From Yesterday

Проснувшись этим совсем нерадостным весенним утром, я перевернулась на другой бок и поняла, что лежу в кровати одна. Окно было все так же наглухо занавешено, а я завернута в плед и накрыта одеялом. Найдя в себе силы и сев, неожиданно почувствовала неприятную щекотку в носу и через пару секунд громко чихнула. Звук неприятным ударом раздался в голове, словно там сейчас кто-то устроил турнир по пинг-понгу, а я потянулась к упаковке носовых платков, стоящей на тумбочке, и, достав один, вытерла сопли. Первый месяц весны порадовал двумя вещами. Первое было, несомненно, приятное и заключалось в появлении на свет Томми Стилински, первенца Стайлза и Лидии несколько недель назад. Вторая в моей температуре на следующий день после вечеринки в честь выписки Лидии и дня рождения малыша. Я во всем винила коварную погоду, которая соблазняла нас иллюзией тепла и отсутствием необходимости надевать уже некоторые теплые вещи. Айзек винил меня, потому что «я абсолютно не умею одеваться по погоде» и не понимал, почему я ничего не вынесла для себя в начале зимы, когда ему пришлось среди ночи искать круглосуточную аптеку, потому что в квартире не водилось никаких лекарств, а про местонахождение аптек как-то даже не приходилось задумываться. Накинув поверх футболки, в которой я спала, и кофты плед, я подтянула носки и все-таки поднялась с кровати, чтобы умыться и приготовить себе хотя бы чай. Но выйдя из спальни, обнаружила, что нахожусь дома не одна. За перегородкой между гостиной и кухней, я увидела Айзека, стоящего за плитой. — Доброе утро, — отозвался он, я миновала диван, который притягивал меня снова занять лежащее положение, и пошла к кухне. — Доброе утро, — тихо повторила я и прокашлялась. — Что ты здесь делаешь? Айзек обернулся, немного прищурился и поджал губы. — Да так, просто живу. Уже почти два года. И почти год из них с тобой. Меня зовут Айзек, если что. Лейхи, — немного саркастично напомнил парень. Я уже хотела ответить что-то в этом же духе, но громко чихнула. — Будь здорова, — мягче проговорил он. — Как ты? — Лучше немного, но все еще знобит, — как можно больше обернувшись в плед, призналась я и села на стул за обеденным столом. — Серьезно, ты почему дома? Разве тебе не надо быть на работе? — Эш отправил курьера со всем, что мне надо сделать, сюда, — спокойно ответил Лейхи, продолжая что-то варить. — Это было необязательно. Я сама могу лечить себя, — возразила я. — Нет, — усмехнулся Айзек, — я больше на эту сказку не поведусь. Лечение это не только спать и пить чай с лимоном. — Ты хуже Лидии, — буркнула я. — А ты хуже ребенка, когда болеешь. За тобой следить надо, чтобы ты принимала лекарства и что-то ела кроме лимонов из чая, — в том же тоне проговорил парень и выключил конфорку. — Кстати об этом, будем обедать. — Обедать? — непонимающе спросила я. — Утро же. Надо завтракать. — Почти два часа дня, — поправил Айзек, доставая супницу. — Остановимся на позднем завтраке. И даже не начинай спорить со мной, — предупредил он, уже привыкнув к протестам «я не люблю супы», «мне надо просто полежать» да и вообще к тому, что во время болезни получает не просто ребенка, а капризного ребенка, который морщит нос, смотря на куриный бульон, а потом глазами полной надежды на него. Я смотрела на тарелку, понимая, что как это обычно и бывало, Айзек заставит меня съесть все, что он посчитает нужным, и вынула руку из-под пледа. — Можно хоть подождать, пока остынет немного? — мешая содержимое супницы, спросила я. — Ты так смотришь каждый раз на этот бульон, словно я травлю тебя, — констатировал Лейхи, наблюдая за удрученным видом девушки. — Я не люблю жидкую пищу, — напомнила я. — Ты хоть когда-нибудь видел, чтобы я добровольно ела супы? — Ешь, Иззи. — Может не надо? — Надо. — И все-таки? — И все-таки надо. Я недовольно фыркнула, понимая, что спорить бесполезно, и посмотрела в сторону, где стола микроволновка, а рядом с ней пакет из кондитерской на кокосовое печенье из которой, я буквально подсела с тех пор, как Айзек купил их мне впервые, уже даже не помню почему и покупал с тех пор периодически, поскольку кондитерская находилась чуть дальше по улицы от его работы. — Ты купил печенье? — с детским восторгом спросила я, забыв уже и про бульон и про грипп. Лейхи растерянно обернулся и вспомнил, что так и не убрал его хоть и собирался. — Поверь, ты не захочешь открывать его сейчас, — уверенно проговорил Айзек. — И бульон уже можно есть, — напомнил он. — Не можно. — Можно, Иззи. — А печенье? — Там нет печенья. — Ты ходил туда и не купил печенье? — Айзек услышал такое разочарование в голосе девушки, словно он совершил самое непростительное предательство на свете. — И… что значит не захочешь открывать? Я всегда готова открывать пакеты из этого места. — Изабелл, сначала нормальная еда, а потом вернемся к печенью. — Так оно все-таки есть, — радостно произнесла я. — Я этого не говорил. — Я болею. Температурю. Чихаю. У меня болит голова. Меня знобит. А кости и внутренние органы, словно плавятся. А ты заговариваешь мне зубы и не даешь печенье. — Печенье тебя не вылечит, — возразил Айзек. — Но оно сделает меня счастливее, — парировала я. — И тот факт, что я буду есть его одна, потому что ты не любишь кокосовую стружку, — довольно произнесла я, зная, что касательно кокосов парень переносит только их запах. — И кто кому заговаривает зубы? — Намекаешь, что я? Айзек шумно выдохнул воздух и подвинул стул ближе к моему. Я сразу поняла, что меня ничего приятного от этого не ждет и с опаской смотрела на парня, думая, что он задумал. Лейхи взял ложку и зачерпнул немного содержимого, после чего поднял рядом с моим ртом. Я вскинула брови, словно спрашивая, серьезно ли он. — Давай. За маму, — начал Айзек. — Открывай рот. — Ладно, — сдалась я, забрала ложку и проглотила все ее содержимое, — но ты отдашь мне печенье. — Его нет, Иззи. Куплю завтра или послезавтра. — Ничего не понимаю, — проглотив еще немного бульона, произнесла я, покосилась на пакет, потом на парня, которого ситуация немного напрягала, но все-таки больше забавляла. — Что происходит? — Ничего, — уверенно произнес Айзек. — Ешь, не отвлекайся. — Ем я, — пробубнила я, продолжая есть куриный бульон. Лейхи поднялся на ноги и залил в чайник воду, после чего нажал кнопку, чтобы вода вскипятилась. Обернулся, посмотрел на задумчивый вид своей девушки, которая уже даже спокойно ела, уйдя в свои мысли, и невольно улыбнулся, подумав, что все равно уже нет смысла это оттягивать. — Тебя же все равно уже нельзя оставлять с этим пакетом наедине? — доставая чашки, спросил Айзек и поставил их на стол, за которым я сидела. — Еще неделю не подождешь? Пока не поправишься. — Ты меня давно знаешь. Что сам думаешь? — пожав плечами, спросила я и оторвалась от поедания бульона. — Я дам его тебе открыть сейчас, но у меня есть условие, — взяв пакет, предупредил Лейхи. Я потянулась к нему, но он притянул его дальше от меня. — Какое? — Ко мне потом никаких претензий, что что-то прошло не так. — Эмм… ладно. — И сначала доешь. — Это уже два! — Даже три. Будешь слушаться меня, пока болеешь, — поняв, что от ситуации можно получить больше, сказал Айзек. Я задумалась. — Но там же есть печенье, — рассматривая буквы и логотип кондитерской, произнесла я. — Нет, — твердо произнес Лейхи. — Успокойся, неугомонная. Не будет сегодня печенья. — А счастливее меня хотя бы это сделает? — решила уточнить я и узнать хотя бы что получу после этой борьбы и принятия «одного» условия. — Ооо, — протянул Айзек, — я надеюсь. Так что? — Сомнительно, что счастье не в печенье, но давай, — потянувшись за пакетом, согласилась я. Лейхи сел и отдал мне ложку, которую я на радостях, что вот-вот получу что-то приятное, уже отбросила на стол. — Да-да, — с меньшим (полным отсутствием) энтузиазма произнесла я, доедая несчастный бульон. — Все, — спустя пару минут, обрадовала я. — Съела. — Молодец, — отдав пакет, отреагировал Лейхи. — Почему сразу нельзя было съесть? — Потому что я не люблю супы и бульоны, — вскрывая пакет, отозвалась я и достала красивую белую коробку, в которой обычно были торты или какие-нибудь десерты. — Что-то с марципаном? — решила уточнить я, думая стоит ли содержимое того, чтобы продолжать болеть, полностью отдав себя на методы лечения Айзека. — Должен быть, — ответил парень. Я закусила губу, еще раз все обдумав, а потом подняла крышку. Увидев содержимое, на пару секунд задумалась, нет ли у меня галлюцинаций на фоне температуры, гриппа и долгого нахождения в четырех стенах. Не отрывая взгляда, я дотронулась пальцем до верхней части коробочки, а потом облизнула его и поняла, что это явно кондитерское изделие. Красивая крышка от коробочки, рядом сама коробочка, в центре которой лежит кольцо. — Это… — неуверенно начинаю я, но голос снова садится, хочу заговорить громче, но начинаю кашлять. Пока я пыталась справиться с новым приступом кашля, Айзек уже опустился на одно колено, а до меня неожиданно дошло, и почему он напрягся и почему хотел немного подождать.  — Изабелл Винчестер, ты выйдешь за меня замуж? Я посмотрела на кольцо, потом на парня и частично онемела. Вот уж был действительно далеко не самый ожидаемый поворот, когда утро началось с того, что я, еле продрав глаза, поднялась с постели, а сейчас сижу с непонятным пучком на голове, в пледе, красным носом, по которому пошло раздражение из-за слишком частого сморкания, пока Айзек продолжал говорить, что с самой первой встречи знал, что это что-то стоящее, настоящее, ради чего он бы снова прошел через все, что было, и даже не задумался бы об этом. Но главное смотрел с такой любовью и трепетом, словно я не выгляжу как нарисованный вирус гриппа из рекламы, что крутят по телевизору. Поэтому, не зная, что мой организм выдаст при новой попытке говорить, просто закивала, думая, что такой поворот определенно лучше даже самого вкусного печенья.