From Yesterday

Пока я росла, то часто слышала от своей мамы слова о том, как быстро летит время. Сначала меня это радовало, ведь я росла. Становилась, как мне казалось, больше, выше, умнее и лучше по всем остальным пунктам. Потом меня это немного раздражало, но лишь временами. Ведь каждый раз, когда она произносила ностальгирующее «когда ты успела так вырасти», мне либо становилось не по себе, либо я просто не знала, как правильно отвечать на это. Но потом и это прошло. Я даже забыла думать об этом до настоящего момента. С появлением собственных детей, время и, правда развернулось в другое, совершенно неизвестное мне направление и гнало с такой скоростью, что Олимпийские чемпионы и супергерои могли позавидовать. После рождения второго ребенка я понемногу стала сходить с ума, но, к счастью, не потерялась в безумии, и даже хоть не без помощи все было прекрасно в большей степени. С появлением на свет Скарлетт, Айзек всерьез поверил в проклятие Дина, потому что, во-первых, сначала на узи сказали, что будет мальчик и большую часть беременности все в это верили, но случилось чудо, и одним августовским днем нам дали фото, где было видно, что будет дочь. Во-вторых, даже меня немного напрягло заявление, что когда детям будет лет по шестнадцать, то папа переберется в Нью-Йорк, чтобы можно было наблюдать за действием кармы, ну или бумеранга (для всех так и осталось загадкой, когда мой папа успел поверить в карму, ну или бумеранг). И хоть время безжалостно летело вперед, дети взрослели, начинали увлекаться разными занятиями (а конкретно Эван хоккейной секцией, а Скарлетт танцами), мы так и не начали понимать порой странные слова отца, который только загадочно улыбался, словно дети — это наше наказание за все то, что мы совершили. И порой я верю в эту мысль, потому что если дети и бывают проблемными порой, то в нашем случае главной проблемой стало это некогда таинственное детское рычание. И если Эван рычал в основном на лабрадора Тоби, которого мы все-таки завели через два года после рождения Скарлетт, то вот она любила рычать на людей. Из-за чего становилось или неловко, но иногда и смешно. Все-таки реакция людей бесценна на милую рычащую на них девочку, которая доброжелательно улыбается и обнимает плюшевого дельфина. В общем, время летело просто со скоростью света или звука и преподносило постоянно все новые эпизоды: — Мам! Маааам, — настойчиво будила Скарлетт, тряся меня за плечи. — Мама! — продолжала она. Я продрала глаза и посмотрела, что время половина девятого. — Где Липпи? — спросила дочка, поняв, что цель разбудить меня успешно достигнута. -У тебя должен быть. Где еще? — Непонимающе произнесла я, смотря на нее. — Нет. Он у папы. Он должен был привезти его обратно вчера, — уверенно проговорила Скарлетт. — И откуда он должен его привезти? — С работы. — Ты забыла Липпи у папы в офисе? — Нет. Я оставила его там, чтобы он поработал. У Ланы скоро день рождения. Ей нужен подарок, — со всей пятилетней серьезностью произнесла Скарлетт. — А папе ты сказала, что оставила Липпи у него? — Нет, — спокойно ответила Скарлетт. — Ладно. Я позвоню ему позже, и он привезет его вечером домой. Иди поспи еще. Пока выходной, — ответила я. — Тебя уложить? — Нет. Лане плохо, — показывая мне розового плюшевого дельфинчка, — сказала Скарлетт. — Она переживает и не может спать. Я тоже не могу. А папа приедет слишком поздно для них! — Для чего? — Любви Липпи и Ланы. Эван сказал, что они должны быть вместе, пока Липпи не встретил еще кого-нибудь, — взбудоражено проговорила девочка.- Позвони папе! Почему он вообще уехал? Сегодня же суббота. — Потому что о компании, где он работает, пишут серьезную статью. Ему, как и всем остальным, пришлось поехать в субботу туда, — объяснила я, начиная немного просыпаться. — Почему Липпи может кого-то встретить? — Так Эван сказал, — как само собой разумеющееся ответила Скарлетт. — Надо поговорить с Эваном, — сама себе сказала я, думая с чего у него в голове подобные мысли. — Сделаешь на завтрак вафли, раз ты проснулась? — с интересом спросила дочка, я лишь усмехнулась слову «проснулась» и кивнула. — Я буду ждать тебя на кухне, — объявила Скарлетт и побежала вниз. Я с завистью проводила ее взглядом, думая, откуда в ней столько энергии и, накинув кофту поверх пижамы, пошла вниз, прихватив мобильный телефон. Ответа от Айзека долго ждать не пришлось, он поднял трубку и удивился, что дома уже никто не спит. — Ну почему никто? Эван сладко спит. Тоби тоже вроде, — возразила я, придерживая телефон плечом. — У тебя будет сегодня время? Скарли оставила Липпи у тебя вчера, когда мы заезжали, чтобы пообедать с тобой, и теперь надо спасать их любовь. Не находил его у себя нигде? — Да мы тут по жизни найти ничего не можем, — осматриваясь по сторонам, произнес Айзек, думая, почему они никак не начнут класть все по местам, а не устраивать из офиса завал из чертежей, всего, что для этого нужно и посуды. — Она сказала, где оставила его? -Скарлетт, — позвала я, на что девочка сразу подняла голову, — где ты оставила Липпи? Помнишь? — В больших листах бумаги, — невозмутимо ответила она. — Ну ты слышал, — улыбнулась я. — Если подъедем к обеду, нормально будет? — Ну да, думаю, — неуверенно ответил Лейхи, понимая, что тут везде «большие листы бумаги». — Но особо не спеши. *** Эш зашел в рабочее помещение и особо не удивился тому, что его друг что-то ищет и чертыхается каждые пару минут, не в состоянии это найти. — Тебе помочь? Что на этот раз потеряли? — спросил Уолтинг. — Я тебе говорю. У нас тут черная дыра какая-то. Мы вечно здесь что-то ищем. — Да. Помоги найти Липпи, пожалуйста. Скарлетт оставила его здесь вчера и сказала, что он где-то в чертежах. Они уже с Ланой с утра не спят, как Иззи сказала. — Чего? — непонимающе спросил Эш. — Липпи. Помоги, пожалуйста. Иззи скоро приедет с ней. — Айзек, тебе может отдохнуть от работы денек? Да и от детей немного, — взволнованно проговорил Эш. — Я не хочу к другому чуваку привыкать, когда тебя в дурку упекут. Лейхи шумно выдохнул воздух, поняв, наконец, что говорит не с кем-то из домашних, и обернулся к другу лицом. — Мне нужен голубой дельфин. Он где-то здесь, — серьезно сказал Айзек. — А мне больше информации, если хочешь, чтобы от меня была польза. Начнем с того что такое Липпи? И зачем тебе в обед голубой дельфин? — Липпи — это игрушечный дельфин. Скарли оставила его здесь, чтобы он поработал, когда они заходили за мной на обед. Я этого не заметил и теперь Лана, другой такой же дельфин, но розового цвета, в свой день рождения думает, что Липпи ее бросил, хотя он хотел только заработать на подарок ей. Понимаешь? — Как же весело иметь детей, — констатировал Эш, начав оглядываться по сторонам. *** Подъехав к зданию, я зашла внутрь и направилась к лифту, чтобы доехать до офиса. Оказавшись на нужном этаже, дети сразу побежали к уже привычному им кабинету. Я хотела последовать за ними, но услышала, что меня окликают по имени: — Иззи? Привет! Ты здесь какими судьбами? — с улыбкой спросил мужчина с подозрительно знакомым голосом. Я обернулась на него и еще пару секунд всматривалась в черты лица, только потом, наконец, осознала, что это Бретт, с которым я встречалась в колледже. — Привет, — поздоровалась я. — Да так. Долгая история с дельфиньими страстями. Даже не спрашивай, о чем я. А ты? — Пишу статью. Я теперь редактор в деловом журнале. Эта компа… — Ррр, — раздался голос Скарлетт, которая уже подошла к нам. Бретт озадачено уставился на ребенка, а я шумно выдохнула, вспомнив о ее генофонде. — Скарлетт! Папа же говорил с тобой об этом! — обращаясь к дочери, строго сказала я. — Прости ее. Мы пересмотрели «Балто», — с улыбкой продолжала, посмотрев на собеседника. — Да ничего, — растерянно проговорил Бретт. — Твоя? — Да, младшая. Забыла игрушку у мужа в офисе. И вот так. Приехали. — Ясно. У тебя значит все хорошо, — с улыбкой сказал Бретт. — Да. Муж, дети, собака, дом. А ты как? — Да тоже ничего, только работы много. Не хочешь поз… — Ррр, — встав между нами, снова зарычала Скарлетт, и как только я хотела напомнить ей еще раз, то услышала голос Айзека. — Скарлетт! — Ладно, — поспешно заговорил Бретт, недоверчиво смотря на ребенка, — мне работать надо. Приятно было поболтать. Может, еще увидимся. — Да, конечно, — с улыбкой ответила я и перевела взгляд на мужа, который продолжал строго смотреть на дочь. — Я что говорил тебе? Вам обоим, — дождавшись ухода, начал он. — Ты говорил не рычать на маму, — сказала Скарлетт. — Я и не рычала. — А еще? — Не рычать на Тоби, — ответил Эван. — Да. А еще? Дети задумались и переглянулись между собой, словно пытались понять, где именно они допустили ошибку. — Он мне не понравился, — в свою защиту сказала Скарлетт. — Это не повод рычать на людей, — заговорила я, а потом посмотрела на Айзека, который лишь усмехнулся логичности ответа. — Поговори со своими детьми. — Почему, когда дети косячат, они не наши, а мои? — непонимающе спросил Лейхи. — Потому что рычат в ней не мои гены, — спокойно ответила я. — Но такая привязанность к отцу явно не от меня, — усмехнулся Айзек, когда Скарлетт обняла его, говоря, чтобы я не ругалась на папу. — Ты знаешь этого журналиста? — Это Бретт. Парень из моей общаги. — Оуу, вот оно что, — поняв, что к чему, сказал он и потрепал волосы дочери. Я выдохнула, так как давно поняла, что Скарлетт это папина дочка. Особенно это было понятно в такие моменты, когда она снизу вверх смотрела своими большими голубыми глазами на личике, которое обрамляли каштановые кучерявые волосы, и заставляла верить, что делает это из добрых побуждений. Хотя, признаться, в большинстве случаев так и было. — Вы нашли Липпи? — переведя тему, спросила я. — Да, — радостно объявила Скарлетт. — И стоило будить меня из-за этого глупого дельфина, — недовольно пробурчал Эван, к которому я направила дочь будить его для завтрака, если она хотела забрать игрушку. — Сам ты глупый! — обиженно произнесла девочка. — Хватит! — прервал спор Айзек.- Не ругайтесь, — спокойнее добавил он. — И не надо называть любимые игрушки сестры глупыми, Эван. — Да! — важно добавила Скарлетт. — А тебе рычать на людей, — посмотрев на дочь, произнес Айзек. Я закрыла лицо рукой и стала сдерживать смех, потому что сама ситуация почему-то казалась мне смешной. Особенно после того, как Скарли надула губы, а Эван довольно засмеялся, что журят не только его. И, попрощавшись с мужем, которого позвали продолжать свою работу, я повезла детей обратно домой, думая, что все равно счастлива в этом дурдоме. Даже не смотря на то, что вечером ждал новый спор с Айзеком, доказывающим, что, в конце концов, в рычании нет ничего такого столь страшного: — Ты же обсудил с ними это. — Знаешь, Иззи, объяснить, почему нельзя рычать на маму и свою собаку проще, чем на людей, которые не нравятся. И им надо это контролировать, — спокойно сказал Лейхи. — Как делать это без практики? — Но не на людей же! — Кстати об этом. Никто из них никогда не рычал на Лидию, Стайлза или на Эша. Скарлетт рычала на твоего бывшего, который был слишком рад тебя видеть и на хамоватого продавца. На приятных людей она не рычит, Эван вообще рычит только на Тоби. Кто-то в нашей семье должен рычать на неприятных людей. Я бы тоже не отказался порычать на некоторых. — Ходи с ней в парк рычать на белок и уток. Скарлетт любит им хлеб кидать. И воздухом подышите и зверушек покормите, — неожиданно даже для себя произнесла я. Айзек озадачено посмотрел на меня и усмехнулся. — Как-то не так я себе общение с детьми представлял, — с улыбкой заметил он. — Потом и их можно чем-то вкусным покормить, — предложила я и невольно рассмеялась, представив все это в своей голове. Но, в конце концов, я знала, что моя жизнь будет нечто подобным, с примесью безумия, а не просто состоять из рядовых бытовых обязанностей и походов на игры сына и концерты дочери и, наверное, меня это в глубине души радовало больше, чем простая и спокойная жизнь.