела. Однако… — Чем больше я слушал о погибшей, — начал Джин, как только за ним захлопнулась дверь кабинета с обратной стороны. — Тем больше мне это все напоминало о первой жертве. Хоть тогда и не я опрашивал знакомых погибшей, но мои коллеги описывали ее именно так. Активная, старательная, общительная… Едва ли не идеальная дочь и девушка. Хосок уронил взгляд в пол. После слов Сокджина и вправду стало немного не по себе. Вероятно, убийца действительно прячется где-то здесь, ведь на совпадение это не похоже. Обе девушки были образцовыми, как раз такими, которых ставят в пример другим. И знать подобное о них мог, наверное… кто-то из их окружения? Чон передернул плечами. Хоть это и показалось бы эгоистичным, но парень действительно не хотел, чтобы под подозрение пал кто-то из его круга друзей. — Может быть, это их общий друг? — задумчиво промямлил Чон, вспоминая, что, собственно, может связывать экономический и юридический факультет. — Кто знает… — пожал плечами Джин. — Разве с таким ублюдком можно дружить? Скорее всего, он жуткий психопат. И то верно. Хосок кивнул. Но декан абсолютно верную информацию может дать только с точки зрения связи девушки с самим университетом, но никак о ее отношениях со студентами. Хосок знал почти всех на своем потоке, но о младших курсах был осведомлен немного хуже, хотя те наоборот всегда здоровались со своим сонбэ и просили о помощи. Возможно, она была из их числа, но, тем не менее, лицо погибшей все равно лишь отдаленно напоминало о себе, и отголоски памяти были настолько крохотны, что Хосок бы и под дулом пистолета не вспомнил. Ребята с ее потока оказались поникшими и напуганными. Они узнали только вчера днем, после выпуска новостей, и до сих пор не верили в происходящее. Хосоку показалось, что девушка действительно была дружелюбной персоной — нравилась почти всем, кого они с Сокджином опрашивали. — Обычно она не домоседка, — сказала одна из ее подруг. — Мы часто выбирались в клуб на первом курсе. Но на втором уже стало сложнее совмещать личную жизнь и учебу, стало сложнее учиться, поэтому мы с ней не так часто посещали эти заведения, — девушка выглядела действительно опечаленной, и Чон мог только посочувствовать ей, поскольку понимал, насколько могут быть дороги друзья. — Правда, буквально за два дня до ее… смерти… мы все-таки выкроили время, и пошли в бар неподалеку. Там часто собираются наши из университета, можно сказать, что это их традиционное место. — Происходило ли что-то странное в тот день? — Сокджин внимательно слушал и кивал Хосоку, когда нужно было записывать показания подруги жертвы. — Нет, все как обычно, — пожала плечами она. — Мы немного выпили, встретились со знакомыми… — Подробнее можно, какими именно? — Это ребята с нашего потока. Не помню точно, кто именно там был… кажется, О Чжисан, Ким Хичоль и… — было очевидно, что девушка, правда, пыталась вспомнить, но она так и не смогла назвать все имена тех, кто присутствовал тогда. Хосок, записав их знакомых, тут же принялся крутить в голове воспоминания и хотя бы попытаться вспомнить, что эти ребята собой представляют. — А, еще был Пак Чимин с экономического, но он рано ушел. Вроде бы все… Чон удивился, услышав знакомое имя друга детства, который учился здесь на первом курсе. Неужели он и, правда, был знаком с жертвой. Хотя Хосок бы скорее удивился, если Пак кого-то не знал в университете: тот был достаточно активным и общительным малым. И он уж точно выпадает из-под подозрений. — Да, я знаю его, — с улыбкой кивнул Чон. — О сонбэ, правда? Он очень хороший парень, — упрочнила его уверенность в невиновности Чимина девушка. — А в день убийства… — начал Сокджин. — Почему погибшая возвращалась домой так поздно? Девушка сперва задумалась, видимо, вспоминая тот самый роковой день, и только спустя пару минут подала голос: — В тот день меня не было в университете. У меня были соревнования по бейсболу, и я ей даже звонила днем, чтобы сообщить о победе, но она не взяла трубку. И не перезвонила. — Да, в пропущенных был один Ваш входящий и один — ее отца, — подтвердил задумчиво Джин. — Но разве она не говорила о своих планах? Ведь возвращаться одной по пустынному кварталу в районе одиннадцати-двенадцати часов ночи — как-то странно для молодой девушки. — В тот день у нас, кажется, было всего две пары до полдвенадцатого утра, поэтому это точно не учеба заставила ее так задержаться. По крайней мере, она мне ничего не говорила. «Это странно, — подумал Хосок. — Почему погибшая не брала трубку все это время от лучшей подруги, если знала, что та на соревнованиях; да еще и не рассказала, как девушки это любят, о своих планах, которые заставили ее задержаться допоздна». — Это подозрительно, тебе не кажется? — подал голос Чон. — Ты ведь ничего не утаиваешь? Девушка отвела взгляд, сглотнув. Сокджин сощурился, переглянувшись с Хосоком.  — Понимаете, любое Ваше слово может помочь следствию. Две убитые девушки были студентками этого университета, поэтому никто не может ручаться за то, что или убийств больше не произойдет, или они не будут связаны с Вашими знакомыми, — надавил Джин, понимая, что девушка явно что-то не договаривает. И это его раздражало больше всего, ведь многие преступники были упущены именно из-за недостаточной откровенности знакомых пострадавших. — Нет, я, правда, не знаю, что произошло тогда, и почему она возвращалась домой так поздно, — стояла на своем подруга жертвы, и Хосок понимал, что права на откровенный допрос он не имел, — девушка не из числа подозреваемых: у нее даже есть железное алиби в день убийства. — Хорошо, спасибо. Но… — Джин приземлил на кресло уже было поднявшуюся испуганную девчонку. — Разве погибшая не имела никаких конфликтов или ссор хоть с кем-нибудь? Не только накануне убийства, но и вообще? — Нет, Чжиын хоть и была очень общительной, но в конфликты никогда не вступала. Правда, ненавистников у нее могло быть масса, так как ее выбрали среди большой конкуренции главной вокалисткой в группе университета. «Среди дам, я так понимаю», — сам себе кивнул Хосок. Только вот очевидно, что убийца — мужчина. — Что ж, спасибо, можете быть свободны, — отпустил, наконец, выдохнувшую девушку Джин, и как только та вышла из кабинета, продолжил: — Она явно что-то не договорила, но требовать мы не имеем права. Надеюсь, в скором она испугается ответственности за ложь и сама все расскажет. Хосок кивнул, щелкая ручкой и разминая кисть. Хоть что-то им удалось узнать, в частности о тех подозрительных знакомых за два дня до смерти. Возможно, это было как-то связано с убийством. — Нам нужно еще проверить… — Сокджин всмотрелся в записи, сделанные Хосоком. — Некого О Чжисана, Ким Хичоля и Пак Чимина. Кажется, последнего ты знаешь? — Да, — вздохнул Чон. — Но этот малый точно никак не связан: я знаю его с детства. — Хах, — усмехнулся Джин, воспринимая слова Хосока, очевидно, как глупую шутку. — Опыт подсказывает, что нельзя ни в чем быть уверенным. Смотри — не смотри, всегда в чем-то обманываешься. — О хен, в нем я точно уверен. Ты как только его увидишь, поймешь, почему, — устало проговорил Хо, пытаясь разубедить Кима. Тот лишь с усмешкой пожал плечами, складывая все сделанные Хосоком записи в собственный дипломат. — Я в машину. Если хочешь, останься, пообщайся с друзьями… — Ты что, хен? Как я могу, я при исполнении, — начал было Хосок, но Джин остановил его ироничным «ой, да брось! Я вижу, ты хочешь», и Чон, правда, сдался, потому что действительно соскучился по ребятам. Он был благодарен Киму за то, что позволил остаться, но, тем не менее, понимал, что совесть не позволит ему задержаться надолго. Все-таки, их ждет огромный объем работы, и Хосок не хотел, чтобы им пришлось проделывать его ночью. Хен ушел уже минут как пять, а Хосок уже встретил знакомых, которые были рады видеть сонбэ не меньше, чем последний. В студенческие годы Чон был очень общительным: парня знал едва ли не весь университет. Хосок отлично танцевал, принимал участие в творческих мероприятиях, был в составе студенческого самоуправления, отвечая за сектор коммуникаций. За четыре года обучения Чон сумел показать себя во всех красках и создать такой широкий круг общения, что можно было бы прожить на одних лишь связях. Да, много было и неприятелей, и завистников, и даже откровенных ненавистников, но Хосока всегда спасали друзья, к которым он был очень привязан. Но сейчас это отошло на задний план: после некоторых событий на последнем курсе и, соответственно, выпуском, Хосок повзрослел, лишился добротной части детской непосредственности. Ему это и нужно было для будущей профессии, но, тем не менее, все проведенное время рядом с самыми дорогими людьми в своей жизни Хосок не забудет никогда, а будет лишь с теплотой вспоминать. — Хосок-хен, почему именно следственный комитет? Много, кто задавал ему этот вопрос, и Чон ни разу не ответил на него искренне. Поэтому даже сейчас бессовестно слукавил, пытаясь не смотреть в доверчивые глаза младшего. — Не знаю. Захотелось опробовать себя в том, что совершенно не умею, — недолго думая, ответил Хо. — Ты же знаешь, что для юриста важна любая практика, в каком бы государственном учреждении она не была. Может, в следующем году я захочу попробовать себя в роли преподавателя… Собеседник засмеялся, и это напомнило Хосоку смех Чимина, которого, кстати говоря, Чон не видел уже недели две. Друг детства хоть и учился в том же университете, но Хосок с ним пересекался нечасто. Правда, после сегодняшнего опроса подруги погибшей, Чону стало ясно, почему «занятой» тонсэн после поступления в университет резко перестал ходить за старшим по пятам. Попрощавшись со знакомым, Хосок с грустью двинулся к выходу. Подобные вопросы о собственном выборе профессии, предположительная связь Чимина с убитой и многие другие факторы, связанные с университетом, просто выбили его из колеи. Поэтому Хо, никак не ожидавший услышать знакомый грудной голос откуда-то неподалеку, сперва даже растерялся. Поток студентов во время перерыва на первом этаже был значительным. Хосок не сразу понял, куда следует смотреть, дабы увидеть знакомое лицо. Но как только Чон обернулся в нужную сторону и зацепился внимательным взглядом за белоснежную квадратную улыбку, ему сразу же захотелось провалиться под землю и остаться незамеченным для этого человека. Хосок не знал, сколько точно по времени он так стоял и всматривался в знакомые, сейчас улыбающиеся угольные глаза, взлохмаченную длинную черную челку и полноватые губы, растянутые в ту самую улыбку, которая присуща только Тэхену; но, наверное, достаточно, чтобы ребята из компании Тэ заметили Чона и в приветственной манере помахали своему сонбэ. Хосок, едва поборовший желание тут же развернуться и уйти в намеченном ранее маршруте, все-таки выдавил из себя привычную улыбку, замечая, как оборачивается и сам виновник его ступора. Тэхен удивился, и Хосок даже на таком расстоянии заметил слегка расширенные глаза младшего. — Хен?