(не)хороший парень

Августовская жара накрыла Сеул после периода проливных дождей. Хосок вдохнул знойный воздух, оттянув галстук. Капля пота скатилась по загривку волос, прячась за выглаженным воротником белесой рубашки. Всего несколько минут ходьбы до парковки возле юридической фирмы, где он работал, казались прогулкой по орбите Меркурия. Солнце словно норовило расплавить все, что находилось под ним. Чон сел в машину, мгновенно заводя ее и включая кондиционер. Совсем скоро наступила долгожданная прохлада. Он вырулил с парковки на проезжую часть, тут же упираясь в длинную пробку. Чертов центр столицы в час-пик. Хосок жутко не любил опаздывать. — Вижу, ты набрался привычек от своего друга, — с этими словами встретил его Ким Сокджин у входа в небольшую закусочную в спальном районе города. — Пробки, сонбэ, — Хосок подал ладонь для рукопожатия. — Прости. — Ничего, — Джин улыбнулся, хлопая Чона по плечу. — Пойдем. Они заняли один из двух свободных столиков в заведении. Хосок обвел глазами шумную обстановку вокруг себя. Пятница ощущалась во всей красе. Мужчины с растянутыми галстуками хохотали во весь рот, едва удерживая рюмку с соджу в скользких от жирной еды пальцах. А девушки, сидевшие в основном в уютных обособленных компаниях, громко переговаривались между собой и показывали друг другу что-то на телефоне. Буквально несколько минут спустя в закусочную вошел Юнги со сверкнувшими белизной коленями, выглядывающими из-под дырок на черных джинсах. Он в привычной манере скосил недовольный взгляд на галдящий людей вокруг. Чон помахал ему рукой. — Приветствую, — буркнул он, плюхаясь на стул сбоку от Хосока. Они заказали несколько блюд и соджу. Чон ограничился лишь маленькой банкой пива. — Как работа? — поинтересовался Сокджин, выставляя небольшие куски говядины на раскаленную решетку. — Веду несколько фирм и банк с коллегой, — ответил Чон, наблюдая за шипящим мясом. — Так что, вполне неплохо. — Рад слышать. На самом деле, Хосок уже второй год работал на новом месте. Все же сферы гражданского и хозяйственного права больше пришлись ему по вкусу, чем уголовная. Его работа была стабильной и хорошо оплачиваемой. А главное, не требовала от него колоссального количества нервных клеток. Разве что занимала очень много свободного времени. Сокджин все еще работал в следственном отделе, неизменным детективом, и вполне комфортно себя чувствовал на этом месте. Хотя, как Хосоку казалось, в скором времени тот мог претендовать на более высокие должности. С учетом того, как сонбэ отдавался своему делу. Единственное, что все же изменилось в жизни Кима, — он занялся бракоразводным процессом. И это воодушевляло. — Хен, что со студией? — Хосок кинул взгляд на расхлестано развалившегося на своем стуле Юнги. — С учетом того, что мне приходится там и жить, то вполне себе, — хмыкнул он, опрокидывая в себя рюмку соджу. — Намджун вечно тащит туда бесполезный хлам. Якобы ему так проще делать музыку. Атмосфернее. Джин засмеялся. — И это ему помогает? — спросил он. — Честно, я без понятия, что ему помогает, — усмехнулся Мин. Хосок только опустил взгляд в тарелку, пытаясь палочками подхватить тонкий кусок моркови. Юнги много раз говорил ему, что смог, наконец, покончить с прокуратурой и родителями только потому, что пример Чона вдохновил его, когда тот уволился. Но сам Чон думал, что хен сделал бы это рано или поздно и без него. Во всяком случае, сейчас Юнги был похож на прежнего себя. И возобновил дружбу с Намджуном. Раньше они казались Хосоку неразделимыми. Если быть объективным, Чон не знал, как так вышло, что они довольно-таки стабильно начали встречаться втроем или вчетвером, когда Намджуну удавалось вырваться на несколько часов из дома с женой и маленьким ребенком. Они все были настолько разными, но даже Сокджин, казалось, очень комфортно ощущал себя в этой странной компании. — Говорят, офисным планктонам очень тяжело дышать в галстуках, — Юнги иронично посмотрел на Хосока, закидывая в рот кусок чуть поостывшей говядины. — Я никогда не прийду на твой концерт, если ты будешь бесконечно подкалывать меня за одежду, хен, — улыбнулся Хосок. — Тогда в зале не останется вообще никого, — добавил Джин. — Я люблю классику, Юнги. Уволь. — У вас обоих нет вкуса. Они просидели так около двух часов. Обстановка вокруг становилась только более шумной: люди, пришедшие сюда раньше них, уже достаточно налакались спиртного. Если быть откровенным, то и Юнги с Сокджином выпили уже немало. Хосок только смотрел на них поочередно, с трудом пытаясь затолкнуть в себя пищу. У него часто пропадал аппетит. Особенно в дни, которые были свободны от работы. — Ты еще ходишь к психиатру? — Юнги вопросительно посмотрел на Чона. — Иногда. На самом деле, Хосок еще ни разу не пропустил сеанс вот уже на протяжении двух лет. Ему казалось, что едва он лишится опоры в виде профессионала, тут же рухнет в прошлое. В жуткие воспоминания, которые смогли бы окончательно поглотить его. Каждый раз ему будет все труднее выкарабкиваться оттуда. Юнги внимательно посмотрел на Чона, а тот только отвел взгляд обратно в тарелку. — Ты ешь один кусок мяса уже второй час, — произнес Мин. — Отстань от него, — Джин тронул плечо Юнги. Чон по привычке пропустил все мимо ушей. Ему и так было сложно играть довольного жизнью человека. А каждый раз, когда давал слабину, и слишком внимательный хен это замечал, ему приходилось бесконечно оправдываться. Сейчас Хосок просто игнорировал чужие выпады в свою сторону. Хотя сам прекрасно понимал, что вокруг были правы все, кроме него. Однако ничего не мог с собой сделать. Попрощавшись с парнями, Хосок сел в машину, крепко сжимая руль пальцами. Врач советовал ему чаще менять обстановку. Встречаться с друзьями, на выходные ездить загород, навещать семью, не закрываться от новых отношений, если это было возможным. И Чон правда старался это делать. Как домашнее задание. Он уже долгое время сидел на антидепрессантах и препаратах, которые в какой-то мере помогали ему бороться с симптомами посттравматического стрессового расстройства. Чон исправно пытался вытащить себя из глубокой ямы, в которую был загнан, словно пугливая мышь. Ему многое удалось начать заново. Но, казалось, чем больше он пытался, тем чаще его мозг начинал этому сопротивляться. Вечный ворох воспоминаний возвращался к Хосоку в кромешном одиночестве. В той самой квартире, где он жил раньше, потому что это единственное, что он не захотел менять. Чон мог часами сидеть возле окна, неотрывно глядя на парковку возле дома. Казалось, в такие моменты он окунался в далекое прошлое, не живя в обременительном настоящем. Чон вошел в квартиру, кидая ключи на тумбу в прихожей. Он не менял здесь ничего. Даже расположение мебели. Все оставалось неприкосновенно-неизменным. Хосок по пути в гостевую скинул с себя душащий галстук и расстегнул первые пуговицы рубашки. Затем расслабленно плюхнулся на диван, прикрывая уставшие за весь день глаза. Собственная рука легла на середину груди. Сердце мерно постукивало сквозь грудную клетку. Боль постоянно возвращалась. Иногда слабая, иногда слишком сильная. Чон сжал пальцы на рубашке, комкая ее. Именно здесь тогда была ладонь Тэхена. Что было с тонсэном в последнее время, Хосок не знал. С того самого дня, как Ким написал чистосердечное признание, более года шло следствие. Но доказательств так и не хватало. Насколько Чон знал со слов своего сонбэ, даже следственные эксперименты оказались полностью проваленными. Ни одно орудие убийств так и не было найдено. Тот злополучный портрет — также. Отделу вновь не хватало слишком многого, чтобы они были в состоянии повесить обвинения. Само признание Тэхена не имело веса без вещественных доказательств, так как процессуальный закон был полностью на его стороне. Что было дальше, — Хосок попросту не знал. Ему не хватало решительности и совести задать Сокджину один единственный вопрос уже продолжительное время. А сам Джин совершенно по понятным причинам перестал что-либо говорить, ведь Хосоку совсем недавно стало немного легче. Чон и понятия не имел, в какой части страны могли держать Тэхена. Возможно, он был за тысячи километров отсюда. Где-то там, в холодной камере, смотрящий на скучную стену. С отросшей черной челкой. Посеревшими губами и неизменной ухмылкой. Оставшийся один на один в этом мире. А, возможно, был совсем рядом, дышал с Чоном одним и тем же столичным воздухом, ездил по тем же дорогам или жил во все том же небоскребе. В своей неизменно одинокой квартире. Опять же, оставшись один на один в этой чертовой бескрайней вселенной. Обычно, в такие моменты, Хосок открывал глаза, не позволяя кровожадным воспоминаниям и мыслям поглотить его голову. Но сейчас ему просто хотелось вновь вернуться в то время, когда все только начиналось. Чон медленно выдохнул, прислушиваясь к малейшим шорохам. Может быть, Тэхен захочет приехать к нему сейчас?