Наши крылья

      Люди бьются как стекло, если ими слишком дорожить, - думал Леви, тщательно сгребая в совок осколки сервизной фарфоровой чашки. Мужчина покосился на сидящую на диване Ханджи, которая внимательно разглядывала свою большую стопу. Он убрал в шкаф швабру и совок, протёр руки и отхлебнул из своей чашки, ловко по-своему схватив её пальцами.        Даже когда Леви уже отвёл взгляд, её большая стопа так и стояла у него перед глазами. Она вся его раздражала! Все её недостатки и нелепости периодически громкими образами возникали перед его внутренним взором, и смесь смеха, недосыпа и неловкости непонятной махиной нарастала и расплывалась где-то в районе груди.       Он конечно же мог со всей своей быстротой атаковать, раскидать, разбить и изничтожить эту непонятную кучу, устроив пытки каждой её составляющей, и в итоге заставить себя говорить и мучительно признавать.       Но ему, как искусному кулинару, было легче смешать всё внутри себя, прикрыть истинный вкус прекрасного блюда, дешёвыми приправами приобретёнными где- то в детстве под землёй!        Ханджи было некомфортно. Она чувствовала нечто неясное, несказанное, то, что необъяснимо настойчиво стремилось "быть", но не могло случиться, безропотно повинуясь хозяевам ситуации. "Всё не так, что - то не так" - ,витало в её голове, сбивая с координат привычное движение времени. - Я пойду! Дел много. Нужно подготовить все документы для завтрашнего разговора с королевой. - неестественно, как в плохой театральной постановке, сказала она, и прихрамывая на одну ногу удалилась.       Ханджи ушла и солнце скрылось за покатыми крышами домов, пропали рыжеватые дрожащие лучики, изучающие комнату командира. Привычно безликие стены сомкнулись вокруг Леви. А он, переполненный неосознанными мыслями, прямо в сапогах лёг на кровать.       Она не уходила: её синяя юбка, потёртые ремни,смех, болтовня всё это ощущалось где-то рядом начиналось внутри и растекалось, занимая всё вокруг. Она была: взглядом, который смотрит на него, голосом, который комментирует его мысли и поступки. Лучшим другом, которому хочется абсолютно всё рассказать.       В дверь так несвойственно робко постучали,она зашла в комнату,всё ещё хромая. Девушка остановилась и с удивлением смотрела на Леви, лежащего в сапогах на кровати. Рукавом пиджака он прикрывал свои глаза, а кисть его расслаблено свисала. Он точно знал кто проник в его комнату, как по волшебству материализовалась та, которой было так непонятно, непростительно много. - Ты не спишь?, - громким шёпотом сказала она.- Тогда иди сюда на секунду, я забыла тебе вот тут показать. Девушка зачем - то пододвинула карту к ним поближе и продолжила громко шептать. - Я хочу убедить Хисторию, попросить учёных из нового мира оказать мне помощь в исследованиях, у них оборудование лучше, к тому же, объединив их знания и мой опыт....       Леви смотрел на ненужную пододвинутую карту, которая совершенно была ни к чему. Смотрел на её наклонённую к нему голову, на шепчущие губы, которые просили у него, как всегда, совета в том, в чём она уже железно была уверенна.       Давно забытое,мягкое чувство, абсолютное, точное, как пламя вырвалось наружу улыбкой на лице мужчины. Вся красная, то ли от обсуждения её планов, то ли от близости с Леви, она замолчала и робко ответила ему тёплой улыбкой. Не своей безумной, какой она обычно улыбалась всему и всем, а женской, наивной, милой улыбкой, той, которая появляется не сразу, и уголки губ скромно, неуверенно ползут вверх.       Не осознавая, поддаваясь чувствам, Леви положил свою ладонь на горячую красную щёку Ханджи, всё его тело онемело, словно специально сковывая разум. Мужчина нежно поцеловал девушку в закрытые губы, когда он еле заметно от неё отстранился, и сразу же второй раз начал целовать, девушка приняла поцелуй. Она явно не знала как целоваться и неуверенно нежно отвечала. После долгого честного поцелуя, Ханджи, красная как никогда, неровно дыша открыла глаза, опомнившись, сразу же закрыла рот и наткнулась на всё те же холодные глаза Леви, который уже успел придти в себя.       От стыда и беспомощности,она расслабленная и растерянная, неловко выбралась из -за стола, уронила стул, и забыв про больную ногу метнулась к двери.       Леви и сам ничего не понимал, он настойчиво пытался внушить себе безразличие, пролить грязный оттенок на случившееся, но он давно уже всё чувствовал и нагло себе врал.